Глава 2. Пепел прошлого

      Энтони Миллс был от природы человеком серьезным, поскольку того требовало его положение в обществе. Вырос он в богатой, влиятельной семье местных бизнесменов-учёных, которым принадлежал почти весь Сан-Франциско. С детства ему запрещалось многое: гулять с друзьями, возвращаться домой позже семи вечера, вести себя неподобающе. И это только малая часть от всего списка запретов, которые маленький Энтони не осмеливался нарушать. Наверное, именно поэтому Миллс вырос очень замкнутым человеком, который не любил обсуждать чувства и прочую “чепуху”, предпочитая переживать всё в одиночку.       После смерти родителей, разбившихся в автокатастрофе, когда Энтони было всего двадцать с лишним лет, ему в наследство перешло всё нажитое ими имущество. Хоть Миллса и готовили к тому, что это когда-нибудь произойдет, но никто его не предупредил, что это будет настолько скоро и неожиданно.       По мере того, как Энтони начинал вливаться в дела компании родителей, которая занималась разработкой новых препаратов, в частности, для душевнобольных людей, он всё больше черствел, поскольку понимал, что руки у него уже давно в крови. С самого момента его рождения. Не выдержав, он продал компанию и наработки родителей по новым препаратам, и купил, как ни странно картинную галерею в центре города, которая по сей день приносила ему неплохой доход.       А сам Миллс выучился на журналиста собственным трудом, и женился на Лорелей Лемьер буквально через год после их знакомства, потому как тогда он был твёрдо уверен в том, что сильно любит девушку, и больше такой не найдёт. И, если Энтони до сих пор был уверен в том, что его брак в полном порядке, то сама Лори думала c точностью до наоборот, хоть и любила Миллса.       Однажды, рано утром одиннадцатого марта Энтони разбирал материалы для новой статьи, которую надо было отправить уже сегодня, параллельно попивая холодный виски со льдом. Этого мужчину никогда не смущало такое время суток, как утро, чтобы пропустить стаканчик дорогого алкоголя. Тем более, что пил он немного. По крайней мере, так ему казалось. Неожиданно в комнате раздалась громкая трель стационарного телефона.       Он нехотя опустил стакан на дубовый стол, который являлся главным украшением его кабинета, и поднял трубку.       — Мистер Миллс, здравствуйте! Вас беспокоят из Психиатрической больницы имени Лэнгли Портера. У нас произошла… чрезвычайная ситуация.       — Что случилось? — со вздохом откинулся на спинку кресла мужчина. Энтони даже особо не напрягался, не в первый раз его дорогая Лори устраивает беспорядки в лечебнице. Он приедет и всё уладит, успешно избежав встречи с женой, с которой он не разговаривал уже довольно давно.       «— Выпустится, тогда и поговорим.» — любил повторять Миллс особо любопытным людям. Раньше ему часто звонил бывший муж Лори, отец её дочери, и спрашивал про неё, не забывая упрекнуть Энтони в том, что о самочувствии Ло тот узнает от врачей, никогда не спрашивая саму девушку. На такие заявления Миллс обычно говорил что-нибудь достаточно грубое, чтобы собеседник сразу понял, что его тирада бесполезна и не воспроизводит нужного эффекта.       — Ваша жена… — помявшись, неуверенный женский голос по ту сторону телефонного провода продолжил: — Сбежала.       Он не сомневался, что рано или поздно этот день наступит. Её нрав был слишком буйный для того, чтобы долго торчать в больнице. Однако, Энтони слепо верил, что все меры предосторожности, которые он принял во избежание побега жены, сработают. Зря.       — Что?! — прогремел Миллс, хотя на самом деле он был достаточно спокоен — поймать Лори большого труда не стоило. Энтони был уверен, что к концу недели её уже вернут. Но персонал надо было припугнуть, чтобы там как следует спохватились. — Как это понимать? Я столько денег вложил в этот ваш чёртов дурдом за её лечение, а вы даже пациентку удержать не смогли?       — Извините, пожалуйста! — медсестра, звонившая Тони, уже чуть ли не рыдала. — Она так внезапно сбежала… Буквально час назад наша охрана объявила тревогу о том, что пациентка не санкционировано покинула территорию больницы вместе с каким-то парнем… Мы совершенно ничего не знали до этого момента, а как только узнали, то мистер Лоренс сразу распорядился звонить Вам, вот я и…       — Успокойтесь! — прервал девушку Энтони, в надежде остановить этот бесконечный поток оправданий. — Каковы дальнейшие действия больницы в отношении пропавшей пациентки?       — Мы… Мы объявим её в розыск, конечно же…       Дальше Энтони слушать не стал. Времени терять было нельзя, а с полицией и больницей он разберётся чуть позднее.       — Вот и отлично. Спасибо, что оповестили! — Миллсу уже не терпелось избавиться от бессмысленного разговора. — Думаю, Ваша работа закончена. До свидания!       — Но… — прозвучал голос медсестры, в то время, когда Тони уже повесил трубку.       День начался совсем не так, как он себе представлял. У него на сегодня были свои планы. Но из-за Лори, которая улизнула из клиники совершенно не вовремя, их придётся отменить.       Энтони со вздохом поднялся из-за своего огромного рабочего стола и направился прямиком к выходу из коттеджа, по дороге перехватив дорогое итальянское пальто.       Он уже знал самое главное: для чего она покинула клинику таким радикальным способом. И, если на Лори он не мог сильно повлиять, то он вполне был способен повлиять на того, к кому она, скорее всего, направится сразу же после побега.       Он планировал воздействовать на Диего Харгривза.

***

      — Ну, и куда ты меня везешь? Только не говори, что в твою скучную и мрачную квартирку.       Лори и Диего уже с двадцать минут ехали куда-то, в неизвестном для Лемьер направлении. Как будто Харгривз намеренно вез ее самым запутанным путем, состоящим исключительно из поворотов, чтобы не дать понять, куда конкретно они направляются.       С другой стороны, любое место было бы предпочтительнее психушки.       — Нет, ко мне в квартиру нельзя. Там тебя будут искать в первую очередь, — наконец ответил Диего, в очередной раз сворачивая влево на перекрестке. — И вообще, ты, как бывший детектив, должна была понять это и не задавать глупых вопросов, — скривившись, добавил он.       Лори лишь передразнила его и отвернулась к окну, за которым пробегали хмурые улочки. Погода в последние дни не радовала от слова совсем; кажется, даже дождь начал накрапывать.       — Тогда было бы здорово, если бы ты мне все-таки сказал, куда мы едем.       — К нашей старой подруге.       Девушка лишь нахмурилась, принявшись перебирать в уме всех старых подруг, которые были у них общими до того, как она загремела в клинику. Больше подсказок водитель не дал, оставляя все на размышления Лемьер, которая прочно этим занялась. В голову взбрел только один образ, который, как подсказывало чутье, был безошибочно правильным.       — Нет, только не к Пэтч! — простонала Лори, надеясь, что Диего поправит ее, опровергнув догадку о поездке к Юдоре.       — Да, только к Пэтч.       — Ну, конечно — хочешь спрятать от копов, спрячь у копа. Ты гений, Ди…       — Впрочем, я бы мог отвезти тебя к тебе домой, но есть вероятность, что ты не просидишь там и десяти минут, после чего вернешься на больничную койку, — саркастично заметил Диего, а Лемьер увидела его ухмылку, блеснувшую в зеркале заднего вида. — Не парься! Она нам точно поможет.       — А если она не дома? — теперь Лори хотела достать мужчину, чтобы тот поменял вариант временной ночлежки на что-то более подходящее.       — Дома. Я ей звонил и предупредил.       Диего 1: Лори 0.       — Прекрати упираться! Это лучший вариант временного укрытия.       — И не сомневаюсь! — пропела Лемьер, в очередной раз отворачиваясь к окну и убирая одну ногу под себя. Через некоторое время она обиженно буркнула: — Включи радио. Пожалуйста.       Диего лишь молча нажал на кнопку магнитолы, а салон машины наполнился песней, которая уже заканчивалась. Это было что-то из ретро джаза, в чем Лори совсем не разбиралась, но это было все же лучше, чем жужжание мотора и напрягающее молчание. Когда девушка хотела возразить, что песня тоже оказалась скучной, и попросить переключить, Харгривз лишь прибавил громкость.       Диего 2: Лори 0.       Вместо очередной закончившейся песни начался срочный выпуск новостей, каким его обозвал голос ведущей радиостанции. И Диего, и Лори, сами того не заметив, насторожились, прекрасно зная, о чем могут передавать. Хотя, достаточно странно, что о побеге из психушки будут вещать по радио.       — …На днях, спустя долгое время затишья, случился еще один эпизод преступления так называемого «Цветочника» — маньяка, что после каждого совершенного убийства оставлял на месте преступления трофейный цветок в глотке жертвы. Личность преступника до сих пор не установлена.       Лори настороженно посмотрела на магнитолу. Она очень надеялась, что о её побеге ещё не успели распространиться. Но её надеждам было не суждено оправдаться:       — А уже сегодня из психиатрической клиники сбежала детектив, что вела это дело несколько лет, — Лорелей Лемьер. Она совершила побег буквально час назад и скрылась в неизвестном направлении. Можно ли считать это рвением к возвращению к делу о «Цветочнике»? Приметы, по которым можно опознать беглянку: женщина тридцати лет, спортивного телосложения, кудрявые рыжие волосы, рост около ста семидесяти сантиметров, лицо европейского типа, татуировка на левом запястье в виде цветов.       За любую информацию о нахождении сбежавшей полагается вознаграждение в размере… — (ведущий назвал круглую сумму, чему Ло, в отличие от Диего, не особо удивилась.) — Обращаться в ближайшие посты полиции или по телефону…       — Ох ты, поздравляю! Ты уже в новостях, — едко ухмыльнулся Диего, когда ведущая новостей перешла к другим событиям текущего часа и перестала рассказывать им то, что уже давно известно.       — А еще говорят, что органы работают несвоевременно, — пробурчала Лори, складывая руки под грудью и упираясь плечом в дверь.       Девушка нахмурилась, глядя на магнитолу и переваривая в голове сложившуюся обстановку. Когда голос ведущей начал надоедать, она протиснулась между передними сиденьями, ловко щелкнула по кнопке и выключила радио, вновь погружая машину в тишину.       Отлично — Лори теперь официально в бегах, а за ее поимку и информацию даже вознаграждение дают. Но она, конечно же, прекрасно знала, что никакого вознаграждения никто не получит, как и информации об ее местонахождении, ведь с этого момента она будет предельно осторожна.       Машина наконец-то остановилась у дома. Лори смутно помнила это место: кажется, была здесь пару раз, не больше, но она уже забыла, по какому поводу. Все, что она знала, — это дом Юдоры Пэтч, у которой она будет ютиться до выяснения обстоятельств и развития дальнейшего плана поимки «Цветочника», ради которой все и заварилось.       — Капюшон накинь, — попросил Диего, заглушая мотор машины. — Нельзя, чтобы соседи тебя увидели, или еще кто. Пускай уже темно, но перестраховка не помешает.       