Выбор

«Вот тебе информация, вот тебе варианты выбора, а теперь будь взрослой девочкой и выбирай сама». Лорел Гамильтон «Анита Блейк»       Пак Чонсу       Оглушительный успех, тысячи хвалебных статей в прессе, интервью, слепящие огни фотовспышек. Миллионы синих огоньков лайтстиков в черной бездне… Буэнос Айрос, Лима и вчерашнее Сантьяго позади, далее их ждал Мехико. Последний концерт в Латинской Америке. Пак Чонсу, удобно развалившись в кресле на балконе своего номера, надвинув козырек кепки на глаза, чтобы не слепили лучи заходящего жаркого Чилийского солнца, задумчиво разбалтывал лед в широком стакане.       Пить им нельзя, так хоть сделать вид. А если учесть недавние открытия и приключения… Тут грех не запить горькую. Чонсу давно догадывался, что чувство повышенной какой-то прямо скажем материнской ответственности за мемберов рано или поздно сведет его в могилу, ну, или уложит на больничную койку. И ведь взрослые все, за исключением двоих, отслужившие в армии. Но для некоторых персонажей армия просвистела мимо, не оставив даже намека на становление и взросление.       Вчерашний день заставил поволноваться. За три часа до концерта они потеряли Донхэ и Плаксу. СуДжу будто растворились в жарком воздухе Чили. Все получилось до обидного просто и глупо. Генеральный разрешил им немного погулять перед репетицией, осмотреть окрестности. Главным условием было: передвигаться группами, далеко не отходить. И когда Супер Джуниор к назначенному времени собрались под куполом Movistar Arena, выяснилось: Ли Донхэ и Ким Йесон отсутствовали. Попытка набрать на телефон успехом не увенчалась… После третьей попытки дозвониться все всерьез заволновались. На дисциплинированного Плаксу такое поведение не походило, скорее, подобным образом могли отличиться Дони, Хекдже и Хичоль, но уж точно не Йесон. В голову полезли ужасающие картинки похищения двух молодых корейцев прямо посреди улицы Сантьяго.       Спустя пятнадцать минут бесплодных метаний, когда руководство и сам Лидер принимали тяжелое решение обратиться в полицию — осложнений за границей никто не хотел, но на кону стояли жизни и здоровье артистов — откуда-то сбоку раздался топот ног, и на сцену выскочил всклокоченный Ким Йесон, следом за ним нарисовался Донхэ. А за мемберами следом бежали три карабинера. После глазам, онемевшим от предложенной картинки, предстал некий хаотичный танец, в ходе которого Плакса забавно подскакивал на месте, а Донхэ крутился возле него, карабинеры тоже что-то изображали.       «Народное творчество» прекратилось так же внезапно, как и началось. Когда все отмерли, то смогли разглядеть, что сбоку на талии Йесона болталось что-то небольшое, серое и пушистое.       Супер Джуниор давились слезами от смеха и умиления, руководство и менеджеры пытались делать серьезные лица, но получалось плохо. Все объяснилось неизбывным желанием Йесона покрасоваться, где бы он ни был. Прогуливаясь вокруг Арены, Дони и Плакса решили сфотографироваться на память у местного уличного фотографа, мемберы позволили посадить себе на плечо по одному пушистому зверьку, похожему на шиншиллу. И если у Дони пушистик сидел спокойно, добросовестно таращась в камеру, то у Йесона, одетого по последней моде в рубашку-кенгуру, немедленно юркнул в широкой передний карман и, свернувшись там, довольно таращился. Попытка вытащить зверька из кармана закончилась укушенным пальцем фотографа, воплем вокалиста из-за острых коготков сопротивляющегося зверька, которые впились в тело, и писком пушистика. С горем пополам, приложив усилия и подключив к операции «разлука» Дони, им удалось вытащить зверя и вручить его фотографу. Но как только обрадованные Супер Джуниор отошли на пару шагов, Йесон обнаружил, что по штанине тонких джинсов карабкалась все та же шиншилла. Добравшись до кармана, зверек снова довольно свернулся, прижавшись бочком к животу полюбившегося человека. Операция «разлука» была претворена в жизнь во второй раз. В этот раз зверек плакал навзрыд, как ребенок. Почти плакал и сам Ким Йесон, у Дони тоже глаза были на мокром месте.       