Часть 1

Геральт ненавидел гостей. Он понял это вскоре после того как обзавелся Корво Бьянко — стоило завершить последний заказ герцогини, как в поместье потянулись с визитами соседи: виноделы, купцы и богатые бездельники, которым было нечем занять время и которые полагали, что Геральт — один из них, несмотря на не слишком теплый прием. Иногда он успевал вовремя заметить визитеров и скрыться; Варнава-Базиль был проинструктирован отвечать, что хозяин уехал на заказ, хотя во всей округе благодаря настырным соседям не осталось даже завалящего утопца. Единственным исключением стал визит Цири, неожиданный и оттого еще более приятный: приняв предложение Эмгыра, она отправилась в путешествие по провинциям и сейчас была в Боклере. Цири уехала от него вчера поздно вечером, поэтому, когда наутро на дороге заклубилась пыль, Геральт рискнул остаться и проверить — возможно, она что-то забыла и вернулась или попросту решила заглянуть на огонек еще раз. Всадников было трое. Цири же приезжала одна, и Геральт мысленно застонал, представляя, как будет мучительно слушать монолог очередного соседа о виноделии, рыцарях и прекрасных дамах. Когда он смог разглядеть солнце на черных кирасах, он даже обрадовался, хотя нильфы в его списке предпочтений также не значились. Двое остались у дороги, третий, ехавший впереди, спешился и уверенно зашагал к Геральту, который этим утром расположился с книгой под деревом. Геральт оторвался от чтения — по правде сказать, мемуары чародея оказались не лучшим выбором — но не сделал попытки подняться навстречу гостю. Гость приближался, и Геральт узнал его: Морвран Воорхис, генерал, потенциальный наследник Эмгыра и так далее, и так далее. Жених Цири. Не то чтобы у Геральта были особенные претензии к Воорхису. Но когда Цири сообщила о помолвке, в нем взыграла иррациональная неприязнь — неприязнь отца, который вдруг осознал, что дочь повзрослела. Цири, истолковав его недовольную гримасу по-своему, напомнила, что политически выгодный брак — это часть ее рабочей повестки и добавила, что Воорхис «‎не ужасный». Правда, и счастливой она не выглядела; собственно, Цири вообще не выглядела счастливой, и это беспокоило Геральта. Он спросил ее несколько раз, уверена ли она в своем выборе пути, и она каждый раз отвечала утвердительно, добавляя, что просто устала. По ее словам, в путешествие она взяла приличную библиотеку, и каждый день закапывалась в книги, изучая налоговую систему, земельное право и прочие вещи, от перечисления которых Геральта начинало клонить в сон. Он взял с нее обещание, что она будет иногда отдыхать и развлекаться, и даже предложил съездить вместе поохотиться на чудовищ — ради нее Геральт нашел бы парочку археспор. От чудовищ она отказалась, но они действительно проехались по окрестностям, и после прогулки Цири чуть приободрилась. Провожал он ее с тяжелым сердцем. Что могло понадобиться здесь ее жениху, Геральт не представлял. Воорхис остановился в нескольких шагах от его дерева и кивнул: — Геральт из Ривии. С прошлой их встречи он мало изменился — то же надменное лицо и вычурный наряд, те же нарочито-мягкие южные манеры вкупе с цепким взглядом дознавателя. Однако теперь Геральт смотрел на него как на будущего мужа Цири и подмечал детали, которых не заметил в прошлый раз: возраст — для генерала Воорхис был даже слишком молод, но Цири больше подошел бы ровесник; ранние залысины, яркие оттопыренные губы и уж очень нильфгаардский нос. Геральт поймал себя на том, что выискивает недостатки, отложил книгу и усилием воли вспомнил этикет: — Генерал. Правда, подняться он так и не собрался. Воорхиса это ничуть не смутило; он улыбнулся знакомой по Вызиме неприятной улыбкой, усиливая впечатление, что Геральт на допросе, как ни