2 Глава. Я люблю тебя, Чонгук

— Наби, милая, а с кем это ты разговаривала на улице? Такой парень красивый, — заговорщически подмигивала девушке мать, как только та закрыла за собой входную дверь и начала разуваться. Мама вытирала руки кухонным полотенцем, тепло улыбаясь, а из кухни доносились приятнейшие ароматы.  — Я, конечно, могу ошибаться, но…уж больно этот молодой человек похож на Чонгука. Такие же ушки и лицо слишком знакомое. — Мам, — девчушка уставилась на родительницу заплаканными глазами и кинулась ей в объятия, так горестно завывая, что сердце той сжалось от беспокойства за свою кровинушку. — Наби, золотце… — Это он, — всхлипывая и прижимаясь крепче к родному телу, прерывисто отвечала девушка, поджав ушки и хвостик. — Ах, Наби, какое счастье! — отодвинув от себя девушку, воскликнула мама, — И чего он говорил? — Что хочет поговорить, хотя бы на одно свидание сводить, — утирая нос, девчонка смотрела в пол, перед глазами всё ещё стоял образ парня. — Это же прекрасно, милая! — мама знала обо всём: и о любви, и о визите отца Чонгука. — Я не знаю…сказала, что мне нужно подумать. — Она сказала, что ей нужно подумать, братан! — подпрыгивая на месте, чуть ли не верещал в трубку Чонгу. Его всего просто распирало от радости. Он не мог усидеть на одном месте, постоянно ворочаясь на сидении своего железного коня Ford Mustang. Чонгуку не верилось. Он смог! Наконец-то! Сколько лет прошло. Он понял, что совсем не знал Наби, столько лет прошло. Ну ничего, хвост, как говориться, пистолетом и вперёд. Они всё наверстают. Всю неделю на попе ровно высидеть всё-таки не удалось. В самые херовые вечера Чонгу срывался к Наби, ловил молча у дома и всовывал смущённой девушке букеты в руки. Та благодарила и кивала, трепетно прижимая к себе охапки любимых пионов. Настроение тогда поднималось, как по щелчку пальцев. Ему хватало лишь какой–то жалкой минуты для того, чтобы полюбоваться соулмейтом и уже с улыбкой на лице от одной только реакции на подарки, катить домой, продолжая работать. Наби волновалась, хотя в голове приняла решение сразу. Несомненно сильно хотелось пойти на свидание с Чонгуком. Она так соскучилась по нему всему, по его жестам и улыбкам, по рукам и взглядам. Чонгук очень вырос с последнего их нормального разговора и казался теперь намного умнее. А ещё эти уши! Такие красивые, чёрные. Они всегда безумно нравились Наби, она просто обожала их гладить и наблюдать, как от незамысловатых нежных действий Чон просто плавился в её руках и целовал, куда только доставал. Она трепетно бережёт воспоминания о прикрытых ониксовых глазах, подрагивающих ресничках, расплывшихся в блаженной улыбке мягких губах, а под ними родинка. Наби любила целовать родинку под нижней губой даже больше, чем щёки или уста парня. Его это удивляло, но он совсем не был против. Ему безумно нравилось. Пятница, 20:49, через несколько часов истечёт срок, который Наби сама себе назначила. Она решительно подходила к дому, сжимая лямки портфеля за спиной, ноги немного холодило ветром, от чего они покрывались мурашками, а всё потому что девчонка слишком любила юбки, особенно приталенные и в клетку, сочитала их со всем на свете: и с футболками, и со свитшотами, и с кожанкой, и с майками летом. И смотрелась она в них прекрасно. Перебирая быстро ногами, обутыми в белоснежные форсы, она краем глаза заметила метушню. Ожидаемо, это был Чонгук возле своей машины. Он не мог найти себе места: то ковырял носками ботинок асфальт, то прыгал на одном месте, то обходил кругами свою ласточку. На секунду пришлось остановиться, прикрыть глаза и унять дрожь в теле. Сейчас происходило кое–что важное, кое–что, что скорее всего изменит жизнь молодых навсегда. Выдохнув, Наби уверенно двинулась в сторону Чона, плохо соображая и вообще, ужасно волнуясь, но назад пути не было. Она сделала свой выбор. — Я согласна, — девичий голос огорошил внезапно, Чон присел и завязывал шнурок, когда перед носом появились белоснежные кроссовки. Сначала он даже не понял, о чём Наби. — Привет, — засиял он широкой улыбкой, а Наби почувствовала себя просто эгоисткой. В глазах Гука сверкали звёзды, он сам сиял, пока так улыбался и глядел на девушку. — Привет, — чуть тише сказала она, всего того уверенного запала совсем не осталось. — Так ты правда согласна? — Да, — кивнула серьёзно девушка, смотря под ноги, почему то было стыдно за себя. Он так старался, ухаживал, не давил, а она… белоснежные ушки прижались виновато к голове и она поспешила сморгнуть слёзы. Решив, что на этом разговор окончен, Наби кивнула сама себе и взглянув всего на долю секунды на красивого возбуждённого полученной информацией Чонгука, поспешила мгновенно упорхнуть в подъезд. Она уже бежала по ступенькам на второй этаж, как сзади послышались грузные, тяжёлые шаги и она обернулась. Чонгук спешил за ней. — Наби! Я тогда заеду за тоб…ай! — дурацкие глаза не видели уже ничего от пелены счастья, с губ не могла сойти дебильная улыбка, а ноги и вовсе подвели, спутываясь между собой, заставляя больно приземлиться на бок. Чонгук спотыкнулся, — заеду за тобой завтра в пять! — словно ничего и не было. Парень вскочил сразу на ноги, отряхнулся и уставился на неё, сжимающую перила в руках, желающую помочь. — Да, заезжай, — согласилась девушка, мягко улыбнувшись и Чон, кажется потёк. В глазах его чётко кружились сердечки, а рот готов был вот–вот разорваться от улыбки. — Я понял, спокойной ночи, Наби, милая! — воскликнул Гук, возобновившей движение девушке. Она уже поднималась на четвёртый этаж, глупо улыбаясь. — Доброй ночи, Чонгук, — закусив губу, она остановилась, оглянувшись вокруг, и кинула внимательный жаждущий взор в отверстие между перилами. Чонгук с трудом подобрал себя с пола, взял в руки и в припрыжку выбежал из подъезда. Дома Наби сразу скользнула к окну, прижав снова ушки обручем, и только одними глазами вглядывалась в кромешную темноту. Чонгук на улице выплясывал что-то странное, свистел и выкрикивал «Йес!», пока какая–то бабулька с пятого этажа не прикрикнула на него. Ишь, разорался, развеселился тут. Он тогда сразу поклонился, извинился, залез в машину и сорвался с места так быстро, что у Наби даже глаза расширились. Бешеная скорость. Девушка прикрыла искрящиеся красивые глаза и закусила подрагивающую нижнюю губу, мысли неустанно роились и множились в голове, она даже пискнула, обнимая себя за плечи. Наби покрутилась пару раз вокруг своей оси и распахнула глаза. Успокоить сердце так и не удалось. Хотя, всё равно! Такой счастливой, лёгкой она себя очень давно не чувствовала. Даже внизу живота что–то приятно щекотало, иногда покалывая. Девушка удивилась, ведь течка у неё прошла недавно. Голубые очи округлились удивлённо, а хвостик вздрогнул. Чего это вдруг? — ЧИМИИН-АА, кати ко мне прямо сейчас! Только захвати с собой минералочки, остальное с меня, — орал в трубку Чонгу, слишком возбуждённый и ещё не донца осознающий своего счастья. — Боже, да у тебя звёзды сейчас из глаз посыпятся, — хохотал Пак, закидывая руку на плечо младшенькому спустя полчаса после короткого разговора по телефону. Его кошачьи рыжие ушки так же волнительно–радостно трепетали, как и чёрные кроличьи Чона, — Что, охомутал свою зайку таки? — хитро прищурив изумрудные глазища, хищно ухмылялся Чим. — А то! — подпрыгивал Чонгу, отпирая квартиру и пропуская Пака с тяжёлыми бутылками минералки вперёд. — Ооо, вот это повод — я понимаю, — рассмеялся друг, разуваясь и приобнимая хозяина шикарного пентхауса за его широкие плечи.