Насколько же они были шокированы, когда предъявив пропуск местным, охраняющим черный вход в Movistars Arena карабинерам, собираясь шагнуть в темный провал двери, сначала услышали тонкий писк, а затем заметили ловкие цепкие лапки и глаза-бусинки. Это невероятно! Но зверек, вырвавшись и убежав от своего «хозяина», снова нашел Плаксу. Как только зверь добрался до вожделенного кармана, тут же свернулся клубочком и успокоился. Дальше все повторялось еще дважды: как только подключившиеся карабинеры вытаскивали меховичка, он начинал громко пищать и кусаться, потом вырывался и снова бросался к Плаксе. Донхэ и Йесон не знали, плакать им или смеяться. Таким хороводом они и выскочили на сцену. Прибежавшая переводчица пояснила, что зверек назывался Виска́ча (1) и, видимо, ей — а это девочка, понравился запах Йесона. Вискача занесена в Чили в «красную книгу» и охранялась законом. На этих словах обнаружилось, что уличный фотограф, все время топтавшийся рядом, исчез… А вискача спала, свернувшись в кармане у Плаксы.       Решение далось им тяжело. Ким Йесон подарил свою рубашку маленькой пушистой шиншилле. О чем-то нашептывая и нежно поглаживая пушистую шерстку, передал завернутую в его рубашку малютку в руки карабинеров. Меховичок, ощущая любимый запах, спокойно остался на месте, когда Йесон, смахивая с глаз слезы, удалился в гримерные для подготовки к шоу. И когда кто-то из стаффа попытался подколоть Плаксу, вспомнив вискачу, то немедленно схватил леща от Шиндона.       История была настолько же трогательной, насколько невероятной. А Йесон во всеуслышание объявил, что вернувшись домой, заведет себе двух шиншилл и одну из них назовет Вискача.       Ну и? Кто здесь взрослый? Донхэ? Плакса? Дети… Самые настоящие дети…       Радовало, что хоть Ли Хекдже очнулся. Этот парень стал с недавних пор любимцем Лидера, ведь даже не подумал заставить за себя волноваться. Все шло «по накатанной гастрольной колее». Афтерпати в каждой стране, море алкоголя, загорелые гибкие девичьи тела, стройные подтянутые ножки, тонкие руки, оплетавшие нежно и крепко, губы, жарко шептавшие что-то на испанском. Впрочем, не важно, что конкретно… Острое удовольствие фанатской любви…       Дальше в списке так и не повзрослевших гордо красовался Ким шило в заднице Хичоль. На этом имени Чонсу активно стал дробить лед крепкими зубами. Если бы не болтливость Макнеши, Лидер СуДжу так и не узнал бы об очередной авантюре.       Ну, ты скажи! Дони с Хеком успокоились, так теперь этот энерджайзер активизировался! И ведь решено, что из-за давней травмы (2) дальше он в тур с СуДжу не едет, Мехико — его последний город. Видимо, напоследок решил отличиться.       Ким Хичоль — ходячая какофонии абсурда. У мембера «зачесалось в одном месте», СуДжу активизировался в сторону Тегу. Благослови Будда длинный язык Макне! За всеми манипуляциями в сторону Лис стоял банальный шкурный интерес. Перетянуть на свою сторону русскую, заставить ее снова подойти близко к нему — Ким Хичолю. А в дальнейшем использовать влияние Горошки на Лиен.       Еще перед отъездом под стакан соджу Хичоль неожиданно поделился душевными метаниями. Оказалось, Лиени так и не сподобилась «сделать шаг» в его направлении. А без нее было как-то… Непривычно, что ли. С уходом девушки рядом с Хичолем неожиданно образовалась некая пустота, и поначалу она его не особо и беспокоила, но потом СуДжу стал замечать за собой «вредную привычку» смотреть в телефон. Когда выдавались вечера, и мембер оставался дома один на один с телевизором, хотелось что-нибудь зашвырнуть в стену. Обычно в период «пасмурного настроения» он без колебаний вызванивал Лиени. Теперь эту возможность у него отобрали. Внезапно выяснилось, что незримое присутствие девушки в его жизни было сродни обезболивающему, анестезирующему средству. Ни одна из вереницы подружек не смогла стать Лиен. А Лиен его всегда успокаивала. И вот вдруг ее не стало, совсем. Через пару месяцев после «расставания» Хичоль ощутил настоящую ломку.       