Часть 1

Относясь к тому типу людей, которые не умеют ждать, Ваймс мерил шагами Продолговатый кабинет, как особенно упорная заводная игрушка. Он попросту был не в состоянии усидеть на одном месте, когда все его существо требовало немедленно броситься исправлять, помогать, вытаскивать, улаживать. Вместо этого приходилось ждать указаний Ветинари, потому что, по всей видимости, только он владеет всей информацией. Как всегда, черт возьми! Ваймс бы закурил, но не был уверен, что Ветинари это одобрит, поэтому он ограничился тем, что открыл окно, стряхнув с каменного отлива нескольких сороконожек, которые еще оставались там после ответа на предыдущий пункт кроссворда (загадка: «кара, которую боги имеют обыкновение насылать в несколько этапов»; отгадка - «казни»). Ветинари сохранял молчание, смотря на листок бумаги перед ним, и Ваймс не решался спросить, каков его следующий шаг — продолжать отвечать или все же найти иной выход. Ведь должен быть иной выход, особенно когда за дело берется это воплощение контроля, у которого есть запасной план для любого запасного плана, на случай если первые два запасных плана пойдут наперекосяк (что, разумеется, было частью его плана; предусмотрительный ублюдок). Однако мысли Ваймса все время уносились вдаль - больше всего он думал, что ему следует быть не здесь, а вместе со Стражей: помогать на набережных Анка, разгребать завалы и вытаскивать всех тех, кто вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, остался полюбоваться на невиданное доселе явление природы. Не выдержав, он взглянул на листок через плечо Ветинари, будто надеясь увидеть там что-то новое: - «Обильные осадки с ветром»? Отвечайте же, сэр, пока опять что-нибудь не случилось. Здесь будет «дождище», это же очевидно. - Сэр Сэмюэль, я очень признателен вам за ваше участие, однако вынужден заметить, что я всё-таки предпочитаю решать свои кроссворды самостоятельно - Даже если от этого зависят жизни, сэр? - В особенности если от этого зависят жизни. Ветинари аккуратно вписал в клетки «косохлест» и со вздохом покорности судьбе чуть обернулся к окну, смотря, как свинцовые тучи, словно пропоротые невидимыми ножами, обрушивают на город косые потоки воды, смывающие с мостовых многочисленных жаб и сороконожек. - Ненавижу кроссворды, - сквозь зубы ругнулся Ваймс. *** Несколько часов назад, когда в ответ на «несущийся с большой скоростью поток из воды и обломков» Ветинари написал «сель», Ваймс как раз находился на набережной недалеко от Гильдии воров. Ваймс вообще не знал, что есть такое слово «сель» и что подобное может произойти в их городе (гор в Анк-Морпорке нет, а Анк не очень похож на реку), однако он не мог не заметить, что случилось нечто из ряда вон выходящее, когда где-то выше по течению раздался нарастающий рокот и заваленная хламом, вязкая точно подготовленная для лепки глина поверхность Анка вспучилась, стремительно поднимаясь и начиная двигаться, течь, как самая настоящая река, постепенно набирая скорость. Ваймс среагировал быстрее, чем успел осмыслить происходящее. - Констебль! - рявкнул он и стражник в нескольких метрах от него подскочил на месте. - Немедленно оповестите людей ниже по течению, - вытянувшись во фрунт, тот отдал честь. - Все постовые рядом с рекой! - не сбавлял громкости Ваймс, - организуйте эвакуацию. Сообщите каждому, кто будет мешкать, что через три минуты здесь будет сержант Детрит и лично эвакуирует всех, кто не сделал этого самостоятельно! - Но, командор Ваймс, - неуверенно подал голос стражник, назначенный гонцом, - у Детрита выходной. - Делай, как я сказал, - злобно зыркнул на него Ваймс. - И почему ты еще здесь?! Бегом марш! Постовой козырнул еще раз и припустил бежать, так что пятки засверкали. Ваймс знал, что верное слово в нужный момент может сдвинуть горы. Но верное слово вместе с угрозой Детритом может сделать гораздо больше. Убедившись, что по крайней мере обозримая часть набережных освобождена от прохожих и зевак (которые, конечно же, немедленно побросали все дела, чтобы посмотреть на это чрезвычайно интересное природное явление), и поручив координировать эвакуацию капитану Моркоу, по чистой случайности оказавшемуся на той же стороне реки, что и он сам, Ваймс помчался во дворец, посчитав за лучшее лично сообщить патрицию о случившемся, но в то же время не сомневаясь, что тот уже в курсе. *** Ни одной черточкой лица не выказав недовольства тем, что Ваймс ворвался без доклада, Ветинари встретил его одним словом: - Сель. - Не знаю такой, сэр, - пропыхтел Ваймс, не без усилий пытаясь встать прямо и взять шлем в руки, вместо того, чтобы переминаться с ноги на ногу, оставляя на ковре отпечатки обуви, испачканной жирной глинистой «водой» Анка. Губы патриция, дрогнув, сложились в холодную улыбку. - Грязевой поток пронесся по Анку, подняв уровень «воды» на несколько метров, не так ли? Не думаю, что нечто иное заставило бы вас настолько спешить. - В жизни не видел ничего подобного! - отрапортовал Ваймс, которому наконец удалось перевести дух и принять привычную стойку смирно, уставив взгляд в стену мимо лица Ветинари. - Зуб даю, что это снова Незримый Университет! *** День обещал быть приятным. Описывать свежий ветер как восхитительный и напоенный ароматами весны Ветинари не стал бы. Это прозвучало бы слишком слащаво и неискренне, ведь он не мог игнорировать неизменный душок Анк-Морпоркских канав и тяжелое амбре, исходившее от реки. Несмотря на ароматическое сопровождение погода идеально подходила для того, чтобы поработать сегодня в саду, так что патриций Ветинари, закинув ногу на ногу, подставлял лицо блеклому солнцу, мысленно обрисовывая себе минимальный перечень задач на этот день — помимо рутинных дел, таких как разбор корреспонденции, доклады разносортных соглядатаев и прием просителей, его ожидало общение с главами гильдий пекарского и кондитерского дела, а также отчет о строительстве нового акведука. Если в распоряжение Стражи попадет новая информация по делу о нелицензионном убийстве члена гильдии убийц, ему также нанесет визит сэр Ваймс, однако это маловероятно с учетом того, с какой неохотой Ваймс каждый раз приходит во дворец. С учетом обстоятельств дела, Ветинари был уверен, что Стража не достигнет больших успехов в его расследовании, что было бы только к лучшему — посвящать Ваймса в особо тонкие перипетии жизни гильдии убийц всегда было чревато излишними треволнениями и арестами, однако если не посвящать Ваймса в подобные инциденты, Ваймс вмешивался сам и тогда последствия были гораздо более разрушительными, так что патриций посчитал наименьшим злом разделить обязанности по ведению дела между дворцом и Стражей. Секретарь принес почту. Разглядев