Глава 6.2 Между болью и счастьем

      Постовая медсестра сразу же набрала номер того самого Сергея, который, слава богам, взял трубку сразу. — «Да, Саш?» — Здравствуйте, Склифосовского, Приемное отделение. Кем Вы приходитесь Александре Костенко? — «Муж. Что с ней?» — раздался взволнованный голос. — Преждевременные роды. Доставили на скорой в тяжелом состоянии. Сейчас она в операционной. — «Скоро буду!»

***

      Саша, продержавшись в состоянии, лежала на кушетке, глубоко дыша и тужась изо всех сил. Острая боль все сильнее наступала, заставляя девушку кричать и срывать глотку. — Давай, ты справишься! Тужься! — перекрикивала голос роженицы акушерка. — Она теряет много крови, я ее не выдержу до конца родов! — говорил анастезиолог. — Ребят, давление падает! — Давай, чуть-чуть осталось! — ЙЙЫЫААААА! — и раздался детский плач. — Аха… ах… — тяжело дышала девушка, сразу успокоившись, как только услышала детский крик. —Давление падает! Работаем, народ! — Дайте… дайте мне ее… Дайте мне Катю… Прошу… — Она умирает! — кричала анестезиолог. — Дайте ей ребёнка. — тяжело дыша, сказала акушерка, понимая, что это все…       На руку Саши положили маленький свёрток с младенцем. На лице девушки появились слёзы отчаяния вперемешку с бесконечным счастьем. — Пе-передайте… Сергею… мужу… ах… что я люблю его… — глаза девушки медленно начали закрываться. — Так! Собрались все! — Дефибриллятор! — подошла анестезиолог. — Сама скажешь… Отошли от стола! На 150! Разряд! 180! Разряд! Нет… На 200. Разряд! — но прибор запищал, показывая длинную прямую линию… — Время смерти 13:00 ровно.

