11.

— Это подло. — Рационально. — Подло. — Он увидел тебя с ним, подумав, что он к тебе пристает и решил помочь. — Настучав Ковальски? — Тина застегивала куртку, резко дергая за язычок молнии и немного прижав кожу на подбородке. — Он хотел тебя защитить, — прохрипела Куинни, посадив свой голос на площади, выкрикивая поздравления и новогодние песни и уже несколько дней безуспешно пытаясь вылечиться медом с чаем. — Его тоже можно понять. — А подойти ко мне и поговорить о том, что он видел, видимо, сложно?! — Я сказала рационально, а не умно. — Ты собираешься домой? — спросила девушка, наблюдая, как ее собеседница подпирает одну из стен и следит за ней. — Хочу еще немного поработать и, не переживай, я вызову такси. — Ладно. Я не усну, пока ты не вернешься, — натягивая на руки перчатки, старшая Голдштейн, подошла к выходу. — И не забывай про кол. — Никогда. Тина вышла на улицу и резко остановилась, увидев черные глаза напротив. Внутри все сжалось, а сердце начало больно биться об ребра, разнося этот стук по всему телу. — Грейвс. — Тина. Выпрямив спину и стараясь держать себя в руках, она глубоко вздохнула, снова чувствуя аромат полыни и морской свежести, который начал проникать не только в нос и легкие, но и под кожу, пуская по ней бег мурашек. В себя ее привел звон колокольчиков над входной дверью. — Грейвс, ты рано, — произнесла Куинни, становясь рядом с сестрой и, заметив вопросительный взгляд в свою сторону, досадно добавила: — Накричалась на Новый Год, а сейчас лечусь. — Приятного вечера, Тина, — сказал мужчина и, легко обойдя их, скрылся за дверью ателье. — И тебе, — прошептала старшая Голдштейн и, повернув голову, взглянула на сестру. — Могла предупредить, что он вернулся в город. — Я решила не бередить еще незажившие раны, — едва слышно ответила девушка и закашляла. — Надо зайти в аптеку и купить тебе нормальных лекарств. — Я почти вылечила горло! — крикнула она вслед Тине и издалека это больше напоминало скрежет ногтей по стеклу. — Ну, почти же…