подпись на верхнем конверте, Ветинари восхитился продуктивностью своего корреспондента, — он не ждал нового кроссворда так скоро — и поторопился сломать печать. Пожалуй, он вправе разрешить себе ответить на несколько вопросов, прежде чем погрузиться в завораживающую и отлаженную суету будничного дня. В приложенном к кроссворду письме автор уверял, что это — его шедевр, лучшее из всего, что он когда-либо создавал. «Надеюсь, Ваша Светлость, решение кроссворда доставит Вам удовольствие» - завершал письмо автор, который подписывался как Гюнтер. Это письмо, как все предыдущие, были до того вежливы, что уже слегка подобострастны. В самом первом Гюнтер писал: «До меня дошли слухи, что Вы, Ваша Светлость, являетесь большим любителем кроссвордов и непревзойденным мастером в их решении. Посвятив свою жизнь оттачиванию мастерства составления кроссвордов, я почел бы за великую честь, если бы Вы нашли время ознакомиться с моими работами», и Ветинари был близок к тому, чтобы даже не открывать приложенный кроссворд, с неудовольствием оценив тон как чрезмерно учтивый, на грани вульгарной лести, но приложенные кроссворды смягчили его представление об авторе — они оказались действительно хороши. В том, что этот кроссворд ему понравится, Ветинари не сомневался. За несколько месяцев их переписки Гюнтер еще ни разу не разочаровал его. Новые кроссворды прибывали во дворец каждые пять дней, и меньше чем через день на абонентский ящик в одном из городов Убервальда отправлялись заполненные листы. Гюнтер оказался интересным противником, он использовал ребусы, шифры, отсылки к редким языкам, сложные метафоры, взятые из фольклора малоизвестных общин. Кем бы ни был автор, он был исключительно эрудирован и изобретателен, что вызывало у Ветинари нечто, похожее на определенное восхищение, а сложность задач возбуждала еще большее самодовольное удовольствие от их решения. Ветинари не сомневался, что «Гюнтер» - это псевдоним, он думал навести справки, узнать, кто же скрывается за этим именем, но решил, что всегда сможет заняться этим позже. Все-таки мало кто мог утаить что-либо от него. На этот раз кроссворд был гораздо больше обычного. Позволив себе легкое волнительное предвкушение, Ветинари развернул пергамент, проверил остроту пера кончиком пальца и прочитал первый пункт: «Это как правило происходит с письмами, которые не дошли по назначению». «Горгулья» Ветинари вписал слово в клеточки. Издалека донеслось паническое курлыканье, а затем жадное чавканье. Что ж, горгульи действительно поедают почтовых голубей гораздо чаще, чем хотелось бы. Следующий вопрос содержал весьма изящную игру слов на лататинском. Ветинари довольно улыбнулся, вписывая ответ, и перешел к третьему вопросу («экономический, транспортный, социальный, иногда происходит со зданиями, конструкциями и шахтами» - «коллапс»). Для себя решив, что, пожалуй, для начала хватит (разумнее было бы растянуть удовольствие), Ветинари написал ответ на еще один вопрос («историк Пылькинс так описывал сильный ветер, поваливший городскую пожарную вышку в первый год века Летучей мыши» - «шквал») и отложил кроссворд в сторону, прижав пресс-папье. Порыв ветра заставил заколыхаться живую изгородь, вымпелы на флагштоках с треском затрепетали. Ветинари поморщился, когда в его чашку упал грязный лист, поднятый вихрем с земли. Кажется, погода всё же не настолько хороша, чтобы проводить день в саду. *** После встречи с главами гильдий пекарского и кондитерского дела, которые никак не могли решить, к чьему ведению относятся круассаны с кремом (от чего зависели объем налогов, штат, допустимый оборот и множество других деталей), Ветинари принял главного строителя нового акведука. Исключительно виноватого вида мужчина просочился в кабинет, прижимая к груди шляпу. Казалось, даже шляпа пытается сжаться, подавленная грузом сожаления и раскаяния. Сбиваясь, строитель рассказал, что «акведук, ну, сначала треснули зубочистки, а потом выбило и колеса соскочили с шины». Он был исключительно косноязычен, предпочитал использовать профессиональный жаргон, а испытываемое им волнение нисколько не улучшало его ораторские способности. Ветинари не сразу разобрал, что утром на строительстве произошло обрушение лесов, повлекшее за собой падение тяжело нагруженного крана и обвал фрагмента нового строящегося акведука. «Коллапс... любопытно» - подумал Ветинари, листая содержимое папки, которая была призвана изображать личное дело просителя, кем бы он ни был. Подобный трюк оказывал неописуемый эффект на менее решительных посетителей патриция, заставляя их всем своим видом показывать всё, что в противном случае они бы постарались замести под ковер. Строитель не разочаровывал - он бледнел, краснел, потел и мямлил, и этим разоблачал себя с потрохами. Поручив Стукпостуку передать инженерам требование сформировать комиссию для проверки инцидента, Ветинари сделал для себя заметку на всякий случай нагнать еще немного страху на главного строителя, а также пригрозить старшему инженеру, отвечавшему за проектирование и распределение средств, — даже если они и не воровали деньги, которые выделили на строительство из казны, легкая встряска лишь поспособствует их стараниям вести дела прозрачно и честно. Кроссворд все это время лежал на краю стола под грузом пресс-папье, и мысли Ветинари то и дело возвращались к нему. Он не мог не заметить, что этот кроссворд значительно проще предыдущих. Столь любимые им вопросы с подвохами, переводами и шифрами имелись, но их разбавляли откровенно слабые загадки. И почему только Гюнтер назвал это лучшим своим произведением?.. Возможно, следующие вопросы оправдают столь высокую оценку автора. Один за другим Ветинари добавил несколько ответов, которые были уже несколько сложнее (имена умерших в безвестности художников, так и не полученных химических соединений, непопулярных десертов), пока не наткнулся на вопрос с цитатой из религиозного текста одной из многочисленных конфессий Анк-Морпорка, которую следовало дополнить: «Истину говорю вам — испытать [...], значит уже совершить то, что затаил ты в душе своей». «Вожделение» - написал Ветинари. Чернила еще не успели высохнуть, как смутное беспокойство уже вытянуло коготь и царапнуло по сердцу. Словно что-то чужеродное, как росток вьющегося сорняка, это беспокойство на грани взволнованного ожидания крепло, обвивало самые потайные уголки мыслей, о существовании которых Ветинари давно заставил себя забыть, вцеплялось в спокойствие и вырывало его с корнем, крошило самоконтроль, как лианы крошат вековые руины, и вот уже казалось... - Командор Сэмюэль Ваймс, - доложил Стукпостук. Ветинари силой вырвал себя из задумчивости. - Да, да, спасибо. Пусть заходит. ...