Часть 1

— Люцифер? — Да, дорогая. — Ты уже определился с заданием для меня? Пустой холл школьного коридора сотрясает очередной обречённый вздох. У дьявола тоже есть терпение. И оно, в отличие от простых смертных, лопается быстрее, чем пузырь из соплей, что пускает эта глупая Непризнанная, терзая обоих бесконечными вопросами. Он поправляет воротник рубашки и искоса поглядывает на рядом идущую девушку. Едва ли ему удаётся скрыть ехидную ухмылку от коварности своего маленького дьявольского плана, но всё внимание Вики принадлежит бушующему в школьном дворе водовороту. Сомнения атакуют. Задание на Земле? Черт подери, а ведь она была уверена, что этот сноб устроит ей какой-нибудь поединок или заставит выбраться из проклятого лабиринта. Значит, всё не так уж и плохо? Вики поднимает на него обречённый взгляд. Нет, всё просто ужасно. — Дамы вперёд, — услужливо кивнув, Люцифер указывает ладонью на бурлящую бездну. — Почему на Земле? Я что, должна убить человека?! Уокер изо всех сил старается перекричать шум облаков, но это выходит слабо, и голос её теряется, впрочем, как и сама Непризнанная, которую в водоворот толкает дьявол. Вскинув руки и испуганно вскрикнув, она старается как можно скорее расправить крылья, всё ещё упорно считая оперение своим парашютом. Люцифер летит где-то рядом, обгоняя девушку, и вот его тёмный силуэт уже теряется в белоснежном тумане. Вики рассекает облака рукой и громко чертыхается. Какой же он невозможный! Неужели дьяволу мало данной ему власти? Зачем, ну зачем он вызвался участвовать в этой глупой авантюре от Мисселины? «Ваш наставник сам выберет для вас задание, Непризнанные», — сказала как-то она, заставив Вики сжать кулаки и тихо помолиться Шепфа о том, чтобы это был кто угодно, только не алчный, подлый, самовлюбленный, горячий, беспринципный, хамоватый, лживый, горячий, эгоистичный и очень горячий Люцифер. Разумеется, его выбор пал на Вики. И причина этого держалась в строжайшем секрете. Ровно как и его появление на занятиях Мисселины впервые спустя несколько столетий. — Люцифер! — город, мелькающий тысячами огней, уже расстелился под её ногами, и Вики начинает паниковать, когда не видит дьявола в радиусе нескольких миль. — Люцифер, чёрт тебя подери! Приземление мягким не назовёшь. Она падает на колени и мгновенно складывает крылья, уставившись изумленным взглядом в мокрый асфальт, отражающий ярко-жёлтые огоньки многочисленных гирлянд. Где-то над ухом слышится издевательский смешок, и только спустя секунду Люцифер протягивает Непризнанной ладонь. Как ни странно, помощь она принимает, и даже на секунду теряется в его алых глазах, в которых тонут миллионы мерцающих звёзд. Опешивший от подобной бесцеремонности дьявол даже не успевает выпустить хамоватую шутку — Вики приходит в себя и, вырвав свою руку из его хватки, оглядывается по сторонам. И сердце её замирает. Трафальгарская площадь. Она сразу её узнает: по колонне Нельсона, устремляющейся ввысь, по величественным львам, гордо охраняющим сердце Лондона, по искусному архитектурному творению — церкви святого Мартина, по аншлагу туристов вперемешку с горожанами, толпящихся вокруг главного сейчас украшения этой площади — рождественской ёлки. Тысячи, миллионы огней сияют на высоком дереве, а игрушки весело поблёскивают от мерцания гирлянд. Где-то на фоне играет рождественская музыка — кажется, это бессмертная классика Мела Торме. Вспышки фотоаппаратов, хохот детей, шум фонтанов... здесь даже воздух тот же. Слегка влажный, холодный. И снова нет снега, ни намёка, никаких предзнаменований. Вики будто вернулась на