Эпилог.

Январское небо затянули серые облака, лишь изредка показывая голубые лоскуты. Холодный ветер трогал сухие ветки старых деревьев и листья, которые так и не опали, мечтая сорвать их во чтобы то не стало. Под ногами хрустела засохшая и подмерзшая грязь, чей звук напоминал лопнутые бокалы или сломанные кости. В Сент Ривер было тихо и даже вороны, местные жители этих мест, не подавали голоса, внимательно следя за происходящим на крышах склепов. Криденс Бэрбоун с черном костюме, видневшимся из-под коричневого кашемирового пальто, подошел к гранитной плите и положил на нее свою ладонь. Витиеватыми буквами на ней было выбито "Персиваль Грейвс, герой ирландского ополчения". Ему казалось, что он бы оценил эту надпись. - Нам пора, - прошептала девушка с азиатской внешностью, приблизившись к нему. Он только кивнул и, взяв ее под руку, направился к остальным, чуть повернув голову направо и заметив небольшое собрания чуть дальше. Во главе него была Куинни Голдштейн вся в черном, со светло-розовым платком, которая только и успевала вытирать глаза им, облокачиваясь на плечо Виктории Мерфи, поддерживающая свою подругу. Рядом с ней стоял Ньют Скамандер, на котором не было лица, а вся бледность коже казалось совсем бесцветной из-за оттенка черного его костюма. Поодаль находился Якоб Ковальски, Серафина Пиквари и Лита Лестрейндж, которые склонили головы в знак уважения к почившей. Тина Голдштейн нашла свой последний покой рядом с отцом и матерью. - Мои соболезнования, - проговорила Серафина и Лита, когда церемония закончилась. - Если что-то будет нужно, не стесняйся и обращайся к нам. Куинни лишь кивала, не заметив как на место Виктории, ее приобнял Якоб. - Не могу поверить, что это случилось, - его голос был наполнен грустью. - Она хотела его спасти и... Он... Он пил и пил... Я ждала ее... А потом... Девушка заплакала с новой силой, сильнее прижимаясь к мужчине. - Я нашла их на улице... Грейвс... Он был ранен, - продолжила она, сквозь слезы, с трудом держась на ногах. - Она была вся бледная и уже не дышала... Я схватила пистолет Тины и... Выстрелила в него, а потом... Потом в нее! - Это я виноват, - успокаивая Куинни, сказал Якоб. - Как я мог пусть все это на самотек. Рядом с воротами их ждал Криденс. Кивнув проходившим мимо, он подошел к, уже единственной Голдштейн. - Мои соболезнования. Я... У меня нет слов. Никто не знает, кто ранил Грейвса? - Вероятно, последний из рода Макрея. Мы узнаем, не волнуйся. И да, поздравляю, - Якоб протянул ему руку, все еще второй поддерживая девушку. - Теперь ты глава клана. - Мне все равно. Грейвс был лучшим и его никто не заменит, - проговорил Криденс, пожимая ладонь и встречаясь с недовольным взглядом голубых глазок. - Это точно, - согласился Ковальски, выпуская мужскую руку и отпуская Куинни из своих объятий. - Я пойду за машиной, хорошо? Она кивнула в знак согласия и, как только он исчез за воротами кладбища, перевела свой взор на фигуру напротив себя. Adele - Send My Love (To Your New Lover) - Ты ужасно переигрываешь. - Ты тоже, сестренка, не Сара Бернар, знаешь ли, - сделав шаг вперед, ответил ей Бэрбоун, замечая, что ее глаза абсолютно сухие. - Я, хотя бы стараюсь, чтобы все выглядело естественно. А ты... Ты пришел на модный показ? - Нравится? - поинтересовался он, покрутившись перед ней. - Сможешь сшить такое же? - Даже лучше! Неужели нельзя было постараться и изобразить более менее настоящую скорбь. Еще шаг и теперь он навис над ней, с любопытством смотря на нее сверху вниз. - Научишь? - Я, вообще-то, все силы потратила на слезы, а ты... - Может, поужинаем? - вдруг спросил Бэрбоун, лукаво улыбаясь. - Что? Ты с ума сошел? - Возможно. - Ужинать с новой главой клана, когда старый убил мою сестру? Серьезно? Иди к черту! - Пойду, но, если ты передумаешь, - в его руках появилась визитка, которую он протянул ей. - Если будет скучно пить чаи и оплакивать сестру, то я всегда к твоим услугам. В любое время ночи. Подозрительно сощурив глаза, Куинни взяла карточку и, пока он не скрылся из виду, внимательно следила за ним. Потом, хмыкнув и бросив визитку в карман, достала телефон, начиная набираться сообщение.

