«Лучший друг»

      — Я Терори-и, — обдолбанный парень перед Тойей улыбается ему и протягивает руку, растягивая свою фамилию. Он бы мог сказать, что звучит на западной манере — но Тойя не разбирается в подобном дерьме.       Но он разбирается в наркоманах и знает, как их отличить. Этот Терори-и вряд ли из таких, каким бы долбанутым не казался. Больно хорошо соображает для тех, кто закинулся колёсами.       Аметистовый взгляд блуждающий и смотрит словно сквозь Тойю, совершенно не обращая на него внимание. Под глазами — глубокие, явно не от однодневного недосыпа синяки, слишком резко выделяющиеся на белой коже. Терори от звания ходячего трупа не спасает и улыбка — которая должна была быть приветливой, но по итогу оказалась отталкивающим оскалом.       В приличном обществе от таких держатся подальше. В их общем обществе за таких цепляются как за последнюю надежду.       Хочется повернуться к Хакке, их общему знакомому и спросить, кого он, блять, сюда привёл, но это будет лишним. Он сам просил нарыть информацию об этом Терори Морото.       Террористе-смертнике, которого Тойя самолично поджёг в их прошлую встречу, так и не представившись. Потому что Морото закоротило и его больной мозг решил, что попробовать убить его — отличная идея. Чем и поплатился. Тойя сожалел о своём решении ровно полторы секунды, а после вернулся в свою обшарпанную квартиру как ни в чем не бывало, сварганил себе сомнительный обед-ужин и включил телевизор. По которому узнал, что этот парень, без единого ожога, подорвал здание в центре Токио.       Ни единого блядского ожога — на фоне Тойи он выглядел чуть ли не только-только рождённым младенцем с чистой кожей. Вопрос «какого хуя?» засел в голове настолько прочно, что захотелось узнать ответ.       Хакка не спрашивал причин его интереса. Хакка вообще ничего не спрашивает — потому-то он единственный хороший знакомый Тойи, который, к тому же, ещё и живой.       — Он твой лучший друг, Хакка? — с улыбкой — оскалом, — спрашивает Морото у забитого жизнью паренька, навязчиво нарушая его личное пространство.       — Нет, — коротко отрезает Хакка, даже не поворачиваясь к липнущему ублюдку.       Хакка не только не задаёт вопросов, но ещё и не имеет интереса к происходящему. Как податливый, расплавленный кусок металла — делай с ним что хочешь, даже если это противоречит его собственным желаниям. Желания Хакки примитивные — он хочет спокойно играть в расслабляющие игры, но его постоянно зовут взламывать защиту крупных фирм.       Он не откажется даже если его позовут взламывать банковский счёт императора. Потому что не умеет отказываться, в то же время являясь самым умелым хакером среди убогих и дерьмовых диванных злодеев. Причуда обязывает.       Эта маленькая комнатушка, находящаяся в подвале, его маленький мирок, созданный из мерно гудящей техники, проводов и цифр на экранах компьютеров. Впервые они пересеклись в точно такой же обстановке — Хакка подрабатывает информатором, который быстро находит всё необходимое, и именно это требовалось Тойе в то время. Одним разом всё не ограничилось, потому их сотрудничество продолжается до сих пор.       И впервые Хакка подставляет его — Тойя просил информацию на Терори Морото, а не самого Терори Морото. Разные же вещи, в самом-то деле. К тому же приводить его со словами узнавай всё сам было чертовски подло.       Разговаривать с этим нет абсолютно никакого желания.       — Раз ты не лучший друг Хакки, то будешь моим! — Морото устаёт от того, что на него не обращают внимание, которое он так любит, потому подсаживается к Тойе и снова протягивает руку. Словно не было взаимной попытки убить друг друга. — Лучший друг он ведь как бог — может быть только один-единственный на всю жизнь. Понимаешь?       От Морото пахнет спиртом, бензином и горящей плотью — не своей, чужой. В понимании Тойи так пахнет смерть. Морото похож на неё, несмотря на все попытки быть очаровательным — очарование в нём точно не найти. Туманный, всё ещё отсутствующий взгляд продолжает смотреть сквозь, ставя под сомнения то, что Морото вообще видит своих собеседников.       — В прошлую встречу я поджёг тебя, — Тойя хмыкает, и ради интереса принимает протянутую руку, чтобы убедиться в том, что ожогов нет. Кожа на ощупь оказывается грубой, шершавой, и мертвенно-холодной, но ни единого намёка на то, что она пострадала от огня.       Словно чистый, белый холст, но с защитным слоем — сколько не жги или взрывай, её ничто не сможет повредить. Он даже загореть, судя по болезненному цвету, не может. Лишь давний шрам, очерчивший рваной полосой щёку от линии подбородка и до скулы, даёт понять, что кожу всё же можно повредить.       — Тебе интересно, каким образом я уцелел? — подхватывает Морото, и взгляд впервые блеснул глубоким, маниакальным проблеском желания. — Интересно же, да? Всё просто — я бог. Спаситель, рождённый из огня для того, чтобы очистить грешные души! Огонь не может убить меня! Наоборот, он стал мне новой матерью, в чреве которой я переродился и стал тем, кем являюсь теперь!       — Насколько нужно быть конченным, чтобы на полном серьёзе считать себя богом? — усмехается Тойя, прерывая его бессвязный бред, и поднимаясь с насиженного места, а после бросает взгляд на Хакку, что до этого непрерывно следил за ними. Неужели так сложно было просто напрямую сказать про причуду, а не вести на встречу с этим чудилой?       Чудила, впрочем, не одобряет желание Тойи уйти так просто — он резко хватает его за руку, раздражая свежие, ещё ощутимые ожоги от собственной причуды, и чуть от неосторожности не срывает скобы, когда Тойя вырывается из захвата, предупреждающе скользнув огнём по рукам.       — Не перебивай меня, когда я тебе душу раскрываю, сука! — прорычал Морото, потеряв вид мирного, почти обдолбанного идиота. Глаза впервые широко раскрываются в неподдельном гневе. Нет и намёка на былое желания стать лучшими друзьями.       — Эй, устраивайте разборки на улице, — вмешивается Хакка, поднимаясь со своего кресла, но его голос теряется на фоне назревающей драки и адреналина, захлестнувшего голову.       — Что, я задел гордость божка? — усмехается Тойя, а воздух в помещении привычно нагревается, как обычно бывает перед использованием причуды на максимум. — Проверим, насколько ты огнеупорный, психованный ублюдок?       — Эй, — Хакка мрачнеет, когда делает очередную попытку их утихомирить, но и её игнорируют.       — Ты вообще меня слушал, когда я говорил? — Морото хватается за один из любимых коктейлей Молотова, опасно прищурившись. — Я не горю! Я переродился в огне! Неблагодарный выблядок!       Хакка не стал предпринимать третью попытку договориться. Вместо этого он щёлкнул пальцами, активируя свою причуду.