***

Первое собрание в новом году проходило не в полном составе: Серафина все еще не приехала с отдыха из Аспена, а Лита укатила в Италию с новым возлюбленным, которого от всех скрывала. И Тина ее прекрасно понимала, незаметно косясь в сторону дальнего кресла, где сидел Грейвс и пил уже далеко не первый бокал джина, чувствуя так же на себе взгляд, который она поймала и сразу отвернулась от Ньюта, не желая ни видеть, ни слышать его. Тот разочарованно опустил голову, когда в комнате появились знакомые звуки колесиков от столика с чаем, которую привычно катили впереди себя. — Не ожидал видеть тебя, Грейвс, — произнес Ковальски, останавливая стол с угощениями чуть правее диванов с гостями. — Взаимно. Думал, что тебя уже унесли рождественские эльфы и мумифицировали в одном из снеговиков, — ответил мужчина и тут же получил одобрительный смешок со стороны Криденса. — Решил заменить Серафину и издеваться надо мной? — спокойно поинтересовался Якоб, наливая себе чай, чей аромат напоминал карамель. — Чтобы ты не потерял форму, хотя и той нет, — усмехнулся Бэрбоун и залез на диван с ногами. — Считай это наш новогодний подарок. — Лучше без него, чем с таким… Я очень рад, что вы вели себя хорошо и никто от ваших рук на умер ни на Рождество, ни на Новый Год. — Мы умеем хорошо прятать трупы, — заверил его Криденс, откидываясь на спинку дивана и запрокидывая голову, обращая взор на потолок. — Очень хорошо. Закрыв глаза и сделав приличный глоток из чашки с чаем, Якоб продолжил разговор, стараясь не обращать внимания на едкие замечания одного вампира и в очередной раз напомнив всем собравшимся об осторожности и внимательности. После очередного нудного и монотонного монолога, Ковальски отпустил всех, попросив остаться Криденса, Грейвс и Тину. — В штате Мэн убили вампира. Он направлялся в сторону Канады, — сразу начал он, наливая очередную чашку чая и, вдохнув его аромат, сделал глоток. — Есть подозрения, что до Рождества он был здесь, а значит именно он напал на Тину, а потом и на Криденса. — Это точная информация? — спросил Грейвс, облокотившись на один из столиков, с шахматной доской. — Более, чем. Их хранитель уверен в этом, а у меня нет оснований ему не доверять. Так что можете расслабиться и наслаждаться жизнью, летая в Монако или Аспен. — Завидуй молча, Якоби, — подсказал ему Криденс, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу. — Тебе она не к лицу. Грейвс и Тина последовали за ним, но остановились, когда их позвали. — Я рад, что вы воспользовались моим советом. Это правильное решение и вы сами это поймете, может чуть позже. — Я живу уже шесть сотен лет, Якоб — повернувшись к нему, произнес Грейвс и девушке краем глаза удалось увидеть неприязнь в его черных глазах. — И единственный совет, которым я воспользовался и понял, что это правильно, был от моего отца: «Не опускай оружие, если не уверен, что бойня закончилась». Уверен, тебе он тоже пригодиться. Развернувшись, он открыл дверь, пропуская старшую Голдштейн вперед и сам покидая квартиру. — Шотландцы умный, но своенравный народ, — прошептал Ковальски, продолжая наслаждаться чаепитием. Рядом с ним Тина старалась вести как раньше, до того, как узнала его лучше, больше, но предательское сердцебиение и память ее подводили, из-за чего выйдя на улицу, она помчалась вперед, не дав Криденсу договорить предложение о «подвезти до дома». Прохладный воздух и легкий снег, идущий четвертый день подряд, помогая сугробам расти довольно быстро, немного привел ее в чувства и, чуть замедлившись, она старалась восстановить душевное равновесия, пока не послышала сзади до ужаса знакомый голос. — Тина! — Я не хочу тебя видеть, Ньют, — не останавливаясь, ответила девушка. — И слышать тоже. — Я хочу объяснить, — догоняя ее, Скамандер чуть не навернулся на льду, во время найдя точку опоры. — Не злись на меня, молю. — Ты влез в чужую личную жизнь, потому что решил, что мне грозит опасность, — резко остановившись и, обернувшись, Тина чуть не врезалась в него. — Вместо того, чтобы поговорить со мной и узнать, что меня связывает с вампиром, ты сразу пошел жаловаться хранителю. Я считаю, что это предательство. — Я… Он опасен и… — Нет! — крикнула она и тут же увидела умоляющий жест мужчины быть потише. — Для меня он не опасен, пойми это, наконец! Я устала всем это объяснять! — Ты и он… — Да. Я люблю его, понимаешь? Я люблю его и мне все равно кто и что он. — на ее глаза стали наворачиваться слезы и она с трудом их сдерживала. — А ты все разрушил. Впервые в жизни мне было хорошо, впервые в жизни я чувствовала себя такой счастливой после смерти родителей. Но ты все испортил. Поэтому я тебе этого не прощу. Развернувшись и удаляясь, девушка бросила его посреди улицы растерянного и опечаленного, со своей безответной любовью, в глубине души прекрасно понимая его боль, раздирающую все это время ее.