и вот уже казалось, что этот сорняк всегда был его частью. Сказать, что Ветинари ощущал себя не в своей тарелке — не сказать ничего. Ваймс не стал расшаркиваться и перешел к делу, как и всегда не смотря в глаза, как всегда готовый огрызнуться (и сразу же пожалеть об этом). Так никогда толком и не приручившийся пес. - Как вы и просили, Ваша Светлость, сообщаю о ходе расследования. Думал отправить письмо, сэр, но посчитал, что лучше сообщить вам лично, сэр. Сегодня как никогда плохо доходят письма. - Слушаю вас, Сэмюэль, - Ветинари улыбнулся гораздо сердечнее, чем должен был, и с раздражением понял, что Ваймс это заметил. Ваймс! Из чьей чуткости порой можно было делать чурбаны для колки дров! Каким же должно быть лицо Ветинари, чтобы Ваймс заметил, что с ним что-то не так. Впрочем, если Ваймса и смутили тон и отсутствие привычного «сэр» в обращении, свое изумление он успешно скрыл. - У нас есть все основания полагать, что нелицензионное убийство не было заказом, который приняли в обход гильдии. Ветинари сжимал перо с силой, которой совершенно не нужно было прилагать. Он должен держать себя в руках. Кем он будет, если не сможет проконтролировать эту жажду? Сможет ли он сам себя уважать, если сейчас схватит Ваймса за плечи и проведет языком по этим тонким сухим губам, от которых, скорее всего, невыносимо пахнет табаком? ...Невыносимо или невыносимо притягательно?.. - ...Всё указывает на то, что убийство — результат вспыльчивости одного конкретного человека, который, как и убитый, являлся членом гильдии, - продолжал Ваймс, пребывая в блаженном неведении относительно самых неожиданных планов, которые Ветинари строил относительно него. - Вы хотите сказать?.. - Ветинари не стал завершать фразу, уже всерьез опасаясь, что язык подведет его и заставит сказать что-то вопиюще неподобающее. Кроссворд маячил на периферии поля зрения, вызывая неописуемое раздражение. - Бытовое убийство, - с готовностью завершил Ваймс. - На почве ревности. Или выпивки. Или карточного долга. Это мы еще установим. Ветинари казалось чудом, что он смог завершить разговор и отослать Ваймса, при этом особенно не выдав всей какофонии желаний, теснившихся в его груди. *** - Он что, заболел? - спросил Ваймс у секретаря. Стукпостук заверил его, что патриций находится в добром здравии, однако Ваймс ушел не убежденный. Каким бы нечутким к нюансам чужих эмоций он ни был большую часть времени, дураком он точно не являлся. С Ветинари явно было что-то не то. Он редко смотрел на людей так, словно они — мясо, а он не ел несколько дней. *** Отпустив Ваймса, Ветинари попросил секретаря задержать просителей в приемной. Если они не смогут подождать лишние час-полтора — значит не так уж и сильно им необходима аудиенция. Сдвинув все бумаги и положив пергамент в центр стола, он пытался понять, что же здесь не так. Этот кроссворд нравился ему все меньше. И дело было вовсе не в легкости, с которой он подбирал ответы. Есть ли основания считать, что есть определенная взаимосвязь между ответами, которые он убористым почерком вписывает в клетки, и происходящими вокруг событиями? Горгулья? Но горгульи всегда едят голубей. Было бы более необычным, если бы та горгулья отпустила голубя, пригладив ему на прощание взъерошенные перья. Шквальный ветер в принципе характерен для Анк-Морпорка, особенно если принимать в учет пертурбации вокруг Незримого Университета, а акведук, судя по поведению строителя, всё равно должен был обвалиться со дня на день ввиду совершенных при строительстве ошибок. То, что это случилось именно сегодня, — совпадение, не более. Но Ваймс и вся та нелепая сцена… это самое, пожалуй, неожиданное. Списать свои эмоции на случайное совпадение Ветинари не мог, а подобные порывы были для него совершенно нехарактерны. Вероятность утратить над собой контроль больше раздражала его, чем пугала, однако он не хотел вдруг против собственной воли обнаружить себя в ситуации, которую можно было бы хоть в какой-либо ничтожной степени квалифицировать как «интимную». Ветинари тряхнул головой и поморщился, вспомнив иссушающее душу желание схватить Ваймса за руку и прижаться губами к костяшкам — такое чуждое и такое… привычное. Словно его сознание изменилось вслед за написанным словом. Или написанное «вожделение» вцепилось в уже имеющиеся предпосылки и заставило его терять голову в присутствии Ваймса. Второй вариант тревожил даже больше. Кусая губы, он снова посмотрел на лежащий перед ним кроссворд. «Что же ты такое?..» А главное - что ждет его дальше? Чего еще потребует от него творение человека, который зовет себя Гюнтер? Он постучал по кончику носа тонким пальцем. Может быть просто сжечь? Или перестать отвечать? Ничего ведь не может случиться, если он не даст для этого оснований, правильно? Едва сформулировав эту мысль, он увидел на полях кроссворда строку, которой определенно не было здесь раньше: «Когда Лорд Ветинари предположил, что выходом станет отказ решать кроссворд, он ощутил именно это». Рядом со словом «горгулья» проступили новые клетки, на этот раз уже заполненные очевидно чужой рукой: «мигрень». Боль вспыхнула, разрываясь как петарды. Покачнувшись, Ветинари схватился за виски. Нет, конечно, он рос не в безопасном и защищенном вакууме и формировался как личность не в условиях абсолютной заботы, обложенный пуховыми подушками. Ветинари прекрасно знал, что такое боль, боль, от которой можешь потерять сознание, от которой весь окружающий мир на мгновение меркнет, но он не знал, что боль бывает такой. Вгрызающейся в самое нутро, выворачивающей наизнанку, ослепляющей, не дающей даже вдохнуть. Кто-то не столь твердый духом вполне мог бы попросить избавить его от этой боли вместе с жизнью, лишь бы не ощущать, как невыносимые спазмы пронизывают все мышцы. Теперь Ветинари понимал, как себя чувствует колокол, когда по нему бьют. Намек был очевиден и Ветинари дрожащей рукой потянулся к перу, читая следующий вопрос через застилающую глаза алую пелену муки. С каждой написанной буквой становилось легче. Таял невидимый монстр, высасывающий мозг из костей. Ветинари откинулся на спинку кресла, тяжело дыша и наслаждаясь тем, что ему больше не больно. Он позволил себе минутную передышку — нельзя расслабляться, нельзя отпускать вожжи, необходимо всегда держать себя в руках, — прежде чем вновь придал лицу сдержанное выражение холодной вежливости. Он все меньше считал, что автор кроссворда мог быть человеком. *** Позвав Стукпостука и попросив его приготовить карету, Ветинари смотрел на последний написанный им ответ («крайняя мера разрешения конфликта, связанная с прямым столкновением» - «конфронтация»). Означает ли это, что ему