Послушавшись, Лори надела капюшон, пряча волосы, чтобы те не выбились из-под ткани не привлекли внимания к их цвету. Натянув капюшон так, чтобы и лица не было видно, она посмотрела на Диего. Тот, оценив конспирацию, одобрительно кивнул, после чего покинул машину. Лемьер вышла следом.       Зайдя на крыльцо, Диего стукнул в дверь. Во время ожидания Лори лихорадочно разглядывала улицу на наличие копов из-под надвинутого на лицо капюшона.       Все это было так странно — она впервые убегала, и ее впервые объявляли в розыск. Впервые она чувствовала себя на месте преступников, которых привыкла ловить на работе.       Ждать долго не пришлось. Дверь открылась, а на пороге появилась Юдора. Конечно, Пэтч не прибывала в восторге от того, во что ввязывалась, но пути назад не существовало — она уже согласилась помочь, а давать заднюю она не привыкла. Молча впустив гостей, детектив осмотрелась на наличие хвоста и только потом закрыла дверь.       — Прости, что так поздно, срочно и что впутываем, но кроме тебя мне не к кому обратиться, — проговорил Диего, разведя руками в воздухе, пока Юдора осматривала этих двоих в прихожей своего дома.       После внимательного изучения внешнего вида Лори (Диего она уже наизусть знала), Пэтч вздохнула:       — Проходи в гостиную, Лори, — попросила она. — Там на столе чай и пирог. Не думаю, что ты успела на завтрак.       — Спасибо, — проронила Лемьер, после чего скрылась в гостиной в конце коридора, где горел тусклый желтоватый свет.       Конечно, она знала, что Юдора захочет поговорить с Диего о том, во что он ее втягивает. И это определенно информация не для ее ушей. Возражать ей хотелось меньше всего (хотя хотелось), потому что ее и так вытащили, приютили и согласились помочь. Ей оставалось благодарно отмалчиваться за чаем с пирогом, хотя отмалчиваться Лори не очень нравилось. Но она вела активное сопротивление своему желанию вставить пять копеек.       — Я конечно, все понимаю, Диего, — с нотками раздражения начала Пэтч, подпирая плечом стену прихожей. — Но ты буквально украл ее из клиники и притащил ко мне среди ночи, поэтому я не могу не поинтересоваться — зачем? Ее муж уже поставил весь город на уши, как только узнал, по всем каналам в участке крутят ориентировку. Если ее найдут у меня, представляешь, что будет?       — Пэтч, — вздохнул Харгривз, укладывая ладони на плечи подруги и чуть сжимая их. — Конечно, я все понимаю и очень ценю, что ты согласилась мне помочь. Я понимаю все риски и всё, что может быть. Но это всего на пару дней, пока я не придумаю, где ее спрятать. Если нас с ней поймают, на допросе твое имя они не услышат, я тебе клянусь!       — Хорошо, а что вы задумали, я могу услышать?       — Ты там, вроде, про чай с пирогом говорила.

***

      Пока Юдора и Диего о чём-то разговаривали в прихожей, Лори зашла в гостиную.       Войдя в светлое помещение, она первым делом оценила обстановку. В комнате не было ничего лишнего: натёртый до блеска паркет, прямоугольные окна, диван с журнальным столиком и двумя креслами напротив, и белые стеллажи с книгами по периметру комнаты.       Наконец, сняв капюшон и освободив свои рыжие кудри, она стащила и ветровку, бросив её на ближайшее к ней кресло. Пару секунд она обдумывала свои дальнейшие действия, неловко стоя около дивана. Но чувство голода, преследующее её с момента побега, дало о себе знать, и девушка, забыв про все правила приличия (хотя, о каких таких правилах могла идти речь, когда человек пробыл в психиатрической больнице четыре месяца, общаясь лишь с лечащим персоналом и галлюцинацией?), она быстро принялась есть яблочный пирог, оставленный для неё Юдорой.       — Какая же ты всё-таки обжора, Ло! — донеслось из дальнего угла гостиной, где появился образ Лили.       Лемьер чуть нахмурилась, так как думала, что она легко расстанется с образом сестры сразу после побега, ведь теперь у неё достаточно собеседников, не одевающихся в форму медработников.       — Не правда, она мне разрешила, — с набитым ртом проговорила Лори, которая уже дожёвывала первый кусок пирога и приступала ко второму. — Ты бы попыталась выжить четыре месяца без домашней еды, я бы на тебя посмотрела.       — Но я мертва, — напомнила галлюцинация, поморщившись. Брюнетка опустилась на диван рядом с сестрой, внимательно наблюдая за ней.       — Ой, — на секунду Лемьер даже перестала жевать. — Точно! Неудачно сказала, признаю, — Лори примирительном жесте подняла руки, в одной из которых был кусок пирога, из-за чего крошки незамедлительно посыпались на бирюзовую обивку дивана. — Чёрт!       — С кем ты разговаривала? — настороженно спросила Пэтч, неожиданно появившаяся в гостиной.       Лори резко перевела взгляд туда, где пару мгновений назад была её сестра, а потом, опомнившись, сказала:       — Да так, ни с кем, — по глазам Юдоры смело можно было сказать, что она ей не поверила, но не стала докапываться, и опустилась в кресло напротив рыжей. — Классный пирог. Сама готовила? — Лемьер попыталась перевести тему, облизывая липкие после выпечки пальцы.       Хотя, смысл этого действия был не понятен даже самой Лори, ибо, по правде говоря, она хотела накинуться и на остатки угощения.       — Да, сама. Рада, что тебе понравилось, — такие выводы Пэтч сделала на основании того, что четверти пирога и след простыл. — Может расскажешь, зачем ты покинула лечебницу, да еще и таким радикальным способом? — Юдора, можно сказать, почти знала ответ, но хотела услышать его от самой Лемьер.       — Я не совсем хочу об этом распространяться, но могу сказать, что это очень важно, — в это время Лори дожевала уже четвёртый кусок божественного домашнего пирога и принялась быстро опустошать чашку с цитрусовым чаем.       — Это опять из-за того маньяка? — взгляд Пэтч переменился с гостеприимного на осуждающий.       Да, догадки Пэтч, к сожалению, были верны. Она не понимала ни Лори, ни Диего. Оба хотели сделать то, с чем разобрались бы и без них, ничуть не хуже. Но эти двое были как заноза в заднице у полиции. Раньше такое гордое звание носил Диего, но, судя по всему, Лори отныне присоединилась к этому «флешмобу» детективов вне закона, самопровозглашённых мстителей.       — Его поймают и без вас двоих, как вы не можете этого понять?       — Я лучшая из лучших, и именно я была в шаге от того, чтобы поймать этого мерзавца, — Лемьер аккуратно опустила фарфоровую чашку обратно на журнальный столик, пытаясь держать себя в руках. Выходило это у неё не очень хорошо. — И именно мою сестру убил этот чокнутый! Не твою.       Юдора, словно вспомнив о чём-то, закрыла глаза на секунду и тяжело выдохнула. Потом чуть тише произнесла:       — Да уж, вы друг друга стоите, — но, как только заметила, что Лори пытается что-то возразить, быстро продолжила: — Но как же Дженни? Ты о ней подумала?       — О, поверь мне, о ней я подумала в первую очередь, — Лемьер забралась на диван с ногами, приняв позу лотоса.       Враньё. Импровизация — наше всё.       Юдора, пусть её и смутило то, что рыжая сейчас испачкает ей диван своими грязными кроссовками, предпочла оставить недовольные комментарии при себе.       — И я хочу, чтобы в мире, в котором она растёт, было поменьше всяких психопатов-цветочников, знаешь ли.       — Когда ты в последний раз с ней разговаривала? — спустя две минуты, которые они провели в полном молчании, поинтересовалась мулатка.       Лори задумалась, пытаясь вспомнить её последний разговор с дочерью, что было довольно проблематично. Кажется, это было полгода назад, когда Крис — отец девочки — повёз Дженни кататься по Калифорнии в её день рождения.