***

Как бы Тина не хотела все это ему выговорить, но удовольствие от этого она не получила и уже следующим утром написала сообщение с извинением, все еще не имея желания с ним разговаривать. Встреча с Грейвсом и общение с Ньютом выбили ее из колеи, забирая последние силы. Поэтому, сидя в своем кабинете в ателье и наблюдая за падающими снежинками за окном, девушка решила собраться и у нее было единственное место, где она могла привести мысли в, хоть какой-то, порядок. После расставания с Грейвсом, Тина была там редко то ли из-за воспоминаний, то ли из-за занятости — любое оправдания подходило, но сейчас ей это было нужно. И пусть Ковальски говорил, что опасного вампира больше нет и теперь можно быть немного спокойнее, она чувствовала, что это далеко не так. «Чуйка охотника», как называл это ее отец, подсказывала, что нужно продолжать тренироваться. Нужно было почувствовать боль в мышцах, когда все тело напряжено, когда внимание приковано к цели и ее нужно уничтожить, когда все злость можно отдать чертовой груши на скрипучим крюке. Так что, дождавшись окончания рабочего дня, Тина первая убежала в зал, не успев попрощаться с коллегами. Там было тихо и холодно, но ее это не смущала: включив свет, она бросила вещи на стул и, подойдя к груши, начала бить по ней со всей силы, стараясь, казалось, выбить из нее весь наполнитель, отпуская злость на себя, Ньюта и весь мир. — Правая сторона все так же беззащитна. Голос, словно молния, разрезал мелодия проржавевшего крюка и на миг остановил все вокруг. Поймав грушу руками, она повернулась и увидела Грейвса, подпирающую дальнюю колонну. — Неправда. — Правда. Поверь мне. Убрав прилипшую к потному лбу прядь волос, Тина сделала несколько шагов в его сторону. — Правый верхний угол. Ты его не контролируешь. — Как Марокко? — Монако. Скучно и ничего интересного. И слишком много солнце даже зимой, — ответил Грейвс не сводя черных глаз с нее. — Я… Я всегда вижу, что происходит в правом верхнем углу. Я его контролирую. Она заметила легкую усмешку на тонких губах и через миг что-то коснулось раковины ее правого уха. Повернувшись, Тина никого не увидела перед собой. — Я говорил, — раздался мужской голос совсем близко. — Одна ошибка — не показатель. Еще секунда и она отпрыгивает в сторону, не давая себя поймать. — Я все контролирую, — напомнила девушка, а потом поймала его руку в паре сантиметрах от своего подбородка. — Все. Грейвс тихо засмеялся и постарался коснуться ее второй рукой, но и ту уже держали за запястья тонкие женские пальцы. — Неплохо, но ты забыла… Толчок, поворот и щелчок. Его груди коснулся пистолет с кольями. — Что же? — довольная собой прошептала Тина, распаленная дракой. — Самоуверенность — плохой друг. Не успела она моргнуть, как он исчез из ее поля зрения. Осматриваясь по сторонам, она почувствовала легкий удар в спину и, не успев сгруппироваться, оказалась прижата лбом к колоне, потеряв при этом оружие, чье дуло уже упиралось ей в лопатки. — Правый верхний угол. Я же говорил, — прошептал он ей на ухо, щекоча кожу на шеи и пуская предательские мурашки, как паутину, по всему телу. Он резко развернул ее и посмотрел в недовольное красивое лицо и в широкие зрачки, заполняющие всю радужку. Ее дыхание сбилось и сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из грудной клетки, а губы, чуть потрескавшиеся из-за мороза, пленительно полуоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не смогла. Adele — I Miss You И он просто впился в них, накрывая ее волной той безумной страсти, которой ей так не хватало. Тина прижалась к нему со всей силы, боясь, что это всего лишь сон и вот-вот все исчезнет. Приподняв ее за бедра и чувствуя, как женские руки обняли его за плечи, Грейвс сделал несколько шагов назад и опустился на матрас, ложась на спину. Будучи сверху, она сразу стянула с него свитер, обжигаясь его кожей свою. Поцелуи, объятия, ощущение, что он снова рядом, тонули в аромате морской свежести и полыни, окутывая ее со всех сторон. Каждое его прикосновение убивала и возрождала вновь, даря небывалые чувства, уничтожая в голове все мысли, очищая разум, давая лишь эмоциям владеть ею. Когда он перевернул ее, нависая, Тина схватилась за его плечи, страшась, что он сейчас уйдет, что им снова придется расстаться, ловя тонкие губы, готовая на все, чтобы он остался. И получила не менее пылкий ответ, показывая, доказывая и его боязнь потерять ее. Этот страх длился до тех пор, пока не робкий крик пронзил тишину зала, растворяя, как кислота, все кроме наслаждения, кроме их тела, ее тяжелого дыхания и сладкого громко сердцебиения. — Хорошо, что ты не тренируешь никакую сборную, — произнесла она, уткнувшись ему в плечо. — Страшно представить, какими бы оргиями заканчивалось каждое занятие. — Надо подкинуть эту идею Криденсу. Она ему понравится, — ответил Грейвс, прижимая ее к себе сильнее. — И тогда весь мир погрузиться в оргию. — Лучше в ней, чем в хаус, — она подняла голову и взглянула на его веселую ухмылку. — Я скучала. — Я тоже. — Но, как же орден? Ковальски просто так от нас не отстанет. — К черту его. — Ты серьезно? — Тина высвободилась из его объятий и села, вопросительно смотря на мужчину. — Абсолютно. — Но как же… — Я знаю Якоба куда лучше, чем он думает и сейчас он уверен, что мы расстались. Не будем его переубеждать, пока я не найду лазейку в договоре, — он приподнялся и взял ее на за подбородок, едва касаясь кожи. — Не переживай и не бойся. Потянувшись за поцелуем, она оказалась в нежной хватке и в такие моменты все вокруг забывалось, становилось неважным и ненужным.

