1. Легенда

Девушка стояла на детской площадке, внимательно следя за ребёнком, который в тысячный раз залезал на горку. Для конца августа, ветер был неоправданно холодным и порывистым. Сара сложила руки на груди, пытаясь согреться и нахмурив брови посмотрела на ребёнка. Да, маленький тайфун, бегающий по детской площадке, явно не чувствовал холода и усталости. Она бросила быстрый взгляд на наручные часы: — Опять опаздываешь, — печально вдохнула блондинка и устремила взгляд на дорогу. Пусто. У неё есть ещё двадцать минут, что бы успеть. А может послать всё к черту, забрать ребёнка и идти домой? — Джорджи, пойдём домой? — притворно ласково крикнула Сара. Малыш в ответ лишь рассмеялся, замотал головой и снова полез на горку. В трёхтысячный раз. О’Нил вздохнула и уселась на ближайшую скамейку, доставая из своего рюкзака пачку сигарет. Да, на детской площадке курить нельзя и тем более, нельзя делать это на глазах у маленького ребёнка, но сил терпеть нет. И когда она достала сигарету из пачки, за её спиной остановилась машина и послышался характерный звук закрывающейся двери. — Сара, я опоздала, — чуть виновато произносит женский голос. — Какая проницательность, — буркнула под нос О’Нил, пряча сигарету в пачку, она встала со скамьи и громко произнесла, — Джорджи, мама приехала! Магическое слово «мама» и ребёнок позабыв обо всём на свете, уже бежит в её сторону. Смотря, как нежно женщина воркует с ребёнком, держа его на руках, она не смогла сдержать улыбки. — Сильно опаздываешь? Тебя подвезти? — уточнила причина её опоздания. — Нет, — отмахнулась та, — Время ещё есть, добегу. — Может, Грэг встретит тебя? Во сколько заканчиваете? — продолжает спрашивать Марта О’Нил. — Мам, это же музей, — скривилась Сара, подходя к ним, — Может нас отвезут обратно в школу и заставят писать сочинение: «Как я провёл последний день лета». — Хочешь бросить школу? — заговорчески предложила мама. Блондинка звонко рассмеялась на это предложение, Джорджи, сидевший у мамы на руках, тоже залился смехом. — Заманчивое предположение, но вернёмся к нему к концу года, — она подмигнула, поцеловала маму и щёлкнув брата по носу, прошептала, — Люблю тебя, хрюшка. Она помогла усадить его в детское кресло, пообещала, что после музея сразу пойдёт домой и ещё долго махала отъезжающей красной машине. С чувством выполненного долга, Сара О’Нил пошла в сторону школы, по пути закуривая сигарету. Перспектива провести последний летний день в музее её не радовала. На этот день были другие планы. Они собирались с мамой в магазин: обновить гардероб, купить ткань для новых штор в гостиную. Но звонок классной руководительницы внёс в их семейные планы свои коррективы. Оставалось надеяться, что выставка, на которую их отвезут, будет действительно интересной. У здания школы Сентфора уже толпились старшеклассники: кто-то курил, кто-то громко обсуждал прошедшее лето, кто-то громко с матом причитал о поездке в музей. Сара искала среди толпы одного единственного человека. Бобби Тёрнера. До остальных однокурсников ей не было дела. Они переехали в Сентфор этой весной, когда снег лежал серыми, уродливыми кучами. Новость о переезде — Сара восприняла спокойно. Её не огорчала не смена города, не школы. Она могла легко влиться в любую компанию, со всеми найти общий язык. Вот только в выпускном классе, ей это было не нужно. А с Бобби Тёрнером они как-то сразу нашли общий язык. Парнишка был увлечён ботаникой, мог часами рассказывать об очередном открытии в мире растений. И Сару не утомляло это, ведь сама она была точно так же одержима историей. Её манили драмы и трагедии прошлого. Великие императоры и их тёмные тайны. Ей было интересно проводить время за историческими книгами и фильмами. Она могла часами сидеть в библиотеке, окунаясь в