Это случилось зимой

Пролог:

      Мне было всего десять, когда я впервые столкнулась с восставшим.       Это случилось зимой — через несколько месяцев после того, как погиб мой брат Джейкоб. Моя старшая сестра Лорен уже не жила с нами: полгода назад она вышла замуж и переехала в Канаду.       Я гуляла на холме в лесу неподалёку от дома, хотя папа строго запрещал нам с братом ходить туда без взрослых. Снег уже вовсю лежал сугробами, и лес напоминал снежный шатёр. Солнечные лучи освещали чащу, и снег красиво переливался и блестел на свету. В воздухе пахло льдом и почему-то листвой.       Спустившись вниз с холма, мне открылся прекрасный вид на озеро. Мне редко удавалось прийти сюда. Раньше я и Джейкоб любили приходить сюда с мамой. Я старалась реже о нем вспоминать. Отец говорил умершие не любят, когда близкие из-за них страдают. Ну на то они и умершие, что не могут думать и переживать, верно?       Я не помню точно как это произошло. Когда мне было шесть брат стал сильно кашлять, был очень рассеянным и постоянно жаловался на боль в груди, тогда то мама и сказала мне, что он болен. Помню как она улыбнулась сквозь слёзы и обняла меня, я конечно не понимала, как все серьёзно, мне казалось, что скоро Джейкоб поправиться, и все будет как раньше. Мы снова пойдем на озеро, когда наступит лето, будем бегать и ловить бабочек, смеяться. К сожалению, вместе мы туда больше не придем, ни летом, ни зимой, ни осенью.       Вот и озеро ушло на покой, вроде начало декабря, а уже все покрылось льдом и снегом. В том году зима была особенно холодной. Кажется, что жизнь здесь остановилась совсем, замерзла, как и лёд. Я решила подойти поближе, размышляя насколько же глубокое это озеро и сколько же глубинных монстров обитают во тьме. Тётя Патриция говорила мне, что это всё полная чепуха, и никаких чудовищ не бывает. Но мне всё равно казалось будто мир очень большой, и на планете ещё может быть достаточно неизведанного.       Лёд показался мне заметно крепким, чтобы сделать шаг, а затем ещё один и ещё. Не знаю думала ли я о том, насколько это глупо. И дураку ясно насколько лёд может оказаться хрупким, особенно в начале зимы.       Я прошла уже достаточно далеко, когда услышала шаги. Мерные, неторопливые, они направлялись в мою сторону. Кто-то тяжело ступал по сугробам, был слышен звук напоминающий хруст.       Сначала я хотела броситься наутёк, но от страха не могла двинуться с места. Всех моих сил хватило лишь на то, чтобы оглянуться, как раз туда, откуда исходил шум.       Вовремя, невысокая фигура вышла из-за деревьев.       Я узнала её сразу, это Джейкоб, мой брат.       Он же умер пару месяцев назад. Мы с родителями ходили на похороны, и я сама видела, как гроб с его телом закопали за церковью. На кладбище были все его друзья и все наши родственники, да и многие учителя тоже — все надели все самое лучшее.       Я уже не раз ходила на похороны, но ещё никогда при мне не хоронили никого, кому было бы столько же лет, сколько и мне. Умирали старики — это было естественно, чуть реже умирали новорожденные и младенцы, но и это не казалось мне чем-то странным. Но брат… Когда мама с папой сказали мне, что он умер, я не поверила, а на похоронах не могла оторвать глаз от гроба. Я таращилась на него, до того момента, пока у меня не закружилась голова.       Преподобный Айрес сказал, что Джейкоб теперь на небесах, с ангелами, и я сразу ему поверила. Но теперь, я не могла понять глядя брату в глаза, сон это или реальность. Я хотела подойти к нему, спросить как ему удалось выбраться, узнать как он себя чувствует, но сделав шаг, почувствовала треск под ногами, затем, посмотрев вниз, увидела трещину. Я видела как она продолжает расползаться подо мной, как змеи, вырисовывающие узор. В этот момент я уже не могла ничего сделать, всё на что я была способна — это стоять и ждать, пока трещина превратиться в прорубь под моим неподвижным телом.       Впрочем, так и произошло. Я смотрела то вниз, то поднимала глаза, чтобы еще хоть на миг увидеть брата. И через какие-то доли минуты почувствовала обжигающий холод по всему телу, как раз так по ощущениям я представляла себе смерть: холодно, страшно и одиноко. Я не умела плавать и, если честно, не умею и до сих пор, поэтому все попытки выкарабкаться оказались тщетны. Я кричала, звала брата, захлёбывалась в это ледяной воде и уже думала о том, как меня положат в гроб Джеймса, ему на замену. Как вдруг, я заметила, как что-то упало на водную гладь. Было похоже на кусок пенопласта. Странно, как он тут оказался, подумала я тогда.       Ноги и руки уже совсем замерзли и надо было приложить не мало усилий, чтобы хоть как-то привести их в движение, но сквозь острую боль в конечностях, я смогла добраться до моего единственного шанса выжить.       Выбравшись, я увидела перед собой ботинки. Конечно, поначалу, я обрадовалась, что брат все-таки пришёл ко мне на помощь, он услышал меня, но, когда я подняла свой взгляд выше, я увидела бледного мальчика.       На вид, он был того же возраста, что и я, невысокий, с отросшими черными волосами, спадающими ему на глаза. Но кое-что мне особенно запомнилось: глаза были чёрными как ночное небо, я практически утонула в них. Он стоял и смотрел на меня так, будто никогда прежде не видел ничего подобного. Я хотела спросить как его зовут, но когда я уж было открыла рот, мальчик развернулся и пошел в сторону берега.       Джейкоба там уже не было.

