2. Нельзя было позволять ломать меня.

Вокруг — пусто. Вечер, сейчас — зимой — уже темно. Вроде бы, вижу свой дом, уверенно иду вперёд, но в воздухе висит такое вязкое ощущение пустоты. Поднимаю голову, вглядываясь в дорогу, и в глаза мгновенно бросаются черты знакомого лица. Слишком, блять, знакомого. Делаю вид, будто ничего не заметила, упорно продолжаю идти вперёд. Носом, по самое не хочу, спряталась в длинный воротник тёплого свитера. Быстрый шаг — раз, такой же шаг — два, три.. Нет, не могу. Резко разворачиваюсь и ускоренным шагом топаю в ту же сторону, откуда и пришла. Да хоть куда, лишь бы отсюда исчезнуть. Спустя пару мгновений слышу поспешные приближающиеся шаги, кое-как поворачиваю голову назад и с ужасом осознаю то, что он бежит ко мне. Со своей блядской весёлой улыбкой от уха до уха. Так, будто совершенно ничего не произошло полтора месяца назад. Ожидаемо, но так, чёрт возьми, неожиданно подбегает сзади и крепко-крепко обнимает, сжимает, по-хозяйничьи, в своей охапке. Пытается целовать. Блять, лучше бы ты меня не замечал вообще. Лучше бы притворился, что меня на этой земле никогда не существовало. Вопреки мыслям в голове, начинаю очень активно вырываться из этой хватки. — Раиль, нет, — не отвечаю на нормальный поцелуй в губы. Выворачиваю голову так, насколько это возможно в данной ситуации, пытаясь больше не чувствовать эти тёплые губы на заледеневшей коже своего лица, потому что с губ это автоматически перенеслось на щёки, нос, лоб. — Раиль, блять, нет, я сказала! Боже, лишь бы поцелуи вышли смазанными. Я так хочу поцеловать его в ответ. Прижаться ближе, почувствовать это грёбанное тепло рядом и осознать, что я в безопасности. Я так хочу вновь почувствовать вкус его губ.. Пусть это кончится прямо сейчас, пожалуйста. На последнем дыхании, понимая, что ещё чуть-чуть, и я сдамся, грубо пытаюсь вырваться из чужих рук, но, едва слышно, разочарованно рычу. Как вдруг.. Темнота. И резкий свет, от которого я морщусь и, пару раз поморгав, медленно открываю глаза и облегчённо перекатываюсь на правый бок. Господи, это был сон. Всего лишь сон. Так чего ж тебя так трясёт-то?

***

Больно вспоминать не по своей воле. Спасибо, нездоровый сон, не особо я тебе благодарна. В этот раз удар пришёлся по задней части головы. Какой это подзатыльник по счёту? — Заебал! Отвали от меня, — хоть об стенку бейся, но помощи от этих слов вообще нет. В ответ не слышу ничего, кроме каких-то обрывков бестолковых раговоров Раиля с Кариной. Взгляд невольно косится ко второй упомянутой. Слово "сестра" имеет хоть какое-то значение? Раньше — да. А сейчас для меня, ха-ха, мало что, пожалуй, по-настоящему имеет значение. Как можно миловидно беседовать с человеком, который, совершенно того не скрывая, издевается над твоей, подчёркиваю, родной сестрой, бьёт и отвешивает подзатыльники? И ведь ни слова в мою защиту не сказала! Вот это, понимаю, лицемерие. Да неужели! Наконец-то добрались до этого долбанного парка. Тут и до дома не особо далеко. Правда, до подземки ещё тащиться.. Мысли прервал внезапный импульс в голову — "тебя поцарапали, милая". Следом почувствовала неприятную, пульсирующую боль на правом веке, прямо на глазу. И только сейчас, кажется, дошло то, каким образом это произошло. Он замахнулся, чтобы снова толкнуть меня или, может, из разнообразия дать по шее, а в итоге случайным образом ногтём задел, и без того хрупкое, веко. — Упс.. ну, как говорится, переживёшь, сама виновата. Внимательно ощупывая место ранения, я даже в ступор встала от этих его слов. — Пошёл, — жуть, как холодно получилось, — нахуй. Понял? Не ожидала я, конечно, но именно эти слова произвели на него куда больший эффект, чем все мои предыдущие. По крайней мере, больше он меня не трогал. Ну же, вот оно, вот, чего трясёт. Потому что всем существом противно от этого человека. Настолько, что ненавижу саму себя. Потому что нельзя было подпускать к себе, нельзя было допустить того, чтобы он причинил столько боли. Нельзя было позволять ломать меня и разбить сердце на осколки.