Глава 6.1. Между болью и счастьем

      Постовая медсестра сразу же набрала номер того самого Сергея, который, слава богам, взял трубку сразу. — «Да, Саш?» — Здравствуйте, Склифосовского, Приемное отделение. Кем Вы приходитесь Александре Костенко? — «Муж. Что с ней?» — раздался взволнованный голос. — Преждевременные роды. Доставили на скорой в тяжелом состоянии. Сейчас она в операционной. — «Скоро буду.»

***

      Саша, продержавшись в состоянии, лежала на кушетке, глубоко дыша и тужась изо всех сил. Острая боль все сильнее наступала, заставляя девушку кричать и срывать глотку. — Давай, ты справишься! Тужься! — перекрикивала голос роженицы акушерка. — Она теряет много крови, я ее не выдержу до конца родов! — говорила анастезиолог. — Ребят, давление падает! — Давай, чуть-чуть осталось! — ЙЙЫЫААААА! — и раздался детский плач. — Аха… ах… — тяжело дышала девушка, сразу успокоившись, как только услышала детский крик. — Давление падает! Работаем, народ! — и врачи закопошились, начиная вытягивать девушку из плохого состояния. — Дайте… дайте мне его… Дайте мне Гришу… Прошу… — Она умирает! — кричала анастезиолог. — Дайте ей ребёнка. — тяжело дыша сказала акушерка, понимая, что это все…       На руку Саши положили маленький свёрток с младенцем. На лице девушки появились слёзы отчаяния в перемешку с бесконечным счастьем. — Пе-передайте… Сергею… мужу… ах… что я люблю его… — глаза девушки медленно начали закрываться. — Так! Собрались все! — Дефибриллятор! — подошла анастезиолог. — Сама скажешь… Отошли от стола. На 150. Разряд. 180. Разряд. Нет… На 200. Разряд! — но прибор запищал, показывая длинную прямую линию… — Время смерти 13:00 ровно.

***

      Сергей вбежал в приёмное отделение и подбежал к посту. — Здравствуйте… Я муж Костенко. Где она…? — быстро выровняв дыхание, сходу начал Сергей. — Здравствуйте, все ещё в операционной должна быть. Долго же вы… — Пробки. Можно быстрее узнать, что с Сашей? — Сейчас уточню. — она достала телефон девушки, протянув мужчине. — Вот ее телефон. Присядьте пока на скамью. — быстро ответила светлая медсестра в положении, набирая номер. — Это пост. Что там с роженицей? Тут ее муж. … Хорошо. — она положила трубку и подошла к мужчине. — Ну что там? — резко подорвался. Но лицо его так и не менялось. Все такое же строгое. — Как она? — Роды ещё не закончились. Как только все закончится, к Вам выйдет врач. Посидите пока.       Время тянулось невыносимо медленно. Мало того на месяц раньше, так ещё ведь и в неотложную хирургию Склифа. А сюда привозят самый трудных. Например, вот эту молодую пару, которую пробило несколькими прутьями арматуры насквозь. Или вон того молодого парня с отрезанной ногой.       Прошло больше часа, кажется… Костенко каждые пять минут смотрел на наручные часы, надеясь, что время пролетит куда быстрее, но оно как назло тянулось ещё медленней. И уже пошёл третий час. Волнение только усиливается. Раздался звонок. — Костенко. — «Это Лиза. Генерал Армии просит Вас к себе срочно. Вы где и как долго будете?» — У меня жена рожает. А Генерал подождёт. — «Стойте… он… он в Управлении уже. Что мне сказать? Как долго будете?» — Я не знаю! Я в Склифе. И я не знаю, как долго меня не будет. Передай ему, что сегодня вряд-ли смогу с ним переговорить. — «Но…» — Да пусть хоть в отставку за измену родине отправляет! — не сдержался мужчина и сбросил трубку, вырубив звук с вибрацией. — Смотри-ка, — начали перешептываться медсестры, чтобы мужчина не услышал. — видимо, непростой муж у нашей роженицы… — Это что за Генерал-то такой, чтобы ему ещё и не бояться встречу отменить…? — Ну не Шойгу же… — Да кто знает…? — Ой, Саш, Вы все? — спросила постовая медсестра, увидев акушера. — Да… — тяжело вздохнув, подошла девушка и поставила роспись. — Ты сообщила родственникам? — Да, вот муж, — кивнула в сторону мужчины, который, сразу поняв, что имеют ввиду его, подошёл. — Здравствуйте, меня зовут Александра Григорьевна, я принимала роды у Вашей жены… — Да, здравствуйте, как они? Ребёнок? Как Саша? — с ходу начал Костенко, быстрее требуя объяснений. И женщины не могли не заметить военной требовательной манеры речи. — Мальчик в порядке. Но вот Александра… — замялась девушка, опустив глаза. — Что? Что с ней?! — стараясь не повышать голос, потребовал Сергей. — Она скончалась почти сразу после родов… Просила передать, что любит Вас… и… сына назвала Григорием… Она успела только ребёнка на руках подержать. Мы сделали все, что смогли. Примите мои соболезнования.       Голова вдруг стала тяжелой, а в глазах потемнело. Пол словно начал уходить из-под ног. Мужчину быстро подхватили под руки другие врачи, что проходили мимо. — Во вторую смотровую положите его!       Костенко усадили на кушетку в смотровой и привели в чувства. Дышать было тяжело, а голова словно свинцом налилась. Мысли путались друг с другом, не позволяя здраво соображать. — Когда я смогу забрать обоих? — прийдя в себя, начал Сергей, не поднимая глаза на акушер-хирурга. — Тело можете забрать хоть сейчас, но ребёнок… ему нужно три дня для полного обследования, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. — Я могу посмотреть на него? — поднял пустые глаза на девушку. — Боюсь, что нет… — А если так…? — достав из внутреннего кармана пиджака удостоверение офицера, раскрыл, позволив прочесть. Хирург с медсестрой широко распахнули глаза, прочитав звание мужчины. — Хорошо, но только на пять минут, — согласилась девушка. — Нин, проводи мужчину.       Медсестра, дав халат, проводила до палаты с младенцами, тихонько открыв дверь и проводя до ребёнка. Мальчик лежал в маленькой кроватке, посапывая и изредка дергаясь. — Значит, Товарищ, Костенко Григорий Сергеич тебя будут кличать? — тихонько усмехнувшись, аккуратно коснулся кончиками пальцев маленькой ладошки, спрятанной в рукавичке. — Извините, — тихо позвала медсестра. — время вышло… — Да, конечно, — кивнул мужчина, последний раз взглянув на сына и покинув палату.       Сергей в сопровождении медсестры вышел на проходную отделения, встретив девушку хирурга. — Тело Саши я заберу сейчас. Послезавтра ребёнка. — тихо сказал мужчина, решив, что нужно сейчас же сообщить ребятам. — Да, конечно. Оставьте номер на посту на всякий случай. — Хорошо.

