И я не хочу лгать тебе (но я не хочу говорить правду)

Гермиона терпеть не могла ждать. Когда война только началась, она думала, что иметь собственное убежище — это здорово. Теперь, спустя три года боев и поражений, Гермиона знала, что все наоборот. Она была одна только тогда, когда другие были на каком-то задании, и им нужен был кто-то, чтобы остаться и удерживать форт. Она редко была той, кто оставался, но сегодня она была вынуждена. Неделю назад она сломала ногу в нескольких местах после особенно сильного удара, и, хотя сейчас она в основном зажила, ее подвижность не вернулась к норме. Она знала, что в ее состоянии будет больше обузой, чем хорошим бойцом во время битвы, но все равно было больно, когда Рон и Парвати впились в нее взглядом и заставили остаться. Гермионе не хватало Гарри в том же убежище, но ее лучший друг уехал на другую миссию, взяв с собой Невилла, и она знала, что они бы заставили ее остаться. Вскоре после того, как Оливер, Рон, Анджелина, Луна и Парвати ушли, Гермиона решила отвлечься от своих друзей, отправившихся на опасные миссии без нее, подготовив вещи на случай, если они понадобятся по возвращении с задания. Несколько зелий, которые были у них в убежище, теперь были готовы на случай чрезвычайной ситуации, а также набор, содержащий бинты и бальзамы, если в этом возникнет необходимость. Она очень надеялась, что это не пригодится. Гермиона несколько раз обошла зеленый участок рядом с домом, дважды проверила палаты, а затем очистила территорию, которая служила гостиной и медпунктом. Однако это было несколько часов назад, и теперь ее мысли снова вернулись к катастрофическим сценариям. Чтобы этого не произошло, Гермиона решила пойти на кухню и отвлечься. Ей больше нечего было делать, и она решила, что сможет найти что-нибудь для всех, когда они вернутся. Она ужасно готовила, но надеялась, что попытки следовать инструкциям сработают, чтобы сделать что-нибудь съедобное, а также занять ее. Поскольку у них не хватало продуктов, она решила испечь простое печенье. Она работала с мукой, сахаром, яйцами и шоколадом около часа, стараясь изо всех сил. Когда она сочла их готовыми, Гермиона поставила противень с маленькими печеньями в духовку и приступила к уборке кухни. После этого ничего не оставалось, кроме как ждать. Она подошла к раковине и посмотрела в окно, выходившее на опушку леса. Ее внимание привлекла густая листва за убежищем. В своей красоте она не показывала ничего, кроме тьмы. Гермиона постояла там несколько минут, сосредоточившись на том месте, где сразу же появятся ее друзья, ожидая каких-либо признаков движения. Она не могла не чувствовать себя неловко, как всегда, с каждой миссией. — Что они так долго, именно сегодняшней ночью? — она задалась вопросом вслух, не ожидая ответа от пустого дома. — Что ж, Грейнджер, дело с Пожирателями смерти в том, что мы обычно не празднуем Рождество. Пораженная низким голосом позади нее, Гермиона быстро повернулась, высоко подняв палочку в руке, инстинктивно после стольких лет. Она расслабилась при виде Драко Малфоя и опустила древко. Сосредоточенная на ландшафте перед собой, она не слышала, как он прошел через камин. Гермиона увидела его, пока он шел к ней, наблюдая, как молодой человек изящно снял плащ и направился в маленькую кухню, оставляя сажу на полу. Он положил маску Пожирателя смерти на кухонную стойку и начал закатывать рукава. Он был одет в черное. Черные брюки, черная рубашка. «Черная аура», — с горечью подумала Гермиона. Это резко контрастировало с бледностью его кожи и волос. — Что ты здесь делаешь? — Какой теплый прием, — язвительно ответил Драко, ища что-нибудь поесть. — Сейчас Рождество, где твоё праздничное настроение, Грейнджер? Разве ты не говорила об этом всего несколько недель назад? Она делала это, когда он вошел в дом и обнаружил, что его обитатели были заняты разговорами о праздниках, пока он ждал появления Грюма. Гермиона была удивлена, что Драко даже вспомнил об этом, поскольку он изо всех сил старался показать