3. Стоило только немного порадоваться..

— Блять, Марин. Я ж пошутила. На фоне коридорного шума из-за перемены эта фраза прозвучала максимально безобидно, ничего из себя не представляя. Только вот мне сейчас очень не очень было, ибо подруженция посчитала невинную шуточную фразу, случайно вырвавшуюся из моего паршивого рта, как знак для решительного наступления. — Как думаешь, громко бы он присвистнул, узнав о том, какой пиздец в моей жизни происходит? Вообще-то, отчасти это было логично, но эта упёртая восприняла фразу слишком всерьёз. А я слишком в шутку. И вот эти два противоположных полюса, ну, никак не клинились между собой. — Марина! Возвращаемся в класс, — головой, блять, об стенку! Общаюсь с такими же баранами, как я сама. Девушка продолжала уверенно идти вперёд по коридору, с лёгкостью огибая несущихся второклассников и параллельно умудряясь здороваться с проходящими мимо учителями. — Марина-а.. — умоляюще, — пожалуйста-а, я не хочу-у.. — тут до меня дошло, что никакие мольбы на этого булыжника не действуют, и снова пошла старой тактикой, потому что внезапно осознала, как близко мы уже подобрались к 11-ому классу, — я никуда не пойду, сказала же! Заебёшь, — и всё равно продолжила же идти за ней. Буквально несколько шагов, и нашему взору уже открывается следующий коридор, возле одного из подоконников которого я и замечаю знакомую голову, одиноко стоящую в стороне. Внутри стремительно поднялась паника. Нет-нет-нет. За каких-то пару мгновений, слишком быстро для меня в подобном состоянии, оказываюсь рядом с Мариной и твёрдой хваткой цепляюсь за её запястье, вынуждая остановиться и посмотреть на меня. — Риана, что ж ты нервы мне так треплишь-то. Не ссы и пошли за мной! Я на реплику никак не отреагировала, только продолжила крепко сжимать чужую руку и с надеждой всматриваться в усталый (от моего поведения, видимо) взгляд. Выжидающе.. Хочет, чтобы я отпустила и спокойно пошла рядом. Всё было бы не так драматично с моей стороны, если бы не сама ситуация. Дело в том, что этот парень, к которому меня психологически почти заставили подойти, нравился мне. И я, как потом дошло, нравилась ему тоже. Начали общаться, списываться, всё такое. Но никуда дальше так и не продвинулись, хотя и видно, что оба мнёмся. Он — потому что понимает, что я очень-очень сильно сомневаюсь, я — потому что боюсь двигаться куда-то дальше. Хотя человек он хороший, да и внешне сразу мне приглянулся, стоило только как-то впервые в школе увидеть. И вот сейчас Марина собралась подпихнуть меня к нему с наставлением на "серьёзный разговор". При этом глаза ещё такие страшные сделала, будто нам не поговорить надо, а сразу жениться. Да не могу я, блять, не могу. И смотреть на неё сейчас тоже не могу. Взгляд стремительно наливается слезами, которые я не решаюсь выпустить. Перед глазами мутно-белая пелена, и я лишний раз моргнуть даже боюсь, как бы не понесло прямо здесь. Опуская голову, медленно выпускаю чужое запястье из плена. Поджимаю губу и вновь поднимаю голову, чувствуя, как вниз по щекам предательски побежали тёплые дорожки. Напоследок замечаю то, как резко меняется выражение лица стоящей напротив подруги, после чего разворачиваюсь и убегаю в противоположную сторону. Судорожно, едва не перепрыгивая через ступеньки, спускаюсь на первый этаж и быстрым шагом топаю к туалету в начальном блоке. Здесь людей должно быть меньше. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я закрылась в последней кабинке и молча осела на опущенную крышку унитаза, беззвучно крича и рыдая. Не помню, как прозвенел звонок на урок, и не помню, как отпрашивалась домой, ссылаясь на хреновое состояние. Отпустили меня слишком быстро, и неудивительно: вид был сдавленный, как будто по лицу только что грузовик проехался, несмотря на то, что глаза после долгих истерик у меня мгновенно приходили в норму спустя минут пять. Сообщения Марины я не игнорировала, просто очень не хотелось что-то отвечать или кому-то писать. Остаток дня и вечер я провела в компании телефона, наушников и музыки. Ни на что отвлекаться даже не пыталась. В каком настроении пришла домой, в таком и пребывала.

