Часть 1

Возвращаться в дом, в котором его кто-то ждал, было все ещё непривычно. Эрвин, так решительно настаивавший на переезде Ривая к нему под предлогом того, что ему нужна помощь в бумажных делах, потому что спать иногда все-таки нужно, порой удивлялся самому себе. Казалось бы, сам же предложил, спасая бывшего подземного жителя от гнева штабных офицеров и закона - не один он, Эрвин Смит, слышал угрозы в свой адрес у тлеющих тел поверженных титанов, - и сам же до сих пор испытывал неловкость, частично от того, как легко убитый горем от потери друзей Ривай согласился. Эрвин потёр ладонь, на которой все ещё зудела розовая полоска шрама, и, стянув перчатку, подставил руку под падающий снег. Снег... А тогда были хлопья пепла. Тогда был не Ривай, а разъяренный демон, не боящийся ничего и никого. Остановившийся только перед хладнокровием самого Смита. Изрядно, между прочим, испугавшегося. Кто-то сказал потом, что с Леви - как с волком: либо ты его, либо он тебя. Тогда такой подход казался единственно верным, но теперь, спустя несколько месяцев, Эрвин готов был признать, что подобное суждение оказалось в корне неправильным. К силе, власти, кулаку Леви привык. А вот мягкость и обходительность выбивали почву у него из-под ног так же верно, как грамотно проведённый приём на тренировке. Эрвин полез в карман за ключами и замер на миг, глядя в освещенное окно: силуэт Леви - а никто другой это быть просто не мог - возился у плиты, что-то помешивая в глубокой сковороде. Смит покачал головой, отвечая своим собственным мыслям, открыл дверь и с наслаждением подставил лицо и голову домашнему теплу. - Что это, Ривай? Леви удивил его в очередной раз. После того, как Эрвин предложил маленькому гремлину перебраться под свою крышу, Ривай знатно присмирел. Он вообще был довольно незаметным в быту: ел мало, из личных вещей - небольшая сумка, форма, сменная форма и старая чашка с трещиной по боку. Непонятно какого цвета, но всегда тщательно отмываемая от остатков заварки. Если бы не оставленные периодически записки на накрытой крышкой тарелке - "оставил тебе ужин" - и невесть откуда взявшееся мясо, Эрвин вообще не сказал бы, что в доме что-то поменялось. Хотя нет, полы стали чище. И по ночам в кухне неярко горела пара свечей, потому что Леви сидел за столом, молчаливо вглядываясь в полированную, без единой крошки, столешницу или черную, почти непрозрачную жидкость в чашке. Несколько раз Эрвин хотел окликнуть его, спросить, что именно тревожит, но точно так же каждый раз натыкался на спокойное: - Не спишь, Смит? И чашку ароматного чая. Но в этот раз что-то было не так, не как обычно, во всяком случае. Ривай не вскинулся, не отпрыгнул от плиты, не замкнулся. Обернулся на голос и улыбнулся уголками губ почти незаметно, накрыл глубокую сковороду крышкой и чуть пожал плечами. - Еда, Эрвин. Ужин. Я подумал, что эти ублюдки из штаба тебя доведут окончательно и должно же что-то компенсировать твои мучения. Эрвин кивнул, вешая куртку на крючок у двери и снимая сапоги. И вдруг замер: - Как ты сказал? - Мне казалось, у тебя иногда с мозгами проблемы, а не со слухом, - Ривай ухмыльнулся уже совершенно откровенно. - Да ну тебя. Командующий отвернулся, чтобы "проверить", закрыл ли он дверь. Эрвин. Леви не сказал "Смит", "блондинка", "слышь ты..." Он сказал "Эрвин". Это было настолько же необычно и непривычно, как если бы Ривай вдруг стал говорить исключительно литературным слогом, тут и там ссылаясь на устав и цитируя каких-нибудь мудрецов. Хотя насчёт того, что мудрецов Леви цитировать может, лично сам Эрвин не сомневался - маленький капрал был далеко не глуп. Ложка - или чем там Ривай мешал свое варево - звякнула о край сковороды, по кухне поплыл тягучий и пряный запах тушеного мяса. Это определённо спасло ситуацию. Эрвин, справившись с лицом и вернув себе прежнюю невозмутимость, устроился за столом. Взгляд зацепился за старую чашку. Снова, как обычно, полную почти до краёв. - Ты сегодня рано. Кому именно надоело? Ты устал от этих му... пустобрехов или они поняли, что на тебя где сядешь - там и слезешь? - Ривай чуть обернулся, отросшая тёмная чёлка смешно и нежно упала ему на глаза. Леви сдул её сердитым коротким жестом, а Эрвину вдруг отчего-то захотелось самому поправить эти непослушные пряди. Это все было настолько... необычно. Настолько не похоже на обычные их вечера, что даже слова толком не шли. Тем не менее, терять ниточку понимания не хотелось, а уж учитывая планы самого командующего - такое непривычное поведение Ривая было ему только на руку. Тот же - как обычно, впрочем - трактовал молчание своего командира по-своему. Кивнул, словно бы отвечая самому себе что-то вроде "ладно", или, может быть, это было его короткое "ясно", привычно свёл немного вперёд расправленные, как теперь заметил Смит, плечи и опустил голову, словно стремился стать ещё меньше. Отвернувшись, Леви молча помешивал очередной свой кулинарный шедевр (а Эрвин уже успел оценить таланты подчинённого на этом поприще!) и молчал, казалось бы, даже не