им, насколько он незаинтересован . Она вспомнила, как яростно защищала Рождество в тот день, и поделилась всем, что ей нравилось в нем, в то время как ее друзья пытались спорить в пользу других праздников. Тем не менее, Гермиона не понимала, почему он был здесь сегодня вечером, поэтому она настаивала на этом. — Почему тебя нет рядом с остальными? — Я был за границей по делам, — Малфой схватил яблоко, которое он нашел брошенным в шкафу, и откусил, прежде чем продолжить. — Я не знал о сегодняшней ночи. Кроме того, мне не хочется присоединяться. — Тебе повезло, у тебя есть выбор. Он ухмыльнулся ее угрюмому тону, без сомнения уловив явную горечь в голосе. — А, я вижу, что кто-то расстроен, что она осталась, — прежде чем она смогла ответить, он продолжил. — Что стало причиной на этот раз? Сломанная рука? На мгновение Гермиона подумала, что не скажет ему, чтобы был повод спорить, просто чтобы получить от него реакцию и положить конец своей скуке. Но ведь это было Рождество, и ей не хотелось ссор. — Сломанная нога, — пробормотала она вместо этого. — Ты знаешь, что это твой прокол, — напомнил ей Малфой, закончив есть яблоко. Она вздохнула. — Я знаю. Ты не ответил на мой вопрос. Что ты здесь делаешь? Она смотрела, как он идет к мусорному ведру и выбрасывает остатки своего обеда, а затем подошёл к раковине и вымыл руки. Зная его, Гермиона была уверена, что Драко специально оставляет ее в ожидании ответа. Он получал удовольствие от того, что она чего-то не знала, даже если это было всего на пару минут и из-за такой тривиальной вещи, как его присутствие в убежище. — Я пришел, чтобы кое-что доставить, — кивнул он на маленький коричневый пакет, стоявший на столешнице. Прежде чем она смогла его расспросить, он сморщил нос и спросил: — Что это за запах? — Бля, мое печенье! — Гермиона подбежала к духовке, достала противень и поставила его на стол, и ровные ряды сгоревшего печенья насмешливо смотрели на нее. Они были испорчены, и теперь ей придется начинать все сначала. Отлично, именно то, что ей нужно, когда она уже была на грани. — Грейнджер, независимо от того, как низко наши стандарты еды опустились, никто съест их, — сказал блондин с презрением, когда он взял одну из почерневших печенек. Он посмотрел на это так, как будто это лично его оскорбило. — Заткнись. Если ты собираешься быть здесь, по крайней мере, сделай хоть что-нибудь полезное. Гермиона вскочила на ноги, но движение показалось ей слишком сильным, и она вздрогнула. Она пыталась скрыть свою реакцию, но Драко всегда умел читать людей, к ее большому разочарованию. Однако это одно из его многочисленных достоинств для Ордена, а теперь — неудобство для нее. — Что такое? — внезапно он оказался рядом с ней, озабоченно нахмурив брови. — Ничего, подай мне ту миску вон там, — отпустила его Гермиона, указывая на миску в одном из верхних шкафов. Драко проигнорировал ее: — Это твоя нога? Она разочарованно вздохнула, зная, что должна признать это, иначе он никогда не отстанет от этого. Он был таким упрямым. — Это меня немного беспокоит, вот и все. Но я в порядке. Драко нахмурился еще больше, и Гермиона увидела, как что-то вспыхнуло в его глазах. Прежде чем она успела понять, что это, он внезапно оказался в ее пространстве, руками зажав ее между его грудью и столешницей. От их близости Гермиона могла чувствовать тепло, исходящее от его тела, и видеть бурную серость его глаз. Они были полны жара, смотрели на нее сверху, что-то искали. У Гермионы перехватило дыхание, когда Драко опустил голову и прошептал ей на ухо: — Хочешь, чтобы я поцеловал ее, чтобы стало лучше? Вот что было с Драко Малфоем. На публике он был сплошной бравадой, остроумными замечаниями и острым языком. Он устроил шоу и изо всех сил пытался обмануть их всех, но Гермиона знала его лучше. Она видела, как он борется, когда думал, что никто другой не сможет этого сделать; она знала, что он был напуган так же, как и остальные, если не больше, учитывая, что он играл за обе стороны. Драко любил говорить, что ему нечего