***

      Сергей сидел на скамье напротив ряда могил, среди которых располагалась новая свежая, в которой теперь покоилась Саша. Напротив могилы стояли остальные ребята. Больше людей не было. Не хватало только Ани, которая, как выяснилось, снимала репортаж в Ираке с места последних событий. В руке медленно тлеет сигарета — первая за последние двадцать четыре года. И последняя с этого момента. Ребята вначале, увидев на плитке его фамилию, начали оглядываться назад с удивленными взглядами. К мужчине подошёл и сел рядом Георгий — единственный, кто точно знал, что Саша с его новым начальником расписались почти год назад и ждали ребёнка. — Сергей Александрович, из отдела без конца звонят. Сергей Кужугетович ждёт Вас немедленно. Я только сказал, что в ближайшее время Вы вряд-ли появитесь в Управлении. Остального не говорил. — Хорошо. — Ребята уже расходятся. Вас подвезти? — Нет, спасибо, я на машине, — затянулся мужчина, посмотрев на чистое апрельское небо. Такого оттенка были глаза у Саши… — Вы езжайте, если хотите. — Да, конечно, — кивнул парень и встал, подойдя к остальным.       Как только компания ушла, мужчина, бросив окурок в урну, подошёл к могиле, присев и коснувшись мраморной плиты ограждающей свежие посаженные цветы. — Золотце, я сделаю все для Гриши, ты только будь спокойна, — слабо улыбнувшись, тихо проговорил мужчина и, в последний раз посмотрев на мраморную плиту с именем и датами жизни, встал и выпрямился. Хотел уже уйти, но впереди показалось лицо Антоновой. Девушка, увидев мужчину, ускорилась, держа в руках букет голубых гвоздик. — Здравствуйте, Сергей… — тихо проговорила Аня, с грустью посмотрев на мужчину. — Вы тоже здесь… — Привет, Ань.       Она перевела взгляд на мрамор могилы, собираясь уже положить цветы, но, увидев фамилию мужчины, опешила. Аккуратно положив букет, она выпрямилась и продолжила стоять напротив могилы с грустью на лице. — Я… я соболезную Вам… — сглотнула Аня. — Спасибо. — А… как так вышло? — перевела взгляд на мужчину девушка. — Почти сразу после родов. Радиация после ваших путешествий по зонам хорошо повлияла на ее организм. — Понятно… — тяжело вздохнула. — Тебя подвезти? — спросил мужчина, кивнув в сторону выхода, давая понять, что собирается уезжать. Антонова кивнула, последовав вперёд. — А ребёнок?.. С ним все хорошо? — Да. Мальчик. Григорий. — слабо усмехнулся, вспомнив маленький комочек, что сейчас находится в больнице под присмотром врачей. — Красивое имя. — Тебе куда? — спросил, открыв дверь с пассажирской стороны. — Москва-сити, если Вам по пути. — По пути, — кивнул и закрыл дверь за девушкой.

***

      Эта неделя выдалась для мужчины невыносимо тяжелой. Потеря любимой единственной за все свои почти пятьдесят лет девушки подкосили моральное состояние всегда стойкого и холодного разумом Генерала. Позволял он раньше тёплые эмоции только при Саше, которая уже неделю как покоится в земле. Грудь сдавливала душераздирающая боль, заставляя стонать. Но мужчина не подавал виду даже в полном одиночестве. Оставляя спящего ребёнка в комнате, он запирался в своём кабинете и выпивал каждый день по донышку хайбола виски, чтобы хоть немного успокоить свои нервы, которые сильно подкосилось за последнюю неделю. Нет, он не напивался. А сейчас не позволял себе выпивать столько же перед сном. Оставалось только помогать заснуть младшему Костенко, а после на два часа свободного времени запираться в кабинете и охлаждать ум парочкой глотков горячительного напитка. А после ложится на диван в кабинете и пытаться успокоиться уже самостоятельно. Постоянные звонки из отдела разрывали рабочий телефон в кабинете. Пришлось вынуть из розетки.       Очередная ночь без сна. Нет, Гриша не кричал ночью. Сон сам не хотел наступать. Голова была абсолютно пуста и не готова к трудовой деятельности. Максимум, на что способен мозг, — это думать над тем, какую сейчас лучше смесь дать сыну. Услышав нехарактерный шум для спящего младенца из кроватки, мужчина посмотрел на часы. Восемь утра. Ребёнок спит и бодрствует по два часа. Сергей встал и подошёл к кроватке, по пути включив лампу на стене, нагнулся. — Ну что, Григорий Сергеич, идемте кушать? — в ответ мальчик лишь помял губы, размахивая ножками и ручками на столько, на сколько это вообще возможно для его недельного возраста. Аккуратно взяв в одну руку сына, вышел на кухню и быстро приготовил тому смесь в бутылочке, аккуратно дав соску. Вернулся в детскую и сел обратно на кресло, мечтая о том, как сейчас здорово было бы лечь в постель и закрыть глаза.       Через два часа как по расписанию мальчик крепко заснул, успев при этом, при своём недельном возрасте, измарать всю свою одежду, в которой он был. Вдруг, раздался звонок в дверь. Уже желая проклясть человека, который сейчас звонил в его звонок, отрывая не только Генерала, но и генеральского сына, ото сна. И, посмотрев в глазок, он проклял в слух. Не так громко, конечно, чтобы его не услышали. Открыл дверь и пропустил Генерал-Лейтенанта Василия. — Здравия желаю, — с искренним похренизмом на лице поздоровался Сергей. — И тебе того же, — кивнул мужчина, сделав шаг в квартиру. — Нужно переговорить. — Интересно, о чем? — вскинул бровь, желая сейчас послать коллегу на три буквы и пойти вздремнуть. Послышалось тихое, еле различимое с тишиной, пыхтение Костенко-младшего. — Идемте в кабинет, — мужчины прошли в кабинет, сев на кресла. От Генерал-лейтенанта не скрылся выдернутый из розетки провод от рабочего телефона. — Какого черта, Костенко?! — Попрошу Вас в стенах этого дома не кричать. Вас здесь все равно в ином случае перекричат. — Ты ахренел совсем?! Тебя Шойгу ищет уже неделю! — и на фамилии Генерала Армии на весь дом раздался громкий детский плач. — Я же просил Вас, — устало вздохнув, Сергей поднялся со своего рабочего кресла и прошёл в детскую, нагнувшись над кроваткой. — Не перекрикивай его. Он все равно не поймёт, Гришань, — аккуратно поднял на руки ребёнка и, держа одной рукой, вернулся в кабинет. — Василий Владимирович, Григорий Сергеичу глубоко все равно какого Вы звания. Он Вас перекричит. — Ох… — увидев на руках сослуживца ребенка, играющего с тканью отцовской футболки, он затих. — Я, конечно, поздравляю тебя и рад… Но… — он ещё более затих. — Какого черта? — Пожалуйста, я Вас прошу никак офицер, а как гражданский. Перестаньте здесь выражаться и кричать. Если я тогда при девушке позволил Вам, то сейчас при ребёнке не позволю. — Ладно, прости, — тяжело вздохнув, встал и сделал один шаг в сторону Генерала. — Не та ли девочка мать ребёнка? — Та. — И где ж она сейчас? Неуж-то на учебе? — усмехнулся, намекая на «непутевость» молодой особы. — Она умерла неделю назад почти сразу после родов. — смотря все тем же взглядом, с каким встретил на пороге квартиры, на старшего, тихо ответил, заметив, что Гриша уже засыпает. — Ох Боже… Соболезную… — услышав это, шокировано посмотрел на коллегу Генерал-лейтенант Василий. — Спасибо. — Короче говоря… раз такое дело… Найми там женщину, которая сможет сидеть с ребёнком… Если есть желание, работай дома. Но отчёт по последнему делу постарайся доделать уже на этой неделе. — Вас понял.