в чем не бывало уселся рядом и огляделся. — Какое чудесное имение. Я слышал, ты стал неплохим виноделом. Этой фразой приветствовали его почти все соседи, и Геральт начал закипать. — Давай пропустим расшаркивания и перейдем к делу, — ответил он чуть более раздраженно, чем собирался. — Что тебе нужно? Воорхис еще немного побуравил его взглядом дознавателя и сказал: — Твой совет, ведьмак. — Не боишься, что без бритвы на горле я пошлю тебя нахер? — Полагаю, не пошлешь, поскольку дело касается Цириллы. Имя Цири из его уст прозвучало несколько чересчур церемонно, и вместе с тем — деликатно и бережно. Геральт проглотил заготовленный едкий ответ и буркнул: — Говори. — Видишь ли, она слишком много на себя взвалила и почти не отдыхает. Признаться, меня беспокоит ее состояние. Твою мать. Если даже этот надменный хлыщ заметил, что с Цири что-то не так, видимо, дела плохи. Воорхис задумчиво уставился куда-то мимо Геральта и продолжил: — Я пытался поговорить с ней об этом, но она избегает любых тем, кроме предписанных этикетом и касающихся империи. Мои предложения развеяться и отвлечься она также отвергает. Геральт невольно фыркнул: наверняка так и было, но в голосе Воорхиса мелькнула досада, и он ощутил нечто вроде сочувствия. — И чего ты хочешь от меня? — Я видел, как там, на Севере, Цирилла отдала тебе меч. Думаю, если бы она иногда уделяла время тренировкам или… хм… даже охоте, это помогло бы ей переключиться. Геральт спрашивал ее о тренировках, но Цири только отмахнулась и сказала, что отец эту идею не одобрил. Но даже если Эмгыр передумал или она решила игнорировать запрет, при чем тут Зираэль? — Я писал об этом императору, — продолжил Воорхис, — и он счел, что если Цирилле это необходимо, подобные тренировки возможны. Мне хотелось бы преподнести ей эту новость с неким весомым аргументом. Если бы ты смог описать тот меч, я бы заказал копию настолько точную, насколько это возможно. — Так ты ей помочь хочешь или произвести на нее впечатление? — снова ощетинился Геральт. Воорхис уставился на него немигающим взглядом. — Не буду отрицать, что хотел бы заслужить ее благосклонность, но в первую очередь хочу помочь. Возможно, это была ложь, но черт возьми, Цири его беспокоила, а предложение казалось разумным. Правда, у Геральта было кое-что получше описания. Он подобрал мемуары чародея, поднялся и сказал: — Пошли. Прохладный полумрак дома после яркого туссентского утра казался благословением, и Геральт покосился на гостя, который, похоже, не испытывал в своем расшитом камзоле никаких неудобств. Тот задержался взглядом на портрете, изображающем Цири в детстве — облаченную в пышное платье и очень, очень недовольную. Портрет был одной из любимых картин Геральта и почему-то злил саму Цири. Кажется, Воорхис разделял его мнение: на его лице мелькнула мягкая улыбка, не вяжущаяся с образом напыщенного аристократа. Зираэль вместе с ножнами хранилась в сундуке в его спальне. Геральт сознательно не выставлял ее на всеобщее обозрение, потому что до последнего верил: этот меч — не украшение, он еще послужит своей хозяйке. Геральт присел около сундука, вынул клинок из ножен. Тридцать восемь с половиной дюймов и неполных сорок восемь унций, украшенное рунами лезвие. Красивый, изящный, под стать владелице. Отдавать его Воорхису не хотелось, но Геральт пообещал себе: если что-то пойдет не так, он засунет этот меч ему в задницу по самую рукоять. Воорхис, который в его отсутствие осматривал выставленные доспехи и картины, при виде Зираэли удовлетворенно ухмыльнулся, будто Геральт сделал именно то, что он планировал, но взял и осмотрел меч Цири так же бережно, как произносил ее имя. — Спасибо, ведьмак. — Если я узнаю, что ты меня обманул, твой титул меня не остановит, — предупредил