придется выслушивать еще один доклад об очередной жестокой драке между торговцами, не поделившими места на рынке? *** Пока черная карета везла его к Незримому Университету, Ветинари успел услышать отзвуки далекой потасовки и нахмурился. Конечно, у него нет оснований считать, что и это связано с кроссвордом, ведь несмотря на все усилия стражей порядка драки между жителями разных улиц и членами разных гильдий происходят чуть ли не ежедневно. И все же в груди вертелось мерзкое ощущение своей ведомости, подчиненности чьей-то чужой воле. Это чувство было Ветинари внове и было ему совершенно не по нраву. - Я хотел бы узнать, природу происхождения данного артефакта и какие могут быть последствия его уничтожения, - не посчитав необходимым вдаваться в более подробные объяснения, Ветинари положил пергамент на стол перед аркканцлером. Тот повертел листок в толстых пальцах, внимательно осматривая со всех сторон, понюхал, даже лизнул, после чего многозначительно изрек, почесывая бороду: - Безусловно, природа происхождения может быть любая, а последствия уничтожения могут быть разными и в значительной мере непредсказуемыми - Большое спасибо, - голос Ветинари был слаще самого сладкого сиропа, - ваша помощь была неоценима. - Нет, мы, можем, конечно, взять его на изучение в университет… - И сколько времени это займет? - Ну, где-нибудь двадцать-тридцать, максимум — сорок недель. - К сожалению, подобная расторопность вряд ли меня устроит. Чудакулли выглядел несколько озадаченным, затем лицо его посветлело, озаряясь широкой, приятельской улыбкой: - Но я могу помочь вам с отгадыванием. Я много чего знаю. А если мы используем ресурсы библиотеки… - Большое спасибо, я обязательно рассмотрю это щедрое предложение. *** Следующим пунктом стал «несущийся с большой скоростью поток из воды и обломков». Ветинари, не ожидая уже ничего хорошего, написал «сель». Его опасения подтвердились, когда в кабинет без какого-либо предупреждения ворвался грязный как черт Ваймс, который размахивал руками, рассказывая о наводнении. О том, как высоко поднялся Анк, о том, что стремительный поток грязи и мусора грозился размыть даже одетые в камень берега центральных набережных, и что Ваймс не хотел и думать, что произойдет с доками, когда это наводнение (намусорение?) дойдет до них. Его заметно потряхивало от волнения, но он совершенно опешил и окаменел, когда прервал свой монолог, чтобы вдохнуть, и увидел разлинованный лист на столе Ветинари, в который патриций как раз вписывал очередное слово. Лицо Ваймса побагровело, в горле забулькало от возмущения: - Так вы тут кроссворд решаете?! - Уже нет, - елейно улыбнулся Ветинари, промокая «казни», - вы меня прервали. Но, думаю, что проблема с наводнением решится сама собой. После некоторых размышлений, мне всё же удалось выявить определенную закономерность — эффект предыдущего слова ослабляется или сводится на нет, когда добавляешь следующее. Ваймс тряхнул головой, словно в уши ему попала вода. - Если вам не сложно, сэр, поясните, что это значит, сэр, потому что я по-прежнему убежден, что мы имеем дело с экспериментами Незримого Университета… - его прервал странный звук с улицы. Влажный «плюх» и шуршащий «шмяк» словно от падения чего-то небольшого. Звуки становились все чаще и тусклый свет вечернего солнца начал меркнуть. - Это что еще за чертовщина?! - воскликнул Ваймс, бросаясь к окну. Из облаков сыпались… жабы и, кажется, какие-то червяки, покрывая мостовые склизко блестящим месивом. - «Казни», - скупо пояснил Ветинари с брезгливой улыбочкой. Ваймсу показалось, или патриций старательно избегал его взгляда, как он сам регулярно делал? - Кара, которую боги имеют обыкновение насылать в несколько этапов. Чаще всего поминают дождь из всяких мелких амфибий и членистоногих. Поэтому, видимо, мы получили жаб и сороконожек. Должен заметить, что это еще не самый неприятный вариант. - Да что с вами сегодня вообще такое?! - гаркнул Ваймс, размашисто ставя ладони на стол. - Сначала этот сель, теперь казни. С городом творится какая-то чертовщина, а вы тут сидите с кроссвордом и ничего не можете объяснить?! - помешкав, он вспомнил о приличиях и, не сбавляя громкости, добавил, - сэр! Это звучало подозрительно похоже на нарушение субординации, но Ветинари решил, что раз сегодняшний день летит в тартарары, он может простить Ваймсу эту грубость. - Боюсь, что объяснить это — вне моей компетенции, - теперь Ваймс был совершенно уверен, что Ветинари избегал его взгляда. Прищурившись, Ваймс посмотрел сначала на патриция, затем на лист бумаги. - Это всё кроссворд? Ветинари медленно поднялся, так же медленно обошел вокруг стола, кожей чувствуя, что каждая секунда его промедления всё больше выводит Ваймса из себя. - Да, полагаю, мы имеем дело с зачарованным предметом, вызывающим к жизни любые слова, которые оказываются на нем записаны. - А вы пробовали просто не отвечать? - в лоб спросил Ваймс. Что ж, это действительно логичное предположение, иного от него Ветинари и не ожидал. Почти истаявший за день эффект слова «вожделение» шевельнулся в глубине души. - В последний раз когда я промедлил с ответом… - Ветинари смерил Ваймса холодным взглядом и тот, спохватившись, поспешил убрать руки со столешницы, делая шаг назад, - скажем так, это были одни из наиболее болезненных секунд моей жизни. - Оно и так умеет?.. - У этого кроссворда очень интересные методы мотивации. Пожалуйста, сэр Сэмюэль, присядьте, нам, очевидно, необходимо обсудить данную ситуацию. После недолгой, но бурной внутренней борьбы Ваймс опустился на стул для просителей, изготовленный с такой дьявольской изобретательностью, что в сравнении с ним груда битого кирпича могла показаться королевским ложем. Впрочем, выдержки закаленного командора Ваймса не могла испортить даже мягкая супружеская постель с пуховыми перинами, — он никогда не показывал, что может испытывать дискомфорт. Расставив ноги и, упершись локтями в колени, Ваймс, ссутулившись, запустил пальцы обеих рук в волосы. - Организует чрезвычайные происшествия, принуждает к сотрудничеству, вызывает изменения в сознании, - перечислял он. - Похоже, этот ваш кроссворд — преступник. Вы хоть знаете, кто автор? - М-м, нет, - Ваймс резко поднял голову. На его лице было запечатлено такое безмерное изумление, что Ветинари едва не рассмеялся, поясняя: - быть может, я просто уважаю тайну переписки. И раз человек не счел нужным раскрывать свою личность, я не стал до него допытываться. - Ваймс скептически фыркнул, даже и не пытаясь сдерживать глумливый смешок. - А может быть я не считал целесообразным тратить мое время и ресурсы для выяснение личности составителя кроссвордов, - продолжил Ветинари и