Пролог

— Эй, егоза, не беги так быстро. Упадёшь! — слова отца были наставляющими, но голос весёлым, поэтому я не послушала его и продолжила перепрыгивать всякий мелкий камушек на дороге.       Мы едва обошли квартал Учих, как всегда тихий, будто пустынный, и теперь я шумела вдоволь, вызывая недовольство встречных стариков. — Настоящие шиноби не падают, папочка! Тебе ли не знать, — я крутанулась на месте, дожидаясь, пока папа не спеша дойдёт до меня.       Впереди возвышались ворота рынка, и я поудобнее перехватила пустую корзинку. Сегодня мы не будем гулять слишком долго, ведь папа всего пару часов назад вернулся с миссии и выглядел очень замученным. Я вперёд него подлетела к ближайшему ларьку. — Три кочана капусты, пожалуйста, и редис, как обычно. Вот, — я высыпала горстку рё перед продавщицей. — Кого я вижу? Малышка-тануки! — добросердечная старушка улыбнулась мне беззубым ртом, — Сегодня с отцом. Здравствуй, Иошито. — Но тётушка, не называйте меня тануки. Меня зовут Хотэру! — Да, ну? А шалишь обычно как самый настоящий тануки, — старушка добродушно хохотнула, складывая мне в корзинку продукты. Я опасливо покосилась на отца. — Неужели? И что же эта маленькая егоза творит, пока я на заданиях? — Буквально вчера она пыталась выторговать у моего зятя стекляшку сакэ, но тот, не будь дурак, выпил всё заранее. — Настоящий тануки, действительно.       Я почувствовала, что моё лицо начинает пылать, а уши гореть от стыда. — Один мой друг подвернул ногу! Я хотела сделать ему компресс.       Взрослые посмеялись и сменили тему на что-то более скучное, чем сплетни обо мне. Я видела, что папа буквально расцветает стоит ему окунуться в вот такую простую жизнь: поговорить с соседями, поспорить на рынке о цене за какую-нибудь ерунду. Ему были в радость даже мои горькие супы из капусты, и он всякий раз нахваливал мои скудные кулинарные способности.       Я огляделась вокруг. За сколоченными лотками многочисленные торговцы драли глотки, чтобы привлечь внимание. Папа говорил, что время сейчас напряженное, но в огромной Конохе никто не голодал. У меня в глазах рябило от обилия ярких овощей и фруктов, даже пришлось начать разглядывать людей, чтобы их расслабить.       Неподалёку я заметила женщину, с блестящими как помидоры волосами. Её макушка даже сливалась с ослепительной вывеской магазинчика, и я очень этим заинтересовалась. Однако стоило ей повернуться боком, как я обомлела от ужаса. Её лицо было прекрасно, но с телом творилось что-то ужасное. Его будто раздуло от ужасной болезни, но она почему-то всё равно улыбалась. И даже смеялась очень громогласно! Я так на неё засмотрелась, что не заметила, как отец уже закупился и потянул меня к выходу из квартала. — Что с тобой, Хотэру? Ты как-то затихла, — отец сжал мою ладонь, и я подняла на него задумчивый взгляд. — Папочка, ты видел ту женщину на рынке, с алыми волосами? — Да, её сложно не заметить. А что такое? — Она умирает?       Отец ошарашено округлил глаза. — Я надеюсь, что нет, дочка. Но почему ты спрашиваешь? — А, что с её животом? Он был такой огромный, словно сейчас лопнет. — О, милая…       Мы обогнули небольшой парк и снова оказались недалеко от учиховского квартала. Папа замедлил шаг, останавливая меня. — Почему ты решила, что она умирает? У неё скоро будет ребёнок, и она вовсе не лопнет. — Ребёнок? — я закусила губу, раздумывая, — Это ужасно папа. Уверена, ей очень больно. Однажды я опилась воды так, что мой живот раздуло. Зачем кому-то специально так страдать? — Когда-нибудь ты станешь мамой, и сама всё поймёшь.       Я фыркнула:  — Да ни за что! Не будет этого.       Отец потрепал меня по темным волосам, улыбаясь. «Егоза». И зашагал дальше. Его широкая спина в лучах закатного солнца почему-то подняла мне настроение, и я припустила за ним.       Наш дом был большим и находился в районе, где каждый двор огорожен высокой живой изгородью. Женщины тут ходили только в шелках, а почти все мужчины были чиновниками. Здесь редко селились шиноби, хоть папа и говорил, что ниндзя делают для деревни намного больше чем, «эти дутые кошельки».       Я скинула сандалии на пороге и тут же поспешила наверх, в свою комнату. По дороге домой я вспомнила, что не сделала кое-что важное. — Папочка! — с визгом я налетела на него с лестницы, — Смотри!       Папа обернулся, и его синие глаза расширились от удивления. Я гордо тыкнула в протектор на лбу и уперла руки в боки. — Ну, надо же! — всплеснул он руками, — А я и забыл, что выпускные экзамены уже прошли. Ты такая молодец, Хотэру. — Я стану самым сильным шиноби в деревне, — я задрала кулак к потолку. На мой крик проснулся даже наш ленивый кот Рич, — Нет. В мире! Вот увидишь, я буду сильнее всех, папа. — Я в этом и не сомневался. Молодец, — он немного устало потрепал меня по волосам, — Но раз ты закончила академию, значит скоро у тебя начнутся серьезные тренировки в команде? — Верно, — я потупила взгляд, — Уже завтра. — Тогда хорошенько подготовься и выспись. Завтра тяжёлый день.       