терять, но Гермиона видела его насквозь. В Драко Малфое была глубина, которая иногда шокировала ее. Она видела это всякий раз, когда ее друзья возвращались домой невредимыми, живыми, и напряженные плечи Драко незаметно расслаблялись. Она видела это всякий раз, когда им говорили, что Ордену удалось спасти группу маглов от атаки Пожирателей смерти, и Драко вздыхал с облегчением. Иногда Гермиона задавалась вопросом, воображает ли она все это, но тогда Драко смотрел на нее, и ей казалось, что его глаза не могут лгать. Если бы войны не было, Гермиона не думала, что они с Драко общались бы так, как делали это сейчас: два молодых человека, которые оказывались вместе в постели большую часть времени, когда виделись. Она больше не помнила, кто сделал первый шаг; все, что она знала, это то, что однажды, после нескольких недель напряженности и нападок друг на друга, они столкнулись разными способами. И пути назад не было. С тех пор, как это случилось впервые, прошло пять месяцев. Это было жарко и неистово, напряжение слишком велико после слишком многих ссор и разногласий. После этого не было места для медленных разговоров или вопросов, и так было каждый раз после этого. По сей день Гермиона все еще не знала наверняка, кем именно они были с Драко. Они были не совсем парой, но и не были ничем . Она никогда не сдерживала его обещаниями или обязательствами, и он старался брать ровно столько, сколько давал. Проблема заключалась в том, что то, что сказал Драко, застало Гермиону врасплох: то, как он пристально смотрел на нее, когда она лежала под ним, волосы беспорядочно спадали на подушку вокруг нее; как он прикоснулся к ней почти с благоговением. Иногда, когда Гермиона смотрела ему в глаза, она притворялась, что он ее. Это была опасная игра, когда между ними не было ни связей, ни предрассудков. Втайне, в самые темные часы ночи, она задавалась вопросом, не снилась ли она и ему во сне, как он ей иногда. Гермионе было интересно, рассмеялся бы Драко, если бы он знал все это. Шанс, что он не сделает этого, был столь же устрашающим. Гермиона вырвалась из своих мыслей, когда почувствовала на своей шее тёплые губы, оставляющие на коже след небольших поцелуев. Она чувствовала, как его губы изгибаются в улыбке. Драко положил руки ей на бедра, когда он коснулся воротника ее свитера, делая трусики Гермионы влажными от одной мысли о том, к чему это может привести. В последний раз они виделись почти две недели назад, перед отъездом Драко на миссию. Он склонил ее над комодом в ее спальне и жестко и быстро трахнул сзади, пробормотав «увидимся позже», когда он кончил, а Гермиона все еще пыталась отдышаться. Они наложили несколько заклинаний, чтобы несколько человек, оставшихся в доме, не могли их слышать... Драко обнаружил, что Гермиона не совсем тихая, и никогда не упускал случая подразнить ее по этому поводу. Тем не менее, никто из них не хотел, чтобы их поймали. Однако сейчас в убежище никого не было. И кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем все вернутся... Принимая решение, Гермиона решила забить на осторожность и уступить своим желаниям. Она потянулась к губам Драко, взяв его за подбородок руками, поцелуй был столь же глубоким, сколь и отчаянным. Они отстранились, чтобы подышать свежим воздухом, и ее последней мыслью перед тем, как схватить его за руку и потащить в спальню наверху, пока он посмеивался над ее нетерпением, было то, что он имел вкус яблок. В своей комнате она упала на кровать, и мгновение спустя Драко оказался на ней, прижавшись к ней между ее раздвинутых ног. Гермиона чувствовала, как твердо у него стоит перед ее прикрытой одеждой киской, от чего в ее животе закрутилось тепло и предвкушение. Оставив долгий поцелуй на ее губах, он отстранился, чтобы снять ее свитер и топ, в результате чего Гермиона жадно смотрела на него, одетая только в ее бюстгальтер и джинсы, когда он бормотал противозачаточное заклинание. Ухмыльнувшись ей, Драко невероятно медленно расстегнул пуговицы рубашки, ни разу не нарушая