в его тоне отчетливо читалось легкое раздражение. Ваймс принялся мысленно прикидывать правдоподобность этого варианта, но быстро пришел к выводу, что это недостаточно убедительно. - А может быть я просто романтичная натура, павшая жертвой мистического очарования переписки с неизвестным поклонником древнего искусства составления кроссвордов. Эту версию Ваймс отмел, даже не задумываясь. - Не хотите — не говорите. Когда мы его найдем, он сам все расскажет. - Если бы Ветинари считал это уместным, он бы театрально стер наигранную слезу умиления уверенностью Ваймса в том, что закон обязательно восторжествует, даже если речь идет о магическом артефакте неизвестного происхождения. Ваймс же продолжал. - Я правильно понимаю, что ваши ответы сбываются после того как вы их запишете, а не после того, как вы о них подумаете? - Ветинари медленно кивнул, и Ваймс вскочил. - Так это же нам на руку! Давайте вы будете говорить мне каждое следующее слово? - Ваймс принялся кругами расхаживать перед письменным столом, неспособный усидеть на месте, когда полет мысли гнал его вперед, призывая к действию, - ...а я буду отправлять людей подготовиться к очередному бедствию? И так, ну, дойдем до последнего, и, и всё. Кроссворд должен же когда-нибудь закончиться, так ведь? И голос его звучал так уверенно, что Ветинари очень захотелось поверить в то, что Ваймс прав. *** Во дворце было выделено помещение под то, что Шнобби сразу же нарек «Пристанище Предусмотрительных Параноиков», чем немало всех удивил, в первую очередь, своим словарным запасом, — и дни слились в один бесконечный Адский День. В своем новом кабинете, смежным с основным помещением штаба, Ветинари не прикасался к кроссворду, пока не понимал, что похожая на пытку боль, терзающая его во время любого промедления, становится невыносимой (а в случае с Ветинари это действительно должна быть уже поистине инфернальная мука). Затем озвучивал следующий ответ. Если он не был чем-то безобидным, вроде «эквилибристики» или «рододендрона», быстро оценивалось, где может случиться очередное несчастье, и «параноиками» предпринимались все возможные меры. Ветинари оставалось только, мелкими глотками потягивая холодную воду из высокого стакана, чтобы отвлечься от усиливающейся мигрени, ждать отчета о том, что город более-менее готов к удару, после чего Ветинари вписывал слово в кроссворд и если бы рядом с ним кто-то находился в тот момент, то этот человек услышал бы легкий вздох облегчения, больше похожий на шелест переворачиваемой страницы. Ваймс смутно подозревал, что кроме него и магов никто не знает о том, что вообще движет Ветинари в этом сомнительном и непонятном предприятии, все остальные «параноики» просто принимали как данное необходимость делать то, что приказывает патриций. За первые девяносто часов Адского Дня они пережили пожар в доках, обвал паточной шахты, кровавый дождь, помешательство Клатчского посла, который носился по улицам города с топором, обрыв троса парома, вспышку дизентерии и малярии. Часть «параноиков» была брошена на выяснение личности Гюнтера — увы, не дающее никаких результатов, ищейки Ветинари приходили и уходили, но не приносили с собой никакой ясности. От магов пользы было не намного больше - установив, что кроссворд создан существом, обладающим поистине дьявольской мощью, а также, возможно, тремя парами рук и лишним ртом на затылке, они присоединились к ищейкам в поиске источника магического возмущения. Едва успев урвать три часа прерывистого сна за последние сутки, Ваймс сбивался с ног, занятый борьбой с очередной «шуткой» кроссворда, и всерьез боялся уснуть, едва лишь присядет, поэтому старался просто… не сидеть. Даже книгу сыну Ваймс читал, стоя возле кровати. Остальные стражники не менее самоотверженно работали на пределе, однако их Ваймс посменно отправлял спать, строго объявив, что тех, кто откажется, ждет карцер, который в их распоряжение любезно предоставил патриций. Спал ли сам Ветинари, Ваймс не знал. *** Следующим, судя по подсказке, их ожидало проседание грунта, и бригады гномов торопливо осматривали те места, где оно было наиболее вероятно, присылая в штаб «параноиков» гонцов с известиями. Ваймс, не прекращающий смолить сигару за сигарой, отмечал точки на большой карте города. - Думаю еще пара часов и мы будем готовы, - заверил он Ветинари, выслушав очередного посланника. - Потерпите? Ну, вы же говорили, что кроссворд… - Я хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство, - уверенно солгал Ветинари, отгоняя от себя нарастающие волны боли, смешивающиеся с чем-то похожим на благодарность. Он уже не был уверен, что именно кроссворд приковывает его внимание к Ваймсу. В ситуации кошмара, скучивавшегося во все более тугую спираль, так по-человечески (и так слабохарактерно!) приятно было видеть, что кто-то старается не терять головы и даже проявляет некоторое внимание к косвенному виновнику всего этого хаоса. - Однако, судя по вашему состоянию, сэр Сэмюэль, еще одна чашка кофе вам уже не поможет, - Ваймс неразборчиво пробурчал что-то вроде «бред», «с чего ты взял» и «да все отлично», наливая в свою чашку гущу со дна кофейника. - Отправьтесь домой и поспите как минимум шесть часов, - пожав плечами, Ваймс сделал глоток. Крупно молотый кофе хрустел на зубах. Вот и завтрак заодно. Удобно. В этот момент сухая, но сильная рука легла на его плечо, а вторая рука мягко и настойчиво забрала чашку с недопитой кофейной гущей. - Считайте, что это приказ, - пронзительно синие глаза сверлили его, как алмазные буры, - конечно, я не смогу проконтролировать, выполните ли вы его или поведете себя так ожидаемо своенравно, посему я взял на себя смелость обратиться к тому, кто сможет… Из приемной раздался зычный голос, который Ваймс ни с чьим бы не спутал. Едва войдя, Сибилла принялась так громко и совершенно искренне выражать восхищение «параноиками», что даже клюющий носом Шнобби, явившийся доложить о завершении разборов завалов сгоревшего склада сапог и обмундирования, преисполнился рвения и убежал с новым приказом вдвое быстрее, чем прибежал. - Сибилла?! - зашипел Ваймс, которого только слабо подергивающийся и едва живой инстинкт самосохранения удерживал от того, чтобы схватить Ветинари за мантию и хорошенько тряхнуть, - вы попросили её проехать через весь город сюда? Через весь город, когда здесь такое творится?! - Какого низкого вы мнения обо мне, сэр Ваймс, - холодно парировал Ветинари, не сводя взгляда с рук Ваймса, видимо, совершенно готовый к вспышке гнева и ее последствиям, - ее сопровождали мои телохранители и, уверяю, даже я не путешествую под такой надежной защитой, - дав Ваймсу пять секунд на выражение своего