Пламя и крылья

      Люди — существа мечтательные. Они могут придумать что угодно и желать любого. Более того — воплотить в жизнь. Не сразу, конечно, но и не всё зависит от действий человечества, как оказалось.       Причуды взялись ни с того, ни с сего. Может, кто-то создал эти способности? Но тогда этот кто-то либо умер давно, либо всё ещё очень тщательно скрывается и невообразимо долго существует. А пока никто ничего ещё не узнал, общество использует магию на всю. Злодеи и герои — прямое и неоспоримое тому доказательство.       Круто же — иметь причуду, а то и две? Как посмотреть. Есть и те, кому со способностью не повезло или у кого просто крыша на этой почве поехала — классика жанра. И как насчёт тех, кто пострадал от своего же дара?       Какого это, быть сыном известного героя? Недостаточно известного, на самом-то деле, для второго номера, конечно же. Какое это чувство, когда ты — просто неудавшийся эксперимент?       Тодороки. «Старатель». На вопрос, кто же этот человек, ответят все, но мнения расходятся. Кто-то восхищается сильным героем с причудой огня, кто-то же твердит, что уж слишком он жёсткий и грозный. На злодея даже смахивает.       Но редко люди погружаются глубже — за карьеру, за славу.       Спросите у Тойи — мальчик не виновен, что родился в семье, где отец повёрнут на том, чтобы стать номером один, чтобы превзойти. Да какой это, к чёрту, герой?! Разве таковым не ради помощи людям становятся?! Разве герой не должен быть примером и не вести себя так с детьми?! Его даже человеком назвать трудно! Всё же, чем популярнее тема, тем сильнее её искажают.       Мальчик стал жертвой чистой случайности и навязанных желаний отца. Вначале ему нравилась идея спасать людей от злодеев, стать крутым, сильным и обожаемым, но судьба и причуда были не на его стороне. Отец — тоже.       Он не вписался в рамки идеала повернутого недогероя: вот и выкинули.       Выкинули, сделали ещё одну попытку, а Тойя же открыл глаза, обнаружил себя брошенным и одиноким, с горечью в душе и не способностью защитить родного брата, которому, увы, не повезло больше, чем ему — он удался.       Тойя раскрыл глаза и обнаружил своё искалеченное, обожжённое собственной причудой тело. Мальчик пострадал от своего же дара.       И вот думай теперь, а круто ли — огонь за тысячу градусов? Нет, ожоги и выгоревшие до белизны волосы свидетельствуют об обратном.       Откинутый прочь Тойя находит себя посреди улицы, где потоки людей проплывают мимо, как стая рыб, и не видят того…       …что его мечты рухнули, рассыпались и неприятным осадком осели в душе. Стать героем — недостижимая мечта, а синее пламя сожжёт её полностью. Потому что хрупкое тело и огонь, настолько горячий и сильный, что аж голубой — наверное, наихудшее сочетание.       Тойя поворачивает голову и видит за витриной какого-то магазина несколько телевизоров. На экране Старатель его отец. Снова репортаж о нём…       Он уже хочет уходить, но тут же замечает около себя какого-то парня. Первым делом обращает внимание на растрёпанные русые волосы, по лицу отмечает, что, похоже, ему около тринадцати, по крайней мере, они примерно одного возраста, а после переводит взгляд на большие красные крылья. Повезло же ему с причудой, наверное.       Тойя смотрит на него сдержанно удивлёнными, напуганными глазами, под которыми уже есть небольшие ожоги, схожие на царапины. Понимает, что тот глядит на экран телевизоров за витриной. В глазах парня блистает восхищение, терпеливо ожидая своего часа, а Тойя переводит взгляд, видит своего отца снова, и повторно изучает выражение незнакомца. На лице отражается недоумение и что-то с этим схожее и он искренне не понимает — как?! Почему крылатый так глядит на этого не до героя?! На что тут смотреть можно, если обратная сторона медали вот, сбоку стоит.       Тойя пытается понять опять, но парень выдает завороженно и уверенно:       — Он великолепен, не правда ли?       И его будто током прошибло. Дрожь по телу пробегает тут же, вводя в ступор.       «А?!» — лишь успевает подумать он, слыша, как осколки чего-то, что еще осталось внутри, трескаются вновь, и приходит в еще большее недопонимание. Он прожигает спину крылатого взглядом, ожидая объяснений, будто они точно быть должны.       — Я всегда хотел быть героем, таким, как он, — заканчивает парень, уходя, а Тойя все еще пялиться в его спину. Мозг отказывается переваривать данную информацию.       И осколки того самого, еще не сгоревшего в нем, рушатся окончательно. Тойя застывает в ступоре, земля уходит из-под ног, а все вокруг с треском и грохотом отламывается, валится.       Он не понимает. Не принимает. Не желает. Как люди еще смотрят на этого неудавшегося героя?! Тойя знает слишком много, Тойя чувствовал слишком много, чтобы до него дошло и его начинает охватывать жуть, потому что уже видит этого парня таким же, как и отец…       Но он снова открывает глаза и видит себя уже в другом месте. Неплохой момент. Тойя всё ещё верит, что может стать героем, несмотря на причуду. Или помочь хоть кому-то, например, собственному младшему брату. Даже, если это иллюзия, даже если парень, испытав многое, ещё не разучился верить в чудеса. Даже если огонь за тысячу ещё не сжёг его упрямство.       