зрительного контакт с ней. Гермионе пришлось сдержать импульс сжать ноги вместе при виде этого. Он быстро расстегнул ее джинсы, заставив ее задыхаться, когда она почувствовала его костяшки на своей голой коже, так близко к тому месту, где она действительно хотела его, когда он расстегнул пуговицу и стащил с ее ног штаны. Затем Драко медленно пополз вверх по ее телу, выполняя свое обещание поцеловать ее, пробежавшись губами по ее раненой ноге, затем сильнее прижался к ее бедрам, ее мягкому животу, ее груди, пробираясь к лицу. Все, что могла сделать Гермиона — это пристально смотреть. Сочетание его растрепанных волос, его теплого дыхания, касающегося ее тела, и его темных глаз, которые смотрели на нее так пристально, делали ее горячее с каждой секундой. Как только он устроился на ней сверху, она провела руками по его груди, затем по плечам, пока не дотянулась до его шеи и не обвила руками, притягивая ближе к себе. Драко старался не слишком сильно на нее опираться, не давить на ее тело, пока оно еще не полностью зажило, поэтому он перенес большую часть своего веса на предплечья. Гермиона почувствовала, как при его жесте ее охватила волна привязанности. Она доставляла так много неприятностей. — Твоя нога в порядке? — спросил он ей в рот, когда она обернула свою здоровую ногу вокруг его бедра, подталкивая его ближе к тому месту, где она хотела его. Внезапный контакт заставил его толкнуть Гермиону, вызывая у нее вздох от ощущения его твердой длины. — Ага, — выдохнула она, расстояние между ними было минимальным, жар, охвативший ее тело, был таким сильным, что становился невыносимым. Драко снова поцеловал ее, заставив их обоих застонать от поцелуя. Он прикусил ее нижнюю губу, и его руки скользнули вниз от ее ребер к животу, к вершине ее бедер. Там он начал по кругу тереть ее трусики, ох, как медленно. Гермиона выгнулась к нему и решила, что у нее сегодня нет времени на прелюдию. Пробыв вдали от него так долго, она просто хотела, чтобы Драко был внутри нее, и она хотела его сейчас . Ее рука пролетела от шеи к поясу его брюк, быстро расстегивая молнию, но он схватил ее за запястье, прежде чем она смогла их сбросить с него. — Терпение, Грейнджер, — тихо пробормотал Драко, когда его мозолистые пальцы скользнули вверх по ее животу, оставляя за собой мурашки по коже. Ублюдок теперь покрывал поцелуями основание ее шеи, его прикосновения были такими легкими, что не оставляли следов. Гермиона почти разочарованно зарычала. Она любила, когда он оставлял на ней следы, почти жаждала этого, особенно потому, что они сделали игру, пытаясь скрыть их. Гермиона обнаружила, что ей слишком нравятся эти опасные игры с Драко. — Я не хочу терпеть, я хочу... — она простонала на полуслове, когда почувствовала, как его рот пробирается к ее груди, стягивает лифчик и водит носом по коже и соскам. — Что тебе нужно? Говори, Грейнджер, — Гермиона почувствовала грубый голос Драко и его губы, изгибающиеся в ухмылке на ее коже. Он получал слишком много удовольствия, заставляя ее ждать и умолять об этом, когда она знала, что он этого хотел так же сильно, как и она. Когда он взял ее сосок в рот и обвил его языком, Гермиона больше не могла ждать. — Ты нужен мне внутри. Его глаза резко открылись, чтобы встретиться с ее, и Драко, не теряя времени, снял с нее трусики и крепко поцеловал в губы, языки плясали друг вокруг друга, вызывая отчаянные всхлипывания и хныканья Гермионы. — Мерлин, ты уже промокла, — простонал он ей в губы, проводя пальцем по ее щели, собирая скопившуюся у ее входа влагу и дразня ее клитор большим пальцем. — Я знаю. Хватит терять время, — зарычала Гермиона, и Драко засмеялся. У него хватило наглости рассмеяться, засранец. Она как раз собиралась отчитать его, когда он быстро снял боксеры, придвинулся к ней и вошел внутрь, успокаивая любую ее жалобу. — Боже, — простонала она и раздвинула ноги шире, чувствуя, как он погружается глубже. Ее глаза закатились от интенсивного удовольствия, которое она испытывала. Гермиона почувствовала