***

Оттягивая волнительно розовое платьице пониже, Наби переминалась с ноги на ногу, не находя себе место. С распущенными волнистыми волосами ласково играл ветер, передние прядки иногда лезли в лицо. Белоснежные ушки подрагивали нервно, улавливая любой резкий и не очень звук, реагировали сразу же. Чонгук должен был появиться с минуты на минуту и не то, чтобы сердце Наби готово было вырваться из груди, но это именно то, что оно готово было сделать прямо сейчас. Из–за поворота показалась чёрная иномарка и послышался визг шин. Через мгновение машина остановилась прямо перед девушкой, а Чонгу буквально вывалился из неё, боясь не успеть. Он подлетел к Наби, громко хлопая дверцей и шипя на себя незаметно из-за этого, да так и замер. По телу прошёлся ток, а вся кровь, кажется, прилила совсем не к той голове. Рот его открылся, а ушки медленно выпрямлялись, поднимаясь вверх. Наби выглядела великолепно. Волнистые длинные волосы были распущены и только с одной стороны подколоты у лица маленькой невидимкой с мелкими камушками. На длинной шее сверкал тонкий чокер, состоящий только из камней. Взгляд опустился на недлинное нежно–розовое облегающее платье на тонких бретельках. Она была без лифчика . Чон на 1000% был уверен, что сегодня будет секс. Нежные вставшие соски проглядывались сквозь неплотную ткань. Вероятно, было прохладно. Чон облизнулся. Опустив взгляд, он улыбнулся. На ножках были любимые белые форсы и невысокие носочки, на плече маленькая розовая сумочка и немного, в тон платью, макияжа, хотя некой хищности добавляли аккуратные стрелки, удлиняющие глаза и делающие их ещё более выразительными. Чонгук же особо фантазией не отличался, хотя вкус имел довольно неплохой и свой собственный стиль выработал довольно давно. На нём прекрасно сидела атласная рубашка, расстёгнутая на три верхние пуговицы, классические брюки с завышенной талией и туфли. Всё до единого, даже часы и толстое кольцо на среднем пальце, — было чёрным. Невероятно. Выдохнула Наби. Ноги тут же подкосились, стоило ей увидеть Чонгу. Такой мужественный, уверенный и соблазнительный с этой чёлкой, зачёсанной назад, открывающей вид на выбритые виски.  — Привет, — наконец уронил Чон, протягивая руку к своей зайке. — Привет, — мягко выдохнула она, вкладывая свою ладошку в ладонь мужчины. Тот наклонился неспешно и, не отводя взгляда от глаз Наби, мягко коснулся костяшек губами, после выпрямился, не отпуская руку, и поглаживал её большим пальцем, улыбаясь совсем довольно, хотя в паху разгорался самый большой пожар. — Пойдём? — он потянул девушку немного на себя, открывая дверь машины и усаживая её внутрь, предварительно накрыв ладонью голову, чтоб она ни в коем случае не ударилась ею. — Спасибо, — улыбнулась Наби, краснея скулами, а Чонгук во всю расплылся, быстро оббегая автомобиль спереди и заваливаясь рядом. Хорошо, что в салоне было немного темно и выпирающую ширинку было уже труднее заметить; он специально глушил свет, не любил, когда слепило глаза. — Ну что, — прокручивая ключ и плавно выезжая со двора, маневрируя между домов, по улочкам, замурлыкал Чонгук, кинув искрящийся взгляд на заинтересованную полностью Наби рядом. Возбуждение снова прокатилось по всему телу, отчего он чуть ли не зарычал. Да что ж такое. Он должен сначала показать свою хорошую, приличную сторону, а не накидываться сразу. Но, о Боже, эти глаза. Она снова смотрит так преданно, что ли, — Расскажи, как день прошёл, пока я постараюсь домчать нас до места назначения. Наби удобнее устроилась на сидении, повернувшись теперь полубоком к парню и уложив голову на подушку сидения. Она закинула одну ножку на другую, так было удобнее, и ярко улыбнулась. Девушка твёрдо решила провести этот вечер незабываемо, выкинуть всевозможные установки из мозга и просто с головой погрузиться в атмосферу, чувств и Чонгука. Ведь, когда ещё будет шанс? — Я скучала, Куки, — затаив дыхание, жарко выдохнула она, смотря на сосредоточенного парня совершенно влюблёнными глазами. Ей было так хорошо сейчас. Что–то было такое семейное в этой поездке, такое интимное и родное, будто они давно уже встречаются и решают съездить в ресторан, выбравшись из их уютного гнёздышка, всего на вечер, а потом снова будут делить всё на двоих. Всю любовь. Прячась в своей квартире ото всех и всего, только в объятиях друг друга. Чонгука передёрнуло словно, он затормозил резко, благо, что как раз был красный свет, и весь развернулся к такой красивой Наби. Он не мог поверить своим ушам! Что же такое происходит? Он принюхался немного, нет, не пила. Брови вдруг сошлись на переносице, а руки крепко сжали руль, хотя хотелось Наби. — Я могу забрать тебя к себе прямо сейчас. Навсегда. Наби, одно только слово. Я тебе обещаю, — приближаясь к блаженному личику, говорил Чон. На его напряжённую скулу лягла мягкая прохладная ладошка. — Чонгук, давай не будем, ты же знаешь, — не переставая улыбаться, Наби трепетно поглаживала разгорячённую кожу, ни один мускул не дрогнул на её лице, только грусть, промелькнувшая на мгновенье в ярких глазах выдала её с потрохами. — Ты тоже знаешь, — настаивал Чон. — Что заставляет тебя поступать так? Сначала бегаешь от меня годами, а потом так легко говоришь, что скучала. Наби, это всё равно, что признаться в любви, для меня. Ты ли этого не знаешь? Потом просишь не говорить об этом? Давай будем честны друг с другом, — Чонгуку пришлось отвернуться, хватая руль, проклятый зелёный свет горел снова. — А я и не хитрю с тобой, Чонгук, — как мягко звучало его имя из уст Наби, словно мёдом вливалось ему в уши. — Я про другое… — Сегодня был замечательный день, — перебила девушка, ярко улыбнувшись, оставшись в таком же положении: полулёжа — полусидя, — уроки, конечно, были скучноватые, тренировка по теннису тоже, но в целом…я была наполнена ожиданием, и не сказать, что неприятным. Ещё долго не знала, что надеть, — надула губки, — джинсы не хотелось, хотелось платье, но на улице прохладно, как бы, это, собственно, меня