***

      Лори тогда ещё спокойно жила в коттедже Энтони. Дженнифер пару дней назад забрал её родной отец, чтобы девочка пока пожила у него, так как Лемьер в последнее время была очень занята – она почти безвылазно пропадала на работе, от которой её чудом не отстранили из-за того, что поимка убийцы стала личным делом Лори, а когда девушка приходила домой, то запиралась в просторной выделенной только ей спальне, куда воспрещалось входить даже горничной. И, следовательно, не могла позволить себе заниматься ребёнком, а нянь Лори просто не могла терпеть, так как с одной из них был связан не очень приятный эпизод из детства Лемьер.       Никто не знал, что она видит галлюцинации, но все обитатели коттеджа знали про её нервозность, вспышки агрессии и бессонницу. Лори не хотела, чтобы дочь видела её такой. Иногда, когда она позволяла себе завести разговор с Лили, в её голове незамедлительно проносилась мысль о том, что Дженни, увидев, как её мама разговаривает с пустым пространством, непременно испугалась бы её.       Идею об отъезде девочки изначально предложил Энтони, а Лемьер не оставалось ничего, кроме как согласиться.       К часу того дня Лори наконец решила выйти из комнаты, но только из-за того, что она жутко проголодалась. Накинув шёлковый халат на пижаму, состоящую из шорт и майки, которую она до жути любила и ходила в ней уже довольно длительное время, она спустилась на кухню, чтобы приготовить себе кофе.       К несчастью, там уже сидел обедающий Энтони, встречи с которым она избегала, потому что в последнее время они только и делали, что ссорились. Дело, так скажем, не из приятных.       — Доброе утро, милая, — не поднимая головы от какой-то газеты, проронил Миллс. Лори уже начинало казаться, что без газеты в руках она никогда его не видела. Он добавил: — Как спалось?       — Хорошо, — хмуро заметила рыжая, которая спала этой ночью лишь час.       — Ты уже поздравила Дженни? – равнодушно спросил Энтони, который на самом деле прекрасно знал, что жена забудет о дне рождении дочери. Своим вопросом он надеялся поддеть её.       — С чем? — Ло рассеяно повернулась к мужу лицом.       Она явно потеряла ход времени, потому что проводила дни за расследованием, не особо обращая внимания на календарь и сутки, проходящие мимо девушки.       — У неё день рождения, Лори! — мужчина наконец оторвал глаза от газеты и с осуждением посмотрел на растерянную жену.       Даже он уже позвонил падчерице с утра и поздравил девочку, пусть та и спрашивала про маму, но Тони сказал, что она позвонит ей чуть позднее.       — Да, точно! — она притворилась, что на самом деле помнит, чтобы не выглядеть ещё большей дурой в глазах Энтони, и вернулась к приготовлению кофе, поспешно развернувшись к кофемашине. — Кхм, нет, пока не звонила, но сейчас займусь этим…       Энтони на последнюю фразу лишь ухмыльнулся, прекрасно понимая, что звонка дочери явно не было в планах Лемьер, и вернулся к чтению об очередном митинге возле Белого дома.       Лемьер, заварив уже наконец себе чашку горячего кофе, прошла в гостиную, где был ближайший телефон, и дрожащими пальцами набрала хорошо знакомый номер.       — Крис, это я, Лори.       — Привет, Лорелей, — раздался мягкий баритон по ту сторону трубки.       Девушка всегда восхищалась голосом Кристиана, даже после расставания. Особенно, когда он произносил её имя, мелодично растягивая звуки. Он никогда не использовал сокращения её имени, заявляя, что они лишь обезличивают его обладательницу. Да уж, Крис был замечательным любовником. Жаль только, что в их браке с появлением Дженнифер появилась огромная трещина по размерам напоминавшая Грант-каньон.       — Привет! Не мог бы ты позвать Джей к телефону, пожалуйста? — в надежде спросила девушка, нервно кусая нижнюю губу. — Хочу поздравить её с праздником, если можно.       — Конечно, — в трубке послышалось какое-то шуршание, а после голос Кристиана, который звал Дженнифер поговорить с ней.       Через несколько секунд раздался обрадованный детский голос:       — Мама, привет!       Лори, прикрыв глаза, с облегчением вздохнула. Она была очень рада слышать голос дочери.       — Привет, милая, — ласково сказала Лемьер, пытаясь улыбнуться. — С днём рождения!       — Спасибо, мамочка! — поблагодарила мать Дженнифер, перед целой лавиной из слов: — Когда я смогу увидеть тебя? Я так скучаю по тебе…       — Я тоже очень скучаю по тебе, дорогая, — заверила её Лори, и с нескрываемой горечью добавила: — Но пока тебе лучше побыть с папой. Обещаю, как только я закончу это дело, то уйду в отставку.       — Честно-честно? — заметно поникнув, поинтересовалась малышка. Ей Лори нужна была в качестве мамы, а не храброго детектива, который в любой момент мог умереть на задании.       Лори прикрыла глаза в надежде сдержать слёзы. Она старалась быть сильной ради Дженни.       — Честно-честно.       Неожиданно в трубке раздались какие-то помехи. А после звонкий голос девочки:       — Мам, мне тут пора идти. Папа зовёт, — неловко выдавила Дженнифер, у которой возникло смутное чувство, что она меняет одного родителя на другого. Для девятилетнего ребёнка она было очень смышлёной, что порой даже пугало её родителей. — Он обещал мне отправиться в путешествие.       — Ладно, хорошо, — Лори смутно помнила, что Кристиан говорил ей нечто подобное перед тем, как увезти Дженни к себе. — Люблю тебя, солнышко!       — И я тебя, мамочка.       Это был последний раз, когда она слышала голос своего ребёнка на сегодняшний день.