возмущения, Ветинари перебил: - Вы нужны городу, сэр Сэмюэль, нужны мне. Выспавшимся. Ваймс нахмурился, с явным трудом обдумывая эти слова (думать последнее время было так сложно!), но в конце концов признал поражение: - Пойду дам распоряжения на время моего отсутствия. Когда за Сибиллой и Ваймсом закрылась дверь, Ветинари оценивающе посмотрел на кофейную жижу на дне чашки и осушил ее одним глотком. Ваймс уснул, едва сев в карету. *** Может быть то было живительное влияние семейного гнезда, сна и еды, но к вечеру Ваймс был настроен куда более оптимистично, чем в начале дня, даже несмотря на то, что к штабу ему пришлось продираться через буран, оскальзываясь на покрытых льдом мостовых (что там могло быть? «метелица»? «вьюга»?). Поразмыслив, он пришел к выводу, что перечень задач становится все короче, а Анк-Морпорк все еще стоит, непоколебимый как земной диск. У них есть Стража, у них есть «параноики», даже рядовые граждане присоединились к ним, чтобы помочь разобрать завалы. Возможно, лишь для того, чтобы найти под какой-нибудь из переломанных балок «утерянную фамильную запонку патриция», за которую тот объявил большую награду, что, однако, не уменьшало приносимую ими пользу (и совсем необязательно обнародовать тот факт, что патриций запонок вовсе не носит). В конце концов всеведающий и раздражающий Ветинари тоже заинтересован в том, чтобы Анк-Морпорк не исчез с лица земли, а значит у них есть все шансы. Его смена в штабе началась с подсказки «спусковой крючок для ударной волны». - «Детонация», - медленно произнес Ветинари, который выглядел почти так же жизнеутверждающе, как человек, которого протащили на веревках под днищем корабля. Ваймсу стало не по себе от мысли, что за все то время, что Ваймс отсыпался, Ветинари, похоже, старался давать как можно меньше ответов и потому кроссворд отыгрывался на нем за всю его непокорность. Огорошенный таким неразумным самопожертвованием — боги, да что такого сложного в том, чтобы позволить событиям случаться не в смену Ваймса, когда ты сам отослал его отдыхать? - Ваймс принялся за работу и уже вскоре смог отчитаться: - Патрули разосланы, пожарные бригады и добровольцы ждут сигнала. Можете писать ответ, лучше мы уже не подготовимся. На лице Ветинари промелькнуло что-то, похожее на сомнение: - Вы уверены?.. - Ваймс давно не видел его настолько уставшим. - Лучше мы уже не подготовимся, - повторил он, и патриций с пугающей покорностью написал нужное слово. - Меня смущает только то, что мы не знаем места, где произойдет взрыв. Он может случиться где угодно. - Вы имеете в виду, даже?.. - Ваймс не заканчивает вопроса. Ветинари переводит на него взгляд и Ваймс понимает, что тот растерян. И такое безмолвное смятение казалось бы всезнающего патриция вызывает у Ваймса ощущение, близкое к суеверному ужасу. - Кажется, я просчитался, - тихо произносит Ветинари и в глазах его всепоглощающая оторопь. Лучше бы он закричал. Потому что теперь Ваймсу ясно, что Ветинари уже и сам не представляет, что делать. Ваймс ощущает, как промеж лопаток скатывается капля испарины. Он хочет вытянуть руку, коснуться плеча патриция, ободряя (может быть Ветинари все же знакомы эти обычные человеческие жесты поддержки и он не отрубит Ваймсу руку по локоть?), но одна из стен комнаты вдруг рассыпается. По середине невыносимо медленно пробегает трещина, трещина ширится, приобретая очертания круга, и дрожит. Стена дрожит, мир дрожит, сердце Ваймса бьется о ребра. А затем приходит грохот. И кажется, что именно этот звук расшвыривает во все стороны каменную кладку, словно деревянные кубики, взметает в воздух пыль и мраморное крошево. Опрокидывает доску с картой, письменные столы, разбивает на мелкие осколки все чашки, сминает металлический кофейник как бумажку. Ваймс успевает броситься к Ветинари и закрыть его собой от взрывной волны. Не удержавшись на ногах, они падают. Ваймс чувствует, что Ветинари под ним вздрагивает каждый раз как осколки камня особенно звонко ударяют по кирасе. Сметенная со стола чернильница больно ударяет Ваймса по затылку. Рокот взрыва стихает, оставляя после себя звенящее молчание и искры перед глазами. - Ваша Светлость? - кашляя, зовет Стукпостук через молочное облако витающей в воздухе пыли. Моркоу с грохотом поднимает столы, вытаскивая из-под них тех, кто не успел увернуться: - Командор Ваймс? Вы в порядке? - Да, все нормально, - хрипло отзывается Ваймс. В глотке першит, а голова гудит гораздо сильнее, чем должна бы после удара всего-навсего чернильницы. По загривку стекает что-то мокрое. Неужели, разбил голову? Ваймс вздрагивает, когда рука Ветинари касается его затылка. - Это просто чернила, - откашлявшись, отвечает тот на безмолвный вопрос Ваймса. - Очень вам признателен, - произносит Ветинари, из-за пыли в несколько секунд ставший седым призраком с лицом белее бумаги. Ваймс подозревает, что сам он выглядит сейчас столетним стариком в шортах, - а теперь, пожалуйста, отпустите меня. *** То, что осталось от штаба переносят в другое помещение, благо их во дворце в избытке. Ветинари занимает кабинет через дверь от комнаты штаба, причем новый кабинет выглядит так, словно всегда предназначался на роль запасного, если одна из стен и меблировка предыдущего кабинета будут разнесены в клочья магическим взрывом. Слегка помятую по краям карту снова закрепляют на стене. - Я бы допустил вероятность, что это что-то из творений господина Щеботанского, оставленное им без присмотра… - рассуждает Ветинари, отряхивая перед уже далеко не черной мантии, - однако эти помещения разделяет слишком большое расстояние, чтобы мы ощутили эффект. - Магический взрыв? - предположил Ваймс. Не удержавшись, он через плечо патриция заглянул в текст кроссворда увидел строку, влажно блестящую, будто ее только что написали: «Это чувство охватило Лорда Ветинари за секунду до взрыва». И ответ к ней: «страх». Ваймс, прищурившись, покосился на патриция. Сейчас этот человек выглядел так, будто слово «страх» (со всеми синонимами) для него является совершенно неведомым явлением. Но Ваймс был рядом и он видел лицо Ветинари, прежде чем броситься к нему и закрыть от свистящих в воздухе осколков. Он чувствовал, как тот боялся (да возможно ли такое вообще?!) грохота осколков по металлу доспехов. И он нескоро сможет забыть настолько человечного лорда Ветинари. - «Прекрасный душевный порыв, который можно обратить в самое жестокое оружие», - прочитал Ваймс следующий пункт, уже забыв о том, что Ветинари просил его не помогать в решении, равно как и о том, что стоит держаться от патриция на безопасном расстоянии. - Выглядит не опасно. Может быть, напишете, чтобы можно было дух перевести? Быстро оценив ситуацию и, очевидно, согласившись с тем, что это разумное предложение, Ветинари написал ответ («откровенность» прочитал Ваймс вверх ногами) и закрыл глаза ладонью. - Признаться… я… не знаю, с чем связался... - выдыхает он, и во всей его фигуре безошибочно читается, что он устал. Невыносимо устал. Ваймс с подозрением прищуривается, не зная, как реагировать. Это что, уже началось действие магии? Ветинари сидит неподвижно и не ходит из угла в угол только потому что годы строжайшего контроля отучили его тело следовать подобным импульсам, однако если Ваймс когда-либо в жизни видел патриция взволнованным — это был один из тех моментов, редкий, как явление кометы. Силен, должно быть, тот, кто смог все это сделать с Ветинари. - ...