Часть 1

Орден Меча никогда не являлся лишь частью Фортуны. Сам город был Орденом. Все жители, так или иначе, были с ним связаны. Чтобы понять это, Вергилию хватило недолгого визита в прошлом. И, похоже, ничего не изменилось и поныне. Несмотря на всё, что случилось в Фортуне несколько лет назад, замок, полуразрушенный Спасителем и демонами, начали потихоньку отстраивать. Разгребать завалы, укреплять наружные стены. Ночами, тайком. Кто это делал – никто не знал наверняка, но у каждого горожанина, разумеется, имелось по дюжине подозрений. Проходя мимо в накидке с капюшоном: привычный облик для Фортуны, – Вергилий порою слышал шепотки об этом. Такие уж люди: во всем ищут чужую руку, причастность, умысел. Рациональное объяснение. Он по-прежнему ощущал себя среди них чужим. Но после всего, что случилось в Редгрейве, он всерьез заинтересовался «человечностью». Оказывается, и в нем она всегда была. Просто придушена. Что уж говорить о настоящих людях? И… не это ли высматривал, пытался постичь и перенять его отец, выстроив себе замок посреди города, который сам и основал? Обычного, наземного пути внутрь не было. Завалы все еще не позволяли попасть в замок пешим ходом. Но крылья легко подняли Вергилия в одно из разбитых окон. Ветер тонко свистел на зубьях стекла, торчащих из тяжелой рамы. В полутьме длинного коридора картины, посеченные осколками, казались распахнутыми пастями демонов. Но адом тут и не пахло. Уже давно. Вергилий не раздумывая повернул направо. Галерея, усыпанная стеклом и снегом, привела его в библиотеку. Заброшенную, но полную книг. Эхо шагов звучно дробилось под потолком; внизу, под ногами, петляла бордово-белая мозаика. Ряды стеллажей уходили в полумрак. Витраж за спиной обрамлял его длинную тень зеленым и синим. Корешки фолиантов казались призрачными от старой слежавшейся пыли. Вергилий протянул руку и вытащил с полки первую попавшуюся книгу. Взглянул на обложку. Вернул на место со странным чувством спокойствия: здесь ему долго будет, чем заняться. Неплохая идея – остаться здесь. С одной стороны, вдали от Данте, с другой – рядом с Неро, но не настолько, чтобы чувствовать неловкость. Вергилий покинул библиотеку и встал у одного из целых окон галереи. Вышедшее из-за пушистых туч солнце осветило зимним белым его силуэт, сверкнуло в ресницах. Люди там, внизу, казались крошечными и незначительными. Что они могут? Вергилий рассредоточил взгляд и уставился на свое отражение. У него были волосы до шеи, но не седые, а почерневшие от кошмаров (хотя обычно – наоборот). Глаза зеленые, как у матери. Чуть более острые черты лица – и выдающийся нос. Где это всё сейчас? Откуда оно взялось тогда? Он качнул головой, поморгал, пока и впрямь не увидел в отражении Ви, и неспешно пошел дальше – исследовать свое новое обиталище. Кажется, замок был стылым и холодным. Но такие мелочи Вергилия не волновали. Внутренний огонь согревал его, он же давал ему силы. Полудемон, сын Спарды, не нуждался ни во сне, ни в еде, ни в теплой одежде. Он пользовался ими, только если получал от этого удовольствие. Эффектно выглядеть; расслабленно наблюдать, как пламя танцует в камине; возрождать приятные воспоминания вкусом определенной пищи. Он не делал этого так давно. Но после того, как он в очередной раз вернулся из ада – на этот раз, вместе с Данте – и наконец осознал, что прожил лишь крошечную часть всей возможной жизни, пришло время исследовать и другие ее аспекты. Например, понять, почему отец так долго жил здесь. А значит – пожить самому. Зал при библиотеке казался подходящим местом. Судя по богато украшенному креслу, высокому готическому окну и паре книжных шкафов, не похожих на библиотечные, здесь раньше обитал глава Ордена. В другом углу кабинета располагался камин, а за ширмой – постель, пропахшая пылью и насквозь ледяная. Пожалуй, для начала этого будет вполне достаточно. *** Спустя несколько дней, выглянув в одно из окон, Вергилий обнаружил странное на обломках, под галереей: корзинку с угощением и зажженную свечу. Похоже, это нарочно принесли к замку. Возможно, ему. А может, и нет. Может, невидимые реставраторы нашли такой способ общаться друг с другом. Или мало ли что еще… В уме вдруг сложилась еще цепочка из подмеченных в дневном бдении деталей. Люди останавливаются, смотрят на него, стоящего