его горячее дыхание на шее сбоку, от чего по коже пошли мурашки. Ее руки схватили его за плечи, и они оба замерли на несколько секунд после того, как он был внутри на всю длину, наслаждаясь моментом, прежде чем жар потребовал большего трения. — Малфой, двигайся. На этот раз он не заставил ее просить дважды, так как начал вколачиваться в нее все быстрее и быстрее. Гермиона чувствовала, как внутри растет и растет приятное чувство, когда ее бедра встречаются с его при каждом толчке. Она провела одной рукой по его спине, а другой вцепилась в его предплечье, чувствуя, как твердые мышцы напрягаются и сжимаются под ее пальцами. Затем она подняла свою здоровую ногу и обвила ею его бедро, изменяя угол его толчков и заставляя их обоих громко стонать. — Бля, Грейнджер, ты такая узкая, — простонал Драко, его движения становились беспорядочными, пока, наконец, он не просунул руку между ними, чтобы поглаживать круговыми движениями ее клитор так, как он знал, ей нравится. Гермиона была так близко, все ее тело дрожало от ожидания. Еще несколько прикосновений к клитору, и она громко вскрикнула. Ее стенки сомкнулись вокруг него, бесконечно пульсируя, и ее тело содрогнулось. Драко продолжал трахать ее во время оргазма, продлевая ее удовольствие. Одной рукой он нежно обнимал ее за шею, а другую убрал от ее клитора, чтобы поддержать ногу, сила его хватки была достаточно сильной, чтобы Гермиона была уверена, на следующее утро она обнаружит синяки на бедре. — Давай, Драко, — призвала его Гермиона, сжимаясь вокруг него и заставляя его застонать. — Смотри на меня. Он посмотрел. Как только его широко раскрытые глаза встретились с ее мягким взглядом, ему потребовалось еще пара толчков, чтобы он подошёл к краю, а затем вздрогнул от удовольствия. Гермиона почувствовала, как он пульсирует внутри нее, его глаза закрылись, и Драко опустил лицо ей на плечо. Они оба все еще слегка дрожали, когда Драко рухнул на нее, всегда помня о ее раненой ноге. Гермиона начала рассеянно поглаживать его затылок и шею, изредка обвивая его локоны вокруг своих пальцев, а он лениво целовал ее ключицу. Через некоторое время Драко начал тереться носом о лямку бюстгальтера, который все еще был на ней, так как он не потрудился его снять. Гермиона собиралась напомнить ему, что у них нет впереди всей ночи и, вероятно, стоит скоро спуститься вниз, когда она почувствовала сдвиг в защите, предупреждающий о возвращении ее друзей. Она посмотрела в расплавленное серебро его глаз: — Бля, они вернулись. Они встали с постели и быстро поправили одежду несколькими взмахами палочки. Они спустились вниз как раз вовремя, чтобы застать друзей Гермионы, открывающих входную дверь. С безотлагательностью, окружавшей их прибытие, казалось, никто не заметил, в каком состоянии находятся Гермиона и Драко. Если бы кто-нибудь присмотрелся, они бы увидели румянец на щеках Гермионы, ее длинные волосы более растрепанны, чем обычно, как и волосы Драко; то, какими они оба казались запыхавшимися, и один из них казался более раздраженным, чем другой. Если кто-то это и заметил, он, вероятно, предпочел проигнорировать это. Парвати вошла, держа Луну за руку, у которой, казалось, была глубокая рана на левой руке. Оливер шел позади них с кровью на лице и одежде, при поддержке Рона и Анджелины, которые поспешили сказать Гермионе, что его ударили по голове. Она быстро принялась за работу, побежав на кухню мыть руки, Драко молча следовал за ней, а затем Гермиона устремилась к своим раненым друзьям. Она первой обратилась к Оливеру, так как он нуждался в немедленной помощи; она взмахнула палочкой над ним несколько раз, прежде чем подтвердить, что это не так уж плохо, что заставило собравшихся вокруг них людей вздохнуть с облегчением. — С Рождеством, да, Миона? — в шутку сказал Рон. — Кровавое Рождество, — фыркнул Оливер, указывая на свою голову. —Ха, понял? Было бы забавно, если бы они не вернулись с потенциально смертельной миссии. Все они казались слишком напряженными, чтобы наслаждаться шуткой и