Ему нужно его обезболивающее! Вынь да положи ему Лиени!       Мембер СуДжу уже прикидывал, как бы ему начать возвращать девчонку, как проведение само подкинуло шанс в виде появившейся в Корее Горошки. Для того, чтобы снова войти в «ближний круг» русской, нужно было вернуть в него Дони. На этой ноте Лидер резко осадил «радужные фантазии» Принцессы СуДжу, Хичоль выслушал разумные доводы в пользу: «оставь ее в покое», и, как выяснилось в недавней переписке Макне и Лидера, сделал по-своему.       Хичоль неожиданно помешался на Лиени, как пару лет назад их Макнеша помешался на маленькой тихой трейни, которую судьба привела в один мюзикл с Кюхени. Бедная перепуганная Хана бегала от вокалиста почти полгода. А Чо Кюхен терпеливо ходил за ней. В один из дней она попалась. Неожиданно для всех Макнеша намертво вцепился в девушку. Верен ей был, как образцово-показательный муж, и цепко держал свою тихоню.       Прокатит ли этот сценарий с Горошкой и Дони? Чонсу сомневался. Слишком Лис другая, слишком осторожная и, как показала жизнь, тоже неплохо умела просчитывать на несколько шагов вперед. Тактика «черепашьего» приближения была выбрана верно. Лис не должна была заподозрить СуДжу в агрессивных планах «захвата территории», в ход пошли «пушистики».       Хичоль всегда любил скетчи, и они у него неплохо получались. Вызнав у менеджера MBC, который работал с ним на «вручении премии», адрес электронного почтового ящика Лис, Хичоль начал «агитацию за мир». Картинки с наивным сюжетом посыпались на Горошку на манер тропического ливня. Благодатное время и расстояние продолжали методично «топить лед».       Осложняло все то, что девчонка была русской, читай — неподатливой. И если бы не Макнеша, возможно, Хичоль возился долго без гарантии результата. Кюхени заслуженно считался в СМ гением интриги. Списавшись в какао по вопросам, не относящимся к Горошке, Кюхени упомянул, что недавно видел Лиени в муниципальном центре, куда был прикомандирован по своей службе (3), тем самым наступив на «больную мозоль» хена. Схема от Чо Кюхена не заставила себя ждать.       На ящик Горошки упало письмо. Скрин, который в лапках держал пририсованный Хичолем очередной зайчишка. А затем Хичоль, радостно улыбаясь, рисовал себе еще одну «галочку», переставляя свою «игровую фишку» на одну клетку вперед — девчонка написала ему лично.       Бинго! Принцесса СуДжу получил возможность завязать переписку, о которой пока решили никому не говорить.       «Вопрос без приветствия. Что все это значит, Хичоль-ши? Что это за очередные фокусы «талантливых манипуляторов»? Отвечай, гад!»       Коротенько так… Особенно Чонсу, когда Хичоль похвастался подвижкой, понравилась концовка. М-да… О дурной отваге русских можно слагать легенды. Трудная девочка, Дони нисколько не завидно. Но! Они добились своего, глухая стена отчуждения задрожала, и первые маленькие камушки, отколовшись, с тихим шуршанием упали вниз. Стоило закрепить успех.       За пятнадцать минут между треками на репетиции сочинили ответ: «Дорогая, к чему столько эмоций? Холодный разум — лучший советчик. Understand me? Позвони Лиени, она тебе обо всем расскажет в красках гораздо лучше меня. Можешь, конечно, позвонить мне, я поделюсь. Но ты же знаешь меня-поганку. Могу потребовать плату. Так что решай… Всегда твои СуДжу».       Письмо в ответ пришло почти мгновенно: «Сначала зайцы целыми зверофермами, теперь будешь диктовать, что мне делать?! Для особо одаренных — я на работе, мне некогда. Не болей».       