не сильно остановило, как видишь, — хихикнула она, разводя руки в стороны. Конечно он видит. — Я надеялась, что ты, как настоящий джентельмен, предложишь мне свой пиджак, оверсайз смотрелся бы сверху невероятно хорошо и дополнял образ, — щебетала девушка, совсем не следя за дорогой. Чонгук был интереснее, точнее его тело: ресницы подрагивали, уши заинтересовано были повёрнуты к ней, хотя серьёзный взгляд был обращён только вперёд; не хватало им ещё аварии, в ресторане насмотрится, кадык нервно то опускался, то поднимался, грудь размеряно повторяла за ним, а одна рука крепко и уверенно держала руль, пока вторая была слишком рядом с коленом Наби. Хотелось бы, конечно, «на», но пока только «рядом с». — Но твой образ, видимо, не предполагает дополнения в виде пиджака. — Наби, прошу, будь со мной искренней, не играй, я же всё вижу. — И что же ты видишь? — кажется, она почти обиделась, улыбка легко слетела с личика. — Что ты лукавишь. Тебе бы в актрисы, а не в теннисистки. — А чего это ты за меня решаешь? — Я ничего не решал, Наби. Ты переводишь тему, — Чон одарил уже не такую довольную девушку кратким проницательными взглядом. Уж кому — кому, но точно не ему нужно было поучиться читать людей, как раскрытую книгу. — И что же ты хочешь услышать? — смутившись от того, как быстро Чон раскрыл её план, девушка села ровно и уставилась на свои руки, переминая пальцы. Почему–то сейчас, после слов парня, идея сыграть дурочку казалась совершенно идиотской. — Мне интересно услышать всё, любые подробности, хоть про хомячков своих рассказывай, только делай это искренне. Мне нужны твои настоящие чувства и эмоции, а не улыбчивая маска. — И зачем тебе это? Я буду стесняться, вести себя неловко, может…может даже заплачу, — будто в доказательство Наби всхлипнула, но не наигранно. В душе правда разыгралась буря. Неужели он правда хочет её настоящую. Всю до конца? — Плачь, — кивнул парень, — я всегда буду рядом, чтобы подставить грудь для твоих слёз, успокоить, а если будет нужно — и кулаком приласкать смогу смельчака, что захочет обить тебя. Я могу, Наби. Для этого я рядом. — Зачем ты это говоришь? Зачем так делаешь? — справа и правда послышалось хлюпанье носом и подрагивающий голос. Наби расчувствовалась. Да. А что, она не имела права? Чон казался таким хорошим, таким надёжным. — Я говорю тебе как есть. Хочу, чтобы ты верила мне. — Твой отец говорил иначе… Приплыли. — Вот с этого момента поподробнее, — плавно выруливая на парковку у шикарного небоскрёба, потребовал Чон. Он аккуратно вписался в парковочное место, останавливаясь, но не вынимая ключ, чтобы печка грела. Чонгу развернулся всем корпусом к девушке, что и глянуть на него не могла, так тряслась, — Наби, — настаивал он. — Он поймал меня у дома три года назад и объяснил всё достаточно доходчиво. Я не могла находиться рядом с тобой. Недостойная партия, — хмыкнула сквозь слёзы девушка, но быстро стёрла их трясущимися руками, криво улыбаясь, — ты же весь такой… — глянув на парня боком, боясь поворачиваться полностью, Наби всё–равно прошило током. Чонгук смотрел непробиваемо. Злился. Только милые ушки разбавляли обстановку — навострились, вслушиваясь, в то время, как белоснежные девушки прижимались боязно к её голове, — такой красивый, умный, перспективный и богатый, — она поспешила отвернуться и снова уставиться на свои пальцы. Видимо, было слишком интересно, — тебя ждёт другая жизнь, а я буду только мешаться под ногами со своей любовью, стопорить тебя, отвлекая от достижения новых целей и развития семейного бизнеса, — всхлип, — Мне ясно дали понять, чтобы я держалась от тебя подальше, а не то… — ещё всхлип, — Пойми, что я избегала тебя не потому что перестала любить в один момент, а потому что из–за меня ты мог пострадать. Твой отец сказал, что ты его слов не слышал, поэтому он постарался бы физически, если бы я тоже упрямилась. Он сказал, что запер бы тебя дома и применял силу до того времени, пока ты не поймёшь, — плакала девчонка, прикрывая лицо ладонями и мотая затравленно головой, — а ты бы не понял. Я знаю. Ты бы ни за что не отказался от нашей любви, поэтому это решила сделать я. Я просто не могла позволить себе испортить твоё будущее, понимаешь? — Наби разрыдалась конкретно, она наконец–то выговорилась, рассказала всё. Болящее сердце обливалось кровью, она словно снова вернулась в тот день. Чонгук молча притянул хрупкое тело к себе, прижимая покрепче. Ему не верилось. Просто, блять, не верилось! Сука! Желваки ходили безостановочно, брови грозились сростись. Если бы он только мог вернуться на три года назад, он бы попросил не скрывать правду! Они бы справились вместе. Нужно было просто поговорить и они бы непременно нашли выход! Прятались бы по закуткам, созванивались, переписывались вечно, но ни в коем случае не теряли связь. Он бы всё решил! Защитил бы свою нежную зайку. Но Чон ясно понимал, как действовал его отец. Он, наверняка, привёл с собой целую армию охранников и пугал маленькую восьмиклассницу одним только своим взглядом, что уж говорить про угрозы. Чон грузно вздохнул. Прижал Наби покрепче к себе и коснулся губами светлой макушки, потом каждого мягкого ушка по–очереди, ощущая, что ручонки любимой плотно–плотно окутывали его спину. Она цепко ухватилась за рубашку сзади и уткнулась вплотную в крепкую грудь носом, чувствуя под щекой бешено колотящееся сердце. Её собственное не отставало, грозясь просто — напросто вырваться из груди в один момент. — Я не буду тебя сейчас нагружать речами. Поговорим об этом ещё раз в другой обстановке. Просто знай, что теперь–то я точно не отпущу тебя, — Чон услышал, что она вообще–то (!) его не разлюбила! Не поэтому сторонилась его, избегала. Всему виной был отец, который в настоящее время не представлял для них никакой угрозы. Чонгук был взрослым мальчиком. Мог защитить своё, только для этого требуется, чтобы это своё находилось рядом и под контролем. С этим он непременно разберётся чуть позже. — Чонгу–ук, — завыла