Добро пожаловать в дурдом!

Друзья! Прошу прощения, что пропала… Приболела, даже побывала в больничке. Сейчас восстанавливаюсь после ковида. Продолжения будут выходить не так часто, но точно будут! Благодарность за ваш интерес и терпеливое ожидание. Удачи всем нам!       Донхэ       Апаты (1) моего старшего брата, с учетом того, что Донхва не был айдолом и никогда не стремился им стать, были чуть ли не в два раза больше моих. И не просто больше. Квартира хена хранила стиль обеспеченного молодого корейца в самом прямом смысле этого слова. Вся отделка выдержана в сдержанных тонах: от светло-серого цвета стен в коридоре до угольно-черных фасадов и столешницы на кухне. Все лаконично и подобрано со вкусом. К ремонту и дизайн-проекту Донхва привлек европейского дизайнера. Обиталище брата смотрелось очень по-европейски. Но вместе с тем, хен вкрапил и традиционный стиль — частичку родной Кореи и Китая. Хен был помешан на собирании старинного китайского фарфора, жаловал и фарфор корейский. Поэтому, войдя в квартиру моего старшего брата, вы с удивлением заметите, как к лаконичной светло-серой стене пристроилась бочком старинная подлинная китайская пестрая ваза… Словно яркая птица к стене небоскреба.       В общем, нужно признать, что квартира моего братишки выглядела, пахла и смотрелась круче моей нейтральной, можно сказать, безликой квартиры. В чем-чем, а в художественном вкусе и тонком восприятии красоты хену не откажешь. Плюс в Южной Корее ни для кого не было секретом, что мой старший брат Ли Донхва самостоятельно разрабатывал модельный ряд нашего с ним бренда. Одежда, кстати, пользовалась устойчивым спросом. А перед выпуском новой коллекции братишки из СуДжу обычно дружно «садились мне на уши», беспрестанно напоминая, чтобы я не смел забывать о самых близких и драгоценных!       — Новая? — я указал на пузатую небольшую вазочку, стоящую на открытой полке в кухне. Хен, опершись поясницей на барную стойку, молча кивнул, переводя взгляд на вазу.       — Купил по случаю на аукционе в Пекине… — И снова замолчал, задумчиво помешивая сахар в чашке с кофе, которую держал в руках.       Я вытянул ноги, спустив пятки с подножки барного стула, разминая ступни. И хен, и я готовились к разговору…       — Ты говорил, что нужна моя помощь, Дони, — первым нарушил затянувшееся молчание хен. Отхлебнул немного кофе. — Давай, рассказывай, с какой девчонкой тебе снова нужна моя помощь?       Выдохнув и шумно булькнув кофе из толстостенной кружки, я забарабанил пальцами по столешнице.        — С ней все сложно, хен. Сложно, если не сказать безнадежно…       — Ебт! Дони! Что я слышу? — Братишка крайне редко прибегал к ненормативной лексике, я смиренно закрыл глаза, сейчас начнется… — Она беременна? Какой срок?       «Бинго!»       Еще раз вздохнув, отпил кофе, отрешенно прослеживая пальцем затейливый узорчик на мраморной столешнице. Донхва должен прокричаться, по опыту знал.       — Ты денег предлагал? — На эмоциях братишка подскочил ко мне. — Черт, не вовремя как, у вас же камбэк… Журналюги в курсе?       Я спокойно еще раз глотнул горячей жидкости, чувствуя, как кофе согрел язык и небо.       — Уж лучше бы была беременна, хен, а так… — Я уставился в панорамное окно, где постепенно сгущались сумерки, силуэты размывались, и зажигал ночные огни Сеул.       Братишка замер с открытым ртом на взлете очередной эмоциональной тирады. Выглядел, надо сказать, крайне глупо.       — Чего?! — Донхва плюхнулся на барный стул рядом со мной. — Лучше, чтобы была беременна? Дони, ты здоров? — Братская ладонь даже потрогала мой лоб, проверяя, не повышена ли у меня температура, не брежу ли я.       Помолчали… Хен очень внимательно меня разглядывал, я не менее внимательно разглядывал сумерки за окном.       — Маме только так не скажи… — послышался над ухом вздох. — Кто она?       — Снималась вместе с Хекки в «Путешествие по Корее». — Встал и отошел к мойке, опуская туда пустую кружку. — Мы и не общались толком, один раз на съемке эпизода и второй, когда затащили ее вместе с Лиени на вечеринку.       — Эта рыженькая русская? — Хен подтянул к себе вазочку с печеньем. — Хекдже?       Мы понимали друг друга с полуслова…       — Она его бортанула… — Я оперся ладонями о края раковины, нужно было договаривать до конца: — Мы с ней сыграли, хен. И сели в дерьмо. Вернее, она нас в него посадила…       — Блять! — эмоции снова взяли верх над всегда сдержанным Донхва. — Вам сколько лет, дебилы?       — Все уже сделано, хен, поздно махать крыльями. — Пальцы автоматически подставляли кружку под струю воды. — Я не участвовал… Как увидел Лис на том фото, так и залип. Даже сам не понял сначала, насколько серьезно…       — Дальше.       — А что дальше? Дальше ничего. Хекдже попер на нее паровозом. Она бледнела, таяла на глазах, но держалась. Одна против всех держалась, хен. Глотала горстями какие-то таблетки, смотрела затравленными глазами, но держалась. Держалась, пока не сорвалась и не приставила к собственному горлу нож…       За спиной образовалась мертвая тишина, затем хен тихо выдохнул:        — Дебилы, яйца бы вам оторвать.       — Хек тогда чуть по фазе не поехал. Его как заклинило… Позднее я узнал, что Анчоу кто-то скинул информацию, которая доказывала, что Лис — проститутка. Очень дорогая каннамская шлюха из закрытого борделя. После этого у Хекдже окончательно снесло крышу…       — Правда шлюха? Я видел пару эпизодов, не похожа она на проститутку.       Неожиданный влажный ком подкатил к горлу, я тяжело вздохнул:        — Она ею и не была… Доказательство этому мы получили поздно, чтобы что-то исправить. Слишком поздно… — Пришлось снова тяжело сглотнуть очередной комок и зажмуриться. — А я повелся, хен, я повелся на эту грязную ложь. Я собрал кучу свидетелей, которые подтвердили мне то, что Лис проститутка. И как бы не залип, остановился. Блять! — Кулак врезался в столешницу. — Звездун недоделанный!       За спиной снова замолчали…       — Дальше? — Хен продолжал методично вынимать из меня нутро.       Вернувшись за барную стойку, я тяжело опустился на стул.        — А дальше пиздец, хен. В день, когда Лиен объяснила нам «ху из ху», Лис улетела домой в Россию.       — И? — Нет, хену нужно служить в разведке, допрашивать вражеских шпионов.       — Я хочу вернуть ее, хен. — Голова заболела и стала тяжелой, я опустил свою бедовушку на скрещенные на столешнице ладони. — Но не представляю, как мне это сделать без твоей помощи… Я попал, хен. Может, высшие силы отомстили? — Я поднял повлажневшие глаза на брата. «Смотри, хен, твой всегда развеселый и яркий тонсен готов расплакаться». Сморгнул первую влагу. Слава всем Богам, слеза по щеке так и не покатилась, мой организм спас меня от окончательного падения. Но сейчас я размяк, совсем выпустил из-под контроля эмоции, и они, эмоции мои, почувствовав слабость, рванулись наружу. Перед кем, как не перед собственным родным братиком, моей опорой, размокать, позволяя увидеть собственную незащищенность, чувство безысходности, что сидели во мне ядовитым комом?       Донхва молча разглядывал меня, нервно запустив пальцы в собственную отросшую челку. Братишка явно был сбит с толку моими неадекватными реакциями. Мокрые глаза из-за мифической девушки, к тому же иностранки — такое хен видел впервые. И по мере намокания моих глаз до хена стало доходить…       Над головой вздохнули, и теплая ладонь брата опустилась мне на макушку, ероша волосы. — Она тебе так сильно нужна, Дони? Может, отпустишь? Или чувство вины не отпускает? А насчет высших сил, Дони… Скорее, не отомстить, а научить.       — Я держался, хен. Я честно держался, пока Лиени случайно не проболталась о том, что Лис знала, что я не участвовал в игре. А как только я это понял, я понял еще одну простую вещь. Эта русская девочка очень нужна мне, хен. И у меня есть шанс. Мы с Макнешей даже план придумали, как начать возвращать ее, но мне нужна твоя помощь. Дальше без тебя я не продвинусь, хен.       — Что от меня требуется, Дони?       Лиен       Воскресное утро четырнадцатого марта радовало солнечной безветренной погодой. Сеул стал просыпаться от ледяного зимнего ветра, на газонах появилась первая зеленая травка. Вчера лил дождь, ливень стоял стеной, заливая магистрали. Традиционно Корея встала в пробки. На работу в учебку мы все пришли мокрые и злые, тоже касалось трейни. Те, кто не жил в общежитии, которое находилось неподалеку от учебного корпуса, вымокли практически до нитки.       А сегодняшнее утро радовало солнышком и голубым небом, что я и наблюдала из окна, сидя на втором этаже любимой кафешечки недалеко от дома. Настроение было мажорное: хотелось петь, танцевать, хотелось обнять весь мир. А все почему? А потому, что вчера на отчетном творческом концерте мои трейни заняли в рейтинге первое место. Шестеро моих японских студентов показали себя с лучшей стороны и заслуженно были отмечены комиссией из основного СМ. Ан Джехе поразила всех японской народной песней. По слухам моей «цепляшке» скоро предложат записать OST к мини дораме. Все складывалось на редкость удачно. Теперь я понимала Лис, которая так гордилась своими мальчишками.       