Но она уже попалась! Все эти отмазки, что «на работе», просто криком кричали о том, что Горошка боялась. Могло так статься, ей придется приспустить высоко поднятое знамя «святой ненависти» и лишиться целой кучи причин, чтобы по-простому мстить им игнором. Страх — «самый эффективный ошейник», ожидание последствий — «самый эффективный поводок». И Хичоль с Кюхеном за этот поводок ее уже прихватили.       «Дорогая, мои зайчики еще войдут в историю, и ты это увидишь, обещаю. Цени, когда с тобой делится искусством всемирно известный Ким Хичоль. А насчет работы… Так мы тоже здесь не в карты играем. Однако заметь, к тебе всей душой и сердцем, а ты каких-то «гадов» поминаешь. Очень неосмотрительно… Лиени слабо позвонить? Неужели не интересно? Всегда твои СуДжу».       Намеренно поставив перед девушкой больше вопросов, чем ответов, массовики-затейники справедливо полагали, что, заронив зерно сомнений, заставят Лис задергаться. Она почти наверняка совершит ошибку. Теперь она сама будет искать возможности поговорить. Развитое художественное воображение красочно-реалистично рисовало картину тонких пальцев в рыжих кудряшках, когда девчонка в смятении уставится на себя в зеркало. Верилось, что так и произойдет.       При всем при этом, Лис будет наивно думать, что рулила процессом на свое усмотрение, преследуя собственные цели, рулила туда, куда ей нужно. В действительности эта дорога — с односторонним движением. Здесь правила писали Ким светлая голова Хичоль и Чо Кюхен. Можно не сомневаться, русская будет двигаться по тем указателям, которые они для нее расставят на пути следования. Рано или поздно, но они втюхают в умную головку мысль, что без прямых контактов с СуДжу она не продвинется. Они с Кюхени нажали на нужную «педальку», движение уже пошло, а дальше только ускорение и потеря управления. Главное, поймать момент и перехватить руль, а то еще убьется к херам.       А неплохо придумано! Рука со стаканом дрогнула. Это он сейчас что? Поддерживал авантюры СуДжу?!       «Если хочешь что-нибудь поймать, сначала отпусти». Китайцы были не дураки, когда писали свои стратагемы. Если выбирать между мемберами и Лис, Пак Чонсу выбирает братишек.       Чонсу вздохнул и перегнулся через кованные перила, внизу ветер колыхал какие-то высокорослые стебли сухостоя. Смотрелось красиво и величественно. Пальцы рассеянно крутили в руках пустой стакан. Может, тоже влюбиться? У половины парней что-то происходило, волнения, эмоции… И только у Лидера — «материнские заботы и головные боли».       Лиза       Командировка плавно подходила к концу. Сергей Сергеевич покинул нас с Чумой уже как неделю назад. Все произошло так, как я и предсказывала. Стоило шефу «махнуть платочком» на прощание, как меня немедленно «задвинули в уголок». И хотя Сергей Сергеевич должен был вернуться еще до нашего с Чумой отъезда, чтобы продолжить работу с папой Чунмена, сейчас все было грустно…       Чума пропадал у конструкторов и технологов, бесконечно проверяя и перепроверяя. И когда меня, скромно сидевшую на диванчике в бухгалтерии, конструкторском отделе или еще где-то, вызывали в цех, то к моменту моего прихода проблема, как правило, была уже решена. Международный язык жестов, минимальный набор английских и еще более минимальный набор корейских слов, плюс русский мат делали свое дело. Чума умел находить общий язык с корейским рабочим людом и даже заслужил уважительную кличку Чохи сарам (красивый, самостоятельный человек), чем страшно гордился.       И если вечером Чума отправлялся в очередной загул по злачным местам Тегу, то я отправлялась в индивидуальную сюрреальность.       Сюрреалистичным в моей сюрреальности было все: начиная с регулярных смс с теперь уже двух корейских номеров и заканчивая рисунками зайчишек от Ким «я художник, я так вижу» Хичоля.       