девчонка откуда-то из подмышки, рассмешив немного парня. Всё–таки она была невероятно милой. Ну как он мог потерять такое чудо на несколько лет? — Наби, я люблю тебя, — удерживая лицо малышки в ладонях, Чонгук смотрел в небесные глаза, пропадая. Тушь немного размазалась, потекла, но это совсем не делало её некрасивой, скорее навивало даже какие–то пошлые мысли, — И во что бы то ни стало буду оберегать тебя. Отец ничего не может сделать тебе, мне, нам. Он никаким образом не сможет навредить, даже если сильно постарается, — убеждал Чонгу, поглаживая большими пальцами щёчки и старался вытирать быстро бегущие дорожки слёз, которых с каждым его словом становилось всё меньше. Кадык парня дёрнулся, а взгляд приклеился к алым припухшим губам. Они манили, будто шептали сами: «Поцелуй!» Наби всё понимала, всё видела. Сердце словно остановилось в груди, а веки подрагивающие закрылись. Только они одни в своём мире. Хотелось верить, что Чонгук защитит, не оттолкнёт. Наби любит. Чон метался. Не знал как поступить правильно именно сейчас, хотя поцеловать хотелось невероятно! Безумно! Словами просто не описать. Глупый орган в груди слева сходил с ума, тело напряглось, а виски нещадно пульсировали. Не понятно было: слушать ум или разум? Потому что первый был всеми руками и ногами за поцелуй, наоборот даже подгонял, а вот второй шептал едкое: «Подумай», не спеши, не руководствуйся только своими чувствами, ей может быть всё ещё больно. К чёрту! Последний горячий выдох сорвался с уст Чона перед тем, как он совершенно нежно коснулся губ Наби. Словно крылышками бабочки: не сминая, не прорываясь внутрь. Лишь лёгкое касание, разнёсшее по телу обоих чувственный поток мурашек. Ушки обоих подскочили и трепетали, иногда сталкивались, когда неожиданно дёргались от переизбытка чувств. Чонгук затем отстранился всего на мгновение, провёл по губам языком, взглянул на разомлённую Наби одним глазком, заприметив, что та слава богу перестала плакать, и вновь коснулся девичьих губ. Он не спешил, лишь дарил лёгкие чмоки, не переусердствовал, но простонал блаженно в самые уста, когда проворные пальчики девушки прошлись щекотно по загривку и нырнули в волосы, аккуратно проводя острыми ноготками по слишком чувствительной коже головы! Такой же уязвимостью могли похвастаться ещё соски парня, но с этим разберутся позже. Наби нырнула в чувствительное местечко под мягкими ушками и принялась ласкать его, нежно перебирая пальчиками, отчего Чон испускал неконтролируемые еле–слышные полу–стоны — полу–выдохи и подставлялся ближе под импонирующие действия. — Куки, — опалила тяжёлым дыханием парня Наби, раскрыв наполовину блестевшие очи, она не прекращала ласки за ушками, но оторвалась от его губ, отстраняясь всего на миллиметр, всё ещё находясь в опасной близости. — Да, — выдохнул не своим голосом Чонгук. Он готов был кончить прямо сейчас! Ну ё маё! Как ему до дома–то дотянуть? Чон разочаровано простонал в последний раз, чувствуя, что пальчики уползали от его чувствительных ушек, так сильно соскучившихся по женской ласке. Он нежно боднулся носом в щёку девушке и на мгновенье прижался к ней губами, отмирая. Потемневшие очи расфокусированным взглядом прожигали Наби, пока та не отводила взгляда в ответ, хоть и была смущена, вернувшись полностью на своё место. — Пойдём? — накрывая осторожно ладонь девушки, спрашивал Чон. Он всё ещё не был уверен в своих прикосновениях до конца. Вдруг будет слишком напористым? Поэтому обдумывал каждое действие очень долго, подвергаясь сотне сомнений. — Куки, — остановила его Наби, когда тот уже потянулся к ручке от двери, чтобы спешно её дёрнуть. Он удивлённо обернулся на девушку, возвращаясь на место, и безбожно расплылся в совершенно влюблённой, довольной улыбке. Ну разве не прелесть? Он определённо сильно скучал по Наби. По её нежным ручкам у своих ушей, по её мягкому голосу, мерцающему взгляду, их душевной близости, гармонии и этому сокровенному «Куки». Он одним лишь кивком призвал Наби продолжать, — Можем ли мы не ходить в ресторан, а поужинать…у тебя дома? — неловкий вопрос дался девушке нелегко, но это было именно то, чего она хотела. — Почему? — искренне удивился Гук, вытаращив на неё глаза, но тут же осёкся, — Я имею ввиду да, но, то есть, конечно, но сюда вроде все хотят сходить? Вид открывается невероятный, да и столик я забронировал на открытом участке ресторана, — мягко разъяснял Гук, поглаживая второй ладошкой пальчики Наби. — Я просто…мне будет неуютно, — она взглянула в боковое зеркало машины и чуть усмехнулась, от Чонгука не утаилось, что разочарованно, — макияж потёк, руки трясутся, да и вообще… — она совсем поникла. Что значит это «вообще»? Что не так? Чонгук не мог понять. — Никакой проблемы нет, макияж же можно поправить, у меня тут есть салфетки где–то, — Чон принялся лазить по всем ящичкам, бардачкам машины и выудил наконец пачку влажных, протягивая девушке, — выглядишь ты просто прекрасно, а руки я буду держать в своих, тогда точно трястись не будут, — просиял улыбкой парень, — если дело, конечно, только в этом, — нарочно выделив интонацией «только», Чонгук внимательно впился глазами в Наби и навострил уши, готовый уловить любую реакцию, эмоцию или движение. — Не только в этом, — шмыгнула носом девушка, не решаясь сказать, — просто такой вечер мне хотелось бы провести наедине, не теряя ни минуты, не растрачиваясь на ресторан, дороги, посторонних людей и всякое такое. Я была бы намного больше рада разговорам просто дома или здесь, в машине, смотря на звёзды, — Наби вздохнула, замечтавшись, — то есть, я совсем не против ресторана, что ты, особенно такого, — посмешила заверить она, — но именно сейчас, после стольких лет хотелось бы уюта и тепла, а не торжественности и помпезности. Глаза Наби смотрели с такой искренностью, так надеялись и просили. Ну как Чонгук мог отказать ей… Он кивнул, клюнув быстро губами в щёку и рванул с места, из руки второй так и не выпуская ладошку девушки.