несколько лет назад, в тот день, когда она впервые оказалась здесь — без денег, с чужим чемоданом и отчаянным планом покорить мир. Она села на тот самый бордюр у колонны, подперла голову рукой и заплакала. Нет, вовсе не от того, что у неё совершенно не было денег, не от того, что решение покинуть штаты оказалось слишком опрометчивым и безрассудным, не от того, что ей было негде жить и нечего есть. Она заплакала от счастья. Ей не обязательно было покорять Лондон. Достаточно было покориться самой и быть счастливой. И умереть всего через пару лет. — Не могу поверить, — шепчет она, оборачиваясь к дьяволу. — Откуда ты узнал? — Узнал что? — в глазах его черти пляшут, а ехидная улыбка всё же не выдерживает своего вежливого заточения и вырывается наружу. — Что ты жила здесь несколько лет до того, как вернулась в Америку? Или то, что, проживая здесь жизнью последней бомжихи, была самым счастливым на свете человеком? А может быть, что ты до смерти — ах, как иронично, прости — любишь Рождество? Мимо них проносится молодой парень на велосипеде. Вики оборачивается и пару секунд смотрит ему вслед обречённым взглядом. Ей больше никогда не стать частью этой жизни. — Сомневаюсь, что ты выбрал именно этот город, чтобы отпраздновать со мной Рождество тем самым вкусным какао в Блумсбери. Брезгливо поморщившись, дьявол разводит руками. — Верно мыслишь. Тут по школе слушок прошёл, что ты в демоны метишь. Я видел тебя в деле, Уокер, тебе для пакостей не хватает решительности. Вики снова отвлекается. В этот раз на компанию туристов, фотографирующихся у постамента. Сердце сжимается в груди. Уокер помнит, как сделала свою первую фотографию здесь. У неё тогда украли телефон, и она попросила пожилую пару сфотографировать её на свой мобильник. Вики никогда не увидит это фото, но ей приятно знать, что оно всё ещё у кого-то в телефоне. Чьи-то руки хватают девушку за плечи и разворачивают к себе. Вики лицом к лицу сталкивается с Люцифером — его глаза вонзаются в её требовательным взглядом. Тело девушки пронзает поистине адский жар, мурашки пробегают по шее, а в горле пересыхает. Типичная реакция на близость с ним, патологией было бы её отсутствие. Вики становится тряпичной куклой, пустышкой, безмозглой идиоткой с развязанным языком. А все потому, что она до беспамятства, так противоречиво и противоестественно влюблена в Люцифера. — ...так что, будь добра, соберись с мыслями, — говорит дьявол. Вики будто просыпается от продолжительного сна — идеального сна, где он целует её и называет своей. Хлопает длинными ресницами, переводит случайный взгляд за его плечо и снова попадает в плен миллиарда лондонских огней. Люцифер встряхивает её. — Сделай это, Уокер, я ждать не буду. Меня там в Аду одна цыпочка ждёт. И вся эта милая слуху рождественская какофония вмиг утихает. Зашумевшая в венах кровь ещё и пульсировать начинает, к щекам приливает, а ладони в кулаки сжимаются. Вики фокусирует на красноглазом свой взгляд и медленно выдыхает. — Что, прости? Дьявольская улыбка расползается на его губах. — Ты завидуешь? Ревнуешь? Или хочешь присоединиться? В грудной клетке вспыхивает пожар. Она стискивает зубы. — Что за задание? — А эта Вики мне нравится, — нахально улыбнувшись, Люцифер приобнимает девушку за плечи и поворачивается вместе с ней к роскошной ёлке, мгновенно притягивающей взор уязвимой к прошлому Непризнанной. — Видишь эту колючую красотку? Тебе всего лишь нужно испортить людям праздник и сжечь тут всё к чертям собачьим. А если ещё и с жертвами, я тебя перед Мисселиной похвалю. Если бедняжка, конечно, в обморок не