Когда я только начал осознавать, что из себя представляет этот кусок пергамента, я решил, что смогу переиграть его, что бы то ни было, давая корректные ответы, ведь я всегда справлялся с его задачами, со всеми его задачами. Вы и Штаб Предварительного Реагирования дали мне надежду, что нам удастся взять проблему под контроль. Но я только… - Ветинари болезненно улыбнулся: - только сделал всё хуже. - коротко, стонуще вздохнув, он потирает переносицу, - не буду скрывать, сэр Ваймс, я считаю себя обязанным признать, что косвенно повинен в большинстве чрезвычайных ситуаций, случившихся за последнее время. Я пойму, - не соглашусь, но пойму, - если вы посчитаете необходимым арестовать меня как нарушителя общественного порядка. В конце концов, я знаю, что вас давно подмывает отправить меня за решетку за все, что я когда-либо сделал, начиная с самых юных лет. К тому же вы единственный, кто не боится меня и решится это сделать. Иногда меня беспокоит, сколько власти над собой я передал в ваши руки, Сэмюэль… Ошарашенный Ваймс только моргал, пораженный тем, что какой-то клочок бумаги сделал со всегда собранным патрицием, и прикидывал, нет ли и здесь подвоха. А Ветинари продолжал, охваченный приступом разговорчивости: - ...увидев вас в тот день, тот, первый день, в который всё началось, я позволил себе мысль, которую ранее не позволил бы себе даже обдумать. Но я думал и я представлял… - его взгляд пугал. Ваймс видел патриция, когда глаза того метали ледяные молнии, когда он мог морально уничтожить человека, лишь подняв бровь. Но сейчас было хуже - Ветинари смотрел со смесью смятения и тоски. - Пожалуй, тот случай и навел меня на мысль, что этот кроссворд — нечто большее, чем способ скоротать время или убедиться в своем мастерстве. Потому что в противном случае я заглушил бы это желание, как заглушал его всегда, но это было так тяжело, боги... Ветинари прервался, и в его глазах вспыхнуло то, что Ваймс с уверенностью назвал бы паникой, если бы речь шла о ком-то ином. Молчание очевидно стоило Ветинари титанических усилий, Ваймс видел желваки на челюстях. Видел, как подрагивают плотно сжатые губы. - Совершенно невыносимо! - резко воскликнул вдруг Ветинари, хватая перо. Наскоро написав еще одно слово на пергаменте, он выпрямляется, как всегда несгибаемый и сухой словно зачерствевший хлебец. - Хотел бы довести до вашего сведения, сэр Ваймс, если вы подумали о том, стоит ли меня обвинять в нарушении общественного порядка, то с юридической точки зрения моя вина отсутствует. - Растерянный Ваймс только поднял руки, показывая, что оставляет попытки понять происходящее. - Ответ был «равнобедренный». Несложная геометрическая задача. Нет поводов для беспокойства. - Действительно, все в порядке, пока земной диск непоколебим и мир не пытается закончиться. *** Он пожалел о сказанном, когда меньше чем через пару часов Ветинари вызвал его и указал кончиком пера на последнюю строку в перечне вопросов кроссворда. - Это последний? - Ваймс тупо уставился в текст, не понимая, что от него требуется. - Готов поклясться, раньше его здесь не было. Я был убежден, что последним вопросом является прозвище драматурга, написавшего оперу, название которой вам все равно ничего не скажет. Впрочем, мы уже поняли, что от этого кроссворда можно ожидать чего угодно. «Неотвратимо ужасное последствие существования», - Ваймс скривился. Вслух это звучало даже неприятнее, чем в его голове. Еще хуже стало, когда он перевел взгляд на место, куда предполагалось вписать ответ. Из окружающих его слов складывались первые буквы: А П О К Р А Произносить вслух не было необходимости. С тяжелым вздохом Ветинари ненадолго прикрыл глаза. Ваймс, кажется, окаменел, вцепившись в столешницу с такой силой, будто еще немного — и кусок дерева окажется у него в руках. Словно тяжелый молот ударил в грудь, вышибив из него воздух. Ваймс схватился за голову. - Мы можем эвакуировать весь город?! - Я думаю, - холодно произнес Ветинари. Встав из-за стола патриций подошел к окну и, скрестив руки на груди, посмотрел на ночной город, в котором даже сейчас бурлила жизнь. Сновали по улицам торгаши и добровольцы, «параноики» и зеваки, было видно, как на одной из улиц заделывают образовавшуюся в ходе обвала породы воронку в мостовой, как улизнувшие из-под присмотра родителей дети играют в снежки и проломи-башку-ледяшкой среди грязных сугробов. Город намеревался жить и жил, не ведая о своей судьбе. *** Шнобби шлепал по коридору, оставляя следы грязных сандалий на коврах и мраморных плитах. Главное не забыть, что его попросили передать командору. А то будет неприятно. Ваймс опять будет кричать, а кому хочется, чтобы на него орал Ваймс, которого совсем недавно чуть было не придавило куском стены? Снова и снова повторяя про себя слова старшего горняка, Шнобби поднялся по лестнице, которая и без его участия была основательно заляпана грязью с обуви других стражников. *** - Может, нам нужно собрать волшебников?! - вымученно воскликнул Ваймс, теперь уже хватая себя за волосы и кажется, оставляя в горсти клок. - Попросить магов открыть иное измерение?! - Я думаю. - Может нам обратиться к Клатчу?! - Я думаю. - Да сделайте уже что-нибудь! - Я думаю, сэр Сэмюэль! Открывая и закрывая рот, Ваймс уставился на патриция. Тот не собирался отказываться от церемонного обращения даже пред лицом конца света! Это уже смешно! *** Кто-то из руководителей разрозненных бригад «параноиков» только шел на дежурство, кто-то, едва волоча ноги, возвращался с отчетом. Моркоу, бодрый и как всегда жизнерадостный, громко благодарил некого гнома за «самоотверженность, проявленную в ходе ледяной бури». Шнобби прошмыгнул мимо них, оставшись незамеченным. *** Ваймс был слишком зол, чтобы услышать тихое бормотание: «Что же делать? Что же делать?». Вместо этого он грубо схватил патриция за плечо (у нас на календаре конец света, можно и позволить себе вольности!) и тряхнул: - Поздно уже пытаться все