***

      Сергей вбежал в приёмное отделение и подбежал к посту. — Здравствуйте… Я муж Костенко. Где она…? — быстро выровняв дыхание, сходу начал Сергей. — Здравствуйте, все ещё в операционной должна быть. Долго же вы… — Пробки. Можно быстрее узнать, что с Сашей? — Сейчас уточню. — она достала телефон девушки, протянув мужчине. — Вот ее телефон. Присядьте пока на скамью. — быстро ответила светлая женщина в положении, набирая номер. — Это пост. Что там с роженицей? Тут ее муж. … Хорошо. — она положила трубку и подошла к мужчине. — Ну что там? — резко подорвался. Но лицо его так и не менялось. Все такое же строгое. — Как она? — Роды ещё не закончились. Как только все закончится, к Вам выйдет врач. Посидите пока.       Время тянулось невыносимо медленно. Мало того на месяц раньше, так ещё ведь и в неотложную хирургию Склифа. А сюда привозят самый трудных. Например, вот эту молодую пару, которую пробило несколькими прутьями арматуры насквозь. Или вон того молодого парня с отрезанной ногой. Прошло больше часа, кажется… Костенко каждые пять минут смотрел на наручные часы, надеясь, что время пролетит куда быстрее, но оно как назло тянулось ещё медленней. И уже пошёл третий час. Волнение только усиливается. Раздался звонок. — Костенко. — Это Лиза. Генерал Армии просит Вас к себе срочно. Вы где и как долго будете?» — У меня жена рожает. А Генерал подождёт. — «Стойте… он… он в Управлении уже. Что мне сказать? Как долго будете?» — Я не знаю! Я в Склифе. И я не знаю, как долго меня не будет. Передай ему, что сегодня вряд-ли смогу с ним переговорить. — «Но…» — Да пусть хоть в отставку за измену родине отправляет! — не сдержался мужчина и сбросил трубку, вырубив звук с вибрацией. — Смотри-ка, — начали перешептываться медсестры, чтобы мужчина не услышал. — видимо, непростой муж у нашей роженицы… — Это что за Генерал-то такой, чтобы ему ещё и не бояться встречу отменить…? — Ну не Шойгу же… — Да кто знает…? —Ой, Саш, Вы все? — спросила постовая медсестра, увидев акушера. — Да… — тяжело вздохнув, подошла девушка и поставила роспись. — Ты сообщила родственникам? — Да, вот муж, — кивнула в сторону мужчины, который, сразу после поняв, что имеют ввиду его, подошёл. — Здравствуйте, меня зовут Александра Григорьевна, я принимала роды у Вашей жены… — Да, здравствуйте, как они? Ребёнок? Как Саша? — с ходу начал Костенко, быстрее требуя объяснений. И женщины не могли не заметить военной требовательной манеры речи. — Девочка в порядке. Но вот Александра… — замялась девушка, опустив глаза. — Что? Что с ней?! — стараясь не повышать голос, потребовал Сергей. — Она скончалась почти сразу после родов… Просила передать, что любит Вас… и… дочь назвала Катей… Она успела только ребёнка на руках подержать. Мы сделали все, что смогли. Примите мои соболезнования.       Голова вдруг стала тяжелой, а в глазах потемнело. Пол словно начал уходить из-под ног. Мужчину быстро подхватили под руки другие врачих, что проходили мимо. — Во вторую смотровую положите его!       Костенко усадили на кушетку в смотровой и привели в чувства. Дышать было тяжело, а голова, словно, свинцом налилась. Мысли путались друг с другом, не позволяя здраво соображать. — Когда я смогу забрать обоих? — прийдя в себя, начал Сергей, не поднимая глаза на акушер-хирурга. — Тело можете забрать сейчас, но ребёнок… необходимо три дня для полного обследования, чтобы убедиться, что с девочкой все в порядке. — Я могу посмотреть на неё? — поднял пустые глаза на девушку. — Боюсь, что нет… — А если так…? — достав из внутреннего кармана пиджака удостоверение офицера, раскрыл, позволив прочесть. Хирург с медсестрой широко распахнули глаза, прочитав звание мужчины. — Хорошо, но только на пять минут, — согласилась хирург. — Нин, проводи мужчину.       Медсестра, дав халат, проводила до палаты с младенцами, тихонько открыв дверь и проводя до ребёнка. Девочка лежала в маленькой кроватке, посапывая и изредка дергаясь. — Значит, Котёнок? — тихонько усмехнувшись, аккуратно коснулся кончиками пальцев маленькой ладошки, спрятанной в рукавичке. — Извините, — тихо позвала медсестра. — время вышло… — Да, конечно, — кивнул мужчина, последний раз взглянув на дочь и покинув палату.       Сергей в сопровождении медсёстры вышел на проходную отделения, встретив девушку хирурга. — Тело жены я заберу завтра. Послезавтра ребёнка. — тихо сказал мужчина, решив, что нужно сейчас же сообщить ребятам. — Да, конечно. Оставьте номер на посту на всякий случай. — Хорошо.

