Часть 1

      Он остановился возле крутой лестницы, что вела глубоко вниз. Краем пятки надавил на мраморную ступень и замер в движении, обратив своё внимание на размазанные кровавые следы: тёмные безобразные пятна явно были рождены его стопой. Они были грязью и чересчур свербели в глазах, поэтому в нескрываемом отвращении Мальботе вскинул голову и тяжело вдохнул запах, состоящий из окиси металла.       — Давай же!.. — процедил он сквозь зубы.       Мужчина в нетерпении сжал кулаки и закрыл глаза, однако то, что уже произошло, не хотело расставаться с ним так просто. Оно жаждало секунды внимания, вожделело въесться в его память поглубже. Именно поэтому своеобразная весточка добралась до ноги Мальбонте и, забравшись под толстый слой ткани, окутала своим неприятным липким и таким тёплым хвостом его стопу.       — М? — нахмурившись и удивившись, он приподнял бровь и покосился на пол через приоткрытые веки.       Не стал рассматривать себя досконально, не переминался с ноги на ногу. Мальбонте и так увидел багряные разводы на ткани, что обвили его стопу, а позже и длинный, но тонкий ручей алого цвета, который мелкими перебежками добрался до первой и самой верхней ступени. Медленно, точно опасаясь за собственную жизнь, он подобрался к краю мрамора. Ожидание долгое, оттого завораживающее. Именно оно вынудило Мальбонте затаить дыхание. И пока тот зачарованно любовался собственноручным искусством, первая вязкая капля сорвалась на следующую ступень. Она была столь мала, столь невинна, что мужчина не выдержал и, проведя стопой по полу, согнал к ней оставшуюся жижу. Она потекла струйкой, разбросав мелкие брызги по началу кривых поручней и сухой поверхности лестницы. Да, значительная её часть осталась на стопе мужчины, однако чего стоило ожидать, стоя в луже грязной крови?       — Эй, ты! — крикнул Мальбонте в пустоту. — Цитадель пала, что там с моим освобождением?       Ответом послужила тишина, однако мужчина настойчиво был уверен, что слышал укоры насмешек за спиной. Не обернулся, даже ухом не повёл. Зачем? Наверняка это выбрались из бездыханных тел последние остатки душ то ли демонов, то ли замаранных ангелов.       — Хватит тяну…       Яркая вспышка, что возникла перед мужчиной, ослепила его и прибила крылья к полу. Он хотел было взбунтоваться и рассмеяться своему освобождению, как всё вокруг померкло, и кто-то очень осторожно коснулся его плеча.       — Ах!.. Кто Вы?       — Опять! — произнёс через силу брюнет, с закрытыми глазами. — Я думал, что хоть на этот раз этот вшивый…       — Что Вам нужно от нас?! Вы посланник Шепфы?       — Нет!       В отвращении мужчина стряхнул с себя женскую руку и направился к двери. Он слышал эту фразу не первый раз, проигрывал диалог почти с сотню, а эта девушка… при каждом обнулении петли она являлась к нему первой.       — Постойте! Куда же…       — Да-да, — буркнул брюнет и обхватил пальцами дверную ручку. — «Куда же Вы?», «Как такое возможно?», «Давайте поговорим!». Осточертело!       Он так и не взглянул на мать, что была напугана таким странным поведением незнакомца, возникшего из ниоткуда. Мальбонте покинул её без объяснений, ведь устал придумывать из раза в раз что-то относительно правдоподобное.       — Остался последний. Теперь точно получится, — пытаясь утешить себя, шептал мужчина.       Он прошёл несколько пролётов, перед тем, как свернуть на нужной развилке. Нездоровым взглядом брюнет окинул дверь и, замахнувшись, пробил её рукой. По ту сторону сразу же послышалось некое копошение и тихий, полусонный голос старика. Увидев незваного гостя, он подскочил с кровати, но тут же был припечатан тяжелой рукой в скрипучую перину.       — Отпу… Отпустите! –выдавил из себя охрипший крик Кроули. — Что Вы забыли в моих покоях?! Я не…       Одним ударом в грудину Мальбонте пробил сначала лёгкую ткань сорочки, а после и обвисшую кожу Серафима. Передавил рёбра, из-за чего в комнате отовсюду стал слышаться хруст еловых веток, и, только добравшись до сухого сгустка в вязкой жиже, разжал кулак. Не мешкал. Мальбонте действовал искусно, будто чужая жизнь для него — не дороже крупицы песка в часах. В последний раз он исподлобья взглянул в серые, до смерти испуганные глаза старика, что раскрыл рот и замер в таком положении, и с остервенением выдрал чахлое сердце.       — Аг-х…       — Можешь подавиться им, — сплюнул брюнет, кинув сухой орган на бездыханное тело. — А я жду освобождения!       По локти в крови он стоял возле кровати с закрытыми глазами. Не вёл внутренний отсчёт. Мужчина хотел, чтобы перемещение его в настоящее время произошло неожиданно, ведь именно тогда он смог бы ощутить сладость победы и даже улыбнуться. При закрытых веках, стоя в тишине, он ощутил яркую вспышку, что возникла перед его лицом, а после услышал заевшее: «Ах!.. Кто Вы?».       — Нет!.. — почти беззвучно произнёс Мальбонте, резко открыв глаза.       — Что Вам нужно от нас?! Вы посланник Шепфы?       Просчитался, хотя уверен был, что вёл список имён со всей ответственностью.       — Вы… быть может, Вы посланы нам ради благой цели?.. Помощи?.. Освобождения?.. — в надежде взмолилась девушка.       Мальбонте замер. Эти слова… они его ранили. Впервые не он лишал жизни, а его подвесили за крылья к потолку и прижали к горлу остриё секиры.       — Да!.. Вы посланы освободить на…       — Вы правы, — холодно перебил мужчина ангела. — Я должен помочь своей семье.       Он не успел обернуться, как девушка сама обошла могучие крылья и, приподняв ладонями брюнета за лицо, заглянула в его глаза. Правда, тот слишком быстро отвёл взгляд в сторону.       — Бонт?.. — ахнула она. — Быть этого не может!..       Она задрожала, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы стали аккуратно покушаться на ресницы, утяжеляя тем самым веки. Если бы девушка попробовала бы их на вкус, то самая искренняя улыбка появилась бы на её лице, ведь… Ведь капли эти были приторны, как самый засахаренный мёд.       — Матушка, — пересилив себя, произнёс мужчина.       — Ты жив! Т-ты будешь жить! — вторила в беспамятстве Анабель, целуя его руки. — Ты про… кг-х…       Её речь оборвалась хриплым вздохом. Пальцы дрогнули и соскользнули с чужих запястий. А не успели ладони встретиться с платьем, как с мизинца тонким ручьём полилась кровь. Алая линия была невязкой, совершенно не похожей на жижу, сокрытую в телах ранее убитых существ. Она больше походила на подкрашенную воду, берущую своё начало откуда-то с грудины.       — Прости, — тяжело выдохнул Мальбонте и с остервенением отряхнул крыло.       Он перерезал ей горло, смотря далеко за белоснежные перья матери. На деле — мужчина уцепился взглядом за подобие картины, что много лет назад нарисовал на уроке Кроули. Он использовал для её написания цвет только одной краски — красный. Учителя посчитали этот факт неким звонком, на который стоило обратить внимание, пристроили к семье Бонта стражника, а на деле… на деле на занятии у юного художника отобрали всю палитру, из-за чего он собственноручно черканул пером по запястью и стал макать кисточку в открытую рану, ведь мальчик обещал нарисовать матери дракона.       — М-пх…       Рухнула на колени и повалилась бы набок, если бы Мальбонте не поймал бы её у самого пола. Бережно, всё ещё избегая прямого контакта с её глазами, он расправил белоснежное крыло и накрыл им вспоротую горловину.       — Цитадель опять недовольна. Авель велел пристроить к нам е…       Мужчина, что ворвался в комнату, не сразу обратил внимание на гостя. Можно сказать, он увидел его случайно, мельком пробежавшись взглядом по скомканной простыне на кровати. А свою супругу… он так и не узнал её. Заметив несколько небольших луж крови, он отступил на два шага и тут же ринулся в бега.       — Отец, — буркнул с горечью Мальбонте и последовал за ним.       Его крылья резали не только воздух, но и стены узкого коридора. Без всякого интереса и желания он гнался за демоном, нарочно давая ему фору. Он не игрался, нет. Отчасти надеялся на то, что смерти матери было бы достаточно для освобождения. Но ни через минуту, ни через две вспышка не ослепила ему глаза.       — Что тебе нужно?! — крикнул запальчиво демон и тут же оступился.       Он рухнул на пол, головой ударился о столетний мрамор. Неприятная острая боль пронзила левый висок, эхом отдалась в затылок. А стоило ему приподняться, как лбом он тут же был вдавлен в камень.       — Извини.       — Что т…       Сильнее сжав пальцами тёмные пряди волос, Мальбонте, что сидел на спине отца, оттянул его голову и грубым ударом впечатал её в пол.       — Эг-х… Э…       Зажмурился, отвернулся, однако с необъяснимой злостью продолжил впечатывать лоб отца в мрамор. Остановился только тогда, когда по ощущениям от черепа осталась одна каша. Покорно он склонил голову и стал ждать вспышку. А получив желаемое… едва не рухнул на колени от знакомого прикосновения.       — Ах!.. Кто Вы?       Не мог открыть глаз, ведь его слёзы ещё больше насторожили бы Анабель.       — Что Вам нужно от нас?! Вы посланник Шепфы?       Он больше не перебивал. Умолк, стыдясь своего естества. Девушка же никак не унималась.       — Вы… быть может, Вы посланы нам ради благой цели?.. Помощи?.. Освобождения?.. Да!.. Вы посланы освободить нашего сына!..       — Сына, — встрепенулся Мальбонте. — Сына…       — Он в саду, — затараторила Анабель. — Я сейчас же отведу Вас к нему!       — Нет. Я сам найду его.       Едва она обошла мужчину, Мальбонте грубо отодвинул её в сторону и направился к двери. Меньше, чем через четверть часа, он уже был в месте, знакомом ему с ранних лет. Всюду цвёл папоротник. Оранжевый, голубой, жёлтый — бутоны на любой вкус. И в самой их гуще под громоздкими зелёными лопухами в одиночестве сидел мальчик. Он водил пальцем по земле и что-то нашёптывал себе под нос. Мальбонте этому невольно усмехнулся, ведь вспомнил, как в тот самый момент напевал почти засохшему цветку колыбельную, тем самым, провожая его в мир иной.       — Очередной надзиратель? — чуть громче произнёс мальчик. — Я устал, убирайтесь.       С грустью Мальбонте взглянул на перебинтованное запястье ребёнка и неспешно побрёл в заросли. Осунулся, присел рядом с собой, однако слов подобрать не смог — что-то в горле мешало.       — Меня боятся.       Мужчина попытался выдавить из себя удивление, вот только не вышло, потому что мальчишка говорил правду.       — Я ведь не сделал ничего. Подумаешь, — фыркнул он. — Влез в драку!       — И победил, — хмыкнул Мальбонте.       — Да! Я уделал этого…       Воодушевлённо ребёнок обернулся на незнакомца и с неким интересом покосился на шрам, что красовался на запястье мужчины.       — Всё-таки меня не смогли понять?       — Выходит, что нет, — вяло улыбнулся Мальбонте. — Ты удивлён?       — Честно?       Но даже после одобрительного кивка, мальчишка не ответил. Непринуждённо он посмотрел на руки, потом — на землю, и лишь позже перевёл взгляд на иссохший цветок. Он не моргал, держал чувства в себе, поэтому единственное, что выдавало его внутренние переживания — покрасневшая кожа вокруг глаз. А веки… веки были тяжелы, как никогда.       — Сделай… сделай это быст…       Мальбонте свернул ему шею и тут же сорвался на слёзы. Едва он потянулся к мальчишке, чтобы поймать бездыханное тело, хруст раздался в его ушах, а глаза застелила темнота. Разделившие одну участь на двоих, они синхронно повалились набок, вот только земли не коснулись. Стоило им приблизиться к ней, как образы их пеплом рассеялись по воздуху. Вспышки не было. Лишь лёгкая дымка, осевшая на бутонах цветущего папоротника.