В последние дни слово дестабилизация стало моим вторым я. Первыми в ряде факторов дестабилизации можно смело ставить смс на мой корейский номер, как только я его включила: все координаты и контакты по «научной сделке» замкнули на мне. Папа Сухо или его подчиненные звонили и писали мне, а затем я перезванивала шефу и передавала всю информацию. Направляла скрины переведенных документов и выкладок, рабочий процесс потихоньку двигался к подписанию контракта о сотрудничестве между ООО «Изол» и корейским «Фонд перспективных проектов». Так вот, аппарат принялся непрерывно жужжать в моих руках, радостно извещая о входящих.       И понеслось… Его смс и мои мысленные пощечины в ответ.       «Это не я!»       «Ну да, не ты… Верю, прям взахлеб!»       «Лис, пожалуйста, это не я! Я не знаю кто это… Честно!»       «Какое совпадение, и я не знаю! И знать не хочу!»       «Сегодня идет снег, ты помнишь, как это бывает в Сеуле?»       «…»       «У меня болит зуб. А Шиндон-хен издевается и щелкает перед моим носом щипцами для сахара. Скажи, придурок великовозрастный?»       «А разве там есть чему болеть? Вперед, Шиндон-ши!»       «Лис! Все стоматологи-садисты! У тебя в России так же?»       «Жаль, мало…»       «Темно и тихо. Ты приедешь в Корею? Хочу тебя увидеть, девочка».       «Вчера выпили с Лидером… Все хорошо. Правда же?»       «Да мне ровно».       «Сегодня на репетиции шлепнулся в лужу. Сам налил, сам шлепнулся. А надо было не лениться и просто усерднее вытирать воду… Как ты?»       «Смотри пункт первый».       Каждое смс неизменно извещало: НИЧЕГО не произошло. У Ли Хекдже ровным счетом ничего не изменилось! А между тем, на другом континенте мембер СуДжу, видимо, понял, что я включила корейский номер. Смс от Хекдже стали приходить каждый день. Плавно вписавшись в «расписание», писал и Ли Донхэ. Скажите мне, как остаться в равновесии? Какое там «равновесии»! Как не поехать умом в тесном кругу общения между мной, Донхэ, Хекдже и Хичолем?! Написать «достойный ответ» стало самоцелью.       В привычной утренней суете, собираясь на работу, шагая по улицам Тегу, в пол-уха слушая Чуму, прокручивала в голове варианты ответов.       «Лиза, секретаря, что ли, нанять. Если они еще кого-нибудь подключат, то у тебя не останется времени, сил и фантазии на достойные ответы».       Время шло, а я боялась себе признаться, что вся эта канитель с перепиской заполняла образовавшийся вакуум. Я намеренно себя отвлекала, находила тысячи отговорок и подтверждений правильности моего выбора. Но на самом деле я боялась… Вот так малодушно боялась написать или позвонить дорогим мне людям, оправдывая собственную трусость бесцеремонной и, по сути, опасной активностью в мою сторону мемберов СМ. СМ, с которым были связана Лиени и Сонхо.       В один из вечеров, закрыв на ноуте сайт «Словестное айкидо» (да, я дошла до того, что в переписке опиралась на «костыль» в виде специализированных сайтов. Кто мне оценки выставлял? Нафиг это кому-то кроме меня нужно?), готовилась ко сну, когда ноут замигал о входящем в почте.       Скрин сначала показался каким-то багом. Перевод на корейский язык моего давнего запроса в российское посольство… И дурацкий хичолевский зайчик. На меня рухнул потолок? Почему так трудно дышать? Я ощутила, что мне перестало хватать воздуха, в панике соскочила с кровати и рванула фрамугу, впуская прохладу улицы. Постояла, чувствуя на покрывшемся испариной лбу холодные струйки.       «Шутки кончились, Лиза».       Сердце ухнуло в желудок. Ладони стали неприятно влажными. Продираясь сквозь ощущения, поняла, что мне стыдно. Очень возможно, что Ким Хичоль знал о моем прошлом в СНУ. Меня как будто заставили раздеться перед чужим мужчиной…       Вернувшись в кровать, боясь передумать, нервно срываясь пальцами с клавиш и упрямо поправляя опечатки, отправила ответ:       «Вопрос без приветствия. Что все это значит, Хичоль-ши? Что это за очередные фокусы «талантливых манипуляторов»? Отвечай, гад!»       О! Вот они подзабытые истерические нотки, распишитесь в получении! «…Позвони Лиени…».       Лиза, Сеул       Сеул встретил меня той же суетой и равнодушным «движением мимо».       