Геральт. — Как неосмотрительно угрожать будущему имперскому консорту, — Воорхис покачал головой с той же противной ухмылкой, отчего Геральту захотелось забрать меч назад и дать ему хорошего пинка. — Не беспокойся, ведьмак, мы преследуем одни и те же цели. — Лучше бы так и было. Воорхис давно уехал, а Геральт всё смотрел на дорогу. Пожалуй, пока Цири здесь, стоило навестить ее и убедиться, что все в порядке, и плевать, что его не приглашали. В конце концов, герцогиня обязана ему кое-чем. *** Последний раз Морвран так нервничал перед встречей с женщиной лет в шестнадцать. Тогда он был влюблен в замужнюю аристократку вдвое старше его и опасался не только некоего казуса, но и гнева ее супруга. К счастью, чувства иссякли раньше, чем их поймали. Сейчас он шел с подарком в покои своей невесты и совершенно не был уверен в успехе: стратегия, которая работала с другими женщинами, с Цириллой давала сбой. Она принимала подарки и обычно была вежлива ровной в той мере, чтобы не показаться грубой. Это выводило его из себя. Он убеждал себя не думать членом, напоминал себе, что она дала согласие на их брак и будет принадлежать ему, это лишь вопрос времени. Беда была в том, что чем дальше, тем отчетливей он понимал, что хочет владеть не только ее телом, но и душой, а этого не гарантировало ни супружеское ложе, ни деньги, ни титулы. Кроме того, он сказал ведьмаку правду: состояние Цириллы его беспокоило. Казалось, свою душу она оставила там, на севере, вместе с треклятым мечом, а империи — и Морврану — осталась лишь прекрасная оболочка. Все, что он смог придумать — это убедить Эмгыра, что его дочери нужно частично поддерживать прежний образ жизни. Сам он вовсе не был в этом уверен и допускал, что она выставит его вместе с мечом за дверь. Что ж, ради нее он готов был пробовать снова и снова. Когда же он успел так влипнуть?.. Везде, где они останавливались, Цирилла устраивала себе небольшой кабинет, где она читала, разбирала документы или писала письма. Как и в другие вечера, Морвран обнаружил ее в этом кабинете с книгой — кажется, это была история династий Туссента, самая скучная вещь, какую ему приходилось видеть. Ничем иным он не мог объяснить готовность, с которой она оторвалась от чтения. — Госпожа моя, позволь преподнести тебе подарок. — И что же это, украшения? — хмыкнула Цирилла. Сегодня она выглядела уставшей больше обычного и даже не потрудилась показать вежливый интерес. — Только если он вызовет твою улыбку. Морвран подошел к столу, отстегнул от перевязи меч, положил его поверх стопки книг перед Цириллой. Взгляд, которым она уставилась на подарок, был нечитаемым, но определенно более живым, чем за всё время их путешествия. Насмотревшись, она подняла глаза и спросила требовательно: — Ты был у Геральта? — Да, — начал Морвран, но Цирилла не дала ему закончить: — Вы оба должны знать, что я не могу… — она порывисто вздохнула и сжала кулаки. — Цирилла, я разговаривал с императором, — быстро сказал он, видя, что она начинает закипать. — Он согласился со мной, что тебе будет полезно вернуться к тренировкам. — Про чудовищ он решил пока умолчать, не зная, как она примет первую часть предложения. — Я распорядился оборудовать закрытый двор и, если ты захочешь, буду рад составить тебе компанию. Цирилла снова опустила взгляд на меч, погладила ножны кончиками пальцев и едва слышно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Следующий взгляд, адресованный Морврану, был уже прежний, бесстрастный. Про себя он называл его эмгыровским. — Спасибо, Морвран, я подумаю над этим. — Тон голоса тоже был эмгыровский; похоже, аудиенция была окончена, он коротко поклонился и оставил ее наедине с подарком. *** Мальчишка-паж явился с запиской ни свет ни