прошлое всё глубже. Глазами она нашла невысокую фигуру друга, тот обособленно стоял, читая ботанический журнал. Привычный свитер, чуть потрёпанный рюкзак и очень сосредоточенное выражение лица. — Привет, Бобс, — искренне улыбается Сара. Тёрнер чуть хмурит брови, фокусируя взгляд: — Привет, Сара! — тепло улыбается он, подставляя кулак под её дружеский удар. — Как прошло лето? — спрашивает блондинка. — Ключевое слово «прошло» — хмыкнул он, убирая журнал в рюкзак, — Сядем вместе в автобусе? — Конечно, — кивает девушка. — Ты наверное рада, что едем в музей, твоя стихия? — задумчиво поправляя очки спрашивает друг. — Знаешь, музей музею рознь, как и выставочные экспонаты, — отмахивается О’Нил. Тёрнер согласно кивает, он и сам не любит вылазки в лес, так как давно изучил всю местную флору: — Если зададут эссе, поможешь? — Спрашиваешь! — усмехаясь подмигнула Сара. Когда все школьники, не довольно ворча, расселись по автобусам, Бобби спросил: — Мама кексов напекла, будешь? Вишнёвые. — Не люблю вишню, — скривилась блондинка.

***

Оказывается, любить работу в первый день после выхода из отпуска, не так уж и просто. Особенно, когда всё идёт не по плану. Итан Шепард собирался начать этот день с работы в архиве, ознакомиться со старинными книгами и пергаментами. Составить программу, поискать подходящие легенды и не только. Но всё полетело прахом, когда ему сообщили, что его напарница лежит дома с высокой температурой, а в музей через пару часов приедут три автобуса со старшеклассниками. Каждый работник музея знает, школьники, в любом возрасте — не самая благодарная публика. Их редко интересует история и культура. Их внимание сложно привлечь, их сложно удивить и заинтересовать. Итан обречённо вздохнул и пошёл в выставочные залы, что бы ознакомиться с работами, представленными в нём и составить план предстоящей экскурсии. За подготовкой время пролетело быстро, словно кто-то подкручивал стрелки часов, ускоряя их. Единственный музей города Сентфор, наполнился смехом, ворчанием, переговорами. А ещё мощнейшим выбросом тестостерона, ему пришлось отогнать трёх парней, явно не блистающих умом, от картины с тремя обнажёнными нимфами. Они громко ржали, тыкая пальцами и вопили «сиськи, сиськи!». Тяжело вздохнув, брюнет начал свой рассказ, водя старшеклассников от одной картины к другой. За каждым произведением искусств стояла личная драма художника и Итана приводило в бешенство, как мастерски старшеклассники это игнорируют. Они откровенно скучали, кто-то заткнул уши наушниками, кто-то в полголоса общался между собой, кто-то просто витал в облаках. Не одного заинтересованного взгляда или искры в глазах. Пропащее поколение. Останавливаясь у последней картины, Итан с нескрываемой радостью в голосе спросил: — Если есть вопросы, то я с радостью на них отвечу. Гул, смешки, недовольство, бормотание, что-то вроде «да какие могут быть вопросы?» подтвердил его догадки. Школьники хотели побыстрее смыться отсюда. Но неожиданно над головами поднялась рука, как и брови Шепарда: — Слушаю вас. Девушка сделала шаг из толпы, экскурсовод начал оценочным взглядом скользить по ней: длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост, одна прядь на всю длину выкрашена в ярко- синий цвет. Расстёгнутая чёрная кожаная куртка, под ней свитер вишнёвого винного цвета, яркий или даже агрессивный макияж. Кожаные брюки, такого же цвета как и куртка, обтягивали длинные, стройные ноги, огромные, грубые ботинки на каблуках делали её значительно выше. В ушах, вместо одной положенной серьги — все три. Кажется, когда старшекурсница поднимала руку, он заметил татуировку на её запястье. Неужели…? Итан напрягся. Всё в этой школьнице кричало о том, что ей не место в музее и уж точно у неё не осталось вопросов по окончанию