то у одного, то у другого окна, перешептываются, осеняют себя ритуальными символами Ордена. Что они видят? Тень, бродящую по заброшенному замку Спарды. Кто это, как не сам он – или хотя бы его призрак? Он еще немного понаблюдал, порой откладывая книгу, подходя и выглядывая в окно. Но за корзинкой так никто и не явился. Дождавшись ночи, Вергилий спустился, поднял приношение и с интересом осмотрел. Несколько бумажных свертков с приятным запахом, тяжелый булькающий термос, шоколадка. И записка. «Неро рассказал мне, что это вы поселились в замке. Наверное, вам тоскливо там совсем одному. Мы поймем, если вы решите заглянуть в гости. Возьмите это в знак нашего принятия. Кирие», – было выведено мягкой женской рукой на бумажке, воткнутой между прутиков корзинки. Вергилий склонился, коснулся свечи пальцем, и оранжевое пламя сменилось холодным с виду синим. Подношение он унес с собой. Перед рассветом – поставил пустую корзинку обратно: ему она ни к чему, а Кирие наверняка еще пригодится. Пусть она или глупа, или не осведомлена обо всем, что у Вергилия было с Неро (замечательная первая встреча отца и сына), но ее доброта не может не внушать уважение. Неро. Разумеется, он уже знает. Почему же до сих пор не пришел? Неро наверняка до сих пор считает его угрозой и давно должен был явиться и посмотреть, что Вергилий делает в его родном городе. Или всё не так, и сыну уже всё равно? Или Неро первым делом побежал к Данте, и теперь они вместе решают, нагрянуть в гости или оставить его в покое? Да, вот это больше похоже на правду. И в гости они непременно еще нагрянут. Кирие и дальше оставляла ему угощения. Однажды он даже почти ее застал. Кивнул, когда она подняла голову – и она замерла, заметив. Кирие неловко подняла руку, но махнуть не решилась: так ее и опустила. Вергилий улыбнулся: с такого расстояния она не могла это увидеть. Прошло немного времени – и горожане стали повторять за ней, будто так и надо. Фортуна заполнялась праздничными украшениями (какой-то местный праздник, вроде Рождества на материке, придуманный, чтобы жители не ощущали себя обделенными), а на обломках ступеней, ныне неприкосновенных, то и дело появлялись свертки, будто тоже подарки. Для их божества. И свечи – по одной рядом с каждым. К вечеру пятачок у замка сиял оранжево-желтым – а к утру озарялся нежно-синим. Обычные свечи на такое не способны. Значит, божество снисходило и этой ночью. Некоторые горожане позволяли свечам догореть. Другие уносили с собой и зажигали от них свои праздничные фонари. Вскоре Фортуна стала походить на переливчатую вышивку – крапчатую сине-золотую в полотне ночи. Вергилий придирчиво выбирал из приношений только шоколад и иногда – чай. В замке нашелся сервиз из отличного фарфора, и порой Вергилий не отказывал себе в удовольствии растопить камин, вскипятить воды и долго пить чай, читая то одну, то другую книгу из бесконечного фонда. Либо – просто разжечь пламя и долго созерцать трепещущие оранжевые языки. Пока он ограничивался лишь парой залов, а к завалам не приближался. Легко мог от них избавиться, но… не хотел. Общаться с людьми напрямую он был еще не готов. Но им, похоже, пока хватало и этого. А сияющая огоньками Фортуна склоняла присоединиться к ним. И Вергилий сопротивлялся все слабее. В его жизни уже очень давно не было праздников. Сейчас же он наконец-то в покое, один, и абсолютно не знает, что делать со своей жизнью – по ощущениям, после плода Клипота грозящей стать буквально вечной. Значит, он все равно когда-нибудь дойдет и до такого. Так чего ждать? Кто ему запретит? Он собрал по уцелевшим залам всё, что могло сойти за декорации: ленты, шторы, церемониальные побрякушки с самоцветами. Убрал в своем зале дочиста всю пыль и паутину. Зажег люстру синеватым огнем – и занялся украшениями к празднику. Он понятия не имел, как это должно выглядеть, лишь смутно помнил, как уютно делала мама, когда приходило время Рождества. И дело двигалось, но двигалось медленно: ведь всё должно получиться идеально и именно так, как в детстве. Порой приходилось отвлекаться: выбираться в окрестности Фортуны и истреблять демонов. Быстро и точно, даже раньше Неро, который являлся только на зов жителей. Вергилий старался – и успевал даже раньше, чем демоны подбирались к городу. Его отец наверняка тоже этим