***

Пентхаус Чона на 43 этаже встретил гостью и хозяина звенящей тишиной, темнотой, теплом и невероятно лёгким запахом ванили. — Как приятно пахнет, — едва разувшись, лепетала Наби, мягко ступая по полу с подогревом. Она прикрыла на минутку глаза, вдыхая приятный аромат глубоко — глубоко и двинулась к панорамным окнам вперёд, останавливаясь перед зачаровывающим видом, обхватывая свои плечи ладошками и наблюдая насколько же красиво опускался на вечерний город закат. Чонгук разулся следом, аккуратно убирая и свою обувь, и Наби в специальный комод, умиляясь её светлым кроссовкам, которые явно были белой вороной, в прямом и переносном смысле, среди его набора тёмных кроссовок и чёрных туфлей. Было что-то в этом особенное. Она будто делала его мир светлее и счастливее. Парень мимолётно кинул взгляд на местонахождение девушки и быстро выудил из кармана брюк телефон, ловко перебирая пальцами по экрану, делая заказ. 18:39. Затем гаджет бесшумно отправился на кухонный стол, а Чонгу лёгкой поступью двинулся к Наби. — Нравится? — по доброму усмехнулся он, становясь рядом со своим обьектом воздыханий. Расправив плечи, Чон нырнул ладонями в карманы брюк и повернул голову к девушке, впиваясь взглядом в точёный профиль. Было так спокойно и по-родному. Наби ощущалась здесь правильно, как–будто её всегда не хватало в этой квартире и сейчас наконец–то весь пазл сошёлся, до последней детали. Глаз радовал тот неописуемый восторг, который чётко считывался с её выражения лица и блестящих глаз. Какая удивительная всё же девушка, кого–то и брильянтами не удивишь, а кто–то будет безмерно счастлив просто красивому закату. — Ещё бы! — воскликнула, подпрыгивая на месте. Такой вид из окна явно пришёлся ей по душе. Яркие краски озарили всё необъятное небо и у неё была просто волшебная возможность наблюдать за этим. Чонгука такой расклад устраивал. Он расплылся в довольной улыбке и прильнул к девушке сзади, мягко оплетая руками талию, стараясь не слишком тесно прижиматься, иначе можно было явно почувствовать, насколько он неравнодушен к Наби. Парень не был уверен, осталась ли уже взрослая девушка такой же, как и несколько лет назад? В последнее время она отличалась особой строгостью, хотя он не был уверен, распространялось это только на него или же на всех? — Мне тоже нравится, — мягкая ладошка скользнула по предплечью Чонгука и поглаживающими движениями опустилась на его сомкнутые кисти, а Чон тем временем зарылся носом в светлые волосы, втискиваясь мордобой между длинных ушек, пахнущие чем–то невероятно лёгким, цветочным, таким ненавязчивым. Глаза его прикрылись, а губы мягко коснулись макушки, расплываясь затем в блаженной улыбке. Он очень давно не чувствовал такое умиротворение и тепло. — Что будет дальше? Чонгук… — Наби не хотела поворачиваться, нет, только не сейчас, иначе она точно расплачется. Вообще происходила какая–то магия. Она не могла чувствовать это одна. Сердце не пыталось вырваться из груди, оно наоборот размеренно билось в ритм с тем, которое принадлежало тому, кто вжимался позади. — Нууу, — протянул молодой человек, распахнув тёмные очи, всматриваясь в красоту неба, уши встрепенулись, напряглись, — у тебя есть несколько вариантов, — он хмыкнул, целуя макушку ещё раз, — раз тебе так понравился вид из окон, ты можешь остаться. — Только из–за окон? — хмыкнула девчонка, расплываясь в улыбке. — Исключительно, — бархатный тихий смех обоих заполнил немаленькое помещение, — можешь остаться и мы будем жить вместе долго–долго и счастливо–счастливо, — руки на животе поглаживающими движениями успокаивали и располагали, Наби топилась под чувственными касаниями, а можешь, — она почувствовала, как крепкое тело сзади напряглось, — не соглашаться, жить и дальше, как до этого дня, — кулаки на животе сжались, — только знай, что я от тебя не отстану после этого. Наоборот, буду напирать сильнее, — крутанув тело в своих руках, Чон уставился проницательным взглядом в небесные очи девушки. Она выглядела так легко, уютно, была такой родной и нежной, совсем беззащитной, перебирая пальчиками свои пушистые волосы, — пойми, Наби, ты дала мне возможность почувствовать тебя настоящую, увидеть, потрогать и я привязался ещё больше. Теперь не отстану точно. Ты мне очень дорога, Наби, — Чонгук медленно склонился к девушке и уткнулся своим лбом в лоб девушки, не смыкая глаз, нет, он глядел на неё, напирая, заставляя принять правильное решение. Девушка глубоко вздохнула и потёрлась кончиком носа о Чонгуков, прикрыв очи, пуская ладони гулять по сильным плечам Гука, пока тот оплёл ими тонкую талию, то сжимая, то поглаживая, понемногу вызывая желание. — Наби, — выдохнул Чонгук с придыханием, млея от нежности девушки. Чёрт! Он просто не сможет без неё. Да, вот так просто. Сейчас, как никогда, он ясно осознавал, что нуждался в ней, как в воздухе. Рядом с ней было так легко, радостно и невозможно. До содранных о чужую морду костяшек, до разбитой губы, до исполосованной спины. Всё это он пережил, охраняя свою девочку. Карауля её под подъездом, он так же позволял себе одновременно отбивать желание «поболтать» у некоторых особо тупых воздыхателей. — Я согласна, — без колебаний, без сомнений и алкоголя в крови. Свалить вину было не на что. Завтра ей точно никак не оправдаться, а она и не собирается. Осознание пришло внезапно. Стоило ей рассмотреть парня перед собой повнимательнее и вдуматься во всё то, что происходит. — Наби, только без шуток, я прошу тебя, — застыл сперва Чон, а потом сжал плечи девушки в своих руках, отодвинувшись. Дыхание его было частым, неровным, волосы — в полном беспорядке, уши насторожено торчали, губы были приоткрытыми, а глаза распахнулись широко — широко от услышанного. Ответ был долгожданным, положительным, но неожиданным. — Я не шучу, — девушка нырнула пальцами в свои волосы и откинула их назад все, облизнув губы, для подтверждения серьёзности намерений сделала шаг навстречу к молодому человеку и взглянула серьёзно в глаза, — Чон Чонгук, я тебя люблю. Тысяча фейерверков взорвались в один миг, Наби ойкнула от неожиданной реакции: Чон подхватил её на руки и закружил, прижимая к себе крепко, улыбка расползлась от уха до уха, а затем плавно переросла в соблазнительную довольную ухмылку. — Тебе до сих пор прохладно? — Чего? — не поняла Наби, удивляясь внезапному вопросу. В квартире была довольно приятная температура. С чего такие вопросы? — Значит это из–за меня, — хмыкнул самодовольно Чон, пялясь на грудь слишком открыто и облизываясь, чертяка. Знал же, что выглядит слишком смущающе, с восторгом рассматривая виднеющиеся округлости, — Говорят, когда встают соски — значит девушка возбуждена, — Чонгу облизнулся ещё раз. У Наби просто не было слов. Были неловко и…возможно приятно, что ему это нравилось, но так легко давать это понять