Tatlılık

Меня переполняли эмоции — трепет, счастье, страх, от всего это кружилась голова. Шахи-Хатун, что-то причитала за спиной, как вдруг замолкла после чего я услышала — Мой господин. — голос ее дрогнул. Обернувшись я в упор столкнулась с ним! С тем кого бы не желала больше видеться никогда! Глаза в глаза, я смотрела как на его лице расползается улыбка, такая липкая, после нее мне хотелось отмыться, столько в ней было… грязного. Руки судорожно смяли юбку, а дыхание участилось, я чувствовала как там где минуту назад сердце трепетало от счастья, сейчас оно разносило по телу лишь страх. Опомнившись я поклонилась. — Господин! — поднимая на него глаз, я ждала, чего, сама не знаю, но явно ничего хорошего! — Моя дорогая Кузина, ты так прелестно выглядишь. — он подходил, и чем ближе он становился тем больше мне не хватало воздуха. Я ощутила его пальцы на своем подбородке. Чувствовала как он оглаживал мою кожу, принося лишь липкое чувство омерзение. Заставляя смотреть ему в глаза он продолжил: — Как отец допустил, что такое сокровище достанется иноземному рабу! Его ничему жизнь так и не научила, что дорогая Айше, что ты, столь ценные цветы должны быть сорваны лишь достойными! — от его слов во мне просыпался гнев, как он смел так говорить о моей матери! Я попыталась вырваться из его рук, но он лишь сильнее схватил меня, принося боль. — Тише, тише, я пришел лишь поздравить тебя! Мне бы хотелось выпить с тобой чая. — Отпустив, он усадил меня на тапчан, отдав приказ принести требуемое, сел напротив, все то время что нам несли чай и сладости лишь молча смотрел, как вдруг заговорил: — И где же вы будите жить? Отец дарует вам земли или вы будете под его крепкой рукой? На стол составлялись угощения и ароматный чай. — Дядя, великодушно позволил нам жить во дворце, боюсь что служба не позволит нам покинуть Эдирне. Все то время что я говорила, Мехмед, отозвав слуг сам разлил чай, не позволив сделать это мне. Положив на тарелку кусочек пахлавы с миндалем, он настоятельно порекомендовал поесть. — Слышал что невесты, часто не едят во время торжества, больно волнуются, но ты ведь не хочешь упасть в обморок? , боюсь что это станет новым поводом для слухов, а вокруг тебя и так вьется слишком много, тревожного! Он улыбался и подавал чашку, не позволяя, отвергнуть его пищу, откусив сладость, я немного поморщилась, уж больно сладкое, запив все чаем я выдохнула. — Что-то не так? — нахмурившись, он взглянул на слугу, на что я, замахала рукой — Нет! нет! Я просто от неловкости прикусила губу! — Хорошо, тогда тебе стоит собираться! Скоро начнется обряд! — Он тепло мне улыбнулся. «Может я ошибалась на его счёт, и наконец он вырос?» Поцеловав мне руку он откланялся. Оставив после себя смутные переживания. *** С улиц раздовались шумные звуки музыки, гвалт толпы людей, весь город праздновал день свадьбы любимой племянницы Падишаха. Султан, не поступился на увеселения, даря людям праздник в столь не простое время. Погода будто сжалившись над людьми, была невероятно свежей и добродушной. Я стояла перед зеркалом и смотрела в отражение, мне хотелось что бы все было идеально, кожа была украшена узорами хны, что были нанесены рукою Сафие, во истину одной из счастливийших женщин дворца, я чувствовала жар, голова кружилась, совсем чуть-чуть и мы станем семьёй, как много всего прошло с нашей с ним встречи и как я благодарна Всевышнему за благословение этой свадьбы, прикрыв глаза я произнесла молитву, остались последние шаги до столь долгожданной встречи, выдохнув я повернулась к двери у которой стояла няня, подойдя я крепко ее обняла, она стала для меня матерью, которой я не знала. — Нам пора, Шихи — Хатун. — когда отходила, я немного пошатнулась. — Ну же, деточка, как же так, тебе следовало плотно поесть! — Ничего, поем на празднике — я сжимала ее ладонь и мы спустились к двери ведущей на улицу, осталось пройти последний путь. Выйдя, я была оглушена криками людей, посыпались лепестки цветов и монеты, рассмеявшись я поклонилась высоким гостям. Раступившись они создали живой коридор, по которому мне следовало пройти к будущему дому. Все так же на территории дворца, но зато свой, где я стану полноценной госпожой и хозяйкой, там где будет расти наша семья, от этих мыслей стало так легко и светло на душе. Мне хотелось поделиться со всеми своим счастьем! «Следует попросить дядю, простить Мехмеда, ему пора возвращаться домой» И вот впереди уже виднелась наша будущая обитель и ожидающих рядом гостей, среди них я видела двух, самых родных для меня людей, тех что освещали мою жизнь своей любовью. Я ускорила шаг, когда почувствовала что ноги слабнут, в голове мутнеет, а перед глазами все пляшет. Старась найти опору и не найдя, меня тянет к земле, в груди не хватает воздуха и я слышу среди шума людей лишь родной голос: — Лале! На земле, навзничь лежала девушка, окутанная лёгкой тюлью алого цвета, ткань треплет ветерок, а вокруг снуют встревоженные люди, женщины прячась за спинами мужей и отцов тихо шепчутся. Султан самолично держит в руках тело, дорогой сердцу души. Прибегают лекари и уносят ее, протянув за собой дорожку из бурых камней. Эти события порождают переполох в дворце, янычары, обыскивают каждый угол пока не находят свидетельства вины, самого близкого друга брачующихся, удар в спину, предательство, что не ново за стенами дворцов, и лишь ещё один повод для разговор за чаем. Столица полнится слухами, пока за стенами, борются за жизнь, яркой, теплой, сострадательной и чуткой. Той что своим существом озаряла весь дворец. И сейчас в темной, полной благовоний комнате, на широкой постели, теряется стройное тело некогда полное жизни, сейчас она металась в горячем бреду, волосы мокрые от жара, тусклая кожа, она боролась за жизнь, счастье, будущее. И подле лишь тот единственный что клялся разделить с ней это все. Под сводами мечети, уставший и измученный мужчина молит прощения у Всевышнего, умоляя сохранить жизнь той единственной, кто у него остался. Его уединение нарушает, Халил — Паша, падает в ноги Падишаха. — Мой повелитель, я… — он мнется, после чего поднимает свой взор на Султана — к моему превеликому горю, Лале — Хатун, не смогла побороть яд, лекари, подтвердили её смерть. Мне очень жаль…