1. Мне срочно нужны наушники.

Замороженными пальцами в отсутствие горячей воды, Заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя. Знак бесконечность — Земфира

***

Утро, как обычно, заспанного вторника. Вставать не было никакого желания, но спустя десять минут после второго будильника, в 6:20, таки пришлось, с трудом, поднять свою задницу с кровати и плестись в ванную. Сколько раз я зарекалась точно вскакивать с первого же будильника — ни единой успешной попытки. Да и Бог с ним, чего там, опаздывать на занятия, мне, которая — на минуточку! — раньше всегда приходила в школу ~за час до начала уроков "от нефиг делать", теперь стало в привычку. Оперевшись руками о раковину, я придирчиво пробежалась взглядом по собственному отражению в настенном зеркале с белой рамой. Прикрытые карие глаза, особенностью (не самой лучшей) которых является нависшее правое веко — спасибо папаше-марийцу за "идеально" сыгранную генетику. Чёрные ресницы, которые, почему-то, всю жизнь казались мне редкими и короткими. Аккуратный нос, но с горбинкой, с которой я еле примирилась (скорее, смирилась) совсем недавно. Слабо приоткрытые губы, нижняя чуть более пухлая, чем верхняя, едва виднеющиеся два ряда неровных зубов, отдающих блеклым желтоватым оттенком (раньше они были совершенно отвратительными, а сейчас я даже полюбила свою улыбку). Жирноватая, от крема, измазанного на ночь, кожа, и было бы слишком глупо отрицать наличие прыщей и чёрных точек. Впрочем, я не обращаю на это ровно никакого внимания, да и стало их куда меньше, чем, например, больше полугода назад, а лицо даже какое-то живое, что-ли, с этими неровностями. Мягкие щёки и, одновременно с этим, плавное очертание скул. Густые волосы, раньше каштанового, сейчас же — тёмно-рыжего оттенка, достающие до конца лопаток, выбивающийся локон которых я заправила за ухо. Взгляд скользнул чуть ниже, к шее и выразительным ключицам. Аккуратная, небольшая грудь, спрятанная под домашним топиком ярко-оранжевого цвета. Узкая талия, отчётливо выраженные фигуры, но выглядывающий из-под кромки простых шортов живот. Верно, у меня есть жир, и я считаю это абсолютно нормальным, потому что давненько уже работаю над качеством собственного тела. В меру широкие бёдра, подкаченные икры и вполне себе нормальные ноги, без торчащих коленок. С пол минуты задерживаясь на отражении в зеркале, безжизненно всматриваясь в собственные глаза, я, словно с трудом, отлепляюсь от холодной раковины и поворачиваюсь чуть влево. Прокручиваю кран, нависая над ванной и слушая характерный звук льющейся воды, прикладываю ледяные руки к, наоборот, — горящим щекам. Вода мгновенно отрезвила и заставила проснуться. Приняв начальное положение, второй раз заглядывая в зеркало, я невесомо кивнула своим мыслям и отправилась в комнату. Так-то лучше. Время позволяло проделать небольшую разминку и вакуум для живота. После этого пора бы переодеваться в форму, но перед этим — проверяю внешнее состояние своей самой болезненной части тела за последние восемь месяцев. Большой палец правой ноги, в который беспощадно впился кусок неправильно состриженного ногтя. Одна, ну совсем маленькая, ошибка, и всё — ебаться с этим приходится безбожную тучу времени. Причём сколько боли это принесло, сколько слёз, истерик и агрессии я пережила, и только по поводу пальца, не сосчитать. В конце концов, привыкла. Страшно говорить, но, да, смирилась. На данный момент это уже перестало приносить такие проблемы, как раньше: боль вполне себе терпима, и не так резка, как было когда-то, потому что появилась нормальная, свободная ноге зимняя обувь. Безнадёжно окинув наполовину "мёртвый" ноготь взглядом, я слегка подтёрла остатки спёкшейся крови, скинула домашнюю одежду и принялась натягивать чёрные колготки. Простая белая рубашка, обтягивающая тёмно-синяя юбка с вертикальным рядом пуговиц посередине и чёрная толстовка с белой надписью, тоже посередине, которую мне дала поносить Марина (близкая моя), а её до сих пор и не вернула. К слову о "близкой". Имеется в виду прямо так, как и прозвучало, потому что находимся мы более, чем в доверительных отношениях. По правде говоря, она является одним из двух, единственных, ближайших мне людей и, по совместительству, лучших подруг. Не между всеми тремя, а конкретно меня и одной, меня и второй. Это уже не дружба, нечто большее. Когда орёте вы друг на друга только тогда, когда хотите донести друг другу собственные ошибки, когда вместо скандалов и выяснения отношений всё решается спокойным, долгим разговором, когда переживаешь за них больше, чем за себя, оттого, порой, становишься грубой в выражениях. Жизнь научила меня ценить друзей и тех людей, которые никогда не оставляли одну, поэтому к своему окружению я отношусь с особым трепетом. Позавтракав кружкой кофе и небольшим бутербродом с колбасой, живенько так я накинула верхнюю одежду, захватила рюкзак и потащилась в школу. В ушах — наушники. Всегда и везде, причём в самом буквальном смысле этого выражения. Моё спасение от этого мира. От этой жизни.