***

      Сергей сидел на скамье напротив ряда могил, среди которых располагалась новая свежая, в которой покоилась Саша. Напротив могилы стояли остальные ребята. Больше людей не было. Не хватало только Ани, которая, как выяснилось, снимала репортаж в Ираке с места последних событий. В руке медленно тлеет сигарета — первая за последние двадцать четыре года. И последняя с этого момента. Ребята вначале, увидев на плитке его фамилию, начали оглядываться назад с удивленными взглядами. К мужчине подошёл и сел рядом Георгий — единственный, кто точно знал, что Саша с его новым начальником расписались почти год назад и ждали ребёнка. — Сергей Александрович, из отдела без конца звонят. Сергей Кужугетович ждёт Вас немедленно. Я только сказал, что в ближайшее время Вы вряд-ли появитесь в Управлении. Остального не говорил. — Хорошо. — Ребята уже расходятся. Вас подвезти? — Нет, спасибо, я на машине, — затянулся мужчина, посмотрев на чистое апрельское небо. — Вы езжайте, если хотите. — Да, конечно, — кивнул парень и встал, подойдя к остальным.       Как только компания ушла, мужчина, бросив окурок в урну, подошёл к могиле, присев и коснувшись мраморной плиты ограждающей свежие посаженные цветы. — Золотце, я сделаю все для Катеньки, ты только будь спокойна, — слабо улыбнувшись, тихо проговорил мужчина и, в последний раз посмотрев на мраморную плиту с именем и датами жизни, встал и выпрямился. Хотел уже уйти, но впереди показалось лицо Антоновой. Девушка, увидев Генерала, ускорилась, держа в руках букет голубых гвоздик. — Здравствуйте, Сергей… — тихо проговорила Аня, с грустью посмотрев на мужчину. — Вы тоже здесь… — Привет, Ань.       Она перевела взгляд на мрамор могилы, собираясь уже положить цветы, но, увидев фамилию, опешила. Аккуратно положив цветы, она выпрямилась и продолжила стоять напротив могилы с лёгким шоком на лице. — Я… я соболезную Вам… — сглотнула Аня. — Спасибо. — А… как так вышло? — перевела взгляд на мужчину девушка. — Почти сразу после родов. Радиация после ваших путешествий по зонам хорошо повлияла на ее организм. — Понятно… — тяжело вздохнула. — Тебя подвезти? — спросил, кивнув в сторону выхода, давая понять, что собирается уезжать. Антонова кивнула, последовав вперёд. — А ребёнок?.. С ним все хорошо? — Да. Девочка. Катерина. — слабо усмехнулся, вспомнив маленький комочек, что сейчас находится в больнице под присмотром врачей. — Красивое имя. — Тебе куда? — спросил, открыв дверь с пассажирской стороны. — Москва-сити, если Вам по пути. — По пути, — кивнул и закрыл дверь за девушкой.