просчитать! - гаркнул Ваймс, голос отчетливо срывался на рык, - скажи уже, что делать! Ветинари поднял взгляд. В глазах его пылала холодная ярость. - Ваймс, может я и не надеюсь войти в историю Анк-Морпорка как лучший его правитель, но становиться его последним правителем тоже не собираюсь. Так что будьте любезны, отойдите, закройте свой рот и не мешайте мне, черт возьми, думать. *** Шнобби не обратил внимания на то, что из кабинета на весь коридор разносился громоподобный голос командора. Сейчас все особенно легко переходили на крик, очень уж раздражительными стали, а раздражительный Ваймс был даже более взрывоопасным и громким, чем обычно. Стучаться он не стал, просто зашел в кабинет, не переставая без тени смущения смолить похожий на корягу окурок, торчащий из уголка рта. Все его попытки соблюдать приличия по мере того, как Анк-Морпорк приближался к бездне хаоса, становились всё более безуспешными. - Эй, начальник, тебя ищут, - прошамкал он, жуя дымящийся бычок и совершенно не замечая ни разъяренного Ваймса в дальнем углу кабинета, ни замершего возле окна Ветинари, чья черная мантия сливалась с чернотой ночи. - Спрашивают, что делать с паточной шахтой. Спроси у патриция, а? Несмотря на то, что усталость брала свое и Шнобби был удивительно рассеян, его звериное чутье усталости не знало и сейчас как всегда безошибочно указывало на самый ценный предмет в комнате. Шмыгая носом Шнобби склонился над кроссвордом. - Эка мелочь, - фыркнул он, пытаясь одновременно курить и ковыряться в зубах, - а столько шума. Наверное, все дело в бессоннице, в нескончаемой сумятице Адского Дня, потому что Шнобби совершенно не смутило то, что он, на минуточку, находится в кабинете патриция и на него с пламенной любовью сорвавшегося с цепи голодного липвигцера смотрит командор Стражи, настолько опешивший от подобной наглости, что мог только рокотать как приближающийся обвал. Прочитав последний вопрос, Шнобби крякнул: - О, так это ж легко, - и, не прекращая шмыгать носом, вытащил из-за уха карандаш, похожий на обгрызенный и обслюнявленный окурок. Ваймс видел всё это как через прорезь в куске металла — единственным, что осталось в мире, был замызганный карандаш, опускающийся на листок пергамента. Хриплый крик: «Стоять!» застрял в горле Ваймса, остолбеневший Ветинари только открыл рот, чтобы рявкнуть «Капрал Шноббс!» - а Шнобби уже твердой рукой заполнил место последнего ответа. «ПОЧАСУЧИЙСИФЕЛИС» Уверенно зачеркнув уже вписанные буквы и пририсовав дополнительные клетки для всех тех, которые не вместились в кроссворд. - Все ж просто, и чего они тут думали, - пожал он плечами и утер сопливый нос тыльной стороной ладони. Ваймс весь подобрался, делая шаг в сторону, чтобы загородить патриция от любой опасности которая сейчас обрушится на них, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни. Холодея, он отстраненно подумал о том, что сегодня, похоже, не успеет домой вовремя, чтобы прочитать сыну сказку. - Во-первых, это должно писаться в два слова. Ветинари, грозный как бог мщения, ступил в центр комнаты и смерил Шнобби взглядом настолько выразительным, что в данный момент Шнобби предпочел бы оказаться в замкнутом пространстве с тигром, крокодилом и медведем. Одновременно. - Во-вторых, - голос Ветинари мог крошить в пыль алмазы, - такого слова как «почасучий» не существует. Патриций словно стал еще выше ростом, его зловещая и жуткая тень заполнила собой минимум половину кабинета. - В-третьих, где вы по-вашему находитесь?.. Никто не заметил, каким образом Шнобби оказался на другом конце дворца. Только цепочка грязных следов указывала направление, в котором побежал перепуганный до полусмерти капрал. - В-четвертых… - кажется, он хотел проехаться еще и по написанию второго слова, но не закончил фразы. Листок пергамента на его столе затрепетал, будто в комнату ворвался сквозняк, объятый синеватыми струйками дыма. Ваймс подумал, что на пергамент упала свеча и бросился тушить руками пламя, - но Ветинари остановил его, крепко взяв за предплечье. Буквы слетали с пергамента, взвивались в воздух, исчезали, оставляя после себя только едкую химическую вонь. - Любопытно… - пробормотал Ветинари, не выпуская руки Ваймса. Не удержавшись, Ваймс все же взял пергамент и как раз пытался разглядеть, остались ли хоть какие-то следы надписей, когда тот вспыхнул ярким синим светом, обжигая ему пальцы. Выругавшись, Ваймс выпустил лист из рук и тот спланировал на пол, сворачиваясь в маленький огненный шар. Придерживая полы мантии, Ветинари наступил на остатки пергамента и каблуком растер их по паркету. - Кажется… кажется Шнобби успешно решил задачу, сэр, - Ваймс догадывался, что улыбается сейчас как опасный безумец, но от свалившейся с плеч горы хотелось петь. Плясать. Обнять Шнобби. Или патриция. Словом, вести себя неадекватно. Будь он менее благоразумен и будь напротив него не Ветинари, Ваймс бы, возможно, крепко пожал бы патрицию руку, хлопнув по плечу, ведь мы же молодцы, мы справились, мы остановили конец света. Однако Ваймс предпочитал, чтобы голова его находилась на его же плечах, соединенная с ними шеей, так что сдерживал себя и в голосе его вовсе не звучало любопытства, когда он спрашивал: - Можно вопрос, сэр? - Да, конечно, - по тому, что Ветинари потребовалось целых несколько секунд на ответ (равно как и на то, чтобы понять, что он держит Ваймса за запястье, и торопливо разжать пальцы), Ваймс понял, что теперь, когда схлынула основная волна напряжения, на патриция навалилась вся та усталость, которой он не давал себя проявить за последние четверо суток. - Если это не тайна… какое слово заставило вас себя так странно вести в тот, в первый день? Ветинари тряхнул головой, чтобы не позволить себе уснуть прямо так, стоя, и улыбнулся: - «Вожделение», сэр Сэмюэль. И должен признать, удержаться было непросто. Это очень сильная магия, а уж когда она накладывается на определенное… уважение… - Ветинари слегка покачал головой, Ваймс молча моргал, - если вас не затруднит, могли бы мы обсудить этот вопрос позже? - Ваймс кивнул, ощущая в горле странный ком от смеси изумления и… нервного возбуждения. - Какие-то дальнейшие указания, Ваша Светлость? - Лично мне, - Ветинари замялся, заново сплетая разорвавшуюся нить мысли, - лично мне нужно немного отдохнуть. Я могу положиться на вас в вопросах восстановления порядка на улицах? Ваймс козырнул: - Конечно, Ваша Светлость. - Замечательно, - Ветинари не без труда фокусировал взгляд на Ваймсе, но оставался так же сдержан как и всегда. «Скажет или нет? Скажет или нет?» - думал Ваймс, глуша очередную нарушающую субординацию усмешку. Ветинари сонно улыбнулся: - Не позволяйте мне вас задерживать.