занимался. Завеса здесь буквально ощущалась прозрачной. Поэтому Спарда и жил здесь. А когда завеса начала сдавать позиции окончательно – он позволил себе завести детей. Вот зачем отцу понадобились он и Данте: защищать мир людей от мира демонов. Вот почему отец начал учить их сражаться с момента, как они смогли уверенно ходить. Он боялся не успеть. И он многого не успел. Вергилий – его старший. Наверняка отец хотел бы, чтоб он с честью пронес это бремя. Вергилий пока не понимал толком, зачем защищать человечество, но, наблюдая за Фортуной, следуя по стопам отца, он надеялся понять и научиться. Какая, в общем-то, разница, чему посвятить свою вечность, если тебе это действительно по сердцу? Осталось только понять, что именно. В очередной раз вернувшись со стычки с демонами, Вергилий внезапно ощутил в коридоре чужое присутствие. Его не выдул даже вечный сквозняк из разбитого окна. Данте. Младший брат обнаружился в кабинете, у стола. Он выудил из кучи шоколадок одну, в красной обертке, разломил пополам, не утруждая себя снятием фольги и бумаги, и сел на ближайший стул, кивнув Вергилию, точно тот пришел в гости. – А вот и ты! Скоро Рождество, между прочим, – промолвил Данте и порядочно откусил от плитки. – Впрочем, вижу, что ты и так в курсе. А почему без елки? Ты разве не за ней уходил? Вергилий смахнул с плеча остатки еще не растаявших снежинок и провел пальцами друг о друга, задумчиво глядя на ладонь. Вода разошлась по теплой коже и испарилась. – Что тебе от меня нужно, Данте? Ты хочешь подарок? – Не стоит. Я сам тебе что-нибудь подарю, – пообещал Данте вроде как доброжелательно, но с непонятным выражением лица. – За все годы отомщу, пока ты не мог принимать подарки по причине своего отсутствия. И за все твои подарки любимому брату… Хотя вот Неро, он неплохой. Лучше бы, знаешь, твои дети были моей единственной проблемой... – Если ты пришел просто поболтать, то лучше уходи, – отрезал Вергилий. – Нет. На самом деле, я пришел пригласить тебя на вечеринку в честь Рождества. Обратно в агентство. Чужое место, пропахшее посторонними. Обитель Данте и его неизменных подруг, пробуждающих далеко не лучшие воспоминания. – Спасибо, но я откажусь. – Ой, да ладно тебе строить из себя отшельника! Впервые с детства нам ничто не мешает повеселиться вместе, и ты просто так отказываешься! – Я сказал: нет. – Хотя, знаешь, у тебя тоже было бы неплохо ее устроить… – Данте подошел к окну и прикоснулся к банту на гардине. – Погоди-ка, это мне знакомо... – он потянул за конец, распустил ленту, а затем удивительно быстро и ловко перевязал ее немного по-иному: – Вот. Теперь так, как было у Евы. Да. Да, теперь точно – а он мучился с этими бантами неделю! Вергилий прищурился и сделал шаг вперед: – Ты это помнишь? – Конечно, – и в приглушенном голосе брата явственно проступила теплота: – Мне так нравилось распутывать эти банты. Ты разве забыл, как мы… О, идея: я помогу тебе всё украсить, как было у нас дома, а взамен мы придем к тебе отметить Рождество. Идет? – и Данте протянул ему руку. Вергилий взглянул на нее, потом – в лицо брата. – Хорошо. Придешь ты и Неро. Этого будет достаточно. Данте поморщился, но руку не убрал, растопырил пальцы в жесте недовольства: – Нет, погоди-погоди, как же Триш и… – Принимай мои условия или уходи. – Ладно, ладно, – Данте поднял руки в примирительном жесте. – Не злись. – Но по его лицу было заметно, что он весьма рад и этому соглашению. О чем он тут же и сообщил с улыбкой: – Я согласен. В этом году – только семейные посиделки. – Тогда начинай, – Вергилий потянулся к куче декораций и бросил в Данте мотком ленты: – На тебе карнизы. Данте осклабился и принял форму демона. Чуть присел, подпрыгнул – и кожистые крылья наполнились воздухом. Фольга от шоколадки слетела со стола и врезалась Вергилию в сапог. Он поднял ее и смял, наблюдая, как Данте подбирается к высокому-высокому потолку, а за ним, свисая из рук, тянется хвост багровой атласной ленты. *** В назначенный час оба, брат и сын, явились в гости. И не с пустыми руками. Неро – с полной свертков корзиной, присыпанной снегом, Данте – с большой плоской коробкой под мышкой. Оба – в мелких снежинках. За их спинами, позади незакрытой двери, в галерее, свистела метель. – Что-то здесь совсем тихо, – демонстративно оглядевшись, подозрительно