Пять лет спустя…

      Костенко сидел в своём новом, более мелком, но достаточно уютном кабинете и читал отчет по одному из последних дел, думая, что приготовить сегодня на ужин для него и сына. Хотелось как можно скорее закончить, чтобы забрать быстрее того из детского сада, а дома уже в спокойно обстановке отдохнуть. Вдруг, раздался стук в дверь. — Да. — Сергей Александрович, можно? — заглянул Петров, а в прошлом Петрищев, в кабинет. — Заходи. — Тут это… я не один. — следом зашли Аня и Вершинин, вогнав Генерал-лейтенанта в сильный шок. Мысли о быстром завершении дела и доме испарились. — Ты нахрена их сюда привёл…? — кивнул на пару Костенко, не вставая с кресла. — Я тоже по Вам скучала, Сергей, — улыбнулась девушка. — Ага, привет, Ань, — кивнул мужчина, встав и приобняв девушку одной рукой за плечи. — А это что за…? Как он вообще… Боже, ну и бред. — Сергей Александрович, дело в том, что… Паша ищет Сашу, но… мы не сказали. И… подумали, что лучше об этом расскажите Вы, чем кто-то другой. — Ахренеть. — не сдержался от выражения мужчина, до сих пор с шоком ну и не без тихой злобы смотря на парня, которого надеялся больше не встретить. — Мы тогда… Выйдем, — Гоша взял за руку Аню и вывел из кабинета. — Что происходит? — подал голос исхудавший бледный парень, пытаясь сообразить хоть что-нибудь. Друзья отказываются рассказывать про его собственную сестру, приведя к Костенко, который, по идее, не должен в принципе о ней знать. Так, по-крайней мере, считал сам Вершинин, помня свою сестру той, которая отшивала даже тех, в кого влюблялась. — Поверь, я, почему-то, задаюсь тем же вопросом. — тяжело вздохнув, подошёл к окну и развернулся к Павлу лицом, оперевшись на подоконник. — Так что с Сашей? Почему мне никто ничего не может рассказать? — потребовал Вершинин, не отрываясь от Костенко. — Потому что она умерла пять лет назад. Скончалась на родильном столе. — бросил эти слова мужчина. — Только я не пойму, где ты был весь тот год? Да и вообще последние шесть лет?! — Стоп. Как скончалась…? В смысле «на родильном столе»? — не понимал молодой человек, смотря на Сергея, лицо которого медленнее становится злым. — В прямом, Паша. — прошипел Генерал-лейтенант. — Она скрыла тот факт, что может умереть при родах, хотя врач ей сказал, что это опасно, а потом на восьмом месяце рожала в Склифе. Почти сразу после родов скончалась, успев дать имя ребёнку. — Я не понял, а откуда ты столько знаешь? — не догнал Вершинин. Резко вытащив из внутреннего кармана свой паспорт, быстро нашёл страницу с семейным положением и показал Вершинину штамп. — Ясно… — Мне вот интересно, где ты был, когда она убивалась по тебе?! — Я не знаю… Последнее, что я помню, это… Как Киняева убил всех вас в бассейне, а после вырубил меня и ушёл. — Во-первых, это было шесть лет назад. Во-вторых, это ты тогда убил Киняева, а после пропал из закрытого помещения. — Паша уже хотел что-то сказать в ответ, но раздался телефонный звонок. Костенко быстро взял и, увидев имя няни Гриши, сразу ответил, показав парню палец, чтобы молчал. — Да? — убавив тон, сразу начал мужчина. — «Сергей Александрович, воспитательница из садика написала, что у Гриши температура, и попросила забрать. Я бы забрала, но Вы ж сами знаете… у меня внучка тоже приболела, не могу оставить ее. Вы простите уж…» — Ничего страшного. Хорошо. Я сам сейчас заберу. — отключил телефон и, взяв пиджак с кресла, пошёл на выход, махнув Паше, чтобы шёл следом. В коридоре стояли Аня с Гошей и ждали. — Так, уведите его. И, Гош, больше не приводи никого сюда. Особенно вот его. Я закрыл дело с Киняевым окончательно и не собираюсь больше к нему возвращаться. Но, если вдруг кто-то из вашей компании попадётся и будет пытаться разобраться в чём-то, то на меня не надейтесь. — отчеканил мужчина, ясно давая понять троице, что не собирается помогать им в подобном деле, прекрасно зная, что, не дай Бог в случае чего, он может тоже погибнуть. Последние шесть лет он дорожит своей жизнью как никогда и рисковать не собирается. Если раньше он дорожил жизнью ради Саши, то сейчас ради пятилетнего сына.       Сразу же двинулся в сторону выхода, стараясь забыть предыдущие десять минут. По идее, сейчас он должен задержать Пашу. А ещё лучше — хорошенько врезать. Но офицерская выдержка сдерживала эмоции и движения, не позволяя поступать опрометчиво.       Прибыв к детскому саду, он сразу забрал Гришу и, подняв на руки тяжело дышащего сына, усадил в машину. Мальчик сразу заснул. Быстро вызвал врача и поехал в сторону дома.       Мальчик вобрал в себя внешность отца, но его глаза светились голубым. Прям как у его матери…