Тойя наблюдает за другими героями и упёрто делает попытки стать таким же. Таким-же-таким-же-таким… же…?       Но пламя убивает его, давит раскаленной ногой слабое тело. Снова. В прямом смысле — Тойя не может сдержать крика, даже находясь на улице. Заброшенная стройка слишком велика, чтобы кто-то его услышал, так что всё в порядке. Дома тренироваться он просто не может, ощущая такое давление.       Он быстро успокаивается, но продолжать не способен. Если мягко, ощущает себя микроволновкой, нагреваемой изнутри. Грубо — сгорает заживо!       Даже душевно.       — Эй, ты в норме? — спрашивает голос, но тот даже глаз не поднимает, продолжая закрывать лицо ладонями.       Кэйго услышал крик и не смог пролететь мимо. Честно, пацан забился так глубоко и настолько тихо после срыва, что найти его было немного затруднительно.       Таками всматривается и замечает дым, исходящий из тела, многочисленные ожоги, а слёзы даже не успевают заблестеть — уже испаряются.       Кэйго подступает на два шага и чуть было не касается сидящего на земле парня, как тот одергивает свою руку (вместо его) и кричит:       — Отвали! Не трогай меня!       Но Таками уже положил ладонь на локоть огненного мальчика, но не проходит и секунды, как под ней шипит, и он рывком одергивает себя. Не сдерживается от того, чтобы вскрикнуть. Не от боли, скорее, от неожиданности.       Смотрит на обожжённую красную кожу, которую тут же начинает печь.       — Ты, — это же насколько больно парню? Сердце Таками застывает, — сгораешь изнутри? — Кэйго падает на колени буквально в шаге от него, а парень наклоняет голову ещё ниже, выкрикивая не думая:       — Нет! Заткнись! Не говори никому! Я могу быть сильным! Я могу быть… героем! — и плачет навзрыд, закрывая лицо, сжимая и оттягивая волосы.       Но, несмотря на слова парня, из тела которого валит дым, Таками тут же обнимает его крепко и накрывает крыльями. Тот на миг застывает в шоке, а после сразу же пытается оттолкнуть его, крича, буквально умоляя:       — ОСТАНОВИСЬ! Я же обожгу тебя!       — Какая разница?! — сразу отрезает Кэйго и, невзирая на колючую боль, на оставляемые ожоги, обнимает парня крепче.       «Всё будет хорошо!» — думает он, глядя вниз, а после поднимает уверенные глаза, — «Ты не обязан быть героем!» — замечает, как парень смотрит на свою почерневшую ладонь, — «Потому что я буду тренироваться, пока мои кости не сломаются. Пока в мире не будет злодеев. Пока… всё не будет так!»       Проходит немного времени, и Тойя уже вытирает глаза руками, потому что влага теперь не испаряется, как только заблестит. Он осторожно смотрит на парня, так смело обнявшего его, и понимает, что это тот, кто стоял около магазина и восхищённо смотрел на Старателя.       Нет, известным огненным героем восхищаются многие, но Тойя почему-то запомнил именно крылатого, а слова, сказанные им в тот день, навсегда остались в памяти.       Тойя слушает, что говорит ему Таками, с улыбкой положив руку на плечо, и сам смеётся, гадая, как же он его ещё не поджарил? Но, тем не менее, он счастлив. Благодаря смелости этого парня с красными крыльями.       А Кэйго рад, правда рад, а ещё горд, что смог помочь этому парню. Потому что всё же такие люди, как этот парень, стоят того, чтобы стараться.       — И как… — спрашивает Тойя, но договорить не успевает. Ведь…       …в следующее мгновение Таками раскрывает глаза и обнаруживает себя на поле битвы. Его крыльев больше нет — перья закончились, а новые не отрастают. Никто на него не посмотрит, потому что вокруг пусто.       Кэйго Таками героем стал, это да. Довольно известным, кстати, но что насчёт Тойи? Он умер.       Таками слышал, что парень поджёг сам себя температурой, перевалившей за две тысячи градусов. Причуда спалила его, увы… И Кэйго не сумел его спасти, за что неизменно корил себя все эти годы.       Но… почему тогда на него сверху вниз смотрят те бирюзовые, даже светящиеся, как огоньки, как его пламя, глаза? Почему тогда, если Тойя мёртв, он видит перед собой изменившееся, но такое же хрупкое тело того, кого обнимал много лет назад? Только на нём уже нет тех небольших ожогов, оставленных синим пламенем, а вместо этого — опалённые, сгоревшие участки кожи. Под глазами, на руках, груди, ключицах, даже вся нижняя челюсть сгорела, и всё это прошито швами и удерживаемое хирургическими скобами.       Кэйго, ставший героем, в ужасе смотрит на злодея напротив, не веря себе. Тойя все-таки жив, только теперь его имя Даби. Только теперь Тойя тот, кого Таками когда-то пообещал ему истреблять.       —…помогло? — слышит он вопрос, который когда-то задал ему пламенный мальчик, но реальность пошла наперекор даже планам Кэйго, потому тот холодно добавляет: — Или… хочешь попытаться ещё раз?