она не собиралась. Наби поспешила отвернуться обратно к окну и насупиться, спешно складывая руки на груди, чтобы Чонгук больше не смотрел так. Приходилось сдерживать улыбку. Чёрт. Чон появился спереди тут же. Неудивительно. Он насупился, рассматривая выражение лица девушки, пока та скосила глаза вправо, лишь бы не смотреть на него, и дула невозможно красивые губы. — Ты перегнул, — буркнула она, постаравшись сделать тон строгим. Теперь Чонгук смотрел жалостливо. Наби еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Этот дурачок и вправду её любит. — Прости. Это было тупо, — кивает Чонгук, соглашаясь сам с собой, хмурится, — но я не мог удержаться. Я хотел попялиться на них напрямую целый вечер. Это возбуждает. — Чонгук, — потеряв всю свою напускную обиду, засмущалась девушка, она отвернулась от него снова, пытаясь запрятать румяное лицо и глупую улыбку в волосах, опустив лицо низко. В этот раз парень не появился спереди снова. Он аккуратно коснулся нежной кожи плечей, огладил лопатки, медленно скользнул к талии и, помявшись, с тяжёлым выдохом опустил ладони на бёдра, прижимаясь сзади вплотную. — Наби, это правда так, — прикрывая глаза и зарываясь носом в цветочные волосы, шептал Чон, пока вены на его руках вздувались из–за напряжения, образуя собой красивый, витиеватый узор. Он сдерживался, как только мог. Наби хотелось завалить на мягкий ковёр под ногами и любить, любить, любить… — Ч–Чонгук, подожди, — девушка провалилась в попытке сделать шаг вперёд, чтобы избавиться от жарих прикосновений, от больших мужских рук, от тяжёлого дыхания, от кое–чего упирающегося внушительно в ягодицы. Чонгук не давал отстраниться, он сомкнул руки снова на животе, поглаживая то чуть выше, то чуть ниже и примкнул мягкими губами к длинной шее, — это как–то быстро, — было приятно. — Наби, я люблю тебя, — от переизбытка чувств Чон сильнее прижался к девушке и укусил место, где шея переходит в плечо, сладко зализав потом и напоследок любовно поцеловал, — а ты любишь меня, — следующий удар пришёлся на грудь. Одна ладонь парня поползла наверх и скользнула под ладошку девушки, накрывая горячую округлость. Отзывчивый сосок встал сразу, Наби пришлось закусить губу, чтобы не застонать. — Да, — согласилась она, покрываясь мурашками. Ну чего она мялась, как непонятно кто, в конце — то концов? Вот он — её истинный, готовый сделать ради неё что угодно, следивший за ней, оберегавший её, любящий её годами. — Луна моя, нежная и милая, я не хочу, чтоб ты думала, что мне от тебя нужно только одно, — смягчится Чон, пытаясь подумать о баклажанах, тараканах или хотя бы своей собаке, чтобы перестать изнывать от желания. — Куки, я знаю, — слова дались нелегко, так же как и действия. Наби не сразу развернулась лицом к парню, переминаясь с ноги на ногу и ужасно боясь взглянуть ему в глаза, она жевала губу и ужасно сильно хотела закинуть свои руку Чону на шею. Последней каплей для Чонгука стало то, что Наби неосознанно провоцировала его ещё сильнее: милое, невинное личико, смущённые порозовевшие щёчки, восторг в глазах и закушенная губа. Чон мягко коснулся её и заставил выпустить, провёл следом по нижней и перевёл ладонь на челюсть, оставляя большой палец возле уголка губ, поглаживая нежную кожу и наклоняясь медленно к лицу. Безмолвное согласие плескалось на дне глубокого океана глаз Наби, когда она так искренне и доверчиво, всё же осмелившись поднять голову, всматривалась во влюблённые, нет, любящие глаза напротив. Чонгук хмыкнул и опустился, касаясь нежно мягких губ, немного потрескавшихся, но таких вкусных. Он понял, что не сможет с ней грубо, каким бы сильным не было желание — он просто себе не позволит. Это же его девочка, его маленький милый кролик, слишком доверчивый и уютный. Наби была такой мягкой и пахучей, она казалась идеалом, с этими своими золотистыми густыми волосами и невъебенной фигурой. У Чона кружилась голова, как отзывчиво она отвечала на поцелуй, стараясь поспевать за парнем и тихонечко хныкала, скорее от удовольствия и ожидания, когда руки сильные прижали её ближе к мужскому телу. — Гав! Наби подпрыгнула. Отскочила от Гука за считанные секунды, схватившись за сердце и испуганно бегая глазёнками по всей квартире. Поцелуй оборвал Персик. Лай был громким. Послышался шум от соприкосновения когтей с ламинатом и со второго этажа спешно, пропуская некоторые ступеньки, спустился Персик. Он весело махал тем, что осталось от хвостика и с безумной радостью бежал к Чонгуку, когда тот присел и распахнул для него руки. Доберман был внушительных размеров. Очень красивый, с серебряной цепью на груди, всё как положено. Чёрная шерсть сияла, а сам он «улыбался», облизывая всё лицо Чона. Собака повалила хозяина на пол, но тут же напряглась, обратив наконец всё внимание на девушку рядом. Персик неспешно направился к златовласке, состроив уже не такую доброжелательную мордочку. Он остановился у ног и не сводя взгляда принюхался к коленке, потом к стопам, глянул на поднявшегося уже Чонгука и заскулил. — Не бойся. Он просто крепко спит, поэтому наверняка не услышал, когда мы пришли. Он не кусается, просто охраняет меня. Персик! — тараторил Чон, пока спешил приблизиться к Наби, чтобы «спасти». — Я не боюсь, — та опустила ладонь на голову собаке, но он увернулся и утыкнулся в неё мокрым носом, прижав уши к голове. — Это странно. Персик даже Чимина иногда не признаёт, — дивился Чон, тем не менее с восхищением наблюдая за взаимодействием двух горячо любимых им душ. — Кто такой Чимин? — Наби присела на корточки, подняла голову к парню, но тут же столкнулась с обнюхиванием и своего лица тоже. Девушка разразилась смехом, а потом поспешила встать обратно, когда Персик «принял» её и дружелюбно начал скользить языком по лицу, в след за носиком. — Это мой друг. Один из самых близких, — Чон внезапно понял, что Наби совсем не знает его круг общения, так же как и он. Прийдётся вливаться в жизнь друг друга, знакомиться, сходиться характерами. Но всё впереди. Они переживут это вместе, — Он, к стати, больше всего помогал мне не сдаваться в ухаживаниях за тобой, если преследование и поджидание около подъезда вечерами можно так назвать, — Гук неловко почесал затылок, улыбнувшись. — Ты такой красивый, — Наби открылся чудесный вид на милые кроличьи зубы, мелкие морщинки вокруг тёмных, обычно хищных, глаз. Чонгук смутился, замотав головой. — Нет, это ты красивая, — парень приблизился, взяв ладошки Наби в свои и глядел в глаза проникновенно. Персик скучающе закатил глаза, зевнул и отправился на кухню, понимая, что теперь никакой ласки и внимания ему просто не светит. Ну, хотя бы мясо в миске есть. — Хочешь со мной поспорить? А силёнок — то хватит? — парировала Наби, расхрабрившись. — У меня — то? — удивился Чон, поигрывая мускулами на руках, — А то! Через мгновенье