Глава 1

Сколько времени прошло с того момента, как в подземелье упала последняя надежда всех монстров? Последняя душа, нужная для того, чтобы сломать барьер. Чтобы сломать ту преграду, которая отделяет всех монстров от другого мира. Мира, где живут сильные души. Где нет магии, но есть оружие. Где над добротой преобладает ненависть. Где живут самые страшные существа на всей планете — люди. Беспощадные существа, готовые идти по головам своих же товарищей, лишь бы не оказаться в котле… В который они все равно попадают… Люди жадные. Они ни с кем не делятся ни своим счастьем, ни землёй, на которой живут. Презирают тех, кто на них не похож. Ненавидят друг друга. Жестокая, но правдивая истина… Истина эта не применима к другой расе. Возможно более разумной, чем люди. Монстры гораздо добрее. Конечно, нельзя сказать, что среди монстров нет преступников, а среди людей абсолютно все жестоки. Это не так. Но все же, монстры гораздо лучше людей. Они пекутся о счастье ближнего своего, а уж потом будут беспокоиться о себе. Но все же в из сердцах затаилась обида на жителей поверхности. Люди, когда-то давно (настолько давно, что уже сменилось несколько поколений монстров), заточили в подземное царство остатки монстров. В ходе войны король монстров понимал — их поражение неизбежно. Человек слишком силен. Мощью своей души человек превосходил силу монстра во много раз. Бой длился долго, но силы монстров были на исходе. Семь магов. Семь душ. Терпение. Храбрость. Порядочность. Настойчивость. Доброта. Справедливость. И РЕШИМОСТЬ. Они загнали всех монстров внутрь пещер под горой Эбботт и запечатали вход мощным заклинанием. Барьером. Любой мог пройти через него, но никто не мог выйти. И только семь человеческих душ могли освободить монстров из заточения. Монстры сполна заплатили за свою ошибку… За то, что напали на людей… Так сколько времени прошло с момента падения последней души? День? Два? Может быть прошел уже месяц? Как понять это, если время в подземелье тянется совсем не так, как на поверхности? Хотя нет. Время в подземелье идёт с такой же скоростью, как и на поверхности. Оно лишь по другому ощущается. Когда ты чего-то ждёшь, время начинает тянуться мучительно медленно. А когда тебе хорошо, весело и просто прекрасно осознавать, что ты живёшь, время начинает бежать. Оно летит так быстро, что ты не успеваешь разглядеть ничего вокруг. Только вчера тебе было 5 лет. Ты играл со своими друзьями в мяч во дворе, а мама звала тебя есть. А сегодня тебе уже давно за двадцать. И нет больше тех игр во дворе. И нет больше ласкового голоса матери, который зовёт тебя есть. И ты приходишь домой полностью опустошенный. Как будто неживой. И на этом моменте ты больше не замечаешь течения времени. Оно с каждым годом все быстрее и быстрее летит. И ты даже не успеваешь заметить, как ты и вовсе перестаешь существовать. Но монстры жили, замечали все, что происходит. Время для них тянулось медленно, а дни были безрадостными. Они ждали. Выжидали своего дня. Ждали, когда снова смогут увидеть солнце. Когда снова смогут увидеть облака. Облака были такими свободными. Они плывут по небу, возвышаясь над всеми. Но плывут не горделиво. А наоборот — медленно, как будто пытается запечатлеть в себе историю и хранить ее в себе до тех пор, пока они не сокрушается потоками воды на землю. А вместе с водой передадут земле часть истории, которую сумели запечатлеть в себе. Монстры мечтали. Мечтали как и люди. Люди мечтали о власти. Мечтали подчинить себе весь мир. Но пытаясь сделать мир таким, какой он им нужен, они не понимают, что природа живёт своей жизнью. Сколько бы лет люди не пытались, сколько бы не причиняли ей боль, она остаётся несокрушима. Она отвечает людям так же, как и они с ней общаются. Но люди никогда не понимали, что природа это то, с чем нужно подружиться. Подружись ты с природой, и ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Но как и было сказано, монстры не такие как люди. Они никогда не мечтали о власти. Мечтали лишь о счастливой жизни. И то что рассказывают людям на поверхности, не правда. Там говорят, что монстры напали на людей. Но это люди, ведомые страхом, обрушились армией на монстров, которые никогда и не планировали стать главными в этом мире…