Тринадцать лет спустя…

      Взрослый парень сидел за своим рабочим столом, готовясь к выпускным экзаменам. Парень вырос и полностью перенял внешность отца. Светло-рыжие короткие волосы были взъерошены во все стороны после долгого сна, немного усталые мешки давали знать окружающим о том, что парень явно не спал прошлой ночью. А легкий запах перегара это подтверждал. Отца не было со вчерашнего утра. Но мальчишку особо не заботило это. Сейчас его заботила трудная тема по географии. Вдруг, раздался хлопок входной двери. Переборов терпением сильную головную боль, продолжил читать тему из раздела топографии. Раздался стук в его комнату, которая когда-то была лоджией, в которой так любили отдыхать Саша с Сергеем восемнадцать лет назад. — Да. — Доброе утро, — заглянул Сергей в комнату сына и увидел того за столом, читающим учебник. — Ну и запах стоит… — тяжело вздохнув, прошёл к окну и раскрыл, впуская свежий утренний воздух. — Ты ведь сегодня ночью не дома был? — Знаешь, меня тоже почему-то интересует то, где ты был ночью, — хмыкнул, перевернув страницу. — Не с той ли бабой, что вчера мелькнула на камерах загородного дома? Тогда почему мне нельзя среди недели пойти и надраться, пока мой отец оприходует какую-то шмару?! — Боже… — тяжело вздохнув и стараясь сдержать желание наорать на сына, Костенко поднял глаза на парня. — Это мой новый секретарь. По камерам ты мог посмотреть на время, что мы были в этом доме. Да что я оправдываюсь перед мальчишкой?! — вышел из комнаты и ушёл в свою, не желая продолжать этот разговор.       Гриша, взяв со стола в руки старую фотографию матери, протер стекло рамки. Там она была такой красивой и молодой, а на лице играла немного уставшая улыбка. За талию ее приобнимал отец. Молодая девушка была в легком белом вечернем платье, подолы которого выше колена. Кажется, отец говорил, что она тогда его вытащила на карпарат в его же отдел по поводу закрытия дела. Григорий не понимал, как она могла полюбить такого старпера. Ей тогда было сколько? Лет двадцать? И отцу полтинник. Тяжело вздохнув и встав с места, вышел из комнаты и увидел отца за столом, пьющего свой кофе и читающего что-то в телефоне. Парень подошёл к столу и отставил стул. — Прости… — тяжело вздохнул, дожидаясь хоть одного слова от Костенко-старшего. — Садись уже, — с доброй усмешкой кивнул мужчина, пододвинув к парню его любимый чай, прекрасно помня, что сын не любит кофе точно также, как и Саша, и точно также любит немного остывший легкий красный чай. — Пап… я никогда не спрашивал и особо не интересовался насчёт мамы… — тянул Гриша, помешивая свой напиток. — А… как вы с ней познакомились? Какой она была? Как так вышло вообще?       Впервые услышав столь красноречивые вопросы от сына, Костенко не мог не удивиться. Парень всегда скрывал свои эмоции. И прежде не интересовался у отца насчёт Саши. — В первый раз я нашёл твою так скажем маму… в канаве зимой. Мёртвую четырехлетнюю девочку в 95-м. — Что? В смысле? — Гришань, это очень тяжелая и запутанная история, которую я сам очень долго не мог понять. Вот тебе факт. В 95-м начали поступать звонки о шести находках. Мёртвые дети. В ходе расследования нашли киллера. Там был список всех умерших детей. Среди этих имён было и имя твоей матери — Вершинина Александра. Также там было имя ее младшего брата, который очень любит пропадать и неожиданно появляться… и… других ребят, имена которых ты прекрасно знаешь. Настя, Лёша, Гоша, Аня. — Таак… и ты их находил в 95-м мертвыми? — Да. Потом, в 2013-м, из Посольства США поступил звонок о неких подростках, которые попали в переделку во время своих путешествий. Меня не должны были дергать, если бы не имена этих ребят. Двое Вершининых и остальные четверо. Я сразу же сорвался, прекрасно помня, как лично вылавливал каждого ребёнка из канавы. Забрал их. Пока ехали в ИВС, четверо смогли сбежать. У оставшихся двоих — твоей мамы и Георгия — взяли ДНК-тест. И он оказался положительным на 99,9%. Я не мог поверить, потому что у тех шестерых детей тоже был положительный тест на родство со своими родителями. — И как такое возможно? Ну… может, они были их братьями и сёстрами? — Нет, это были они, но не из нашего мира. Из совершенно другого, но очень похожего. Из того, где Костенко Сергей был преступником, которого поперли из КГБ за измену родине, потому что тот не смог предотвратить аварию на ЧАЭС из-за шестерых странных подростков, взявшихся в 86-м из неоткуда и также пропавших в никуда. А потом видел рождение этих самых детей. Потом, когда те выросли, увидел этих самых подростков в 2013-м, в той же одежде, с теми же лицами. Он им собирался отомстить и вернуть все назад. Восстановить карьеру. — Ты сейчас про себя рассказываешь? Что за бред вообще? — Поверь, я ещё в адеквате и хорошо помню рассказ Саши, а также те события, которые потом происходили со мной, как только я забрал их из Америки. В общем, как после выяснилось, тот Костенко переубивал четверых из них. Успел привязать к себе Сашу. Услышал я про это случайно. Не суть. — Сергей рассказал все сыну вплоть до ее смерти. — Боже… звучит это все так, будто сюжет какого-то триллера-фантастики… Да нет, бред… — пытаясь переварить невыносимо большое количество информации, младший Костенко доел свой завтрак, решив сегодня встретиться с кем-нибудь из тех людей, которых переубивали немыслимое количество раз, но при этом они живы и здоровы. И которых он прекрасно знает в лицо. — Я понимаю. — собрав посуду со стола, кивнул Сергей и прошёл на кухню. — Ты, кстати, уже знаешь, куда поступать? Есть идеи? — А? Да… Академия ФСБ. — коротко ответил, вогнав отца в ступор. — Ты уверен в этом? — Да, я уже окончательно принял решение. Вступительные экзамены 12 июля. Сразу после результатов ЕГЭ подаю документы на обучение.

***

      Найдя свободное время, Григорий решил зайти к Антоновой, выясняя правду. Он уже слышал ту же историю от других, и эта история была все той же бредовой. Но не могло столько людей сойти с ума и реально поверить в это. Позвонив в звонок, он начал дожидаться. И дверь открылась почти сразу же. — Привет, теть Ань, я войду? — Да, конечно, привет, Гриш, проходи, — впустила женщина парня в квартиру. — Кушать будешь? — Нет, спасибо, я только узнать кое-что хотел.       Пара прошла в просторную квартиру. Из ванной доносился шум, давая понять парню, что женщина живет не одна. — Про что ты хотел узнать? — пройдя на кухню и налив в кружку чай для мальчика, вернулась и поставила на столик перед диваном, на котором разместился Костенко. — Про маму. Я слышал почти одну и ту же историю от отца и дяди Леши с тетей Настей и дяди Гоши, но хотел узнать окончательно от тебя. Как я понял, ты была ближе всех к брату матери. — Та~к, — задумалась Антонова, примерно представляя, о чем хочет спросить Григорий. — Отец рассказывал про какие-то путешествия во времени и остальной бред. Я хочу узнать ту же историю от тебя. — Ага. — Анна ещё раз задумалась. — Ну, если тебе это все рассказали уже остальные, то от меня ты услышишь точно такую же историю. Но, думаю, я знаю, кто расскажет куда больше меня, — вдруг, дверь ванной открылась и в комнату вошёл светлый худощавый мужчина, обтирая голову полотенцем. И в нем Григорий заметил какое-то сходство с молодым лицом его матери с той самой фотографии. — Григорий Костенко, — встал парень и сделал шаг вперёд, протянув руку для пожатия. — Паш, это Гриша, сын Сергея и Саши… — посмотрела на мужчину Аня. — Ну… получается… дядя Паша для тебя, — с грустной ухмылкой пожал ладонь племяннику Вершинин. — Паша, он хочет знать всю историю… Ну… про Чернобыль… — замялась Антонова, встав с кресла. — Понятно… — Я пойду пока обед приготовлю, — Анна вышла из гостиной, заперевшись на кухне. — Ну присаживайся, Гриш, — пригласил на диван Павел племянника, снова окунаясь в старые воспоминания восемнадцатилетней давности.       Он рассказал все. Начиная с тех украденных восьми миллионов и заканчивая пропажей на шесть лет. Про смерти остальных. Про современный СССР. Про обезумевшего Сергея Костенко. Абсолютно все, не упуская ни одной детали. Несмотря на давность этой истории, он помнил каждый момент, происходящий с ним. Воспоминания отдавались болью. Паша прекрасно помнил, что, как оказалось, тот первый год после его пропажи, это он черпал из родной сестры силы. Это он творил чертовщину. И это он был виноват в последних событиях. Григорий же впитывал каждое слово в себя. Да, история была бредовой. Но со слов, как выяснилось, родного дяди она была ещё бредовей и ужасней. Но Вершинин — единственный человек, который знал эту самую историю до мелочей. С самого начала и до самого конца. До того момента, как его остановил Генерал-лейтенант ФСБ. До того момента, как его закрыли за решеткой. Но парень был даже согласен. Это остановило его. После выхода из тюрьмы Вершинин больше не гнался что-то исправить или изменить, принимая все то, что случилось. Он полностью принял то, что лично убивал весь год родную сестру — единственного самого близкого человека, который у него остался. Да, он любил Антонову, но она для него была женой. И стала ею относительно недавно. Но Анне он не мог сказать того, что мог Саше. — Что за чертовщина с вами происходила…? — с шоком смотрел на Вершинина Костенко, обмозговывая самый тяжелый рассказ той же истории, которую он до этого слышал уже четыре раза. — Скажи честно, Гришань, ты считаешь меня виновным в смерти Саши? — Честно? Считаю. — положительно кивнул парень, отставив остывшую пустую кружку. — Но ты расплатился за все это. Да и давно же все было. Смысл злиться? — Знаешь, у тебя Сашины глаза, — вспомнив яркость глаз старшей сестры, с печальной улыбкой произнёс Павел. — А какой она вообще была? Какой ты ее помнишь? — Боевой, прямолинейной, хрупкой, вечно злой и травящей шутки с чёрным юмором. Тогда… до Посольства она ни разу не показала свой страх. Всегда шла впереди всех, прикрывая собой. Когда она стреляла в людей — я ни разу не видел, как она дрожала. Возможно, просто скрывала. А бояться начала, когда мы второй раз уже в этом мире оказались в Припяти. Все это путешествие просто изнасиловало ее сознание. Лишь тогда она впервые на моих глазах показала свой страх. Но даже при этом не побоялась встать и попытаться выстрелить в Киняева. Тогда я ее увидел в последний раз. И до сих пор сожалею об этом.