заключил Данте. – Где же твои обычные атрибуты вечеринки? Неужели не будет ни злобных растений, ни уродливых стариков? Неро поставил корзину со съестным на стол и шикнул: – Молчи, Данте! Ты же не хочешь, чтобы что-то такое в самом деле произошло! – Он перевел взгляд на отца и неловко кашлянул в кулак: – Эм… здравствуй. Извини, но я ненадолго. Побуду с вами часок и отправлюсь к Кирие. Вергилий кивнул. – Я и не рассчитывал на большее. Спасибо, Неро. Он еще раз окинул взглядом украшенный зал. В бледно-голубом свечении люстры праздничные декорации мерцали и переливались, как в лунном свете. Книзу холодный тон сменялся оранжевым, жарким и теплым даже с виду: ярко полыхал натопленный камин. На столе поблескивали золотой каймой большие кружки и заварочный чайник. Рядом – чаша с конфетами. Вергилий до последнего не рассчитывал принимать гостей – и, более того, не знал, как это делается. Однако предложить им все то, что имеешь, показалось вполне приемлемым решением. Тем временем Неро, подгоняя Данте для бодрости локтем и острым словом, расставил по столу все, что принес с собой. Поставил пустую корзину вниз. И напоследок – протянул Вергилию небольшую коробочку, перевязанную синей лентой. – Вот. Это тебе. Ничего такого, но, может, тебе хотелось бы помнить… – Неро замялся и впихнул подарок прямо ему в руки. Вергилий взглянул на сына, ничего не прочел в лице и потянул за ленту. Открыл. Внутри оказалось несколько фотографий. На них был он – и не он. Черные волосы, зеленые глаза (заметно с трудом, взгляд направлен от кадра), островатые черты лица, завитушки татуировок. Местами – немного Неро на периферии. Фон – фургон. Фотографировала Нико. Кто же еще. Он закрыл подарок крышкой, пока Данте не сунул туда свой нос, и сглотнул, надеясь, что вышло незаметно. Сунул коробочку во внутренний карман плаща. – Спасибо. – Да не за что, – Неро потер переносицу и лоб, явно чувствуя себя неловко. – Мне нечего дать тебе взамен, но я могу пообещать, что это не повторится. – Да я же не это имел… В смысле… – Неро сердито выдохнул и заметался глазами по сторонам. – Ничего такого я не имел в виду! И взамен ничего не нужно, это же подарок! Просто я пришел, чтоб немного побыть с семьей. Не так уж часто мне выпадало это в прошлом, – и он стрельнул взглядом в сторону Данте. – Живи настоящим, пацан! – тот невозмутимо хлопнул Неро по плечу. – Здесь и сейчас мы семья. Ну что, Вергилий, какие предложения для рождественской вечеринки у тебя есть? Может, я все-таки позову Леди и Триш, и мы развлечемся все вместе? – Нет. – Ну я так и думал. Ладно, держи подарок, с Рождеством, – Данте бросил в него коробку, и Вергилий рефлекторно отбил ее выставленным кулаком. Данте с усмешкой покачал головой. Вергилий тихо хмыкнул – и поднял ее с пола. Внутри оказались пара перчаток, таких же, как на нем, только совершенно новых, и темно-синий плащ из плотной кожи. Они все еще источали специфический терпкий аромат выделки. – Взамен буду рад, если ты никуда не пропадешь до следующего Рождества, – промолвил Данте, когда Вергилий снова поднял на него глаза. Он говорил тихо, мягко, точно на время, скинув маску весельчака, решился показать свои истинные чувства. А он ведь скучал. Действительно скучал. Вергилий тихо вздохнул, повесил старый плащ на спинку кресла и надел новый. Его объяло живым, теплым запахом кожи. – Обещаешь? – вновь услышал он голос Данте. В повисшей тишине на мгновение громче взвыл ветер. В камине громко щелкнуло полено. – «Кто удержит радость силою, жизнь погубит легкокрылую», – промолвил Вергилий в ответ. – «На лету целуй ее – утро вечности твое!», – внезапно услышал он голос Неро и удивленно взглянул на него. Тот почесал в затылке и неловко пожал плечами: – Я читал твою книгу, пока тебя не было. Запомнилось почему-то. Эм, давайте садиться. Вергилий кивнул и разлил по кружкам чай. Потом, окинув взглядом присутствующих, достал свою книгу и открыл на случайной странице. Он неторопливо читал вслух, в камине трещали поленья. Неро опасливо пил чай с молоком и грыз переданные Кирие гостинцы. Данте делал вид, что ему скучно, но наклоненная в сторону брата голова намекала, что он внимательно слушает. Здесь и сейчас его просто всецело принимали таким, какой он есть. Чего еще можно желать – после всего, что произошло в его жизни?