***

Впервые за долгое время начался снегопад. В Сноудине давно его не было. Маленькие снежинки медленно падали на ёлки, крыши домов и самих монстров, которые, к слову, вовсе не выглядели как ужасные твари. Они были похожи на людей. Только у кого-то были рожки, у кого-то хвосты. Лишь такие маленькие отличия делали их непохожими на людей. Магия не могла удержаться в их телах. Она выходила наружу и принимала вид рогов и хвостов. Иногда, магия окрашивала волосы, кожу и зрачки глаз в неестественные цвета. Вот например сейчас, рядом с человеком, недавно упавшим в подземелье, шел парень, волосы которого были белоснежными, явно не от снега, а глаза были синие и глубокие как океан. Трудно поверить, что такие глаза вообще существуют. Такие проницательные, понимающие, заглядывающие прямо в душу. — Санс, а здесь празднуют Рождество? — спросила девушка в фиолетовой курточке. — Ну, как сказать, — отвечал Санс. Он промолчал, взглянув на ёлку, которая все время была наряжена. Под ней, как и всегда, лежали подарки. Они аккуратно были завёрнуты в обёрточную бумагу и перевязаны разноцветными лентами. — Наверное, мы празднуем его круглый год, Фриск. Правда делаем мы это неумело. Парень усмехнулся, глядя на грузного монстра с медвежьими ушками. Тот был одет в подобие костюма Санты. — Когда я упала сюда, на поверхности было лето. — Правда? Ты не говорила об этом. Они продолжили молча идти по улице. Сноудин был небольшой городок. Но тем не менее, как и у каждого места в подземелье, у него была своя история и свои достопримечательности. Например, Фриск и Санс, подошли к парку, в котором, как говорят, Король Азгор сделал предложение своей жене. Неудивительно что он сделал его именно здесь. Место действительно было волшебное (не из-за того, что все в подземелье было буквально пропитано магией). Высокие сосны, припорошенные снегом, склонялись над дорожкой, которое в темное время освещали фонари. Сейчас, когда искусственное солнце, заряжаемое от Ядра, было выключено, и подземелье погрузилось во тьму, сказочная атмосфера парка напомнила Фриск об усталости. Парень, как будто прочитав ее мысли, предложил присесть на скамейку. — Ух, холодно что-то сегодня… Парень ещё сильнее вжался в свою синюю кофту, пытаясь согреться. Фриск же вовсе не мёрзла. Ее теплая курточка, так любезно предоставленная Ториэль для проживания в Сноудине, просто не позволяла ей замёрзнуть. Красный шарфик, связанный той, которую она теперь звала мамой, согревал шею, а красные варежки защищали руки. Фриск не раздумывая сняла свой шарф и протянула Сансу. Тот недоумевая посмотрел на девушку и отказался. «Тебе нужнее,» — сказал он. — Да и если ты простудишься, Тори мне голову оторвёт, — продолжил парень. Он мило улыбнулся девушке. Фриск казалось, что Санс вовсе не воспринимает ее как взрослую девушку. В конце концов ей было уже 18 лет, а он относился к ней как к какой-то десятилетке. — Может хватит? — Что ты имеешь в виду? — дрожа, спросил Санс. — Я же вижу, что ты замёрз, — Фриск стала заботливо завязывать шарф на шее парня. Санс слегка покраснел, когда она завязывала ему шарф. Но смущённый румянец был не заметен на и без того красных от мороза щеках. Парень встал и предложил девушке пойти