смеяться над травмой головы. Но Гермиона знала, что раны на голове имеют тенденцию к сильному кровотечению, даже когда травма не такая уж серьезная, и с облегчением поняла, что целитель ему не понадобится, это заставило всех немного расслабиться. Вылечив Оливера, она перешла к Луне, но поняла, что Анджелина уже оказала ей помощь. Рон и Парвати поднялись наверх и подготовили спальни для всех. Когда чрезвычайная ситуация закончилась, Гермиона собрала все принадлежности, которые использовала для лечения травм друзей, и пошла на кухню, чтобы убрать их и смыть кровь с рук в раковине. Драко все еще был там, опираясь на маленький столик, похоже, чего-то ждал. — Мне очень жаль, — извиняясь, сказала Гермиона, повернувшись к нему. Она знала, что ему не понравилось, как она все резко прекратила в своей спальне. Однако, похоже, его раздражение прошло, если судить по тому, как он смотрел на нее. — Все в порядке, Грейнджер, — сказал Драко с дразнящим взглядом и озорной ухмылкой, которая предупредила ее о грядущих событиях. — Ты сделаешь что-нибудь мне в другой раз. Она по-заговорщически улыбнулась ему в ответ, прежде чем вспомнить, о чем хотела спросить с момента его прибытия. — Ты никогда не говорил мне, зачем ты здесь. Для кого это? — спросила она, указывая на пакет, который он оставил на столешнице по прибытии сегодня утром. — Открой его и узнаешь, — сказал Драко с загадочным блеском в глазах. Он приближался к ней, пока не возвысился над ее маленьким телом, и все, что она могла чувствовать, видеть и обонять, был он. Его голос был едва слышен шепотом, и Гермиона могла описать его как мягкий, только когда он сказал: — Разве это не очевидно? Я пришел к тебе. С Рождеством, Грейнджер. Драко поцеловал ее в лоб, его губы на мгновение задержались на ее коже, прежде чем он в спешке ушел, исчезнув так же тихо, как и пришел. Так быстро, что Гермионе не оставалось другого выбора, кроме как смотреть, как он уходит. Ошеломленная, она медленно подняла руку туда, где его губы касались ее лба, нежность его прикосновения переполняла ее. Позже той ночью, убедившись, что ее друзья уснули, Гермиона взяла с собой небольшой сверток наверх и села на кровать, скрестив ноги, взволнованная, чтобы узнать, что было внутри. Она открыла его и нашла украшение в виде ангела, немного напоминающее старую семейную реликвию, передававшуюся из поколения в поколение в семье Грейнджер. Гермиона вспомнила, как рассказывала истории и воспоминания из своего детства, включая случайные факты, например, какое рождественское украшение было ее любимым, однажды, когда она и еще несколько человек находились в убежище, ожидая возвращения других членов Ордена. Драко тоже был там, тихо сидел за обеденным столом, просматривал карты, списки и стратегии, по-видимому, игнорируя всех остальных в комнате, пока ждал прибытия Грюма. Но он не игнорировал. Он слушал ее. Он вспомнил. Гермиона почувствовала прилив привязанности к упрямому светловолосому мужчине, который возник внутри нее. Когда она заметила маленькую записку, сопровождающую подарок, она развернула ее и прочитала. Хотя я уверен, что он не сравнится с оригиналом, я надеюсь, что он достаточно похож. С Рождеством, Гермиона. Хотя это украшение было серебряным и новым, блестящим, тогда как ее семейное украшали красной и золотой нитью, Гермиона все еще чувствовала, как слезы текут у неё по щекам, невероятно тронутая вниманием Драко. Он дал ей часть того, по чему она больше всего скучала и никогда не сможет вернуться: часть дома. Гермиона положила украшение и записку на прикроватную тумбочку, затем нырнула под одеяло с широкой улыбкой на лице. Может быть, не только она попала в беду. Может, вообще не о чем беспокоиться. Она поговорит с ним в следующий раз, когда он придет, и выяснит это — выяснит, что между ними. Последней мыслью Гермионы перед тем, как погрузиться в довольный сон, было то, что, хотя обстоятельства, в которых они оказались, были далеко не идеальными, Драко определенно сделал это Рождество незабываемым.