***

Грейвс вышел первым, оставив девушку, которая настаивала, что ей нужно прибраться и выключить свет. Он почти подошел к машине, когда услышал едва различимый шум. Все тело напряглось и превратилось в один слух. Кто-то был рядом. Вампир, чей аромат ему еще не встречался. За спиной. — Чем-то могу помочь? — спросил мужчина, поворачиваясь и видя перед собой худенькую девушку на вид лет двадцати. — Да, помоги. — ее большие бесцветные глаза смотрели на него с нескрываемой ненавистью и убийственной злостью. — Сдохни так же, как ты убил их. И она как дикая кошка накинулась на него, не зная, что он уже предугадал ее действия и поэтому ее встретило левое крыло машины, на котором, с ужасным хрустом, появилась вмятина внутрь. — Сука! — завизжала она и моментально повторила атаку, собираясь разорвать Грейвса на клочья. Тот просто взял и отбросил ее, как маленького глупого котенка, в ближайшую стенку. — Лучше не стоит, — произнес он, внимательно следя за ней. — Ни мой клан, ни орден не будут рады тому, что ты хочешь сделать. Не успев подняться, она снова набросилась на него, готовая вырвать глаза и ненавистный язык, как снова встретилась с машиной. — Я предупреждал. Сзади резко раздался какой-то шум и, Грейвс, отвлекшись, подумав, что она пришла не одна, упустил момент, когда девушка набросилась на него. Миг и улицу пронзи адский крик: от кадыка до начала желудка мужская грудь была разорвана, обнажая все мышцы и кости грудной клетки. Испытывая невообразимую боль, он со всей силы скинул девчонку с себя, стараясь оставаться в сознании. — Больно, мразь? — с издевкой спросила она, видя его муки. — А представляешь, как больно было им? — Нет. Но представляю, как будет тебе, — едва договорив это, Грейвс налетел на нее и просто выдернул ее правую руку, стараясь не оглохнуть от женский ора. Выбросив ее и заметив, как, качается худенькое тело, а гримаса ужаса застало у нее на лице, он собирался оторвать все, медленно и мучительно, закончив на голове, готовый потратить на это все свои оставшиеся силы, когда воздух разорвал кол, пролетевший мимо него и попавший ей ровно в сердце. Буквально через несколько секунд тело девушки превратило в пепел, упавший на дорогу и разлетевшийся по всей округе с первым же порывом ветра. Грейвс, упав на колени, с трудом держался в сознании, когда в нос ударил аромат полыни и крапивы. Sam Smith — To Die For — Метко, — прошептал он одними губами и упал на спину, тут же видя перед собой испуганное лицо. Тина быстро осмотрела его раны, замечая порванные мышцы, кожу, лоскутами висящую у него на груди и сломанные ребра, которые разорвали левое легкое. Не будь он вампиром — вероятно давно бы умер. — Не зря я учил тебя. Опустившись рядом с ним, девушка приподняла его голову и уложила на свои колени, чувствуя, как холодная кожа превратилась в лед. — Надо… Надо сообщить Криденсу… Он… Он… — слова путались в ее голове, ощущая, как последние капли жизни утекают из его тела. — Грейвс, умоляю… Не умирай… Пальцами она нащупала телефон и быстро нашла номер Бэрбоуна, который перевел звонок на голосовую почту. — Черт! — Все в порядке, Тина. Не плачь, — едва слышно произнес он. Прикрыв глаза и роняя слезы, стараясь хоть что-то придумать и помочь ему, она резко открыла их, смотря на свою правую руку. Вампиры питаются кровью, а иначе умрут от голода. Кровь их питает, дает жизнь и лечит. Тина резко задрала рукав, оголяя кисть и подставляя ее прямо ко рту мужчины. — Пей. — Тина… — Пей! Это спасет тебе жизнь. — Нет, — его голос стал еще тише и она поняла, что время идет на считанные секунды. И ее не пугал тот факт, что попробовав ее кровь, он навряд ли остановиться, выпив все, до капли. Что он просто не сможет, как бы не хотел, прекратить ее убивать. И ей не было страшно. Сейчас она боялась только одного — дать Грейвсу окончательно умереть. Подняв руку и, достав из кармана кол, она острием прошлась по коже, видя как по порезу стали выступать гранатовые капли. — Пей, — поднеся кисть к его губам, она испачкала нижнюю, надеясь, что это поможет. Секунда, другая… Ладонь схватили с небывалой силой и острые клыки впились в нежную кожу, разрывая ее сильнее и начиная жадно глотать каждый миллиметр крови. Сжав губы, чтобы не кричать, Тину в какой-то момент сковало все тело, а потом, словно жидким огнем, начало выжигать все внутренние органы: печень, почти, легкие, сердце. Слезы скатывали по обветренным щекам, падая с подбородка на куртку, но ни одного звука она не проронила, пока тьма не стала поедать их тени.