Как только я спрыгнула с подножки междугороднего автобуса, уверенность помахала мне ручкой. Ноги сами понесли в здание автостанции, нужен был билет назад — в безопасный Тегу.       Наверное, я являла собой странное зрелище, когда снова поменяла траекторию движения и уже почти у самых дверей резко развернулась в направлении ворот выхода с территории станции. Шедшия за мной аджумма с маленькой девочкой удивленно посторонились. Хорошо, что пальцем у виска не покрутили. Хотя — это чисто «наш» жест, корейцы его не понимали.       Дальше я как-то «сомнамбулически» переместилась и обнаружила себя уже в метро. Поезд двигался в сторону задуманной точки маршрута. И вновь желание выскочить на ближайшей остановке. Как же страшно… Корейцы занимались своими нехитрыми делами. Вон бабулечка внимательно читала указатель станций. А вон тот лощеный господин, видимо, давно не был в метро, весь сжался и с опаской смотрел из-под густых черных бровей.       «Что, незнакомец-ши, сломалась любимая машинка? Заболел шофер? Метро это не смертельно, не бойся…»       Знакомый выход из метро на шумную пешеходную зону. В нос ударили запахи уличной еды. В Тегу все так же, почему же здесь известные запахи и звуки ощущались и слышались острее, ярче?       «Потому, что ты боишься, Лиза. Тебя толкает вперед только упрямое: «Я ставлю точку!» У тебя все еще есть выбор. Ты можешь развернуться и уйти, убежать, снова скрыться в Тегу».       Я продолжала и продолжала мысленные монологи, а ноги несли знакомой дорогой. Еще немного, и вон за тем поворотом покажется высокий забор Учебки…       Я сама шла, шагала в неизвестность, потому что оставить все, как было, не могла. Оставить все без изменений у меня уже не было возможности. И этой возможности меня лишил Ким Хичоль. Я не позволю ему снова играть со мной в традиционные игры СМ. Больше нет.       Хичоль, Донхэ, Хекдже — эти трое отныне не смогут повлиять на мое настроение, заставить меня испугаться, желать спрятаться. Побаловались, хватит. Все взрослые люди, пора заканчивать этот бессмысленный балаган. Внушая себе банальное «все будет хорошо?» (Знак вопроса упорно торчал в конце мантры, не желая исчезать), я подошла к будке охраны.       Знакомый цепкий взгляд — Ким Юхан, бессменное око Учебки.       Порывшись в рюкзачке, достала нерабочий цифровой пропуск:        — Добрый день, Юхан –ши.       Мужчина по-началу кивнул мне в ответ, а затем, вглядевшись, радостно заулыбался, а мое дыхание из прерывистого пришло в норму.       — Мисс Лис! Здравствуйте, как давно вас не было! Уезжали домой? — Мужская рука тем временем нажала на заветный рычажок, открывая для меня калитку.       — Да, верно, уезжала.       Похоже, охранник ничего не знал и по-прежнему был уверен, что я тут работала, иначе запросил бы мой пропуск себе в руки. Вспомнилось, что когда я покидала Учебку, его не было на месте, кажется, он болел и не вышел в тот день на работу… В Учебке традиционный бардак с документами и информацией. То, что охранник не знал о моем увольнении, сыграло на руку.       Испытывая муки совести за то, что обманывала приветливого бывшего коллегу, аккуратно протиснувшись в калитку, зашагала к дверям Учебки. У меня не было плана, что делать дальше, я понятия не имела. Внутренне готовилась ко всему: к любому варианту событий, в том числе к скандальному выдворению с территории всея малого СМ.       Зайдя в прохладный холл, огляделась. «Ну что, Лиза. А чего ты, собственно, ожидала? Все те же стены, те же фотографии, ничего не поменялось». Я, покрепче сжав лямки рюкзака, вздохнула и шагнула к стойке ресепшена.       — Добрый день, могу я видеть господина Ли Донюля?       Кабинет второго выпускающего менеджера СуДжу и EXO находился на первом этаже учебки. Это я помнила…       Незнакомая девушка дежурно улыбнулась:        — Добрый день, вы переводчик?       Автоматически кивнула. И тут же пожалела о сделанном.       