экскурсии. Скоре всего, девица одна из Чёрных Драконов и сейчас с её губ, накрашенных вишневой винной помадой, слетит какая-то гадость в его сторону. — Все картины, представленные в этих залах, рассказывают нам о жизни художника, я бы сказала о его неудачах в личной жизни, — она отвела взгляд, формулируя вопрос. Школьники стоящие рядом — притихли. Паренёк в очках, вообще, смотрел на неё с восхищением. Девушка продолжила: — Значит ли это, что художник так и не обрёл счастья? Ведь все его работы строятся на противоположности, — она махнула рукой в сторону картины, — Чётко прослеживается, какие писались в моменты его счастья и восхищения, а какие — в порыве боли и отчаяния. У Итана перехватило дыхание. Как он не обратил внимание, что из толпы скучающих школьников, пробивается этот луч любопытства и внимательности? Внешний вид девушки не вязался с её вопросом и рассуждениями. — Вы правы, Мисс… — О’Нил. — Автор, действительно, за свою долгую жизнь, множество раз был отвергнут и предан… — Луууузеер! — прокричал кто-то из толпы, его поддержали громким смехом. Девушка лишь кинула презрительный взгляд в ту сторону, откуда был звук и снова посмотрела на Итана. — Но к пятидесяти годам, он обрёл своё счастье. Женщина, которая была рядом с ним всю его жизнь, которая поддерживала его во всех взлётах и падениях, его друг. Стала его женой. — А как насчёт того, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает? — ехидно спросил кто-то и его опять поддержали смехом. Но на лице блондинки была глубокая задумчивость.

***

— Это было весьма увлекательно, — произнёс Бобби, когда они вышли из музея. Школьники, дикими стайками бежали в разные стороны. Последний день каникул был испорчен и они спешили хоть как-то спасти остаток дня. — Ага, — кивнула О’Нил, всё ещё прибывая в своих мыслях, после увиденного и услышанного. Кажется, Сара нашла чем ей заняться в ближайшие пару вечеров. А может и не пару. Ей понравилась экскурсия, её заинтересовала биография художника. Было бы просто отлично, найти материалы в городской библиотеке. — Сара, может тебя подвезти? — Бобби вернул её в реальность. — Что? Нет, — она помахала рукой Миссис Тёрнер, которая улыбалась ей с водительского места. — Тогда до завтра? — улыбнулся друг, — Встретимся за обедом? Утром у нас совместных уроков нет, — чуть печально произнёс Тёрнер. — Конечно, до завтра, Бобби! Они по привычке ударились кулачками и разошлись. Сара завернула за угол музея и прошла дальше, скрывшись от посторонних глаз, она достала пачку сигарет. Выпуская серый дым, она крутила в голове образы увиденных ранее картин. Одна из них, по её мнению, была слишком жестокой. Художник изобразил двух рыцарей, которые стояли у кромки реки. Один из них стоял на коленях, смотря на мёртвое тело девушки, что утопилась в реке. Второй стоял разведя руки, как бы спрашивая «оно того стоило?». Гид рассказал, что на картине изображены два брата, которые боролись за сердце одной девушки. Рыцари чуть не развязали войну, борясь за её внимание. Но та была умна и так и не решив, кого же она любит больше, в страхе за возможные последствия — покончила с собой. — На территории музея курить запрещено! — раздалось справа от неё. Сара, как будто и не прибывая в своих мыслях, обернулась к говорящему. Это был тот самый экскурсовод, он почему-то пристально смотрел на неё своими кристально-голубыми глазами. Как будто чего-то ожидая. О’Нил отметила, что гид не выглядит как типичный работник музея. Он молод и хорошо выглядит. Правильные черты лица, чёрные волосы стильно уложены. Белая рубашка и чёрный брючный костюм придавали ему шарма. Блондинка пожала плечами на его замечание и сделала шаг в сторону, отходя от здания музея. Издевалась. Итан зло посмотрел на неё и вернулся обратно.