***

Ненавижу себя за эту слабость. Спрашивается: зачем надо было привязывать меня к себе? Творить всякую поеботину, чтобы влюбить в себя. Вызвать чувства. Первая любовь, это уёбищное серьёзное чувство, и абсолютно реальное. Любовь, которую он же и растоптал, вдобавок хорошенько пройдясь по моему состоянию и самооценке. Ненавижу его. И-и что? Смерти желаешь, снова? Недавно точно так же подумала о матери. Потом поняла, что сгоряча ляпнула.. ведь не могу же я так сильно возненавидеть родную мать. Хотя странное предчувствие-то в груди всё равно зародилось, будто очень скоро что-то заставит меня снова задуматься об этом. Жила же, блять, спокойно. Общалась с людьми, ходила гулять, наслаждалась жизнью, ни о чём особо не заморачивалась, так сильно в рамки себя не загоняла. А по пизде пошло всё именно с того момента, как впервые встретила его. Одна из тех вещей, за что я так ненавижу судьбу.

***

На следующий день я перестала выдерживать это молчание между мной и Виолеттой и, плюнув на всё, что только можно было, написала ей первая. Скажем так, проявила инициативу, в связи с тем, что внезапно накатило осознание того, что сегодня аж 19-ое число декабря. В конце концов, совсем скоро Новый год, который я встречу и проведу с данной мадам, поэтому недопонимания необходимо было, наконец, перечеркнуть. В конце концов, мы встретились, погуляли до торгового центра и уселись на втором этаже, параллельно обсуждая всё с самого начала нашей игры в молчанку. Сначала выговорилась Виолетта, рассказывая, что с ней за это время произошло, потом — я. Домой вернулась донельзя счастливая. Так хорошо, так легко на душе, аж непривычно. Вот оно — близкие люди. Без ссор, без повышенных тонов. Спокойно и по порядку. Почти с полуслова разобрались в ситуации, и обеим же заметно легче стало.

***

Стоило только немного порадоваться своему хорошему состоянию и такому же настроению, как — получи, фашист, гранату, — проявилась аллергия. Нос заложено мгновенно спустя уборку, в течение которой по всей комнате летала пыль. Позднее проблем доставил ещё и путающийся в ногах кот, которого пришлось погладить. Чихала беспрестанно весь долбанный день воскресенья, и вечер тоже. В школу я, конечно, не пошла, потому что чисто физически не выдержала бы. На следующий день аллергический отёк каким-то чудесным образом превратился в симптомы простуды. Горло саднит, будто его прямо изнутри поранили, и это после дурацкой пшикалки (она хотя бы реально помогает). Головной боли почти не чувствую, ибо лежу, но отчётливо ощущаю раздражающую тяжесть. Кости ломит, и тело отзывается ноющей болью. Про нос даже говорить не стоит, по-настоящему болезненная тема. Губы отсохли, а область вокруг носа воспалилась так, что любое прикосновение отдавалось с моих уст каким-нибудь жалобным стоном. С самого того утра, когда я осталась дома, бедной больной девчушке, то есть, мне, не давали элементарного покоя. Бабушка, помешанная на удивительно-бодром подъёме с утра пораньше, совершенно точно забыла о том, что родилась не в лифте, а обыкновенной деревушке, в домах которой точно такие же двери, сука, как и у нас. Благодаря этому коты — все трое — благополучно шлялись туда-сюда и обратно из комнаты. Ровно до того момента, пока я не психанула настолько, что начала орать. И на котов, и на бабушку, которая, видимо, забыла, как пользоваться дверями. После этого, когда одна пожилая женщина смоталась куда-то из квартиры, трепать нервы мне начала ещё одна женщина в этой норе — весёлая мать, разговаривающая по видеозвонку с когда-то бывшим её хахалем, отцом Карины. Я, конечно, извиняюсь, но у меня терпение явно не железное. А терпела я долго (всю жизнь, вообще-то). Не выдержала и попросила проявить хоть чуточку понимания, потому что ребёнок едва ли умирал вчера вечером, а сегодня ему не дают нормально отдохнуть. Мои слова совершенно точно проигнорировали, а потому пришлось применять более повышенные тона. Короче, разоралась я на всё, что причиняло мне неудобства, и пошла в ванную. Ответили мне благими криками и угрозами ударить, выселить из дома. Голова болела знатно, и это я проснуться даже не успела. Класс, ничего не скажешь. Вчера мне было слишком хреново. Нос буквально разрывался от этих непрекращающихся чиханий. "Да Боже! Может, сразу сдохнуть? Чтоб не мучаться, блять!" И уже сегодня, с самого утра, у меня истерика из-за жестокости собственной семьи. Что-то не так. Паника. Где-то изнутри — стойкое ощущение беспокойства. Организм, кажется, даёт знак. Здоровье может подставить, причём очень сильно. На фоне астмы, аллергии и, тем более, стресса. Не зря же я привыкла к головокружениям и потери координации?