***

      Зоя проснулась раньше Гриши и, не решившись разбудить парня, аккуратно встала с постели, по пути взяв с полки длинную футболку Костенко и большое полотенце. Парень сказал, что в ближайшее время его отец вряд-ли появится, но почему-то был легкий страх, что вот она сейчас выйдет из комнаты, а мимо будет проходить Сергей Костенко. И этот мужчина вызывал у неё какой-то страх после рассказов Григория о том, каким строгим бывал его отец. Вошла в ванную комнату и залезла в кабинку, быстро приняв утренние водные процедуры. Надев на тело длинную растянутую футболку и замотав волосы полотенцем, она вышла из ванной и столкнулась с взрослым мужчиной лет пятидесяти на вид. И он был очень похож на Гришу. Костенко же видел перед собой кудрявую рыжую девочку с пунцовыми щеками и сильным стеснением. — З-здравствуйте… — тихо пролепетала девушка, сжавшись и опустив голову, неосознанно рукой взявшись за край футболки и натянув вниз, прикрываясь. — П-простите… я сейчас же уйду… — быстро ушла в комнату, сгорая со стыда. Аккуратно закрыв дверь, она подскочила к кровати, на которой все ещё спал парень, и начала расталкивать его. — Гриш! Гриш, просыпайся! — Ммм! — сонно промычал, не желая просыпаться. — Гриш, там твой отец! — А? — резко поднял голову Костенко, открыв глаза и посмотрев на Зою. — Там твой отец пришёл! — Сколько времени? — потерев лицо и взяв часы с тумбочки, посмотрел на циферблат. — Что делать будем?! — Да не бойся. Тебя он точно не убьёт. — буркнул парень, натягивая штаны. Девушка быстро натянула джинсы и лифчик, оставаясь в футболке Григория. — А… тебе не влетит? — Зой, все нормально, не переживай, — тяжело вздохнув, встал с кровати и, взяв за руку девушку, потянул за собой на выход.       За столом в столовой сидел старик, попивая крепкий кофе и внимательно вчитываясь в текст на экране телефона. Напротив него стояли ещё две кружки с чаем и легкий завтрак в виде сметаны и пары блюдец варенья. Держа девушку за руку, Гриша усадил ее на стул прямо напротив отца, а сам сел через угол от него, начиная завтракать с сонным видом. Будто все так и должно быть. Лишь одна Зоя сидела как не в своей тарелке и краснела. Но Генерал, увидев смущенную и престыженную девушку, поднял на неё полностью взгляд и поставил кружку на стол, отложив телефон в сторону. — Сергей Александрович, — улыбнулся мужчина доброй родительской улыбкой. — Зоя Май… — стыдливо подняв глаза на Генерала, представилась юная особа. — Май? — уточнил Костенко, посчитав, что не расслышал. — Ну… это долгая история… — постыдившись своего детства, не решилась рассказать Зоя. Она боялась, что Сергей после того, как узнаёт правду о ней, вообще не захочет, чтобы его сын встречался с такой. — Ну хорошо, — кивнул мужчина, отпив свой кофе. — Ты кушай-кушай, — Гриша, увидев доброе расположение духа отца, даже немного удивился. Всегда немного строгий Генерал в его глазах сейчас был заботливым отцом без толики военных ноток, к которым привык парень. — Сколько лет? — Семнадцать… — скромно ответила, отпив свой чай. — Ого… а я почти в четыре раза старше тебя, — с легкой улыбкой продолжал беседу Костенко, пытаясь прогнать от девушки стеснение. — Да? — удивлённо подняла глаза на мужчину. Обстановка медленно разряжалась, что радовало Костенко-старшего и удивляло младшего. — Да нет… Больше пятидесяти Вам не дашь… — Это был лучший комплимент за все мои шестьдесят восемь лет, — с легкой непринужденной ухмылкой и со смешинками в глазах выдал мужчина, сунув в рот ложку варенья. — Кстати, Гришань. — Да, пап? — Ты когда собирался меня с девушкой познакомить? — Э… не знаю… — Ну и олух, — усмехнулся мужчина, вызвав у девушки тихий смешок. — Где ты вообще клюнула на такого дурака? — вызвав чуть более громкий смешок у юной особы, шуточно спросил мужчина. — Мы познакомились в парке, — расслабившись, ответила Зоя и отпила немного чай. — Они праздновали выпускной, а я делала фотографии для небольшой выставки. — Ого, покажешь? — Да, конечно, — взяв быстро телефон и открыв папку с фотографиями, протянула мужчине. Тот взял и посмотрел, увидев на одной своего сына с красной лентой на груди и бутылкой шампанского в руке. — Гришань, сколько раз говорил много не пить?! — Да бать! — возмущённо воскликнул Костенко, посмотрев недовольно на отца. — А фотографии классные получились, — вернул телефон, подняв этими словами настроение девушки ещё выше. — Спасибо!