грохнется. — Что?! — высвободившись из объятий дьявола, вскрикивает Вики. Несколько человек оборачиваются на её голос. — Ты спятил? — А ты не знала? Я сумасшедший. Наглухо отбитый, понимаешь? А почему ты спрашиваешь? Её снова бросает в жар. Уокер давно смирилась со странной реакцией своего организма на земную температуру, она научилась контролировать её и в мороз, и в зной, но на этот раз никакой контроль не мог помочь трясущейся в гневе девушке. Она подозревала, подозревала, что он выкинет что-то подобное! Но это просто... идиотизм. — Ты хочешь, как Гринч, украсть Рождество? — нервная усмешка слетает с вишневых губ. — Почти, — склонив голову набок, отвечает Люцифер. — Только Гринчем здесь будешь ты. — Я люблю Рождество и не хочу портить людям праздник, — скрежещет она. — Если у тебя проблемы со своей душевной организацией, Люцифер, лечи их и не вплетай меня в свои детские травмы. Это идиотское задание не имеет ничего общего с Равновесием и с миссией, которую выполняют ангелы и демоны. Красный индикатор опасности вновь загорается в его глазах. Люцифер мгновенно подлетает к девушке, хватая её за локоть и прижимая его к своей тяжело вздымающейся и опускающейся груди. На этот раз Вики не тает в его руках — ей становится страшно. Может быть, самую малость, но дать дёру от этого психа уже хочется. — Во-первых, я отрежу тебе язык и подам на ужин адским псам, если ещё раз услышу что-то подобное в свой адрес, — его лицо оказывается на дюйм ближе. — Во-вторых, это ёбаный моральный выбор, с чем у тебя проблемы вселенского масштаба, — эти слова он почти выплевывает. — В-третьих, Рождество, кажется, христианский праздник, или ты так не думаешь? Ты должна осквернять и оскорблять все, что связано с этим, ты же, блять, демон. Упорно пытаешься им стать, если быть совсем точным. Униженная, оскорбленная, поверженная в шок Вики нервно сглатывает. Может быть, стоит ему признаться? Может, стоит сказать о том, что демоном она решила стать лишь из-за тех его слов? «Если ты примешь тёмную сторону, кто знает, возможно, у нас появится шанс быть вместе», — поведал как-то Люцифер. С тех пор это стало для Вики главной целью. Её мишенью. Её мечтой. Как и сам дьявол. Она встряхивает головой и вырывается из его хватки. Нет, ему это откровение точно не понравится. И он, конечно же, абсолютно прав. — Дай мне пару минут на то, чтобы вспомнить, как вызывать адское пламя, — ледяным голосом молвит Непризнанная. *** Это стоит перед её глазами. Наглой, въевшейся картинкой: кричащие о помощи туристы, так эпично, так ужасающе горящая ель, красное пламя, расползающееся по всей площади... в одну ночь, в ночь Сочельника, она стольких людей лишила Рождества. Нет, уверяет себя Уокер, это не она, это Люцифер, это все Люцифер. Он надоумил её на это, он подтолкнул девушку к тяжёлому моральному выбору, результатом которого, конечно, стала её ментальная смерть. Что же она наделала, как же смогла в считанные секунды устроить такой безумный пожар? Музыка вмиг утихла, вместо хохота повсюду раздавались крики, огоньки гирлянд стали языками пламени, а волшебный дух рождества столбом чёрного дыма устремился в тяжёлое лондонское небо. Вики вздрагивает и накрывает лицо руками. Кто-то кладёт ладонь на её спину. — Да перестань, дорогая, ты даже никого не убила. Знаешь, какие задания придумали демоны своим Непризнанным? Лучше тебе не знать. Площадь снежком припорошит, ёлку новую поставят — вот тебе и праздник. — Я тебя ненавижу, — уперевшись пустым взглядом в выглядывающую вдали переулка красную телефонную будку, сквозь зубы отвечает она. — Ты заставил меня