***

      Эта неделя выдалась для мужчины невыносимо тяжелой. Потеря любимой девушки, с которой они совсем недавно расписались и дождались ребёнка, умерла. Единственная девушка, которая за полвека его жизни оставила глубокий след в его сердце. Теперь, кажется, он полностью понимает Сашу, когда она отчаялась после потери брата. Да ещё и постоянные звонки из отдела разрывали рабочий телефон в кабинете. Пришлось вынуть из розетки.       Потеря любимой единственной за все свои почти пятьдесят лет девушки подкосили моральное состояние всегда стойкого и холодного разумом Генерала. Позволял он раньше тёплые эмоции только при Саше, которая уже неделю как покоится в земле. Грудь сдавливала душераздирающая боль, заставляя стонать. Но мужчина не подавал виду даже в полном одиночестве. Оставляя спящего ребёнка в комнате, он запирался в своём кабинете и выпивал каждый день по донышку хайбола виски, чтобы хоть немного успокоить свои нервы, которые сильно подкосились за последнюю неделю. Нет, он не напивался. А сейчас не позволял себе выпивать столько же перед сном. Оставалось только помогать заснуть младшей Костенко, а после на пару часов свободного времени запираться в кабинете и охлаждать ум парочкой глотков горячительного напитка. А после ложится на диван в кабинете и пытаться успокоиться уже самостоятельно.       Очередная ночь без сна. Нет, Катя не кричала ночью. Да и мысли более менее начали приходить в порядок. Сон сам не хотел приходить ни к Сергею, ни к Катерине. Голова мужчины была абсолютно пуста и не готова к трудовой деятельности. Максимум, на что способен мозг, — это думать над тем, какую сейчас лучше смесь дать дочери.       Услышав нехарактерный шум для спящего младенца у его бока, мужчина посмотрел на часы. Восемь утра. Ребёнок бодрствует куда больше, чем спит. И нет, совершенно без громкого плача. Дочь явно этим пошла в отца. Меньше сна — больше дела. Сергей сел на кровати и взял на руки девочку. — Ну что, Катерина Сергеевна, идемте кушать? — в ответ девочка лишь помяла губы, размахивая ножками и ручками на столько, на сколько это вообще возможно для её возраста. Аккуратно взяв в одну руку дочь, вышел на кухню и быстро приготовил той смесь в бутылочке, аккуратно дав соску. Вернулся в свою комнату и сел на кровать, мечтая о том, как сейчас здорово было бы все-таки лечь и закрыть глаза, держа на одной руке Катеньку, которая так активно оттягивала чёрную отцовскую футболку.       Прошло два часа, но Катерина так и не заснула. Зато успела измарать абсолютно всю возможную одежду, весело вскрикнуть и одарить отца счастливой детской беззубой улыбкой, совсем чуть-чуть подняв настроение мужчине. Костенко лежал в постели с абсолютно пустой головой, а Катя у его бока игралась со своими ножками, от чего неуклюже падала на бок и громкой визжала от радости. Вдруг, раздался звонок в дверь. Уже желая проклясть человека, который сейчас звонил в его звонок, отрывая от необходимых дел не только Генерала, но и генеральскую дочь, которая пытается растянуть ткань чёрной футболки. Оставил малютку в кроватке детской комнаты и вышел. Посмотрев в глазок, он проклял в слух. Не так громко, конечно, чтобы его не услышали. Открыл дверь и пропустил Генерал-Лейтенанта Василия. — Здравия желаю, — с искренним похренизмом на лице поздоровался Сергей. — И тебе того же, — кивнул мужчина, сделав шаг в квартиру. — Нужно переговорить. — Интересно, о чем? — вскинул бровь, в данный момент желая не здравия, а послать коллегу на три буквы и пойти вздремнуть, пока дочь спокойно играется. Послышалось тихое, еле различимое с тишиной, пыхтение Костенко-младшей. — Идемте в кабинет, — мужчины прошли в кабинет, сев на кресла. От Генерал-лейтенанта не скрылся выдернутый из розетки провод от рабочего телефона. — Какого черта, Костенко?! — Попрошу Вас в стенах этого дома не кричать. Вас здесь все равно в ином случае перекричат. — Ты ахренел совсем?! Тебя Шойгу ищет уже неделю! — и на фамилии Генерала Армии на весь дом раздался громкий детский плач. — Я же просил Вас, — устало вздохнув, Сергей поднялся со своего рабочего кресла и прошёл в детскую, нагнувшись над кроваткой. — Не перекрикивай его. Он все равно не поймёт, Котёнок, — аккуратно поднял на руки ребёнка и, держа одной рукой, вернулся в кабинет. — Василий Владимирович, Катерине Сергеевне глубоко все равно какого Вы звания. Она Вас перекричит. — Ох… — увидев на руках младшего Генерал-лейтенанта играющую с тканью футболки, ребёнка, он затих. — Я, конечно, поздравляю тебя и рад… Но… — он ещё более затих. — Какого черта? — Пожалуйста, я Вас прошу никак офицер, а как гражданский. Перестаньте здесь выражаться и кричать. Если я тогда при девушке позволил Вам, то сейчас при ребёнке не позволю. — Прошу прощения, — тяжело вздохнув, встал и сделал один шаг в сторону Генерала. — Не та ли девочка мать ребёнка? — Та. — И где ж она сейчас? Неужто на учебе? — усмехнулся, намекая на «непутевость» молодой особы, что казалось ему вполне естественным для ее возраста. — Она умерла неделю назад почти сразу после родов. — смотря все тем же взглядом, с каким встретил на пороге квартиры, на старшего, тихо ответил, заметив, что Катя уже засыпает. — Ох Боже… Соболезную… — услышав это, шокировано посмотрел на коллегу старший Генерал-лейтенант. — Спасибо. — Короче говоря… раз такое дело… Найми там женщину, которая сможет сидеть с ребёнком… Если есть желание, работай дома. Но отчёт по последнему делу постарайся доделать уже на этой неделе. — Вас понял.