***

— Сергей Александрович! — без стука вбежала Лейтенант Лена в кабинет Генерала. — Поступил звонок! Семнадцатый детдом заминирован! Генерал Армии дал распоряжение заняться этим делом нам. — Черт! — выругался мужчина, встав с места и захватив пиджак со спинки кресла. — Собери Спецназ, работаем по схеме. Я скоро спущусь!       Мужчина быстро вошёл в комнату, где лежала его спец одежда и менее, чем за минуту стоял уже в экипировке. Как можно быстрее выбежал и спустился на подземный этаж, где его приказа уже ждали сотня людей спецназа. — Товарищи Офицеры, сегодня нам предстоит очень непростая операция… — словно дежавю пронеслись эти слова в его голове.       Как можно быстрее добрались до детдома в центре Москвы. Здание со всех сторон окружили и опечатали лентами. — Доложить обстановку! — подбежал к одному из тех, кто прибыл ранее, Костенко. — В заложниках почти все детдомовские. В основном подростки от тринадцати лет до семнадцати. Также воспитатели и директор. Здание захватили и заминировали несколько мужчин в районе сорока лет. Имя одного из них уже установили — Гаврилов Юрий Анатольевич. — ответил полицейских.       Костенко взял громкоговоритель и приблизил ко рту. — С Вами имеет дело Генерал-лейтенант Следственного Управления Федеральной Службы Безопасности Костенко Сергей Александрович, Вы окружены Службой Специального Назначения. Немедленно покиньте здание и освободите пленных. — СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ! — с четвёртого этажа послышался девичий крик. Он поднял туда глаза и увидел лицо девушки его сына. Но ее сразу же схватили и уволокли обратно подальше от окна. — Черт! — снова не сдержался от выражения мужчина. — Я предлагаю переговоры. Передайте через девушку все требования. — ЧЕРТА С ДВА! — послышался мужской голос из здания. — Через минуту здание будет подорвано вместе со всеми, кто находится в нем! — Чего они хотят?! — прошипел тихо Костенко, подойдя к авто и взяв ружьё. — Сергей Саныч! — подбежал Капитан Спецназа. — Вы ведь не собираетесь…? — Собираюсь. Если не выйду — ты за главного на операции. — Но…! — Не обсуждается!       Костенко быстро вошёл в заминированное здание детского дома и, примерно представив планировку, пошёл в ту сторону, где, по идее, должна быть Май. Добравшись до нужного этажа, почувствовался запах гари, а за ним последовал сильный взрыв, который растряс все здание, сбив с ног мужчину. Генерал прикрыл лицо от гари и огня локтем, быстро вбежав в помещение, где должна была быть Зоя. Разглядев сжавшееся тело в чёрном дыму, он подбежал и нагнулся. — Зоя! — С-Сергей… — закашлялась девушка, вытирая кровь с лица. — Александрович… — Зоя, смотри на меня! — Я… я хотела… — Потом! — он схватил за плечо девушку и повёл к выходу. Нужно было быстро спуститься с четвертого этажа, но на лестнице обвалился потолок, преграждая путь. Нужно было действовать быстро. Схватив девушку на руки, перепрыгнул преграду и побежал вниз к эвакуационной лестнице на свежий воздух. Быстро спустился и побежал к первой попавшейся на глаза скорой помощи. Как только добежал, усадил девушку на кушетку и позволил себе откашляться и отдышаться. — С-Сергей… Ал-Александрович…! Я-я правда… я правда хотела рассказать… — ревела Май. — Потом, Зоя! — рыкнул мужчина, убежав к Капитану спецназа. — Доложить об обстановке! — Все воспитанники и работники были эвакуированы. Террористы сгорели заживо. — отчеканил мужчина, опустив ружьё. — Если бы не Вы, то девушка бы тоже подорвалась… — Жертвы? — Двое детей. — Медики? — Почти все прибыли. Но на всех пострадавших вряд-ли хватит. — Где директор детдома? — Вон там стоит с гражданскими.       Отыскав взглядом директора, он подошёл к женщине лет пятидесяти. — Генерал-лейтенант ФСБ Костенко. — Евгения Анатольевна — директор, — еле подавляя волнение, ответила женщина. — Чуть позже я ещё подойду и задам несколько вопросов. Сейчас меня интересует Зоя Май. — Д-да, конечно, что именно Вы хотите знать? — услышав имя одной из не самых послушных воспитанниц, сглотнула женщина. — Всю последнюю информацию о ней. — Ей семнадцать, через месяц восемнадцатилетие, недавно сбегала из учреждения, что, в принципе, является частым делом. Но каких-либо противозаконных действий за ней замечено не было. — Хорошо, тогда все воспитанники будут распределены по другим учреждениям. Май… — Сергей Александрович, здесь Ваш сын, пропустить? — подбежал один из полицейских. — Пропусти, отведи к той девушке, которую я вывел. — Слушаюсь. — Так что насчёт Зои? — с волнением спросила женщина. — Май поедет со мной. Если что вдруг — я сообщу или лично доставлю девушку к Вам. На этом все. Остальное, как только придёт время, Вам сообщит Майор Синкевич. — мужчина ушел обратно, найдя взглядом у машины скорой сына и девушку. Сразу быстро подошёл к ним. — Сергей Александрович, я хотела Вам рассказать про это, но… — Подожди, — остановил девушку и посмотрел на врача, который сразу понял, что от него требуется. — Незначительные раны и повреждения. Слабое отравление углекислым газом. Все, что требовалось — мы сделали. Девушка в порядке. — Хорошо, тогда окажите необходимую помощь остальным пострадавшим. — отчеканил мужчина, наконец, переведя взгляд на пару. — Что ты хотела сказать? — Я-я хотела сказать, что я… детдомовская… но… я… — начала захлебываться слезами Май, которую сразу же обнял Григорий и начал успокаивать. — Так, Гришань, езжайте домой. Как только приеду — разберёмся. — Хорошо. — кивнул парень и увёл девушку подальше от эпицентра событий.

***

      Уставший Костенко вошёл в квартиру, где царила тишина и спокойствие. Первым делом хотелось сразу же посетить ванную, а после свою постель, но из головы не выходило обещание поговорить с Май по тому поводу. Она ведь явно хотела сказать то, о чем мужчина уже знал. И он хотел успокоить ее, чтобы Зоя не переживала лишний раз. Да, он мог бы полностью доверить это дело сыну, но лишь был уверен, что Май не успокоится, пока лично не услышит слова старшего Костенко. Аккуратно постучав в комнату сына, которая когда-то была лоджией, заглянул. Май сидела на кровати, укутанная в одеяло и пила чай. Ее обнимал Григорий, успокаивая и в очередной раз говоря, что его отцу глубоко срать, откуда она. — Я не помешаю? — тихо спросил Костенко, привлекая на себя внимание молодых людей. — Нет, бать, заходи, — кивнул парень, не отрываясь от плачущей девушки. Сергей взял стул и передвинул его ближе к кровати, сев прямо напротив пары и слегка наклонившись вперёд, опираясь локтями на колени. — Зоя, о чем ты хотела рассказать? — аккуратно начал мужчина, уже зная, о чем будет разговор. Но девушке нужен был толчок, иначе бы она не смогла и связать двух слов. — Я-я… я, честно, хотела рассказать, что… что я сирота… — сглотнула Май, оставив кружку в руках Костенко-младшего и укутавшись хорошенько в одеяло. — Я боялась Вашей реакции… ну… Просто… Какая-то детдомовская ещё и за генеральским сыном… мне… мне стыдно перед Вами за все… — утирая новую партию слез, выговорилась Зоя. — Зой, ты зря переживала. — тяжело вздохнул Костенко, пытаясь сформулировать мысль, которая не хотела появляться после тяжелого рабочего дня. — Мне неважно, откуда ты, где жила, есть у тебя родители или нет. Я вижу, что ты хорошая девушка, а, значит, мне не за что в этом плане переживать. Поэтому успокаивайся и не бери лишнего в голову. — П-правда? — сглотнула Май, немного расслабившись. — Правда, — встал Сергей со стула и поставил на место, пройдя к двери. — Спокойной ночи, — слабо улыбнувшись сыну и девушке, мужчина покинул комнату, намереваясь быстро расправиться с желаемым и провалиться в сон.