сжечь место моей памяти. — А может, этого я и добивался? — спустя недолгую паузу, прерываемую лишь её всхлипами, тихо молвит дьявол. Вики замирает. Несколько раз моргает и поворачивает голову в его сторону. — О чём ты говоришь? — Вот здесь, — Люцифер указывает пальцем на её грудь, — у тебя все пылает и рушится. Тебе сколько раз, глупая, говорили, что помнить свою земную жизнь для здоровья опасно? Ты же вспыхнешь, как эта ёлка, и ничего от тебя не останется. Это звучит, как забота, это ощущается, как забота, но дьявол упорно прячет её за очередной совершенно неуместной шуткой: — В конце концов, если ты лишишься своей энергии, кого я буду подстёбывать, изредка появляясь в школе? Кто будет слюни на меня так культурно пускать, как не ты, Непризнанная? Извини, но ты моя самая любимая фанатка. Челюсть её падает на этот сырой асфальт. Вики округляет глаза, прокашливается и не имеет даже унции сил на то, чтобы встать, вызвать водоворот и вернуться на Небеса, а затем оставшиеся столетия провести наедине со своей мокрой от рыданий подушкой. — Так что можешь считать, что я совместил приятное с полезным. На место обиды приходит ярость. Настоящая, демоническая, совсем ей не свойственная. Вся жизнь вдруг проносится перед её влажными от подступающих слёз глазами, а пощечина в виде собственноручно спаленной ёлки отрезвляет почти мгновенно. Идея сама вспыхивает в затуманенном обидой сознании девушки. Она улыбается — широко, как тот самый, вероятно, любимый герой Люцифера — и поворачивается к нему всем телом, положив ладонь на его колено и томно промурлыкав: — Приятное с полезным, говоришь? Раз уж мы с тобой сегодня подменяем Гринча, предлагаю не выходить из образа и напоследок ещё немного пошалить. Люцифер отвечает ей соблазнительной ухмылкой. *** Во-первых, они совершенно безбожно надрались каким-то дешёвым пойлом, талантливо отключив свою неуязвимость к алкоголю. Во-вторых, вломились в номер отеля на Ковент-Гарден, использовав телепорт и ни на секунду не разрывая поцелуй. В-третьих, кажется, им окончательно сорвало крышу. — Охренеть, Вики, я и представить не мог, что людское пойло так опьяняет, — бормочет Люцифер, припечатывая тело девушки к двери. Она улыбается, зарываясь пальчиками в его чёрные волосы, и подставляет шею под поцелуи. Закатывает в удовольствии глаза, когда щетина колет мягкую кожу, а влажные губы прижимаются к пульсирующей жилке. Он отрывается от шеи и подхватывает Непризнанную за бёдра, унося девушку вглубь роскошного люкса, открывающего завораживающий вид на Королевский театр Ковент-Гарден. Едва ли им есть до него дело. — Или меня опьяняешь ты, — дьявол укладывает её дрожащее от предвкушения тело на бархатное покрывало кровати. Полутона, сбитое дыхание, ритм сердца в унисон, глубокие, почти болезненные поцелуи... эту ночь Сочельника им точно никогда не забыть. Люцифер нависает над ней, расстегивая пуговицы своей чёрной рубашки, а Вики выгибается дугой, одним своим томным взглядом показывая, что она как никогда готова нарушить все известные и неизвестные законы и слиться с ним, наконец, воедино. Как представляла одинокими вечерами, в душе, в библиотеке, на лекциях, в коридоре, случайно столкнувшись с ним взглядом... Предел мечтаний? Так вот он, её Лондон? Влюблённость туманит ей разум, снова превращает в его верную марионетку, которую он совсем скоро сломает и бросит в утиль. Осознание последнего и вырывает девушку из плена удовольствия. Она поднимает бедра, чувствуя его возбужденный член сквозь плотную ткань брюк, а потому ловко переворачивается и оказывается сверху. — Не