Лис…       Бедная моя девочка! Почему жизнь столкнула тебя с придурковатыми СуДжу? С этими неуправляемыми биглями! Йесон, Кюхени, Донхэ, Ынхёк, Шивони, Реук намертво вцепились в идею, подкинутую каким-то «добрым самаритянином» Ли Донхэ. Пару дней у них ушло, чтобы разобраться в русской социальной сети. После этого они буквально заставили меня сходить в «персонал» и сфоткать там русскоязычный вариант резюме Лис.       Зачем я это сделала? Я хотела, чтобы моя девочка узнала, что произошло после ее отлета. Виновный действительно раскаивался. Чувство ненависти разрушало и вело в тупик! Я это точно знала! Именно ненавистью я жила и дышала до момента, пока не увидела, насколько сильно и глубоко они переживали. И да! Как последняя эгоистка я хотела вернуть мою подругу! Я хотела, чтобы Лис перестала ненавидеть и разрушать этим чувством себя!       Ынхек, который приходил зачем-то в учебку, и мы случайно столкнулись, поразил абсолютно потухшим взглядом.… И когда я задала в Какао соответствующий вопрос о нем Плаксе, тот написал, что Хек стал рассеянным (чуть не убился на репетиции, свалившись в открытый люк на сцене), замкнулся. После всех репетиций сразу уходил в номер или ехал домой. А недавно, пьянющий, заявился в общежитие, где не жил с момента возвращения из армии, и проплакал полночи на руках у генерального менеджера. Ынхека вся эта история сильно ударила и перевернула. Поэтому в очередной афере с Лис и российской соцсетью Ли Хекдже выступил «тормозом и цензором» полета фантазии остальных. А фантазия у СуДжу развернулась! Не свернешь!       Когда я узнала, КОГО СуДжу запостили на аватар и с помощью чьей личности собирались внедриться в «сеть», выпала в осадок. Честно, я не думала, что парни так далеко зайдут! Они бы еще Ли Сумана забацали на страничке!       Но! Ли Донхва дал свое согласие! Что они такого ему наплели? Теперь каждый день группа «внедренные в сеть» строила стратегию этого самого внедрения. Итог превзошел все мои ожидания. Старший брат Ли Донхэ резко сделался почитателем русской литературы. Глупо улыбался с фото, которое взяли из студенческого альбома. И не беда, что за спиной Донхва красовались корпуса университета Ихва (2). Это мелочи. Их «Зыдырывайствыуйте!» вынесло меня в открытый космос.       «Лис, бедная моя девочка. За какие грехи тебе эти ненормальные, сбежавшие из дурдома СМ?»       Я задумчиво боркала трубочкой в бокале с латте, телефон запел. Глянув на номер, определила звонившего: «СМовской удав». Такой ник теперь в моем телефоне носил Ли Донхэ.       «Господи, когда же вы уже свалите из страны? И дадите спокойно жить?»       Я подняла трубку:       — Слушаю, Дони-сонбе.       — Лиени! — немедленно завопила трубка так, что пришлось отдалить ее от уха. — У нас получилось! Нас взяли в друзья, Лиени! — заходился в восторге СуДжу. — Девочка-школьница, она написала, что учительница рекомендовала найти друга по переписке! Это ее ученица, Лиени!       Латте чуть не пошло носом…       «Блять, нам только малолеток не хватало!»       — Лиени, ты там где! — продолжала вопить трубка. — Она даже фотку запостила: утка и яблоки на тарелке. Написала, что отец пристрелил на охоте. Вот, блин, живут люди. Вышел из дома с ружьем, сразу тебе чаща непролазная, а там, в чаще, утки. А еще говорят, что в Сибири лес китайцы вырубают. Написала, что посты редактирует ее учительница.       Латте вторично пошло носом…       — Йесон аккуратно так спрашивает, мол, откуда учительница так хорошо знает корейский. Та-дам! Учила в университете, некоторое время жила в Корее. И пока на эту тему заглохла. Ну и мы молчим, чтобы не возбуждать подозрения.       Я тихо откашлялась:        — Конспираторы.       — Старались, — скромно «шкрябнула» трубка. — Пока посидим так, пообвыкнемся. Там у этой девчушки много интересного. Фотки в школе русской. Они тоже, как и мы, ходят в форме с шевронами. Город… Сто-о-олько снега! — Дони выдохнул, набирая воздуха в легкие. — Надо же еще теперь русскую литературу читать.       «А вы как думали? Не все рисинке водичка!»       — Мы разделились, — несло дальше Дони, — Хек и я читаем Достоевского. Йесон, Шивон, Реук и Макнеша — Толстого. Поэтов, кому какой понравится. Я посмотрел и прихуел, сорри за мат, у нас очень мало переводов русской литературы. Знакомая девчонка из Енсе обещала достать программу второго курса для чтения по специальности «русская литература». Шиндони ей напел, что «полюбил» русскую литературу, проникся, хочет заполнить пробел!       «Ну, кто бы сомневался. При всей готовности меняться в отношении Лис, в отношении других девушек СуДжу категорически не изменились! Боже! Остановите кто-нибудь этих неуемных! Дурдом, забери их обратно. Ну, правда! Вколи успокоительное, пусть поспят. Меньше урона человечеству!»