Пять лет спустя…

      Костенко сидел в своём новом, более мелком, но достаточно уютном кабинете и читал отчет по одному из последних дел, думая, что приготовить сегодня на ужин для него и дочери. Хотелось как можно скорее закончить, чтобы забрать быстрее ту из детского сада, а дома уже в спокойно обстановке отдохнуть. Вдруг, раздался стук в дверь. — Да. — Сергей Александрович, можно? — заглянул Петров, а в прошлом Петрищев. — Заходи. — Тут это… я не один. — следом зашли Аня и Вершинин, вогнав Генерал-лейтенанта в сильный шок. Мысли о быстром завершении дела и доме испарились. — Ты нахрена их сюда привёл…? — кивнул на пару Костенко, не вставая с кресла. — Я тоже по Вам скучала, Сергей, — улыбнулась девушка. — Ага, привет, Ань, — кивнул мужчина, встав и приобняв девушку одной рукой. — А это что за…? Как он вообще… Боже, ну и бред. — Сергей Александрович, дело в том, что… Паша ищет Сашу, но… мы не сказали. И… подумали, что лучше об этом расскажите Вы, чем кто-то другой. — Ахренеть. — не сдержался от выражения мужчина, до сих пор с шоком ну и не без тихой злобы смотря на парня, которого надеялся больше не встретить. — Мы тогда… Выйдем, — Гоша взял за руку Аню и вывел из кабинета. — Что происходит? — подал голос исхудавший бледный парень, пытаясь сообразить хоть что-нибудь. Друзья отказываются рассказывать про его собственную сестру, приведя к Костенко, который, по идее, не должен в принципе о ней знать. Так, по-крайней мере, считал сам Вершинин, помня свою сестру той, которая отшивала даже тех, в кого влюблялась. — Поверь, я, почему-то, задаюсь тем же вопросом. — тяжело вздохнув, подошёл к окну и развернулся к Павлу лицом, оперевшись на подоконник. — Так что с Сашей? Почему мне никто ничего не смог рассказать? — потребовал Вершинин, не отрываясь от Костенко. — Потому что она умерла пять лет назад. Скончалась на родильном столе. — бросил эти слова мужчина. — Только я не пойму, где ты был весь тот год? Да и вообще последние шесть лет?! — Стоп. Как скончалась…? В смысле «на родильном столе»? — не понимал парень, смотря на Сергея, лицо которого медленнее становится злым. — В прямом, Паша. Она скрыла тот факт, что может умереть при родах, хотя врач ей сказал, что это опасно, а потом на восьмом месяце рожала в Склифе. Почти сразу после родов скончалась, успев дать имя ребёнку. — Я не понял, а откуда ты столько знаешь? — не догнал парень. Резко вытащив из внутреннего кармана свой паспорт, быстро нашёл страницу с семейным положением и показал Вершинину штамп. — Ясно… — Мне вот интересно, где ты был, когда она убивалась по тебе?! — Я не знаю… Последнее, что я помню, это… Как Киняев убил всех вас в бассейне, а после вырубил меня. — Во-первых, это было шесть лет назад. Во-вторых, это ты тогда убил Киняева, а после пропал из закрытого помещения. — Паша уже хотел что-то сказать в ответ, но раздался телефонный звонок. Костенко быстро взял и, увидев имя воспитательницы Кати, сразу ответил, показав парню палец, чтобы молчал. — Костенко. — убавив тон, сразу начал мужчина. — «Сергей Александрович, тут Катенька капризничает и дерётся. Отказывается от обеда, бьет всех. Мы не можем ее успокоить. Прошу Вас, заберите и успокойте Катю.» — Хорошо. Через двадцать минут буду. — отключил телефон и, взяв пиджак с кресла, пошёл на выход, махнув Паше, чтобы шёл следом. В коридоре стояли Аня с Гошей и ждали. — Так, уведите его. И, Гош, больше не приводи никого сюда. Особенно вот его. Я закрыл дело с Киняевым окончательно и не собираюсь больше к нему возвращаться. Но, если вдруг кто-то из вашей компании попадётся и будет пытаться разобраться в чём-то, то я за себя не ручаюсь. — отчеканил строго мужчина, ясно давая понять троице, что не собирается помогать им в подобном деле, прекрасно зная, что, не дай Бог в случае чего, он может тоже погибнуть. Последние шесть лет он дорожит своей жизнью как никогда, и рисковать не собирается. Если раньше он дорожил жизнью ради Саши, то сейчас ради пятилетней дочери.       Сразу же двинулся в сторону выхода, стараясь забыть предыдущие десять минут. По идее, сейчас он должен задержать Пашу. А ещё лучше — хорошенько врезать. Но офицерская выдержка сдерживала эмоции и движения, не позволяя поступать опрометчиво.       