спеши, Люцифер, — Вики наклоняется к его губам. Длинные чёрные кудри спадают на его оголенную грудь, и Люцифер хватает одну прядь, наматывая её на указательный палец. — Я хочу доставить тебе удовольствие. Хищный оскал, одобрительный кивок. Вики начинает волноваться именно в этот самый момент, и кажется, бешено колотящееся сердце вот-вот выдаст все её намерения, но Люциферу и вовсе нет до этого дела. Это для него обыденная ситуация, здесь нет совершенно ничего, что может вызвать и малейший намёк на подозрение. Он привык трахать Непризнанных на земных заданиях, ведь здесь шанс быть уличенными намного меньше, если он приложит усилия и оставит их энергию на месте выполнения миссии. А отели... о, эти люксы уже приелись ему, и секс здесь кажется каким-то однообразным... но только не с ней, нет. С Вики, он уверен, все будет по-другому. Звук расстегивающейся ширинки заставляет их вцепиться друг в друга голодными взглядами. Люцифер закидывает руки за голову и улыбается, уже во всех красках представляя, как её пухлые губы обхватывают его ствол, как этот слегка шершавый язычок играет с головкой, и как она заглатывает его — так глубоко, что на глазах её выступают слезы, а тушь, как и сама Уокер, начинает течь. Вики стягивает с него боксеры. Сердце трепещет от вида его возбужденного члена с переплетением вен и головкой с каплей смазки. Облизывается и старается совсем незаметно, бегло глянуть на часы, висящие на смежной стене. Ещё полторы минуты, Вики, тяни время... — Он такой... большой, — шепчет она, краснея от собственных фраз, которые её раздражают. — Он точно в меня поместится? — Давай же, Вики, не медли... я безумно тебя хочу. Люцифер пьян и едва различает её лепет. Он сгорает от нетерпения, мягко хватая её за плечо и приближая голову Уокер к паху. Она закусывает губу. Десять секунд. Наклоняется сама. Близко, обдавая возбужденную плоть своим горячим дыханием. И испуганно вздрагивает, услышав шум за своей спиной. Водоворот подбирается к ним, как если бы он был человеком, и мгновенно захватывает их в свою бездну. Физиономию Люцифера, который вдруг осознал всю паршивость происходящего, Уокер, кажется, запомнит на всю свою бесконечную жизнь. — Какого хера?! — орёт он, пытаясь в воздухе одновременно расправить крылья и натянуть на себя брюки, когда вдруг понимает, что они остались в отеле. — Твою мать! Ты... это твоих рук дело?! Вики отлетает от греха подальше на безопасное расстояние и хохочет, а крылья её трепещут от неописуемой радости. Вот уж не думала она, что план мести, родившийся за секунду в полном отчаянии, может быть так успешен. А ведь Уокер была уверена: дьявол почувствует, что она не отключила свою неуязвимость к алкоголю, поймёт, что из неё хреновая актриса, пытающаяся играть пьяную девушку в крайней степени возбуждения, вспомнит, наконец, что водоворот сам заберёт их, если они не призовут его в ближайшие два часа. Но он не почувствовал, не понял и не вспомнил. И это то, что сладким привкусом победы отдаётся на кончике её языка. Дьявол, вернувшийся с задания без штанов — веселенькое зрелище. Он ведь не обидится, не посмеет обидеться на свою любимую фанатку, верно? — Отвечай, Уокер! — Люцифер мгновенно подлетает к Вики и хватает её за шею, приближая раскрасневшееся от хохота лицо девушки к себе. — Что это было?! Смех теряется в водовороте, а гнев дьявола её вовсе не пугает. Вики кладёт ладони на его грудь, соблазнительно облизывается и, почти припечатав свои губы к его, ядовито шепчет: — Ты лишил стольких людей Рождества, Люцифер, а я лишила тебя секса. Весьма справедливо, ты не находишь?