послышался девичий визг и Наби без всяких споров отправили на плечо. Чон ярко ухмыльнулся и направился на второй этаж, выложив из кармана на диван телефон. Их не должны побеспокоить больше. Оказавшись кинутой на постель, Наби всё ещё ярко улыбалась, думая, что нужно было сильнее дубасить по спине парня, ведь очевидно же, что никакого вреда она ему не причинила. Вон, стоит, улыбается. Выправляя рубашку из брюк. И в какой-то момент, в голове появилась мысль, будто всё это было не впервые. Белоснежные уши на макушке дёрнулись, а язык пробежался по губам, то ли от того, что они были суховатыми, то ли от того, что на них не хватало чонгуковых губ — неизвестно. Понятно лишь то, что рядом с Чонгуком было как–то по — родному. Легко и весело в один момент, а в следующий уже жарко и волнительно. Было так хорошо. С таким мужчиной хотелось прожить жизнь. Такому мужчине хотелось отдать жизнь. Наби улыбнулась ещё шире и из–под полуопущенных ресниц глянула на Чонгука, который уже расправлялся с брюками, дёргая заевшую молнию. — Чёрт! — ругался мужчина, по–тихоньку закипая. Его мускулы красиво напряглись, выделились под татуированной кожей. Наби очень нравилось. Рукав на правой руке смотрелся потрясающе сексуально. Она подползла к нему на коленях и одним движением справилась с ширинкой. — Просто надо было мягче, — мурлыкнула она, укладывая руки на невозможных бёдрах и глядя невинно с поднятой головой на Чона. Тот улыбнулся ей, снова показывая свои кроличьи передние зубы и обхватил тёплыми ладонями лицо, склонившись поцеловал, проникнув языком внутрь и быстро отстранился, клацнув зубами прямо перед этим. Чон спустил брюки, затем боксёры (угадайте, какого цвета пхпхпхп), провёл рукой по волосам, откидывая их назад и опустил взгляд вниз, натолкнувшись на удивление и смущение, но потом Наби выкрикнула: — Мне нравится! — и снова уложила ладони на бёдра, только уже на голые, и приблизилась к стоящему члену слишком близко. Настолько, что Чонгук ощущал горячее дыхание, исходившее из приоткрытого рта девушки. Он подумал, что для первого раза минет будет слишком, но пока он думал, Наби уже обхватила губами самый кончик члена, заинтересовано взглянув наверх. Язык её потихоньку кружил над уретрой, а обе ручки обхватили ствол. — Чёрт! На вкус было не отвратительно и Наби решила продолжать. Ей всегда было интересно, какого это — делать минет? Казалось противным и ужасным, но от Чонгука почему–то приятно пахло и несло доверием за километр. Мягкие губы обхватили головку полностью, Наби втянула щёки и услышала жалобный стон сверху. Чонгук сходил с ума. Какого чёрта? Она ведь только начала. Ах да, возможно это из-за того, что он парочку часов проходил с этим возбуждением, а так ничего. Чонгук был перевозбуждён, и кто знает, когда он кончит. Может даже сейчас, от одних только горячих манипуляций с головкой. А этого, естественно, не хотелось. В следующий раз, когда Наби захочет, он будет полностью под её контролем, разрешит делать с собой что–угодно, только не сейчас. Сейчас приятно должно быть обоим. — Сладкая, давай не сейчас, — отстраняя Наби, рокотал Чон, он забрался на кровать и надвигался хищником на девушку, пока та отодвигалась к изголовью кровати, дуя губы обиженно. Блять, эти губы, которые только что были на чонгуковом члене. Очуметь можно. Вышеупомянутый готов был заскулить. — Но мне понравилось, — капризничала девушка, складывая руки на груди. — Блять, ты не представляешь как понравилось мне, детка, — рокотал Чон, наконец–то оказываясь близко и впиваясь в пухлые губы поцелуем. В процессе он осторожно развёл сомкнутые руки на груди, умело орудуя языком параллельно, и умостился между ног, стягивая сначала одну лямку лёгкого платья, потом вторую. Он ладонями прошёлся по плечам, оглаживая неспешно и дёрнул платье вверх, заставив прервать поцелуй и выгнуть спину, чтобы остаться в итоге перед ним в одних белых трусиках. Чонгук снял их зубами следом, жарко обдавая дыханием пах, и откинул невесть куда. Чернеющие глаза блестели, когда он поцелуями — бабочками добирался до груди, сминая её мягко, трепетно. С уст девушки слетали тихие стоны, немного жалобные и мелодичные, просящие наконец сделать уже что–нибудь! А ещё полные удовольствия. Буквально всё тело превратилось в эрогенную зону под умелыми руками Чонгука, плавясь и покрываясь мурашками от несдержанных действий и горячего возбуждённого дыхания. Было приятно думать, что причиной такого состояния мужчины являлась именно она. Наби улыбнулась и подняла голову Чона к себе, нежно целуя и умоляя начать. — Моя спина к твоим услугам, — только и всего пробасил Гук, клюнул нежно губами в щёку и принялся входить. Он не был огромным, широким или сильно длинным. Он был нормальным. Все его горячо любимые 18 сантиметров были при нём, с большой красной головкой и обвитыми вокруг венами. — Куки, — пропищала Наби, когда парню удалось войти полностью без особого труда, разве что было тесновато, но это и к лучшему. Он замер и осыпал личико любимой мелкими поцелуями, пока та хваталась отчаянно за покатые плечи, ища поддержки. — Моя девочка, — хрипел Чон, начиная раскачиваться. Он понемногу входил и выходил, крепко держась на руках. Было приятно, было хорошо. Наби не понимала почему. Ведь говорили, что должна быть кровь и обязательно будет больно! Она не знала, почему так было, но была несказанно этому рада. То ли от сильной любви такое происходило, то ли она не знает. Ей хотелось верить в первое, потому что другого она даже придумать не могла (не хотела). Чонгук пыхтел, устанавливая единый ритм, мощные бёдра работали усердно, Наби отдала бы всё, чтобы посмотреть на них со стороны. Неплохой идеей было бы сделать чёрный натяжной потолок, да, так и будет потом, а пока все ощущения концентрировались ярко внизу живота, чувства обострялись, а соски невероятно щипало, пока Чонгук не припал к ним ртом, ускоряясь, шлёпая кожей и яйцами. Зубы парня легко дразнили чувствительную бусину, прикусывая, а затем горячо зализывая шершавым немного языком. Было невъебенно, просто невозможно, перед глазами лопались фейерверки, пока Чон неистово вдалбливался в Наби. Он поднялся резко, выдыхая с облегчением и закинул ноги девушки себе на плечи, соединив их коленками. Он зашипел и ускорился, угол проникновения был идеальным, а отчаянные метания Наби на подушках стояли отдельного Оскара. Всё происходящее потихоньку складывалось в пазл и в один момент Чонгук глухо застонал, вскинув ушки кверху, пока хвостик сзади невозможно затрясся. Глаза были зажмурены, а Чонгу продолжал толкаться внутрь, заполняя горячим семенем девушку. Кончить должны двое, это было идеей фикс. Чонгук напрягся, витая в облаках и чувствуя ещё отголоски оргазма в покалывающих кончиках пальцев и принялся глубоко входить, затем совершая круговые движения