Прибыв к детскому саду, он сразу зашёл в здание, а после в раздевалку группы, куда тут же выбежала Катя. — Папа! — подбежала девочка, прыгнув на шею к нагнувшемуся отцу. — Котёнок! Я не понял! Ты чего не слушаешься? — оттянул от себя дочь, держа обеими руками под лопатками и с наигранной строгостью смотря в зелёные глаза. Рыжая макушка понурилась, явно не собираясь сейчас оправдываться перед отцом. — Сергей Александрович! Ну наконец-то! — выбежала воспитательница, которая явно искала девочку по всем углам. — Лена Радиковна, что случилось? — отпустив дочь на пол и сказав собираться, спросил мужчина. — Вы не поверите! После утреннего урока Катя словно с цепи сорвалась! Начала огрызаться с няней, била мальчишек, кричала, требовала, чтобы ее выпустили из группы! Она раньше такой никогда не была! — Пап, я все! — с широкой улыбкой девочка показала собранный портфельчик и свои уличные ботиночки на ногах. — Лена Радиковна, я обязательно поговорю с Катей, — кивнул, взяв дочь за руку. — До свидания. — До свидания, Сергей Александрович.       Пара вышла из здания. На все разговоры по поводу этой темы Костенко получал лишь дутое лицо в ответ, которое явно не желало рассказывать причину резкого агрессивного настроения, которое было огромной редкостью. — Уговор! — резко выдала девочка. — Ты мне покупаешь лесопед, а я говорю! — не выговорив такого сложного слова, выдала девочка. — Ты шантажируешь меня? — усмехнулся мужчина, на которого напало чувство дежавю. — Нет! Это уговор, а не шатнаж! — хмыкнула в ответ, вызвав у мужчины чувство дежавю. — Посмотрим на Ваше поведение, юная леди, — рассмеялся Генерал, открыв дверь машины и усадив дочь в детское кресло.       Сел и выехал со двора, двинувшись в сторону МКАДа. В зеркале заднего вида он увидел грустное лицо дочери, которая явно задумалась над чем-то. Тяжело вздохнул и перевёл взгляд на дорогу. — Котёнок, ты чего грустная такая? — Ничего. — Каать. — Да че?! Сегодня Лена Радикна рассказала про семью. Про семь раз «Я». И что в каждой семье есть мама! Я рассердилась и сказала, что не в каждой! Потом ещё этот Макс сказал, что у него две мамы! Что первая живет отдельно, а вторая с ним! А у этой Таньки вообще их целых три! Родная, новая и ещё крестная! А у меня вообще нет мамы! Ну, а когда я сказала об этом Толику, он рассмелся! Ну я его и побила… потом Женю побила за то, что она сказала, что вот у неё мама всегда ей покупает много игрушек! А мне она сказала ещё, что я лохушка, потому что у меня нет мамы! — Котёнок… — тяжело вздохнув и пропустив не совсем допустимые слова для пятилетней дочери мимо ушей, протянул Костенко, прекрасно понимая, что рано или поздно тема этого разговора не обошла бы его стороной. — Для начала давай договоримся, что ты перестаешь говорить плохие слова. — тяжело вздохнув, начал Генерал. — Понимаешь, так бывает. Не у одной тебя нет мамы. Мир огромный, есть такие дети, у которых нет ни одного родителя. — Миша мне сегодня сказал, что… детей без одного из родителей не может быть. Что таких берут из детского дома. Ты… — утирая слезы, смотрела в затылок отца. — пап, ты мне не мой родной папа? — захныкала та. — Кать, ты моя родная и единственная доченька, — остановился у спортивного магазина мужчина, а после повернулся к Кате. — И у тебя была мама. — А где сейчас она? — Дочь, я, конечно, могу сказать тебе, где она. Но, боюсь, ты не все поймёшь. — Я уже не маленькая! — воскликнула та, смотря, как мужчина выходит из машины и подходит к задней двери, открывая и вытаскивая девочку из кресла. — Я пойму! — Ну раз ты у меня такая взрослая, — держа девочку на одной руке, он пошёл в сторону главного входа в спортивный магазин. — то должна уметь терпеть и ждать. — А? — с недоумением посмотрела девочка в отцовские глаза. — Ну каждый взрослый умеет хорошо терпеть и очень долго ждать. — выдал мужчина, прекрасно зная, что нет, не каждый. — Но я же маленькая! — А кто мне сказал, что ты уже не маленькая? — усмехнулся тот в ответ. — Я маленькая для того, чтобы уметь ждать, но взрослая, чтобы знать, где моя мама! — Боюсь, что наоборот, Котёнок…