Девушка вдруг улыбнулась вовсю ширь, глаза радостно загорелись:        — Давно вас ждем. Машина скоро подъедет, Донюль-сонбенним уже позвонил в основной СМ.       «А, ну да, основной СМ… Стоп! СМ! Основной?! Во что ты опять вляпалась, Лиза!»       А меня уже практически перетащили через турникет.       — Я вас провожу в кабинет, — щебетала кореянка, мягко подталкивая по ходу движения и не давая вставить слово.       Не успела очухаться, а меня уже затолкнули в небольшую комнату. Здесь творилась магия творчества и коммерции. Выпускающий менеджер сидел за столом и на движение у двери поднял голову. Под внимательным взглядом темных глаз захотелось немедленно бесстрашно сбежать. Но тыл закрывала собой восторженная девушка с ресепшена.       — Донюль-сонбенним, она здесь! — радостно чирикала над ухом моя провожатая, активно пихая меня к столу выпускающего менеджера СуДжу. Карие глаза, скользнув по молодой коллеге, остановились на мне.       «Интересно, куда ты потратил те сто пятьдесят долларов, что я тебе тогда вернула, сонбенним?»       «Ничего не бойся, Лиза. Как сказала баба Зоя: «грязь к тебе не липнет». Между тем, глаза бывшего сонбе остановились на мне. Он прищурился, не узнавая мои каштановые кудри.       — Сохи, это переводчик? Что-то совсем молодая, — мужчина, утратив ко мне интерес, снова углубился в изучение бумаг. — Оформи по-быстрому, нам скоро выезжать.       — На что вы потратили сто пятьдесят долларов, Донюль-сонбе? — Ногти впились в ладони… Физическая боль заставила не отводить взгляд, когда на меня в упор уставился бывший коллега, который в прошлом играл на меня, как на кусок корейской говядины.       Он моргнул, один раз, второй…       — Сохи выйди! — Медленно, не отрывая взгляд, менеджер СМ отложил в сторону документы. Нет сомнений, он меня узнал.       — Но, сонбе, — раздалось растерянное.       — Просто выйди, я переговорю с мисс. — Напряженное волнение в голосе заставило младшую коллегу подчиниться. Девушка вышла, аккуратно прикрыв за собою дверь.       — Не ожидал… Удивила, поздравляю… — Донюль аккуратно складывал документы стопкой. Похоже, он совсем не волновался. — Чай, кофе?       — Потанцуем… — Я подошла к столу. — Что за хрень? — Я выразительно ткнула экраном смартфона с смс от Донхэ в нос менеджеру.       Донюль, уже понимал, о чем шла речь. Отстраненная улыбка тронула губы:        — Тренируется парень. Разве не видно, Лис…       Он не дергался, не суетился. Он не боялся… Сомнения в правильности моего выбора закрались немедленно, заставив пальцы подрагивать. В отличие от этого господина, я справлялась с эмоциями значительно хуже.       — Поясни, сонбе.       Донюль вольготно развалился в кресле и сделал приглашающий жест рукой, призывая меня сесть на мягкий стул.       — Только после того, как скажешь, что намерена делать…       Он явно готовил аргументы. А мне нужна дисциплинарная дубинка СМ. Выдохнув, я села на предлагаемый стул.       — Так случилось, что приехала работать с инженерами. Скоро уже уезжаю, не трясись, сонбе. По мне похоже, что хочу иметь дела с СМ?       «Давай, утырок корейский, соображай!»       Ли Донюль внимательно меня разглядывал, легкая улыбка тронула губы:        — Ко мне какие вопросы? — Хмыкнув, сонбе аккуратно выровнял стопочку листочков перед собой.       «То есть! Мы не сном ни духом о том, что творят твои подопечные?! Да не в жизни не поверю. У вас в СМ моргнуть нельзя без одобрения менеджмента!»       — Если ты не в курсе, Лис, то СуДжу сейчас в туре, — на этом мужчина потянулся и вынул из-под стопки бумаг на углу стола толстый ежедневник. — Та-а-ак, — палец водил по страницам книжицы. — Ну вот, Мехико. Потом домой ненадолго и дальше Макао.       «Да я вас умоляю! Для кого этот цирк?!»       — Я в курсе. А ты в курсе, сонбе, что СуДжу меня достали? Работать мешают. — На этих словах я закинула ногу на ногу и удобно откинулась на спинку стула.       «Давай Донюль, поможем друг другу. Ты сможешь заставить их замолчать, я знаю твое вечное желание выслужиться перед начальством. Поднимешь вопрос дисциплины и конфиденциальности на собрании, твой шеф тебя заметит. Шеф-то помешан на секретности и дисциплине… Давай, родной, не ломайся…»       — Предлагаешь сделать им ата-та? Кому конкретно?       «Умничка, соображаешь!»       — Я предлагаю тебе, сонбе, заткнуть говорливых подопечных и в первую очередь Ким Хичоля.       Что-то в моей интонации заставило его подобраться, Донюль сел в кресле ровнее и слегка подался в мою сторону:        — А то что?       — А то я открою рот, и Дони ничего не спасет. Я понятно объясняю, сонбе?       Шантаж, чистый шантаж. Никуда я не пойду, никакой рот не открою. Воевать с СМ? Простите. В минуты особого душевного помешательства я, конечно, бывала смелая и отчаянная, но не настолько, чтобы убить в себе инстинкт самосохранения.       Но! Убить золотую корову… Слишком высок риск потери прибыли. «Потерять кучу вон, вот это мы пониманием, да, сонбе. Вот это мы чувствуем!»       Донюль поверил. Тем более прямые доказательства были перед глазами. Может, сегодня ветер не тот? Но всемирно известный Ли Донхэ настойчиво домогался какой-то малоизвестной в очень узких кругах иностранки! Я легко могла сильно осложнить ему — Донюлю, жизнь.       Мужчина на мгновение сжал зубы, бегая пальцами по клавишам ноута, я ясно увидела, как заиграли желваки. Но мстительное удовлетворение было недолгим. Донюль снова расслабился:        — Сбавь пыл, девочка. Не нужно воевать с теми, кто войны не хочет… — на этих словах он повернул ко мне свой ноутбук.       Страничка интранета. Я хорошо помнила этот интерфейс и знакомый перевод на корейский язык хорошо известных мне документов…       «Что?! — Голова резко закружилась. — Если документы размещены во внутренней сети СМ, значит все и всё знают… Господи…»       — Это неполный набор документов, Лис. Насколько я помню, там был еще английский и русский варианты, наши мальчики постарались и выложили информацию в интранет.       Голос сел помимо моей воли:        — Как эти документы оказались в руках СуДжу?       Тихий смех резанул по ушам:        — Ну, ты же умная девочка Лис. Кто из твоих подружек бегает как собачка за Хичолем? Чья фамилия в этих документах стоит рядом с твоей?       «Лиени… Это ты…»       Из прострации меня вырвал голос сонбе:        — Ты не по адресу, Лис. СуДжу скоро будут в Корее, уж извини, но душевное равновесие Ли Донхэ для СМ ценнее, чем спокойствие бывшей преподавательницы Учебки.       Я шла по коридору учебки, ничего не замечая вокруг. Глашатаем моей тайны стала Лиен… О моем личном знал весь СМ, и этот СМ рылся в моей боли и слезах, как свинья в апельсинах. О моем личном знали СуДжу… Они всё знали…       Слезы, стекая с подбородка, попадали за ворот серого тренча. Желудок отозвался забытой болью. Автоматически переступая ногами, раздавленная и в который раз униженная, я шла к выходу почти вслепую.       — Оп-па! — Сильные руки подхватили за плечи. — А что это мы тут делаем, госпожа сильно занятая переводчица?       Я подняла взгляд и сквозь влажную пелену увидела улыбающееся лицо Сухо. «Нет, только я могла, вот так вся в соплях и слезах попасться на пути этого упыря».       — Соскучилась, — буркнула и попыталась вырваться, немедленно ощущая, как меня сжали сильнее.       — По мне? Я польщен, госпожа очень занятая переводчица. А сырость от избытка чувств? — Он улыбался, но глаза оставались серьезными. — Значит так, расклад такой. Возле входа стоит толпа твоих бывших учеников.       На этих словах я с тревогой посмотрела из-за плеча Сухо вглубь коридора.       — Есть вариант быстренько пойти с дядей Сухо и закрыться на время в студии, успокоиться и вытереть сопли и слюни. Или гордо пошаркать в сторону выхода. Твой выбор?       Я упрямо вытерла мокрую щеку от слез, возможно размазывая и без того потекший макияж:        — Где твоя студия?