заря — Морвран едва закончил одеваться. «‎Жду в Зеленой беседке. Ц.» Это была победа. Правда, победа в битве, но не в войне. Даже если тренировки или охота станут для Цириллы необходимой отдушиной, оставался шанс, что обязанности императрицы по-прежнему будут ее тяготить, она бросит всё и уедет. Тогда, в Вызиме, ведьмак сказал, что она может отказаться от предложения отца. Морвран в это не поверил — попросту не мог представить ситуацию, в которой сам отказался бы от власти, — но теперь, узнав ее получше, признал правоту ведьмака. А если она все бросит… это поставило бы Морврана в очень непростое положение. Самым правильным было отправить следом за ней ассасина, чтобы избежать проблем с ее наследниками, буде такие появятся и заявят права на трон. Но… Морвран знал, что так не поступит. Не с ней. Зеленая беседка располагалась в единственном, пожалуй, уголке дворцового сада, где не цвели ни яркие клематисы, ни горделивые розы, ни другие цветы; вместо них по легким узорчатым стенам вился виноград. За время пребывания в Боклере Цирилла облюбовала это место — Морвран знал, что сюда она сбегает после обеда и дегустации очередного вина, чтобы посидеть с книгой. Она уже была там — и, разумеется, с раскрытым томом на коленях. Морвран впервые задумался о том, что иные богословы, утверждавшие, что книги есть зло, не так уж ошибались. Несмотря на ранний час, в напоенном ароматами сада воздухе разливался зной, но Цирилла сидела в длинном плаще, очевидно, скрывающем не совсем типичную для принцессы одежду. Увидев Морврана, она отложила книгу и порывисто поднялась, едва удерживаясь на месте — точь-в-точь молодая лошадь, которую собирались выпустить из денника. Морвран, тоже чувствуя необычайный подъем, взбежал по ступенькам беседки и поклонился. — Надеюсь, я не заставил тебя ждать. Цирилла только махнула рукой. — Ну, где же твой закрытый двор? В ее голосе звенело нетерпение — не скука, не раздражение, не бездушно-вежливые интонации — нечто живое и настоящее, отчего перехватывало дыхание. Идти было недалеко, Морвран даже не успел закончить историю о том, как проходят тренировки у новобранцев, а по пути им встретилась лишь пара слуг. Цирилла нервничала — ее рука, лежащая на его локте была напряжена. Морвран перехватил ее кисть, поцеловал холодные пальцы и вернул на место. Она посмотрела на него с удивлением, но, похоже, немного расслабилась. Для тренировок Морвран выбрал дворик, на который не выходили окна — только балкон одной из галерей, по обе стороны которой он поставил по стражнику. Цирилла окинула площадку и балкон цепким взглядом и скинула плащ на руки Морврану. Под плащом, как он и ожидал, оказался подходящий для фехтования наряд: сапоги, бриджи, простая льняная рубаха и кожаная кираса с наплечниками, подогнанная точно по фигуре и явно бывшая в использовании. Выходит, меч она оставила ведьмаку, а кирасу хранила… Морвран отошел к стойке с тренировочными мечами и выбрал приготовленный для Цириллы. — Прошу, — он протянул ей меч, — я распорядился найти наиболее похожий на твой. Она взяла меч с сомнением, но, похоже, длина и вес клинка были для нее привычными. Она повела запястьем, крутанула меч и сделала несколько выпадов. На губах ее играла улыбка. Морвран спрятал усмешку и взял другой меч — тренировочную копию его собственного. — Желаешь вспомнить приемы или устроить спарринг? Цирилла посмотрела на него задумчиво, но в глазах плясал непривычный огонь. — Спарринг, — наконец решила она. Вообще-то Морвран считал себя хорошим фехтовальщиком, хотя и не нуждался в мече, чтобы выигрывать войны. Сперва он был уверен, что будет поддаваться, но первая же атака, которую провела Цирилла, заставила его передумать, а следующая — вспомнить все имеющиеся навыки. Она