домой. Та не раздумывая согласилась. Фриск жила в доме Санса. После того как Король и Королева помирились, они решили отремонтировать их старый дом. Азгор и Ториэль помирились конечно же благодаря Фриск. Честно сказать, как только в дворец вернулась Королева, Азгор стал более жизнерадостным. Ему теперь не приходилось нести бремя вины в одиночку. Ториэль его теперь во всем поддерживала, хоть до сих пор злилась на него за убийства тех детей, которые падали в подземелье ранее. Пока в доме Королевской семьи вёлся ремонт, Фриск жила у Санса. Санс, как верный друг как Ториэль, так и Фриск, предложил девушке пожить у него дома. Фриск была не уверена вначале, но ее уговорил младший брат Санса. Папайрус безусловно обладал необычайной харизмой. Он был младше Фриск, и она относилась к нему, как к своему собственному брату, которого у девушки никогда не было. Она не раз говорила Папсу, что она мечтала о таком брате, как он, на что чрезвычайно эмоциональный парень отвечал своими слезами и крепкими объятиями, которые наверняка сломали бы Фриск кости, если бы не Санс, который постоянно напоминал брату, что он обнимает человека, а не подушку. Сами того не замечая, Санс и Фриск, прошли весь путь от парка до дома парня. Пред ними предстал большой двухэтажный дом. Крыльцо опять было в снегу. Столбы крыльца обвивали, как лианы, гирлянды. Они мерцали своими разноцветными лампочками, привлекая внимание. Безусловно, дом братьев был самым ярким домом во всем Сноудине. Это и не удивительно. В этом доме жил самый непредсказуемый монстр, наверное, во всем подземелье. Папайрус любил быть во всем самым первым. Он сиял словно яркое солнышко. Но в то время, как Папс был солнцем, его старший брат был Луной. Он прятался в тени младшего, но все равно освещал путь своим присутствием. Это мог понять только тот, кто всегда находится рядом с ним. Санс тоже был непредсказуем. Фриск никогда не могла предугадать его действий, в прочем, как и действия его младшего брата. Хоть многие, глядя на Санса, и говорили, что он ленив, это было не так. Он вовсе не был таковым. Санс был не ленив, он был безразличен к происходящему. Что бы ни произошло, он даже бровью не поведет. Но лишь до тех пор, пока это не будет касаться его друзей или брата. Тогда он будет серьёзен и обидчику явно не поздоровится. Но тем не менее стоять долго на пороге дома они не стали. Парень вместе, а девушкой сразу же прошли в дом и переоделись. Санс прошел на кухню и заварил себе и девушке чай, не спрашивая последнюю о предпочтениях, и о том желает ли она вообще пить чай. Он отлично знает ее вкусы. А то, что после прогулки по холодному Сноудину ей нужен чай он выучил уже после первых трёх прогулок. Нет, они не встречались. Они были лучшими друзьями. По крайней мере Санс пытался убеждать себя в этом. Ох да, он чертовски симпатизировал девушке. Понял он это недавно. Лишь пару дней назад, когда вдруг поймал себя на том, что он странно на нее смотрит, когда поймал себя на странных мыслях и дурных фантазиях. «Чувак, ей даже нет 20…» — осуждал себя Санс. «Но это же не лишает ее права влюбиться в меня,» — говорила та часть Санса, которая уже согрешила и, пока что, пыталась поглотить полностью тело Санса. Это мучительное желание заставляло Санса держаться поодаль от Фриск. Напрягаться при разговоре, чтобы контролировать свои действия и слова. Это естественно не укрылось от зоркого взгляда Фриск. Проведя всего несколько недель рядом с Тори, она уже научилась пожирать глазами также, как и ее приемная мать. Своим взором она заглядывала прямо в душу, как будто выворачивала наизнанку и читала тебя как книгу. Свист чайника отвлёк Санса от размышлений. Он разлил чай по чашкам и понес их к девушке. Поставив кружку с