***

      Зоя, не решившись разбудить вечно спящего больше положенного Григория, вышла из комнаты и с сонным видом, даже не заметив, что на кухне кто-то есть, прошла в ванную. Расправившись с утренними процедурами, девушка вышла из ванной и прошла на кухню, наконец, увидев старшего Костенко. — Доброе утро, — заметив юную особу, слегка улыбнулся Сергей, не отрываясь от приготовления завтрака. — Доброе, — скромно кивнула Май. — Вам помочь? — Ни в коем случае, — все с той же улыбкой отказался мужчина, поймав на себе непонимающий взгляд. — Я никогда не мог себе позволить, чтобы женщина стояла у плиты. Это рабский труд для представителей прекрасного пола, — разложив завтрак по тарелкам, отчеканил Генерал. — Иди буди Гришу, завтрак почти готов.       Смущённо опустив глаза, Зоя прошла в комнату и прикрыла дверь, подойдя к кровати и сев на край. — Гриш, вставай, — тихонько расталкивала парня девушка. — Гриша~, пора вставать… — сильнее растолкав парня, все-таки добилась того, что тот открыл глаза. Он обнял ее за талию и уткнулся в живот, не желая подниматься с постели. — Гриш, твой папа уже приготовил завтрак! Давай вставай! — Не хочу… — промычал Костенко, повернувшись на другой бок и утянув за собой Май, от чего та завизжала и упала на парня. — Гриш! Давай вставай!       Молодой Костенко недовольно открыл глаза и встал с постели, быстро натянув домашнюю футболку. Пара вышла в столовую, сев на свои места, и принялась за завтрак. — Зой, ты так и не рассказала, откуда у тебя такая фамилия, — с легкой улыбкой выдал Сергей, закинув в рот кусок яичницы. — Ну… меня новорожденную подбросили в начале мая прямо на порог детского дома… ну и там было решено, что моей фамилией будет именно Май… тут нет никаких секретов и чего-то необычного. — Ого, так раньше делали со всеми подкидышами в советском союзе, — с легкой удивлённой интонацией проговорил старик. — Да? А каким Вы помните Советский Союз? — поглощая яичницу, спросила девушка. Костенко младшего даже немного начало подбешивать их вечное непринужденное общение, ибо он, почему-то, вот ну никуда не мог вставить свои пять копеек и как обычно молча сидел и поглощал пищу. А ведь еще немного и парень начнёт ревновать девушку к своему шестидесятилетнему отцу. — Ну… все было идеализированно, народ не делился на слои населения. Все скорее делились на рабочий и нерабочий класс. Мало, кто жаловался на жизнь напрямую. Но также мало кто мог высказать прямо свою точку зрения насчёт всего этого строя. — В то время, наверное, все с уважением относились друг другу… не то, что в наше… — Это да, мало, кто мог позволить себе наехать на другого. — И преступность была в разы меньше? — Ну тут я бы не сказал, также были и воры, и насильники, и многие другие, кто мог позволить себе нарушить закон. Просто тогда это все не афишировалось. От того и казалось, что преступность в стране маленькая. На самом деле с тех пор мало что изменилось в этом плане. — доел свой завтрак мужчина и допил чай. — Кстати, Гришань, завтра у тебя вступительный экзамен, ты не забыл? — Помню, — кивнул парень, закинув последний кусок в рот. — Кстати, Зой, ты уже писала вступительные, у тебя как? — Завтра должны вывесить результаты на проходной, — кивнула девушка, собрав оставшуюся посуду со стола. Но стоило ей подойти к кухне, как эту посуду сразу же забрали из ее рук. — А куда, если ни секрет? — спросил Костенко, сложив всю посуду в посудомойку. — В Сеченский, на кафедру нейрохирургии, — смущённо ответила Зоя.

***

      Радостная девушка бежала со всех ног к Академии ФСБ, где сейчас проходил вступительный экзамен у ее молодого человека.       Сергей стоял в дальнем углу аудитории в качестве одного из экзаменаторов по просьбе Генерал-полковника. И по стечению обстоятельств в этой же аудитории сидел Костенко-младший, исписывающий бланк ответов. Проходил последний этап письменного экзамена. И он был куда тяжелее предыдущих этапов. И вот парень встал первым, спустившись и подойдя к столу, за котором сидел один из экзаменаторов. Взрослый мужчина сказал сесть молодому человеку у стола. А после задал три самых каверзных вопроса. Немного подумав, Костенко сразу ответил. — Костенко Григорий Сергеевич, 93 балла из 100, Вы приняты в Академию Федеральной Службы Безопасности. — с слабой рабочей улыбкой отчеканил мужчина, освободив парня. И только сейчас до него дошло, что здесь находится Генерал-лейтенант Сергей Костенко, который, услышав слова младшего Офицера, незаметно улыбнулся.       Парень вышел из здания и сразу же наткнулся на взволнованное лицо Май. — Ну как? Сдал? — волнительно посмотрела в голубые глаза. — На высокий балл, меня приняли! — крепко обнял за плечи девушку. — Ну? А ты как? Прошла? — Да! — со всем возможным счастьем прошептала Май, как можно крепче прижавшись щекой к груди парня. — Думала, не пройду… а тут на четверку сдала! До пятерки правда пару баллов не хватило… — Ну хорошо ведь! — взяв за руку юную особу, повёл медленным шагом в сторону ближайшего парка. — Не хочешь в парк? Отметим наше поступление? — Можно! — закивала девушка со смешинками в глазах.

***

      Сергей вошёл в квартиру, в нос сразу ударил запах чего-то приготовленного и давно забытого. В голову ударили сначала воспоминания о детстве, а после о Саше. Пройдя на кухню, он увидел за плитой Зою, колдующую над блюдами. Тяжело вздохнув, подошёл к столешнице. — Я, кажется, говорил о главном правиле в этом доме, Май, — с вскинутой бровью проговорил мужчина и сложил руки на груди, привлекая на себя внимание. — Ой! — с легким испугом резко обернулась Зоя. — П-простите… Просто хотелось к Вашему приходу приготовить что-нибудь и поблагодарить… Да и хотелось сделать небольшой праздничный ужин… — смущённо лепетала та. — Да ну? — усмехнулся мужчина, пройдя к плите и открыв крышку. В кастрюле варился борщ, который он, кажется, лет так девятнадцать не ел. В духовке запекалась курица. — Ну так что? Поступила? — Угу! — с счастливой улыбкой кивнула та. — Так, давай помогу… — Нет, позвольте самой все делать, пожалуйста! — Ну… ладно…

***

      Компания сидела за столом и разговаривала об обыденном, поедая ужин. — У меня есть кое-какая идея, — откинувшись на спинку, проговорил старик, привлекая на себя больше внимания. — Может, на выходных за город смотаемся? Там хорошенько отпразднуем ваше поступление. — А это мысль, — положительно кивнул Григорий. — Ты как, Зой? Хочешь? — Ну… я, честно, даже не знаю… — смущённо пролепетала, пожав плечами. — Я раньше никогда не была за пределами города. — Ну вот и побываешь, — улыбнулся Сергей.