уступала ему по силе и массе, но значительно превосходила в скорости. А ведь она пропустила почти полгода тренировок! Он знал некоторые факты ее биографии — обучение в школе ведьмаков, странствия с бандами, победу над Дикой охотой, но до сего дня не мог предположить, что она окажется настолько достойным противником. Цирилла оказалась не просто быстрой — она была как молния. Морврану пришлось спешно изобрести тактику против нее, при которой его рост и сила могли сыграть роль. Единственное, что пришло ему в голову — сбивать ее с ритма и пытаться подловить на ошибке. Он напал с терции, наклонился, как для укола, но Цирилла ушла в полуповорот влево и попробовала достать его снизу. Это был первый удачный момент: он ударил из второй позиции внутрь предплечья. Ее защита была мгновенной, почти нечеловеческой, но все же запоздала на долю секунды, и меч вылетел из ее руки. Однако не успел он ощутить победу, как Цирилла… просто исчезла, чтобы через миг появиться рядом с выпавшим мечом, а мгновением позже — у него за спиной. Его горла коснулась сталь, а над ухом раздался тихий смешок. — Ты убит. Сталь исчезла. Морвран резко развернулся и встретился с сияющим взглядом огромных зеленых глаз. В процессе поединка ему было не до разглядывания ее лица, зато теперь он в полной мере мог насладиться зрелищем: она раскраснелась, тяжело дышала и никогда еще не казалась настолько прекрасной. Они провели на площадке еще полчаса — принцесса пожелала отработать удары; когда пришло время уходить, она чуть сникла, но все равно выглядела довольной. — Боги… как мне этого не хватало, — выдохнула она, принимая плащ из его рук. — Ты довольна, госпожа моя? — Ага. Что именно сказал отец про тренировки, часто мне можно так… отдыхать? Они покинули тренировочный двор. Похоже, Цирилла не возражала, чтобы он проводил ее, и это была еще одна победа. — Император не упоминал частоту тренировок, поэтому — как пожелаешь. И еще одно — он считает, что ты можешь также… хм… отправиться на охоту на монстров. — Какая удача, что мы до сих пор в Боклере, — хмыкнула она. — Геральт сказал, что перебил здесь всех чудовищ, но, надеюсь, он преувеличивает. — Как бы то ни было, тебе стоит взять с собой охрану. — Ерунда, — Цирилла тряхнула головой. — Геральт один стóит дюжины солдат, уж с ним мне точно ничто не грозит. — Путь до Корво Бьянко неблизкий, — Морвран не собирался просто так сдаваться. — Принцессе не следует путешествовать одной. — Хотя именно это она сделала, едва они прибыли в Боклер. Она посмотрела на него с ноткой разочарования и сказала прежним вежливо-эмгыровским тоном: — Я подумаю. Контраст между новой, беззаботно-веселой Цириллой и бесстрастной будущей императрицей был очень заметным, и Морвран понял, что будет скучать по ее более живой и радостной ипостаси, но, определенно, это был прогресс. У дверей ее покоев он снова поцеловал ее пальцы, и на этот раз она весело фыркнула и закатила глаза, прежде чем скрыться за дверью. Разумеется, она отправилась одна — выехала инкогнито на рассвете. Он узнал об этом на следующее утро от человека, приставленного… нет, не следить — скорее, приглядывать за ней. Он волновался не столько за нее, сколько за реакцию императора; но если Цирилла будет осторожна, узнать император мог только от Морврана. Он решил, что на этот раз прикроет ее, но возьмет обещание не делать так больше — по крайней мере, там, где под рукой не будет ведьмака. Когда разведка донесла, что принцесса вернулась — живая, невредимая и не покрытая ни кровью, ни кишками чудовищ — Морвран отправился к ней. Она снова сидела над книгами, но на этот раз выглядела куда более расслабленной и довольной. Выслушав его сокрушенную отповедь, она лишь поморщилась. — Морвран, не будь