***

      — Давно, — вынырнув из воспоминаний, равнодушно сказала девушка. Она даже не заметила, что уже минут пять пялилась на один из стеллажей, который стоял позади Юдоры.       Лори не совсем понимала, что чувствует сейчас по отношению к собственной дочери. То, что она мать, конечно, не обязывало любить своего ребёнка всё время, но на данный момент она не могла почувствовать ту материнскую любовь по отношению к Дженнифер, которой она любила её когда-то. Сейчас же дочь казалась ей совершенно далёким человеком, словно Лори никогда и не была матерью вовсе. И это не могло не беспокоить девушку.       Как будто мост, связывающий её прежнюю и её настоящую, исчез бесследно. Так или иначе, Дженни надо было защитить опираясь хотя бы на чувство долга.       — Не хочешь ей позвонить? — предложила Юдора в надежде хоть как-то помочь Лемьер.       Пэтч не могла не заметить полное отсутствие девушки в реальном мире, когда она спросила её о дочери. На самом деле, Юдора даже отчасти завидовала Дженнифер, что у неё такая самоотверженная мама, которая готова ради неё на всё. Про своё же детство детектив предпочитала не вспоминать. Разве что, в страшных снах.       Лори вынырнула из мыслей и приняла решение, что нельзя рассказывать Юдоре о том, что больше ничего не чувствует к своему ребёнку.       Пора подключать свои актёрские навыки, которые она так успешно взрастила в подростковом возрасте.       — Хочу, но не могу, — с болью отозвалась Лори, уронив голову на руки, локтями которых она упиралась в колени. — Она только сильнее начнёт по мне скучать. Как и я по ней, — Ло тяжко вздохнула, и, подняв голову, посмотрела на задумчивую Юдору.       — Надо иметь большое мужество, чтобы так сильно защищать своего ребёнка, Лори, — Лемьер заметила сочувствие в глазах собеседницы и даже некоторое понимание. — Это заслуживает уважения.       — Спасибо, Пэтч, — впервые улыбнувшись за долгое время, хоть и немного грустно, сказала Лемьер.       Лори окончательно перестала понимать, что происходит внутри неё.

