Падение

Смеркается. Ветер. Луна убывает. Давид одиноко на кровле дворца Смотрел, как покров вязкой мглы одевает Узором из тьмы сотворенье Отца. Вдруг голос с небес он услышал глубокий — Разнесся он гулко на мили окрест: «Давид!» И тот, мигом отбросив дремоту, Ему так ответил: «Я, Господи, здесь!» «Давид, ты годами ходил предо Мною, Годами ты верную службу Мне нес — Готов ли отринуть навеки земную Ты страсть, или много прольется здесь слез?» Гордыня взыграла в Иуды потомке, Отвагою гибельной очи зажглись — Раздался свист ветра протяжно и громко, И кроной качнул вековой кипарис. Не дрогнул Давид, и промолвил он смело: «Господь, испытаний Твоих не страшусь! В Тебя моя вера не знает предела: Я много прошел и уже не боюсь». Но голос оставил его без ответа — Лишь ярче в ночи засияла луна. Увидел Давид: в круге желтого света Прекрасная дева, что ликом бела, Купалась в ручье, и печальная песня Звенела, чаруя его и маня, Звенела, пленяя, зовя его в бездну… И страсть всколыхнулась в нем жарче огня. На деву взглянул — и в восторге великом Он в омут земного желания пал. И шепот разнесся отчаянно тихо: «Ты жертвой гордыни, Давид, своей стал…»