дыша. Спустя минуту он достал как всегда идеально чистую тарелку, ложку и положил ровно одну порцию. Поставил перед Эрвином тарелку, блюдце с хлебом, чашку и чайник и так же, не издавая ни звука, пошёл к двери. - Ты куда? - Эрвин удивлённо поднял голову, слегка хмурясь. - Не хочу тебе мешать, - капрал пожал плечами. - Я не хотел тебя задеть. Просто очень устал. Поужинаешь со мной? Предложение было не новым. Обычно Ривай отговаривался тем, что сыт, что поел в казармах, что его ждут. В общем - находил аргументы. - Да, конечно. Он спокойно кивнул и, не обращая внимания на вторично ошалевшего командира, вернулся к столу, положил порцию жаркого и себе и устроился напротив. - Так что? Ты им надоел? - Скорее они мне. Приятного аппетита. - И тебе, - Ривай улыбнулся ещё немного шире. Эрвин предпочёл скрыть свое окончательное недоумение за ложкой горячего мяса (и откуда только берет?! Хотя лучше не знать). Ривай согласился поесть с ним за одним столом... - Жрать можно? - На этот раз неловкость за таким нарочно грубоватым вопросом скрывал Ривай. - Очень вкусно. Знаешь, если бы ты не пошёл в армию, то был бы превосходным поваром. - Эрвин отломил краюшку хлеба и с удовольствием обмакнул в густой пряный соус. - Я когда-то мечтал открыть магазин. Чайный. Знаешь, там, где ты меня... где я родился, это не особо в чести, да и хороший чай хе... редко достанешь. Я все гадал, что сумею скопить нужную сумму, выберусь наверх, даже, возможно, получу документы, представляешь, бред какой? - Это не бред. - Эрвин очень хотел поднять глаза от тарелки и посмотреть, как сейчас выглядит Ривай. Посмотреть, как выглядит настоящий Ривай, а не мрачный и закрытый от всех "капрал Леви", но опасался, что если пошевелится сейчас, то такое необходимое ему понимание сразу же исчезнет. - Тогда ты единственный, кто так думает, - Ривай поднялся. - Тут немного осталось, хочешь добавки? - Да, если ты... - Мне достаточно. Знаешь, стараюсь не привыкать к хорошему. Разожрешься, привыкнешь к тому, что всегда есть крыша над головой, размякнешь, а тут тебя и… - Леви сделал рукой неопределённый жест, смысл которого впрочем был вполне однозначен. - Полагаешь, что я разожрался и размяк? Ривай окинул Смита взглядом далёким от почтительности, вмиг напомнив себя прежнего: опасного, дикого и враждебного, оценивающего возможности противника и свои шансы. - Нет. Ты - нет. Ты если нормально жрать не будешь и загнешься - мы все подохнем к черту. Так что держи свою добавку и не выделывайся. Эрвин хмыкнул. Броня трещала по швам. Самому Леви, похоже, уже тоже надоело изображать неприкаянный призрак, или он понял наконец, что никто не собирается над ним грязно надругаться, эксплуатировать или ещё что, и немного расслабился. Эрвин подождал, пока Леви снова устроится напротив, и поставил на стол небольшую коробочку. - С Днём рождения, Ривай. - Чё?.. Впервые Леви не удержал своей маски - на Смита смотрел удивлённый, немного растерянный и сердито-смущенный подросток. Если в одно выражение лица можно было бы вместить две фразы: «Ты чё несёшь, а?» и «Спасибо», то именно это Эрвин сейчас видел перед собой. "Глаза у него большие", отстранённо заметил Смит, внимательно наблюдая за тем, как Ривай мечется в своих эмоциях. - Не откроешь? - Да. Да, спасибо. - Леви отмер наконец и потянулся к подарку. Осторожно, словно опасаясь, что над ним шутят, бережно, как только мог, развязал алую ленту и потянул вверх картонную крышку. - Эрвин! В этом выдохе было все: восхищение, смущение, восторг ребёнка, получившего желанную игрушку, возглас заключённого, обретшего долгожданную свободу, и даже больше. - Смит, ты чёртов... манипулятор! - Возможно. - Эрвин, уже не сдерживая улыбки, смотрел, как Леви бережно, как самое драгоценное сокровище, держит в кончиках пальцев простую белую чашку из настоящего фарфора. На чашке не было никаких узоров или росписей, только тонкая синяя полоса глазури около ножки и такая же - у самого края. Это был довольно скромный подарок, но, судя по всему, для Леви он не имел цены. - Спасибо. - Леви бережно поставил чашку на стол и тут же бросил туда заварку. - А я и забыл. Эрвину очень хотелось спросить о многом. О том, например, знал ли сам Леви, сколько ему лет? Действительно ли он родился в этот день или ему так удобно считать, чтобы не отличаться от других наверху? А если в самом деле дата верная, то как они там, внизу, с искусственным светом считают годы и месяцы? Хотя нет, об этом все же не стоило. Только если сам Ривай захочет рассказать… Задумавшись, Эрвин не ощутил, как его руки что-то коснулось. Этим чем-то оказались осторожные чуткие пальцы Ривая. Он протянул руку через стол и, привлекая внимание, в третий раз повторил: - Спасибо! Эрвин перехватил его взгляд. Улыбнулся. И Ривай не отвёл глаз, не отвернулся и не буркнул "чё уставился?" - он просто смотрел в ответ. Эрвин хотел было что-то сказать, но слова не шли, а приходившие не годились. И тогда он просто сжал чужие горячие пальцы в ответ, повторив куда более уверенно: - С Днём рождения.