***

      Зоя сидела на стуле в беседке, подправив кофту Гриши и хорошенько натянув на плечо. На небе сверкало невообразимое количество звёзд, завораживая собой. Такой красоты она прежде никогда не видела. В городе звёзд никогда видно не было. А тут огромная россыпь, завораживающая собой. Григорий сидел рядом и что-то рассказывал, а Сергей готовил шашлык. На столе из рации раздалось: «Приём, это четвёртый.» — Приём, слушаю. — отчеканил в рацию Костенко. — «У входа Корнеев.» — Пропусти. — Ооо… — Будущий офицер уже знал, чем закончится посиделка с этим человеком. — Здравия желаю семейству Костенко! — прошёл на задний двор постаревший Корнеев, завидев обстановку. — Здарова, — пожал другу Сергей ладонь. — Здрасьте, дядь Володь, — тоже пожал руку Григорий. — Костенко, у меня дежавю… — завидев рыжую кудрявую юную особу, протянул Владимир. — Владимир, — протянул раскрытую ладонь даме. — Зоя, — смущённо улыбаясь, хотела пожать в ответ, но в ту же секунду тыльную сторону поцеловали. — Ну, колитесь, кто и где нашёл такую красавицу? — присел за стол Владимир. — Я, в парке, — усмехнулся Григорий. — Нет, у меня точно чувство дежавю… где-то я это видел… — Девятнадцать лет назад ты это видел, хрыч старый, — засмеялся Сергей, поставив на стол тарелку с шашлыком. — Будем пить? Кто что хочет? — Виски, — сказала троица. А Костенко быстро прошёл в дом за бутылкой. — Боже, Зоя, я хоть и старый, но пороха в пороховнице у меня достаточно! Украду ведь Вас сейчас! Вы мне прямо в сердце запали! — Как украдёшь, так и вернёшь, дядь Володь! — засмеялся Гриша, приобняв за плечи девушку. — А ведь точно… — вспомнилось Корнееву. — Почти тоже самое в такой же звездный, но осенний, вечер я говорил твоей маме, когда впервые ее увидел. — Да ну? — Ага! — А когда он услышал, что Саша захотела виски… — усмехнулся подошедший Генерал, поставив бутылку с двумя парами бокалов и разлил каждому. — А какой Вы ее помните? — поинтересовался парень у старика. — Веселой, доброй, скромной и впечатлительной… — вспомнил давний поздний вечер с глубоким вздохом и вожделением. И эти слова никак не вязались с теми, которые говорил Вершинин, вспоминая сестру. — Бать, дядя Паша мне другое рассказывал… — посмотрел на отца Григорий. — «Значит, они уже виделись…» — подумал мужчина, отпив свой виски. — Ну да, до нашей встречи она действительно была боевой. А уже после… — многозначительно протянул Костенко. — Мда, со временем даже самое печальное вспоминается с счастьем, — грустно улыбнулся Корнеев. — А Вы, Зоенька, где-нибудь учитесь? Работаете? — Я в мед на нейрохирурга поступила на днях, — ответила девушка, откусив немного мяса. — А ты, Гришок? — Академия ФСБ, — все также обнимая одной рукой Май, ответил парень. — Значит, по отцовским стопам… Но ты же понимаешь, что опасно заводить семью с такой работой? — Бате же не помешало, — фыркнул Григорий. — Да он к тому времени уже в кресле кабинета только и делал что сидел, да ничего на самом деле не делал. — Ну я бы не сказала… — протянула Зоя, встав на защиту мужчины. — Недавно Сергей Александрович лично вытащил меня из взорвавшегося здания во время работы. — Причём, как я потом узнал, на своих руках… — хмыкнул Гриша, бросив короткий взгляд на отца. — Хах! — рассмеялся старик. — У кого ещё пороха в пороховнице осталось, Володь? Ты вон уже третий десяток грядки копаешь. — А я че? Себе что-ль копаю? Я вон Ниночке из тридцать пятого дома помогаю! — Оооо… за это надо выпить, — с наигранным каменным лицом протянул Костенко, взяв хайбол. — Не чокаясь. — Нет, ну Серёг! Ты оболдел?! — Где-то я это уже слышал… — усмехнулся Костенко, вспомнив давнюю историю, которую в тот вечер поведал Саше о похождениях Костенко и Корнеева на Лубянке. — Точно. Ещё в тот вечер. Помнишь, Володь? — Ты о чем? — с непониманием проговорил Корнеев. — Как ты по Лубянке в женской униформе бегал на спор. — А ты говорил, что в ФСБ скучно, — рассмеялась тихо Зоя, сказав это младшему Костенко. — Вот поэтому совет тебе на будущее, парень, — усмехнулся Владимир. — По-мимо того, чему учат вас в Академии, нужно также хорошо играть в азартные игры. — Ага, особенно в те, в которые ты, Володь, не умел! — рассмеялся Костенко. — Серёг, ну не позорь перед молодежью!

***

      Зоя проснулась ранним утром. Взгляд упал на циферблат часов. 4:20 утра. В доме гробовая тишина. Она встала и тихо спустилась вниз, выйдя на свежий влажный утренний воздух и сев на ступенях со стороны внутреннего двора. За все время, что она пробыла вблизи с мужчинами семьи Костенко, каждый раз от ее взгляда не ускользала некая, еле различимая грусть. Особенно при упоминании матери ее парня. Сергей вспоминал с огромной грустью давно погибшую жену. За Гришей она не видела столько грусти. Вполне возможно, это из-за того, что тот просто никогда прежде её в живую не видел.       Вдруг, сзади послышался тихий шум. На плечи лёг тёплый плед, а у рук показалась кружка горячего кофе. — Ты чего так рано? — с сонным видом спросил Сергей, сев рядом и отпив свой напиток. — Да что-то не спится… — пожала та плечами. — Спасибо за кофе, — слабо улыбнулась та. — Можно… немного… неприятный вопрос? — Да, конечно, — сонно кивнул старик. — А… что Вы испытывали, когда… Александра умерла? Вы ее до сих пор любите? — Боль… страх… отчаяние? — задумался мужчина, согнав с лица сонную пелену. — Да, как до неё никого не нашёл, так и после. — А какой Вы ее помните? Гриша успел просто рассказать… ну там, как я поняла, он уже интересовался этим вопросом у своего дяди и друзей его мамы… и все говорили, что она была чуть ли ни бесчувственной убийцей… простите… — Да ничего, — усмехнулся мужчина. — А тут ещё вчера Владимир сказал совершенно другое… — Да, сначала она была где-то злой, где-то бесстрашной, в один момент могла перебороть страх и взять пистолет, переубив врагов. А вот потом… она сгорела. Изнутри. — предался больным воспоминаниям мужчина, вспоминая одну единственную в его жизни. — В один момент она потерялась, ушла в себя. Она как-то сказала, что больше не может быть сильной. Что больше не может взять в руки оружие. А уже потом, через какое-то время стала той мягкой и веселой. Совершенной противоположностью той, которую я забрал из Американского Посольства. — полностью погрузился в воспоминания мужчина. — Знаешь, Зой, ты напомнила мне Сашу в последний год ее жизни. — он перевёл взгляд на рыжую, чьи зелёные глаза удивлённо смотрели в ответ. — Сергей Александрович, — улыбнулась Май. — Знаете, не смотря на все когда-то произошедшее, я считаю, что Вы по истине счастливый человек. Найти одну единственную и оставаться верным ей даже после смерти… это достойно большого уважения. Я восхищена… — Спасибо, — улыбнулся в ответ мужчина, а на месте рыжей и кудрявой в краткий момент он словно увидел ту самую светлую и весёлую Сашу, которую никогда не забудет…

Конец…