занудой. Как насчет тренировки завтра утром? *** Левый разворот. Удар батманом с верхней кварты. Защита, поворот, еще защита. Морвран снова совершил ошибку в статической обороне — ошибку, на которой Цирилла уже не раз ловила его: замер на секунду, давая ей возможность ударить и отскочить. Они тренировались каждое утро до отъезда и продолжили в Мехте, куда отправились после Туссента. Тактика, которую он придумал в самом начале, оказалась удачной: он методично выбивал ее из ритма, используя преимущество роста и веса. Но если на первой тренировке Морвран был сосредоточен только на поединке, то теперь все чаще отвлекался: беря в руки меч, Цирилла совершенно преображалась, и ее, сияющую, растрепанную и ослепительно прекрасную, как никогда хотелось заключить в объятия. Вероятно, сегодня ей тоже не хватало концентрации, потому что его атака наконец достигла цели: Цирилла оказалась перед ним без оружия, если не считать таковым зеленый огонь глаз. Сегодня в этом огне было кое-что новое — впервые за время знакомства Морвран заметил в ее глазах не только горячку поединка, но и призыв, такой знакомый и такой желанный. Мелькнула мысль, что он мог истолковать этот взгляд неправильно и что площадка для фехтования — не самое подходящее место, но невероятные глаза звали и манили, и он не удержался — отвел с ее лица локон, выбившийся из прически, наклонился и… поймал лишь пустоту. Он подавил желание выругаться и оглянулся. Цирилла стояла у него за спиной и как ни в чем не бывало улыбалась — на этот раз не призывно, а с едва заметным озорным весельем. Вообще-то они договорились еще на первой тренировке, что она не будет пользоваться магическими способностями, но сейчас даже не мог предъявить ей претензию: она сбежала не от меча, а от поцелуя… Досада оказалась куда сильнее, чем он ожидал; ему пришлось проявить недюжинные усилия, чтобы улыбнуться в ответ и продолжить тренировку. Вечером того же дня он полулежал в расслабляюще-теплой воде купален — в Мехте они были весьма неплохи, хоть и уступали нильфгаардским — и думал о том, что, черт возьми, ему делать с Цириллой дальше. Она стала соглашаться на прогулки и рассказывать о себе, их отношения наконец-то начали напоминать дружеские, и он совершенно точно видел ответный интерес. Так почему же она не позволила поцеловать ее, а вечером отказалась пройтись по саду? Возможно, стоило дать ей время разобраться. Или — ровно наоборот — действовать напролом. Отличная дилемма... Пока он размышлял, дверь в купальни приоткрылась, пропуская высокую хрупкую фигуру в плаще. Морвран нахмурился — он не вызывал ни слуг, ни шлюх — и хотел было выставить посетительницу вон, но женщина закрыла за собой дверь, откинула капюшон, и он узнал принцессу. Мелькнуло чувство дежа вю — под таким же плащом она скрывала меч и кирасу. — Цирилла? Пока он строил оптимистичные догадки, она скинула плащ и оказалась совершенно обнаженной, если не считать сапог для верховой езды. Морвран замер, не отрывая от нее взгляда. Бриджи и рубашка давали представление о ее фигуре, но реальность превзошла самые смелые ожидания. Она по-мальчишески стянула сапоги, обошла купальню, легко ступая босыми ногами и с любопытством наблюдая за ним. Почти мгновенную реакцию тела скрывала вода, но по его лицу, вероятно, было видно, какое впечатление она произвела. Мелькнула мысль, что если император узнает, ему придется казнить Морврана за измену. Цирилла между тем спустилась в воду рядом с ним и оседлала его колени. — Цири, — сказала она. — Что?.. — мысли об императоре, правилах и возможной казни вылетели у него из головы. Все, что он хотел и мог сделать — это обхватить ее талию и притянуть ближе к себе. Она тихонько рассмеялась и объяснила: — Ты можешь называть меня Цири.