***

      Поедая мороженое голубого цвета, которое не доела дочь, и держа за руль новенький красный велосипед, чтобы Катя не навернулась с него, шёл мужчина по дороге, слушая, как сегодня мальчишке по имени Лёня в лицо прилетела тарелка с чечевичной кашей. — Котёнок, пообещай мне, что больше не будешь так делать, — дойдя до скамьи, мужчина сел на неё и остановил велосипед с прикреплёнными дополнительными маленькими колёсами. — Когда ты скажешь мне, где моя мама, тогда перестану всех обижать! — буркнула та в ответ, скрестив руки и надув щеки. Она вдруг куда-то посмотрела. На лице появилась хорошо заметная грусть. Проследив за взглядом дочери, Костенко увидел молодую семейную пару, которая ловила маленького мальчика, скатывающегося с горки. Катя «оседлала» скамейку, понурив голову. — Катюш, — он посмотрел на макушку понурившей голову девочки. — давай на днях съездим кое-куда. А там я тебе кое-что расскажу про твою маму, хорошо?       Блеклые зелёные глаза поднялись и с заинтересованностью посмотрели на отца. — Обещаешь? — Обещаю. Но с тем условием, что ты перестанешь плохо себя вести в садике. — Хорошо… — снова надулась та, скрестив руки. Костенко усмехнулся, обняв дочь и притянув к себе. — Сергей Александрович! — раздалось неподалёку. Костенко поднял взгляд и увидел своего бывшего секретаря в лице Лизы, которая не так давно уволилась из отдела и перешла в юротдел. Девушка подскочила к скамье и широко заулыбалась. — Здравствуйте, Сергей Александрович! — Здравствуй, Лиза, — кивнул мужчина, встав с места. Катя смерила незнакомую женщину оценивающим и строгим взглядом. — Ой! А это Ваша дочь? — с широкой доброй улыбкой посмотрела на Катю Ермакова. —Привет, меня Лиза зовут! — протянула та ладонь для пожатия. — Катерина Сергевна. — хмыкнув, ответила Катя и не пожала руку в ответ, вогнав тетеньку в ступор. Вдруг, раздался телефонный звонок. — Костенко. — сразу поднял трубку мужчина. А Лиза даже дернулась после того, как мужчина представился в трубку. Давно она не слышала такого резкого и серьезного голоса… — Да. … Как?! … Так, ладно, я сам разберусь. Конец связи. — Сергей сбросил трубку и с тяжелым вздохом посмотрел на Катю. — Ну и что мне с тобой делать, Котёнок? — Что-то случилось, Сергей Александрович? — вопросительно посмотрела Лиза на мужчину. — Да в отдел надо съездить, а Катьку деть некуда. В кабинете ее одну тоже не оставишь… — Да ладно тебе, пап! Я помогу твои бумажки разобрать! — возмутилась Катенька. — Боюсь, Катюш, твои рисунки на документах не помогут… — с улыбкой вспомнил мужчина, как ему пришлось восстанавливать испорченные важные документы после ярких художеств Катерины. — Так давайте я с Катенькой посижу, — продолжала мило улыбаться Ермакова. — У меня все равно сегодня выходной, так что мне будет не в тягость. — Спасибо, Лиза, как раньше спасаешь меня! — с улыбкой кивнул Костенко. — Котёнок, посидишь пару часиков с Лизой дома? — Но паап! — Лиз, вот ключи от квартиры, обед на плите, если проголодаетесь, 333 квартира. — Хорошо, Сергей Александрович! — кивнула девушка, взяв ключи. — Давай, дочь, будь умницей! — подняв под руки рассерженную Катю и поцеловав в лоб, Сергей отпустил девочку на ноги и ушёл к машине. Проводив взглядом бывшего начальника, Лиза опустила глаза на девочку, которая самодовольно и хитро щурилась, явно собираясь сегодня оторваться на этой тетеньке.