***

      Снежинки плясали в свете фонарей, описывая кривые, пьяные круги и затейливые спирали. Я смотрела в окно и пыталась бороться с чувством скуки, которое было вызвано зимней хандрой. Не люблю зиму. Холодно и постоянно хочется есть.       Я сидела и вырисовывала на замерзшем окне узоры, повторяя за снежинками. Было всего четыре часа дня, а на улице уже темнело. Моё забытьё нарушил телефонный звонок. Пришлось встать с кровати и подойти к месту, откуда исходил этот раздражающий звон. У меня наступают такие дни, когда хочется просто запереться у себя в комнате и остаться наедине со своими мыслями. С того дня на озере… Я никак не могу отделаться от чувства, будто кто-то следит за мной, пристально изучает каждое моё движение и шаг.       Я научилась жить с этим. Мама отправляла меня к психиатру, но даже он покачал головой и сказал, что ничем не может мне помочь. Поэтому все, что мне осталось это таблетки и я сама.       Приняв телефонный звонок, мои барабанные перепонки чуть не лопнули. — Эмма, какого чёрта? Я звонила тебе уже три раза.       Конечно, кто же ещё может мне звонить если не Грейс. Моя лучшая подруга, не знаю к сожалению или к счастью. Мы очень отличаемся друг от друга. Я спокойная, рассудительная и не люблю много говорить, в то время как Грейс трещит без умолку и очень привлекает внимание своей внешностью, не в плохом смысле, она очень красивая.       Помню как мы познакомились. Это было в конце февраля на следующий год после того, как Джейкоб умер. Насыщенная выдалась зима, ничего не сказать. Первая наша встреча была весьма…забавной. Если быть точнее, то неприятной. Тогда утром мама подарила мне красивую красную шапку с бантиком и помпоном на макушке, помню как она мне понравилась, я ее снимать не хотела. Вечером я вышла на прогулку во двор, снега уже почти не было, поэтому я просто ходила вдоль домов, удивляясь, почему некоторые люди ещё не сняли новогодние украшения.       Вот тогда я увидела её. Она показалась мне ангелом: большие голубые глаза, милые ямочки на щеках и светлые волосы, заплетенные в косички, которые выглядывали из-под точно такой же красной шапки как и у меня.       Её милые ямочки с щёк исчезли, как и улыбка при одном единственном взгляде на мою шапку. Честно, я не поняла в чем дело. Поняла только тогда, когда она подбежала ко мне, сорвала с моей головы шапку, бросила на грязный асфальт и стала топтаться по ней что есть сил. Слёзы тогда так и лились ручьём из моих глаз, было обидно, мне ведь так нравилась эта шапка. Прямиком ее красивый красный цвет превратился в тёмно-бордовый.       С тех пор я ее просто ненавидела, на дух не переносила, терпеть не могла. Но судьба сложилась так, что наши мамы очень хорошо сдружились несмотря на то, как Грейс жестоко обошлась с моей шапкой. По причине дружбы родителей, нам пришлось проводить очень много времени вместе. Так мы и открылись друг другу. — Не ори ты так, просто не услышала, вот и всё, — я снова села к окну и принялась за то же, что и делала ранее. — Ты никогда не слышишь меня с первого раза, но впрочем не важно, врачи как я знаю помочь тебе не в силах.       Грейс знала про мою паранойю и случай на озере, поэтому подобные шутки в мою сторону можно было услышать довольно часто. Ей казалось увиденное мной на озере довольно забавным. Она не верила в восставших и во все, что с ними связано. В нашем городке ходили слухи про оживших мертвецов, и часто детишки играют в восставших. Девочка или мальчик ложился на землю будто он умер, а остальные клали ему на грудь букетики фиалок и незабудок. Потом кто-то из играющих наклонялся к «покойнику» и шептал волшебные слова, после чего тот оживал и, вскочив, начинал гоняться за участниками игры. Детские забавы и ничего больше. — Так и зачем ты мне звонила? — спросила я, продолжая вырисовывать что-то на окне. — Сегодня вечеринка у Алекса, ты забыла?       И зачем она напомнила. Я хотела сделать вид, что забыла. — Ты же знаешь, я не люблю вечеринки. — Если ты согласишься пойти, я куплю тебе пластинку с песнями нирваны.       Да, ещё одна черта Грейс, она любит торговаться. — Вот чёрт, ладно, ты снова меня уговорила. — Конечно, а как иначе. Заеду за тобой через полтора часа и оденься нормально, я же знаю какая ты красотка, Эмма. Целую, не скучай.