***

Сара зашла домой, скинула обувь, рюкзак и куртку. Пройдя в гостиную, крикнула: — Мам, пахнет отлично! — и устало опустилась на диван. Джорджи с радостным воплем бросился к ней, с разбегу запрыгнув на руки. — Привет, хрюшка, — поцеловала его сестра. Тот нежно обнял её за шею, прижимаясь макушкой к щеке. — Оооо, я тоже скучала, — пропищала Сара, целуя его в висок. Она любила брата всем сердцем, была готова проводить с ним все свободное время. Играть, читать, рисовать. Новость о беременности мамы — привела её в шок. Возраст как никак, но потом, Сара больше всех ждала появления нового члена семьи. Именно из-за Джорджи, семье О’Нил пришлось переехать в Сентфор из Балтимора. В городе был более влажный климат и чистый воздух, а ребёнку с астмой было это жизненно необходимо. — Есть хочешь? — спросила вошедшая в гостиную мама. Домашняя, чёрная футболка и такие же чёрные бриджи были испачканы в муке. Тёмные волосы были собраны в пучок, Марта то и дело поправляла выбившуюся прядь, которая падала ей на глаза. В свои сорок семь, мама Сары выглядела достаточно молодо и свежо, она разбиралась в моде, удачно подбирала макияж. Мать и дочь были полярно разными, от женщины — О’Нил младшая получила такой же яркий цвет глаз, пухлые губы и аккуратный нос. — Ты почему в муке? — улыбнулась блондинка. — А, делали печенье, с этим хулиганом, — отмахнулась женщина, присаживаясь рядом с дочерью. Хулиган как раз спрыгнул с рук сестры и побежал в другой конец комнаты, где был его импровизированный гараж. Она взяла прядь волос Сары, которая была выкрашена в синий цвет и задумчиво на неё посмотрела. — Мам, скоро смоется, — с лёгким раздражением произнесла девушка. — А я и не об этом, — пожала плечами та, — Купила тебе специальный бальзам. Пользуйся, краска сушит волосы. Девушка с благодарной улыбкой положила голову на плечо матери. Они лениво обсуждали предстоящий учебный год, делились мнением о том, какие предметы выбрать для экзаменов и стоит ли взять дополнительные уроки и записаться к репетитору. В гостиную вошёл мужчина и чуть прищурив глаза спросил, обратившись к жене: — Ты что, опять привела в дом эту неформалку? — Ну вообще-то я твоя дочь, — усмехнулась Сара. — Точно! — кивнул Грэг О’Нил и подхватил на руки сына, который с громким воплем «пааааап» бежал к нему, — Как съездили в музей? — Знаешь, а это было интересно, — кивнула блондинка, снова вспоминая выставленные картины. — О нет! Только не это! — всплеснула руками Марта, вставая в с дивана, — Только не говори, что тебе понравилось и ты опять проведёшь две недели в библиотеке? Мама Сары любила свою дочь, была готова поддержать её в любом начинании, но не в любви к истории. Хотя, она сама покупала дочери энциклопедии, составляла ей компанию во время показов документальных и художественных фильмов. Знала много исторических событий и могла поддержать беседу на эту тему. Но Марта остро переживала, что увлечение этим предметом зайдёт слишком далеко и Сара пойдёт учиться на исторический факультет, станет работать в музее или в школе. А этого она точно не хотела для своей дочери. Когда-то она сама поступила учиться на исторический, но сама этого не хотела, сделала это под гнётом собственных родителей. И только на третьем курсе, бросила всё и начала изучать связи с общественностью. Родители были в ужасе, а Марта счастлива и свободна. Всю жизнь она работала в рекламных агенствах и в журнальных издательствах. А переехав в Сентфор, нашла