Я с готовностью закивала и ринулась разбирать покупки. Если хорошенько поужинать, то можно будет пропустить завтрак и прийти на первую тренировку пораньше. Этот план казался мне отличным.       Отец устало растянулся на своём любимом кресле, но форму так и не снял. — Сегодня у меня ещё кое-какие дела. А завтра обязательно сходим в Ичираку, поужинаем. — Обещаешь? — я обернулась, но отец уже засыпал, лишь коротко кивнув мне сквозь сон.       Я накрыла его пледом и поднялась в свою комнату. От волнения расхотелось даже ужинать. Моя комната была самой большой в доме, и раньше тут жила бабуля, которая и оставила нам его в наследство. Папа покрасил стены в светло-розовый и напихал огромных мягких игрушек по углам, и хоть для меня всё это уже было слишком детским, мне нравилось быть здесь в полдень, когда свет из огромного окна заливал персиковые стены, и я словно находилась внутри большого, сладкого моти.       Я смахнула всё лишнее со стола и уселась писать в свою рабочую тетрадь вещи, которые ни в коем случае не должна была завтра забыть. Хороший ниндзя не должен забывать ничего и все детали хранить в голове, но мне пока это удавалось с трудом.       «Не забыть сюрикены» — гласил первый пункт. И далее по списку.       Солнце село, а я так и уснула за столом, во сне испытывая жгучий стыд, когда сенсей отчитывал меня за забывчивость, ведь я пришла на тренировку в пижаме.       Меня разбудил грохот. Ужасный шум, словно вышедший из самых недр земли! Даже дом дрогнул, и мой сон как водой смыло. Я вскочила на ноги. Под белыми пушистыми тапочками снова затрясся пол.       На первом этаже папы не оказалось, и мои глаза тут же заслезились. Я не знала, что делать, ведь вдруг дом сейчас рухнет? — Папа!       Никто не ответил, и я выбежала на улицу. Все соседи так же высыпали из своих домов, и мы, заглядывающие за горизонт нашей длинной улицы, не могли понять, в чём дело. Чьи-то дети плакали, кто-то из взрослых побежал в центр, выяснить в чем дело. Мой ближайший сосед, древний как мир старик, вытащил из дома радио и включил его погромче.       Я истерично искала взглядом папу, но вокруг были только чужие лица. — Вы не видели моего папу? — крикнула я женщине с дома напротив, но та лишь пожала плечами.       И тут земля под нами снова затряслась. Рёв, больше похожий на звук обрушившейся горы, пронёсся по округе! Я зажала уши. Кто-то закричал от страха. — Смотрите! — Боги, помилуйте! Что это?!       Я подняла глаза от земли. Над крышами домов скалилась огромная лисья морда. Я увидела яростно извивающиеся кончики его хвостов. Огромная лапа ударила по самому центру деревни, и эта ударная волна сбила с ног всех нас. Страшно было представить, что стало с теми, кто жил ближе. — Спасайтесь! Все в укрытие!       Люди побежали мимо меня, кто-то пытался утащить пожитки. Старик-сосед остался на месте как и я, и просто наблюдал, как демон топчет и рушит дома. От страха я не могла пошевелить и пальцем. Просто бессмысленно смотрела в никуда, пытаясь унять стук колотящегося сердца.       «Я не могу уйти, вдруг папа вернётся, а меня не найдёт! Тогда он побежит меня искать и может погибнуть от лап демона» — так я рассудила. Слышались человеческие вопли, словно кого-то заживо разрывали на куски. Пятясь, я вернулась в дом и захлёбывалась слезами всякий раз, как земля сотряслась от нового удара.       Я вжалась в отцовское кресло и зажмурила глаза, словно это могло спасти меня от смерти или страха. Кресло было пропитано запахом папы, и мне становилось спокойнее до следующего удара.       Через целую вечность дверь, наконец, распахнулась, и на пороге встал мужчина в форме АНБУ. — Папа! — я споткнулась и свалилась прямо на гостя. Тот пошатнулся, но остался стоять. Его лисья маска была не такой, как носил мой отец. — Он просил проверить тебя и доставить в убежище. Идём, — строгий голос не терпел возражений, и я подчинилась. Незнакомец взвалил меня как мешок на плечо и бросился бежать.       Чем ближе мы были к скале Хокаге, тем сильнее были разрушения. Дома сыпались как песочные замки, но шиноби ловко уклонялся от падающих обломков. Лиса уже не было видно, но крики не утихали до сих пор.       Множество людей бежало в ту же сторону, что и мы, многие спотыкались от страха и падали на землю. Незнакомец помогал подняться всем, кому мог, и в очередной раз, когда он притормозил подать руку какой-то женщине, я увидела семью около полуразрушенного дома. Женщина и пара детей моего возраста, пытались что-то вытащить из-под обломков. Послышался очередной удар и рёв. И без того хрупкие стены зашатались и кусок стены второго этажа полетел вниз. — Нет!!! — прежде чем я успела даже руку вытянуть, вся эта семья исчезла под обломками. — Не смотри, — голос мужчины под маской едва слышно дрогнул, и шиноби припустил дальше. Я была в шоке. Я всё ещё видела маленькую ручку торчащую из-под камня.       В голове вдруг стало пусто. Я услышала собственное дыхание, и прежде, чем сказать что-то, потеряла сознание.