***

      Нехотя я открыла шкаф и оглядела его содержимое. Так хотелось на зло Грейс надеть джинсы с худи и свои изношенные черные конверсы. Но я понимала, что ещё одну нервотрепку от неё я просто не выдержу, так что взяла черный топ, черные джинсы-кюлоты, которые очень хорошо сидели по фигуре и накинула вельветовую бежевую рубашку. Перед выходом я посмотрела на себя в зеркало.       Знаете, красоткой я бы себя не назвала, но и страшной обозвать язык не поворачивался. У меня длинные черные волосы до лопаток и отросшая челка уложена по бокам. Большие зеленые глаза и пухлые губы, одним словом — обычная. Я и не жалуюсь.       Я крикнула маме, о том, что ухожу и захлопнула дверь за собой. Сразу пожалела, что не накинула шарф, было очень холодно, и снег неприятно оседал на волосах и таял, оставляя за собой мокрое место.       Мне тут же стала гудеть машина, стоящая передо мной. — Жду тебя уже вечность! — крикнула Грейс, высовываясь из окна пикапа.       Я подбежала к машине, открыла дверь и быстро села на переднее сиденье. Не хотелось думать о зябком морозе за пределами пикапа. Я снова уставилась как зачарованная на снежинки, падающие с неба. Снегопад усилился. Не знаю даже, почему меня это всегда так завораживает. — Ты опять меня не слушаешь? — сказала Грейс, хлопая меня по плечу. — Да, извини. О чём ты говорила? — Забей, — она улыбнулась мне и нажала педаль газа.

***

— Кто же это, Грейс и Эмма! — дверь нам открыл Уоррен, широко улыбаясь.       Уоррен — один из членов футбольной команды и легендарной троицы, элиты старшей школы, она состоит из Алекса, хозяина этого дома и по совместительству парня Грейс, Джеймса и самого Уоррена. Его я не любила больше всего. Возможно как раз он являлся причиной, по которой я так не хотела появляться на подобного рода мероприятии.       Уоррен проводил меня взглядом. Грейс конечно пошла к своему парню Алексу, а меня оставила наедине с собой. Музыка меня жутко раздражала, как и это место. Пахло алкоголем и накуренными подростками. Я подошла к столу, чтобы налить себе выпить, может хоть так я смогу расслабиться.       Как только я сделала пару глотков пунша, я почувствовала, как кто-то сжал мои бёдра. Меня чуть не стошнило на ровном месте от такого своевольничества. Ненавижу когда ко мне прикасаются, просто не переношу. Я резко развернулась и вылила содержимое бумажного стакана на придурка, стоящего позади. У меня даже не было сомнений, что это он. — Какого хера?! — воскликнул Уоррен, широко раскрыв свои и без того широкие глаза, из-за этого было ощущение, будто они скоро выкатятся из глазниц.       Я привыкла держать все в себе, поэтому просто оттолкнула его и убежала подальше от этого места.

***

      Уже совсем стемнело, пришлось идти домой пешком, но это меня никаким образом не напрягало. Мне нравилось гулять в темноте совершенно одной. Снег прекратился, так что перспектива пройтись до дома была куда приятнее, чем находится в обществе Уоррена и его дружков. Я слышала, как Грейс пыталась дозвониться, но мне было совершенно не до телефонных разговоров и объяснений, почему я ушла, ничего не сказав ей.       Зайдя в дом, я обрадовалась, что мама не стала устраивать не взбучку из-за того, что я пришла на десять минут позже положенного времени. Ноги уже не слушались меня, не знаю даже, что меня так вымотало, на часах не было даже восьми часов.       Дверь в спальню со скрипом отворилась и я кое-как дошла до постели. Может всё дело в пунше, хотя нет, я выпила буквально пару глотков…       С этой мыслью я провалилась в сон.

***

— Мам, зачем ты открыла окно, — сказала я поворачиваясь набок, а затем и вовсе сев на кровать.       В комнате по правде говоря было холодно, да и окно было нараспашку открыто. Вдруг я снова почувствовала чье-то присутствие. Конечно, не предав этому никакого значения, просто закрыла окно и вновь легла на прежнее место. Если я каждый раз из-за ощущения наблюдения буду звать маму на помощь, меня точно положат в психушку, не спросив хочу я этого или нет.       Я перевернулась на другой бок и зачем-то открыла глаза. И вот тогда я не успела понять, когда паранойя стала сопровождаться еще и галлюцинациями. Передо мной стоял высокий парень, на лице была маска с прорезями на месте глаз, а в них была пустота. Глаза были черными как смоль, а из них будто вытекало что-то такое же черное. Я сразу поняла, где видела такой взгляд.       Никогда его не забуду.