***

Закатные лучи солнца медленно скрывались за горизонтом, будя фонари, освещающие дорожки из плитки, в тепло-желтом свете, придавая им некий налет волшебства. Холодный ветер трогал пустые ветки кустарников, тянувшиеся вдоль тропинок, и те, едва качаясь, стоически переносили все его порывы, грезя о весне. В комнате, чей вид выходил прямо на парк, раздался громкий звук пришедшего сообщения. Тонкая женская кисть сняла блокировку с экрана и открыла его. - Шрам останется, - послышался голос справа. - Как и у тебя. Тина повернулась и взглянула в темные глаза Грейвса, который тяжело вздохнул, наблюдая, как солнце окончательно спряталось. - Шрамом больше, шрамом меньше. Переживу, - легко ответила она, улыбаясь. Он был еще слаб, раны медленно затягивались и следов от встречи с вампиром у него останется куда существеннее, чем у нее. Лишь тонкая линия пересекающая правую кисть, начинающая и заканчивающаяся двумя точками. - А могла и не пережить. - Мне повезло, что ты вовремя остановился и Криденс нас нашел быстрее, чем ты отправился к прародителям. Хмыкнув, мужчина сделал глоток из бокала с вином и устремил свой взгляд в окно. Ему, как и Тине не хотелось вспоминать те часы и дни, когда Бэрбоуин зашивал и выхаживал его, ту боль, что испытывала она, боясь его потерять и серьезной разговор с сестрой о ее опасном "фокусе", который мог стоить ей жизни. - Куинни написала, что все получилось, правда Криденс не доиграл скорбь по утрате наставника. - Такую критику он вряд ли переживет, - усмехнулся Грейвс, вспоминая решительный взгляд младшей Голдштейн, когда они с Бэрбоуном придумали план, как им остаться вместе и подальше от ордена. - Но ему она будет полезна. Оставлять и прощаться с сестрой для девушки было сложней всего, однако та поступила по-взрослому, заметив, что если она готова была пожертвовать собой ради "вампирского засранца", не задумываясь ни о чем, включая себя саму и ее, то это настоящая любовь и за нее стоит бороться. Тина закрыла глаза, вспоминая лицо Куинни во время их последней встречи и слова Криденса, что он присмотрит за сестричкой лучше их всех вместе взятых. Крепкие объятия укутали ее сзади и девушка старалась не двигаться с места, чтобы не задеть его раны и не сделать ему больно. - Весной здесь, конечно, красивее, сама увидишь, но... - прошептал он ей на ухо и указал пальцем на окно, за которым в эту же секунду загорелись тысяча огоньков на эльфовой башни, озаряя своим светом весь парк и небо, распугивая небольшие тучи, нависающие над Парижем. - Ух ты, - воскликнула Тина, поворачиваясь и в ее глазах блестел свет каждой лампочки. - Невероятно! Она отвернулась, любуясь видом из окна, ощущая легкий поцелуй в шею и как привычно мурашки побежали по коже, наслаждаясь этим раз за разом. Edith Piaf - La Vie En Rose

Конец.