***

Скверно себя чувствую. Почему — сама не знаю, но очень и очень хреново становится с каждой секундой. Может, всему виной послужила поставленная первым уроком физкультура, но с чего бы вдруг? Я ж в спортзал бегу, аж пятки сверкают, настолько живу в движениях! Да не может быть от элементарного бадминтона такое. Организм сдаёт позиции, вероятнее всего. Не выдерживает стресса, защитная реакция перестаёт прикрывать. И Марины, как назло, в школе нет. А с Виолеттой (ещё одно святило моей жизни) в последнее время дела обстоят более, чем просто плохо. Какое-то пассивное головокружение, не умираю, но, такое чувство, вот-вот что оборвётся. Мир перед глазами чуть расплывается, но это стало настолько привычным состоянием, что я уже и разницы не чувствую. Вообще, с тем-то стрессом, с которым я каждый день борюсь, организм давно уже давал знать о том, что по всем фронтам кое-кто скоро схлопочет. Поэтому боль и темнота в глазах больше не производят никакого впечатления. По-настоящему удивляет только то, каким образом моё тело ещё не рассыпалось на кусочки, потому что дохрена чего уже, бедненькое, прожило. Учитывая и логичные последствия стресса, и мои психи, и методы совладания с эмоциями. Короче говоря, железный мой сосуд с кровью — не иначе. Еле-как, ладно, отсижу историю, но на третий урок идти не собираюсь. Да нахрен оно мне нужно! Ощущаю себя чмом каким-то, блять. Даже близко к школе не подойду в таком состоянии. Противно.. от всего. От всех. И от себя тоже. На первое заявление о собственном состоянии Эльзочка, "любимая", Владимировна послала меня в медпункт. Раздражившись, конечно, я, всё-таки, попёрлась туда, заранее зная о том, что, не взирая на то, что мне там скажет медсестра, всё равно уйду домой. Да мне и везло в этом, в общем-то. Сухо обмолвившись только тем, что таблетки она не даёт, велела идти домой, если уж настолько плохо. А мне настолько плохо, да. Поэтому отъебаться от классной, к её огромнейшему сожалению, так и не случилось. — Ну-у, Эльза Владимировна, вы, как, отпустите меня в итоге? — Риана, — с полу-вздохом, — регистрируйся давай, не отвлекайся. Устроили нам очереднюю фигню в виде какого-то там гибдд-тестирования. Благо, хоть не сегодня проходить, а то голова кружится не по-детски, о каких тестах речь вообще может быть, завалю же всё, как дура последняя. — Да сделала я всё.. Смыться собралась, ишь ты! А меня, блин, с уроков отпустить? — Эльза Владимировна-а! На этот раз взгляд, направленный на меня, наполнился какой-то толикой злости и раздражения. — Я вот чего не помню, почему вам всем плохо так, именно когда биология? — громко, очень. — Я ни разу её не пропускала! Не в биологии дело. Я виновата, что-ли, что мне плохо? — Как будто мне хорошо! Сижу в своём ледяном кабинете целый день, уроки провожу, между прочим, и болею параллельно. А мне сейчас из-за вашего "плохо" к одному журналу бегать, к другому бегать. Вообще в школу тогда не надо было приходить! Я обессиленно отворачиваюсь от женщины среднего возраста и утыкаюсь взглядом перед собой — в парту. Вот чего с ней спорить? Как меня всё это заебало уже.. Сил нет. На глазах невольно выступают слёзы, но я не выпускаю их наружу, усердно удерживая под кромкой полу-прикрытых век. Мне-то похер, конечно, где и при каких обстоятельствах плакать, но сейчас упорно не хотелось. Как-то само выходит.. На задней парте послышалось тихое "вообще не обращай внимания" в мою сторону. В ответ на слова одноклассницы я молча фыркнула, не удостоившись повернуться к ней. Успокоить меня пыталась, видимо, да только не очень получилось. — Ладно, хорошо, отпущу я тебя! — увидела, видимо, как я поникла мгновенно. После этих слов ушла из кабинета. Ну, в принципе, я знала, что так будет, потому что, несмотря на всю вредность и нравоучения, которые могут полететь в твой адрес, за детей она реально переживает. Уже как три минуты урок, кстати. Учителя всё ещё нет, да и я сегодня упорно решила игнорировать любые проявления школы, поэтому, ни с кем не собираясь идти на контакт, надела наушники и погрузилась в муз.. Да конечно! Со сломанным-то правым наушником, блин. Поэтому и телом, и душой я до сих пор находилась в кабинете истории. Вселенная меня, видимо, доконать пытается.