🔥🔥🔥

      — Будешь? — интересуется у него Морото, палочками указывая на нетронутую порцию Тойи, попутно пытаясь прожевать свой мапо тофу, которым набил все щёки. Тойя думает недолго, прежде чем подвинуть в его сторону тарелку с этой супер-острой гадостью. Морото от этого только радостнее — он довольно хлопает в ладоши, прежде чем принимается поглощать еду дальше.       Тойя вздыхает.       Хотел просто узнать, почему один ублюдок не сгорел от его огня, а в итоге вляпался в это.       Хакка готов убить только за свою технику, которую любит словно родную мать, отца, сестру, брата, сына, дочь и всех прочих родственников вместе взятых. Потому он и не позволил им дальше выяснять отношения, а скрутил с помощью причуды, технокинеза, толстыми кабелями, ощутимо сдавив грудную клетку, а после хорошенько долбанул обоих — чтобы пришли в себя. Как итог — обычно мирный паренёк выставил их за дверь, и пригрозил, что если они приблизятся к нему в ближайший месяц — пришибёт.       Морото, на удивление, окончательно отошёл и предложил вместе перекусить — за его счёт. Терять было нечего — ровно до того момента, как этот психованный чудик не заказал всё на свой вкус, который у него настолько специфический, что нормально поесть смог только он. Кто вообще может тащиться от настолько острой еды?       Только если этот, прости господи, Терори Морото.       Специфический у него не только вкус — но и всё остальное, как успел понять Тойя по первым минутам нормального общения.       — Это я так поладить пытался, вот и строил из себя милого очаровашку, — поделился причиной своего странного поведения Морото, игнорируя все слова о том, что он абсолютно точно провалился в своём плане. Слушать других он не умеет, снова понял Тойя. — А ещё я до этого теракт очищения устраивал. После них такой кайф накатывает — никакие колеса не нужны. Хочешь попробовать?       Спрашивать, уточнять или отвечать на его вопросы Тойя не стал — Морото, задобренный едой, не стал злиться, что его игнорируют. Или просто решил принять молчание за знак согласия. Черт знает, как крутятся шестерёнки в голове этого психа.       — Как тебя зовут-то? — снова заговорил Морото, прикончив все три заказанные порции, и распластавшись по столу в дешёвой, мрачной забегаловке. — Мы с тобой лучшие друзья, а твоего имени я так и не узнал. Непорядок.       — Мы не лучшие друзья, — фыркнув, напоминает Тойя. Удивительно, что этот чудила вновь заговор об этом. Двух попыток кремировать его было недостаточно?       — Это ещё почему? — искренне удивляется Морото, отпрянув от стола. — У тебя уже есть лучший друг?       — Это не так работает, психованный, — Тойя махнул на него рукой. В мыслях появляется идея не отрицать дружбу, а содрать с чудика порцию чего-нибудь съедобного, раз он сам обещал угостить. Откуда у него деньги думать не хочется. Мало ли, стриптизёром подрабатывает — кто их знает, этих современных и неумирающих террористов-смертников.       — Чего психованный сразу? Это не я несколько раз пытался сжечь своего лучшего друга, — Морото коротко постучал пальцем по виску, мол, задумайся об этом, приятель.       — Просто скажи, чего ты хочешь от меня, — вздохнул Тойя, потеряв веру в то, что сможет переубедить этого чудика. Даже перестало казаться, словно это всё его очень не смешная шутка — может, взаправду начал считать незнакомого парня своим лучшим другом?       — Всё очень просто! — махнул Морото, словно в попытке убедить Тойю, что всё в полном порядке, а после, облизнув пальцы, начал считать на них свою нехитрую схему. — Смотри — каждому живому существу нужен лучший друг или помощник. Но моей правой рукой не может стать кто угодно! Вот ты — не кто угодно, ты крутой, и причуда у тебя крутая. Она доказывает то, что я бог, а это значит, что ты дополняешь меня! И самое прикольное, что ты не сможешь стать вторым Иудой, потому что не можешь меня убить! Мы будем шикарным дуэтом!       Тойя вздыхает — тяжело и ничуть не от облегчения. И куда он вляпался? Морото же не придуривается — он действительно псих.       Стало предельно ясно — крышу у Морото сорвало как минимум ещё тогда, два года назад, когда он совершил первый свой террористический акт и выжил. Да настолько сорвало, что он и без всяких препаратов видит звёзды — и очень злится, когда их ему загораживают. Психованный чудик с комплексом бога.       И за что Тойе только такое наказание перепало?