тазом, он развёл ноги Наби, придерживая их на своих плечах и одной рукой спустился к клитору. Хватило несколько махинаций умелыми пальцами и девушка затряслась, ощущая приятнейшее в своей жизни чувство. Снятый после целого дня лифчик и вкус горячей картошечки фри — были не в счёт. Наби позвала Чонгука опуститься к ней обратно, что он незамедлительно выполнил, просовывая руки под спину и обхватывая её крепко — крепко. Наби впилась зубами в плечо, подвывая, пока не успокоилась. Было слишком приятно. И даже вес опустившегося целиком на неё парня не был тяжестью, это скорее особенно сильно нравилось ей. Когда мягкие губы начали порхать над местом недавнего укуса, Чон понял, что всё закончилось и поспешил откатиться набок, притягивая совершенно расслабленное и нестесняющееся тело к себе, мурлыча и тычась носом в щёку. Такие нежности очень удивили и расплавили Наби ещё сильнее. Она поспешила обернуть руки вокруг шеи Чона снова и прижалась губами к чонгуковым в сладком лёгком поцелуе. Отпрянув, провела языком по губам и чмокнула в шею, умостившись поудобнее в руках мужчины. — Наби, я… — Я люблю тебя, Чонгук. — Что? — молодой человек всполошился и поспешил поднять смущённое лицо девушки, будто не она тоже самое сказала ему буквально полчаса назад, только вот она наотрез отказывалась и пряталась в сильной груди, зарываясь в неё. — Что слышал, — прозвучало скорее довольно и девушка необдуманно укусила маленькую бусинку соска, услышав сверху протяжный стон и ощутив, как сильно сжались чонгуковы ладони на её заднице. — Это..? — Это моя эрогенная зона, да, — прохрипел Чонгук, восстанавливая дыхание, — Не удивляйся сильно, у нас ещё будет достаточно времени, чтобы познать тела друг друга, — руки довольного парня теперь размеренно и спокойно гладили узкую спину девушки. Идиллию нарушил громкий звонок в дверь. Пара ничего не поняла, но Чонгук поспешил впрыгнуть в боксёры и брюки для приличия, посветив красивым телом перед восхищённым взглядом девушки ещё немного, и понёсся вниз, ведя плечами и разминая шею. За дверью оказался курьер. Малец несмело переступал с ноги на ногу и кланялся безостановочно. Чон глянул на время. 20:28. — Простите, что опоздал. Вам будет скидка. Извините ещё раз, пожалуйста. С вас 15,000 вон вместо 20,390. — А, — вспомнил Чонгук, найдя портмоне на комоде с обувью. Он выудил оттуда 30,000 и сунул мальчишке в руки, забирая пакеты с едой. Очень вовремя. Настроение было слишком хорошим. Захлопнув дверь и разложив всё на столе, напевая что–то слишком счастливое, Чон обернулся и хотел идти звать Наби кушать, как увидел пару ушей, выглядывающих из-за поворота. Одни были белыми, вторые чёрными. Нетрудно было догадаться, чьи принадлежали Персику, а чьи Наби. — Выходите. Никакущие из вас шпионы, — облокотившись руками о стол, Чон был улыбчивым, как никогда, разглядывая такого же радостного собакена, что тут же подскочил и начал ластиться к ноге и что-то, укутанное в одеяло, с одними только торчащими ушами и глазами. Гук подскочил к Наби сам и вынул лицо, приклеиваясь к губам девушки в нежном поцелуе. — Я сейчас, — он завернул за угол и потерялся в какой–то комнате, а затем выскочил оттуда такой же сияющий с чем–то светлым в руках. — Угу. — Оденься. Я не буду смотреть, — Чон всучил в руки Наби чёрные шортики и большую белую футболку, что прикрывала и бёдра, и эти самые шортики. Белый теперь был его любимым цветом.  Отвернувшись спиной, Чон сложил руки на груди, тогда Наби поверила и поспешила быстренько справиться с поставленной задачей. Одежда пахла свежестью и каким–то вкусным ополаскивателем. Только Гук улыбался, внимательно всматриваясь в отражение в больших панорамных окнах. — Ухтыы, это суши? — восхищению девушки не было предела, она тут же начала есть руками, даже не сев на стул, так любезно отодвинутый Чонгуком. Она закатывала от удовольствия глаза, пока на кинутом на полу одеяле очень даже удобненько разместился Персик, со слюнкой наблюдая за девушкой, хотя скорее за суши, которые она поглощала со скоростью света, — Откуда ты узнал?! — В смысле? Я просто помню, Наби, — недоумевал парень. Неужто она думала, что за все те года, когда они оказались порознь он забудет все её вкусы? — Спасибоспасибоспасибо, — защебетала девушка, кидаясь чёрноволосому на шею и расцеловывая всё его лицо. Так же внезапно она вернулась к поеданию любимого блюда, только всё же усевшись, по просьбе Чона. Чонгук сидел напротив и улыбался как дурак. Хотя чего «как»? Он и был самым настоящим дураком. Влюблённым дураком. Ну вот покажите мне кого–то, кто стал бы точно так же упорно добиваться девушку, ходить за ней по пятам, годами не иметь возможности даже нормально поговорить. Эх. Вот это и было счастье. Сидеть и радоваться лишь тому, что твой любимый человек счастлив. То, как Наби уплетала за обе щёки любимые суши было неописуемым зрелищем. В груди что–то тёплое разливалось и почему–то казалось, что это надолго. Короче говоря, Чонгук влип по самые свои кроличьи уши. — А мы сходим всё-таки в тот ресторан? — смущённо глянув из–под полуопущенных ресниц, лепетала Наби. Чёрт, конечно, они сходят, только пусть она не смотрит на Чона так. — Завтра же, — отрезает парень, приподнимаясь со своего места и тянет счастливую девушку к себе, увлекая её к окну. Персик снова закатывает глаза и встаёт. Не собирается же он упускать момент, когда незаметно может стянуть хотя бы одну сушину со стола. А эти пусть воркуют себе, он их не потревожит. — И ты дашь мне… — И я дам тебе свой чёрный оверсайз пиджак, потому что он бы отлично подошёл к твоему образу, — кивнул Чонгук, наблюдая как в глазах Наби сияют самые яркие звёзды. — Я люблю тебя, Чонгук, — обнимая парня за талию и утыкаясь ему в грудь носом, Наби слегка пошморгивала носом. — А я люблю тебя, Наби, — целуя светлую макушку, лепетал Чон, поглаживая одной ладонью голову и мягкие пушистые волосы, а второй прижимая девицу к себе сильнее, вглядываясь в вечерний город невольно. И только с кухни послышался звон тарелок, а потом оттуда выскочил перепуганный Персик с полными щеками еды, он мчался на второй этаж быстрее ветра, потому что знал — хозяин ругать будет. А Чонгуку, если честно, было некогда. Он был занят кое–чем поважнее. Сейчас к нему отчаянно жалась любовь всей его жизни, прижимая белоснежные ушки к голове и млея от касаний к ним, и он был обеспокоен лишь тем, какой именно пиджак ему выделить своей девушке завтра. Простой классический чёрный от Dior или от LV — ассиметричный и с несколькими нашитыми сердечками? Над этим стоит подумать. Для этого у него есть время. В конце концов, у них есть вечность, где Чонгук может бесконечно покупать чёрные пиджаки, а Наби будет накидывать их сверху каких–то совершенно лёгких и нежных платьишек, пища от радости и почёсывая ему уши каждый день.