***

Пока выйдешь из этой долбанной школы, уже и с уроков-то сваливать расхочется. В столовую сходи, поешь, — ты же бесплатница! — за ключом от раздевалки на третий этаж поднимись, потом обратно его отнеси.. Я, что-ли, виновата в том, что именно сегодня девятым классам вздумали пробник по русскому устроить? Поэтому неразбериха с учителями и кабинетами происходит! Ключи от собственной раздевалки 10 А класс благополучно проебал, а вторые ключи только у классной девятого класса, с которым мы эту самую раздевалку делим. Пришлось тащиться туда, где пробник проводят. Безжизненно смотря перед собой, я надела единственный рабочий наушник, поправила раздражающую шапку и, мимолётно захватив рюкзак с подоконника, пошагала в сторону выхода из школы. В этом же коридоре повторно столкнулась с мальчишкой из класса, с которым мы раздевалку делим. Почему повторно? Потому что первым разом стал его вопрос к моей персоне о том, где у нас на данный момент обитает Гульнара Рашидовна (их классная). Я, конечно, услужливо подсказала кабинет, но мысленно ойкнула, поняв, что раздевалку-то можно было и не закрывать.. — У вас уроки закончились? Вот тут я удивилась. Если вопрос о местонахождении учителя странным показаться не мог, то второе его обращение ко мне уже давало знак того, что со мной явно хотят заговорить. — Не-а. Просто мне плохо, — со слабой улыбкой на лице. До входных дверей дошла с чёткой мыслью о том, что этот парнишка не раз уже задаёт пустяковые, совсем не имеющие значения, вопросы, намеренно со мной заговаривая. Вдобавок к тому, это не единственный пацан, обращающий на меня внимание. Дело не во мне. Со мной, как раз, всё в полном порядке. И, признаться, от подобных размышлений внутри с невероятной скоростью разливалось знакомое тепло. "Слишком сильно загоняешься. Не могу объяснить сейчас". Чёрным по белому, вроде, написано, но осознание приходит с каким-то тормозом. Он снова пропустил мои слова мимо ушей? Написала, блять, целую поэму, а ответили мне двумя строчками. Охуеть, как.. невыносимо. Дело во мне. Опять. Нет, не опять, а снова. Зачем же так.. больно-то. Внутри что-то оборвалось, чувствую. — Эй.. справишься, знаешь же, ну? — голос Виолетты сейчас особенно тяжело дошёл, как сквозь туман. Да справлюсь, конечно.. С трудом верится, но должна справиться. Зачем вообще над этим ебучим сообщением корячилась.. Душу из себя всю высосала, не меньше. В ответ получила — как обычно. Идиотка. На что рассчитывала-то? Теперь-то ты знаешь, что дело в тебе. Сама виновата.. Во всём. Часто меня так торкает, и внезапно окатывает воспоминаниями, спросите вы? Настолько часто, что уже раздражает. Ну, а чего делать-то? Из памяти вряд-ли всё это самостоятельно можно удалить. Всё, хватит, заебало уже. Магазин, магазин.. Мне срочно нужны наушники. Не то свехнусь скоро со всеми этими мыслями.