согревающим напитком на журнальный столик перед ней, он присел рядом с девушкой. — Кажется, кто-то простудился, — усмехнулся парень. — Ничего я не простудилась, — шмыгнула носом Фриск. — Готовьте гроб. Не сносить мне головы. — Я не думаю, что мама будет так критично к тебе относится, Санс. — Ну, зная ее, все именно так и будет. Санс куда-то ушел, и вернулся назад с пледом и термометром. Теперь пришла его очередь заботиться о Фриск. Также заботливо, как она повязала ему на шею свой шарф, он укрыл ее пледом. Всучил в руки градусник и приказным тоном попросил померять температуру. Не смея перечить, Фриск выполнила приказ. — 37,4… Как я и думал. Простыла. Фриск виновато потупила взгляд. — Ну и что же мне с тобой делать, а? Санс положил свою руку ей на голову и потрепал ей волосы. Он улыбнулся своей улыбкой а-ля «Не парься ты, прорвемся!» и снова куда-то ушел. Фриск погрузилась в свои мысли. Ее внезапно посетили грустные мысли. Он ведь не смогла разрушить барьер. Как бы она ни старалась, барьер был нерушим. Ни одной трещины не появилось на нем. После этого она погрузилась в глубокую пучину депрессии. Девушка долгое время не ела и изрядно исхудала из-за этого. Все слишком за нее беспокоились, что ещё больше заставляло Фриск чувствовать себя виноватой. Она ведь им обещала. Обещала что они снова увидят небо. С каждым днём тучи над ее головой сгущались и сгущались. Но в один прекрасный день, он смог развеять их. Санс помог ей снова почувствовать себя живой. Понять, что она не виновата в этом. Ведь она делала все возможное, чтобы освободить монстров. Санс вернулся к Фриск с ее любимым свитером и ее тёплыми носками. — Надень, пожалуйста, — Санс отдал ей одежду. Пока Фриск мучалась со свитером, Санс наливал ей вторую кружку чая. Чай между прочим был невероятно вкусным. Чай из золотых цветов в подземелье было трудно достать, так как росли лютики только во дворце. Но, к счастью, у братьев и Фриск был прямой поставщик сушеных лепестков лютиков — Азгор. — Давай помогу, — коротко сказал Санс, забирая у Фриск шерстяные носки. Он аккуратно надел на ее ногу носок. При этом он был невероятно серьезен, как будто от этого действия зависела жизнь все рода монстров. — Санс? — позвала парня Фриск. Парень промолчал, аккуратно надевая на ногу Фриск второй носок. — Санс?! — уже более настойчиво позвала Фриск. Парень остановился и внимательно посмотрел на девушку. Он молчал, но Фриск понимала — он ее внимательно слушает. — Можешь подарить мне скелекостные обнимашки? — спросила девушка. Он улыбнулся и сел рядом с Фриск. Парень раскинул свои руки, приглашая ее утонуть в его объятиях. И Фриск не раздумывая приняла это приглашения. В его объятиях она действительно тонула. Было так приятно ощущать биение его сердца. Ощущать как его сильные руки сжимают ее тело. Фриск чувствовала себя необычайно спокойно в его объятиях. Да что уж говорить, ей было приятно быть в его обществе. Санс всегда поддерживал Фриск во всех ее начинаниях. Возможно поэтому Фриск цеплялась за него, как за спасательный круг. — Спасибо… — Хей, пообещай мне, что не расскажешь Тори о том, что простудилась, — Санс слегка отстранился, чтобы посмотреть девушке в глаза. Фриск кивнула и уткнулась в его грудь. Она чувствовала. Чувствовала, что его сердце начало биться быстрее. Понимала, что она, возможно, может служить причиной столь странной реакции его организма. Его дыхание стало прерывистым. Фриск не видела, какие эмоции были на лица парня, но думала, что это могло бы быть смущение или удивление. — Ну все, все… Фри, я пойду схожу в Гриллбис. Тебе чего-нибудь взять? Девушка отрицательно мотнула головой и парень ушел. Фриск закуталась посильнее в плед. Всё-таки, обнимашки обнимашками, но она болеет.