должность редактора новостей на местной радиостанции и даже вела пару вечерних программ. Она находила своё ремесло — интересным и увлекательным. И этого хотела и для дочери. Ей хотелось, что бы Сара мечтала, фантазировала и не тратила свою молодость на изучение сухих, исторических фактов — Именно это и собираюсь сказать, — хмыкнула блондинка, поднимаясь с дивана. Они по традиции вместе поужинали, обсуждая всё на свете и строя планы на выходные. Семья О’Нил была по-настоящему дружной. Много совместных вечеров, походы в кино, пикники. Скандалы, склоки, крики — всё это им было несвойственно. Все спорные вопросы они решали мирно, все недопонимания быстро сходили на нет. Они умели слушать и слышать друг друга. После ужина, Сара и Грэг тянули спички — кому мыть посуду, проиграла, конечно, школьница, но отец решил не нагружать дочь и занялся этим сам. Девушка поднялась в комнату брата и там они построили замок из конструктора, сражались рыцарями, а после читали сказки. Когда Джорджи уснул, девушка переоделась и решила прогуляться перед сном. Вечерний Сентфор имел какой-то определённый шарм и таинственность. Ещё в первые дни после переезда, любопытная блондинка познакомилась со всеми легендами и мифами этого города, узнала про традиционные праздники и культурное наследие. Она бродила по пустынным улицам, размышляя о будущем. Выпускной год в школе, нужно определяться с предметами, расписанием, направлением, университетом. О’Нил бы с удовольствием отправилась на исторический факультет. Но что дальше? Сможет ли она найти своё место в этой широкой отросли? Может она будет ездить в экспедиции или работать в самых известных музеях мира? Или же её судьба, это преподавать в школе и из года в год рассказывать школьникам, когда в Америке отменили рабство? Ведомая своими мыслями, она подошла к небольшой антикварной лавке, табличка гласила — «закрыто». Поставив в голове галочку — обязательно сюда зайти, О’Нил села на скамейку, стоящую неподалёку и достала из рюкзака пачку сигарет. Никотин медленно проникал в организм, наполняя его ядом. Сара знала, что это дурная привычка, но начав курить год назад, так и не смогла от неё избавиться. Солнце давно опустилось за горизонт, темнота окутывала улицы. Фонари — яркими пятнами освещали всё вокруг. В Сентфоре было безопасно, приветливые соседи, улыбающиеся прохожие. Не было громких или страшных новостей, только лишь мелкие грабежи и хулиганство. Уютную тишину нарушил рёв сразу четырёх мотоциклов. Чёрные, кожаные куртки, лица скрытые шлемами. Три Чёрных Дракона пронеслись мимо неё, не обращая никакого внимания. А вот один ехал медленнее, чем остальные, на его голове отсутствовал шлем. Он остановил свой байк и повернув голову в сторону О’Нил, крикнул: — Принцесса не боится в такое позднее время гулять одна? Сара встала со скамейки, закинула рюкзак на одно плечо и с вызовом спросила: — С каких пор, девять вечера — «позднее время» и кого бояться, Вас? И не дожидаясь ответа, пошла дальше. Она действительно не боялась, и человек на байке, в кожаной куртке, не вызывал страха. — Какая дерзкая Принцесса, — хмыкнул Дракон, подъезжая ближе, — Угости сигареткой. Сара остановилась, посмотрела на него через плечо. И снова столкнулась с внимательным, изучающим взглядом голубых глаз. Точно так же на неё смотрел экскурсовод, пару часов до этого. Стало не по себе. — Не курю, — хмыкнула О’Нил, демонстративно делая последнюю затяжку и откидывая сигарету в сторону.