***

      После того, как Диего отвёз Лемьер к Юдоре, он вернулся в свою съемную квартиру, которая его вполне устраивала, в отличие от более притязательной Лори. До назначенного подъема по будильнику оставалась всего пара часов, но эту пару часов он предпочитал провести в кровати после такого насыщенного дня. Ему предстояло много работы, когда взойдет солнце, и для этого нужно было набраться сил.       Но вместо будильника Харгривз проснулся от того, что в его дверь активно настукивали и пытались позвонить в звонок, провод к которому Диего уже давно перерезал из-за отвратительной мелодии, с каждым разом бесящей его все больше. Поднявшись с кровати, он настороженно двинулся к двери, параллельно вытащив нож из тайника по дороге. Ножи и кинжалы были припрятаны у него по всей квартире.       «Для перестраховки».       Глянув в глазок, мужчина заметил по ту сторону знакомое ему лицо и даже удивился. Вот уж забавным было увидеть Энтони Миллса ранним утром под своей дверью. Спрятав нож в специальную пряжку на накинутых наспех джинсах, Диего открыл дверь.       — Доброе утро, — проговорил Миллс, после чего оценил заспанный вид мужчины, к которому пришел, и сделал нехитрый вывод о том, что он спал. — Разбудил, да?       — До будильника еще десять минут, так что не слишком. Что-то случилось?       — Могу войти? Не думаю, что это разговор для лестничной клетки, — слегка замялся Энтони, что обычно ему не было свойственно.       Диего молча отошел в сторону, давая гостю войти, после чего на всякий случай огляделся и захлопнул дверь. Естественно, Харгривз уже знал, о ком и о чем пойдет речь, но вопросы задавать не спешил, решив отвечать исходя из того, что спросит у него Энтони.       Мужчины прошли на кухню. Миллс уселся на табурет, а Диего забрался на подоконник.       — Чай и кофе не предлагаю. Думаю, дешевые напитки ты не предпочитаешь, — язвительно заметил Харгривз. Муж Лори лишь усмехнулся и закатил глаза в ответ. — Ну так, может, ближе к делу?       — Я думаю, рация у тебя есть, и ты уже знаешь, что Лори сбежала из клиники, — начал гость, складывая руки на столе. Диего согласно кивнул, не выдавая ни единой эмоции. — Я думаю, это после нового эпизода якобы «Цветочника», что лично я считаю полным бредом. Он бы не стал делать такой большой перерыв, и следствие считает, что это просто подражатель. Впрочем, это формальности. Я уверен, что Лори сбежала именно из-за этого. Ну, знаешь, все еще не смирилась с тем, что дело у нее забрали, поэтому решила заняться самосудом и провести свое расследование.       — Может, она сбежала, потому что ей надоело ждать, когда ты ее заберешь? — все так же язвительно, не изменяя себе, предположил Диего, выгнув бровь. — Я был у нее и она сказала мне, что ты намеренно не отвечаешь ей и, видимо, не собираешься вытаскивать.       — Просто потому, что она еще не стабильна, Диего. Врачи каждый день докладывали мне о ее состоянии, так что до свободы ей еще далеко… было, — многозначительно кашлянул Энтони.       Почему-то Харгривз сразу понял, что причина далеко не в этом.       Но промолчал.       — Искать ее вместе с копами я не буду, если ты пришел просить меня об этом, — проговорил Диего.       — Это отлично, потому что я как раз хотел попросить тебя этого не делать. Я уверен, что она придет к тебе, поэтому я и здесь. Не помогай ей, а лучше, если объявится, сдай обратно или позвони мне. Она еще не здорова, поэтому ей лучше закончить лечение, а дальше видно будет. Ей нужно, как можно скорее, вернуться в клинику, пока она не наломала дров в этих своих играх в детектива.       — Так странно — я думал, ты ее любишь, а ты хочешь наоборот избавиться…       — Я ее люблю, поэтому хочу, как лучше для нее. И лучше для нее вернуться.       Диего вздохнул, переведя взгляд за окно. Ему очень хотелось поспорить с мужчиной, сказать о том, что он не прав в своих решениях и просто буквально издевается над своей женой, удерживая взаперти, но прекрасно понимал, что она — жена Энтони, и кому, как не ему на вполне законных основаниях решать, как ей помогать.       — Ладно, я понял тебя, Миллс, — заключил Диего. — Тем более, у меня сейчас масса других дел.       — Отлично! Я рад, что мы друг друга услышали, — натянул улыбку Энтони, поднимаясь со своего места и брезгливо оправляя пальто. — Но, все-таки, если у тебя будет какая-нибудь информация о ней, не поленись мне сообщить. Я переживаю, как бы то ни было.       — Поверь, я тоже.