***

      Лиза сидела вся лохматая за столом в гостиной квартиры Костенко и пыталась отдышаться после очередной пакости несносной девчонки, которая уже порядком достала девушку. Особенно достало это: «папа не так делает!», «папа вот так делает!» и ещё множество этого надоедливого «папа». — Лиза, заплети мне косички, а то папа снова наругает, потому что лохматая хожу! — подскочила Костенко к Ермаковой и протянула резинки с расческой. — Да, конечно, — переборов в себе желание послать эту девочку на кузькину мать, согласилась бывший офицер.       Катя с довольной улыбкой села на стул и начала ожидать. Ермакова поднялась и подошла сзади к дочери бывшего начальника, начиная аккуратно расчесывать тонкие непослушные рыжие волосы. Но как только первый запутанный клочок попался под воздействие расчески, Катя пропищала о том, что ей больно. В очередной раз сдержавшись, Лиза извинилась и продолжила расчесывать более аккуратнее. Расправившись в таком непростом в данный момент деле, девушка разделила волосы и начала заплетать в тугую косу, но вот в очередной раз, а если быть точнее, при каждой перекидке прядей, Катя визжала. — Папа не делает так больно! Пусти! — Катенька, я стараюсь, чтобы не торчали петушки, а то получится некрасиво… — сдержав гневное рычание, глубоко выдохнула Лиза. — Пусти! Мне больно! Папа лучше делает! — «Папа»! «Папа»! Знаешь что?! Да иди ты со своим папой куда подальше!       Девушка отбросила рыжие пряди волос и прошла в коридор, забрав свою сумку и быстро надев каблуки, покинула квартиру, а Катя довольно улыбнулась, пройдя на кухню и наложив себе в тарелку обед. Разогрела в микроволновке и спокойно села кушать. — «Костенко.» — Сергей Александрович, при всем моем уважении к Вам лично, но Катя — сущий кошмар! Простите, но я её оставила. Я, конечно, могу выполнить любое Ваше поручение по поводу работы, но ни в коем случае не с Катериной! — «Черт… Так, ладно. Хорошо. Прости за неудобства. Конец связи.»

***

      Костенко, сидя в засаде, сбросил. Как не вовремя. Теперь голова напрочь забита мыслями о том, что Катерина дома одна. Быстро набрал номер. — «Синкевич.» —Влад, в моей квартире сейчас маленький ребёнок один. Забери ее и отвези в отдел, оставь ее в кабинете. — «Хорошо, Сергей Саныч.»       Набрал номер его рабочего телефона из дома, надеясь, что Катя поднимет трубку. — «Алло?» — Котёнок, это папа. — «Пап, ты скоро?» — Я немного задержусь. Скоро приедет один дядя. Его зовут Влад. Он отвезёт тебя ко мне на работу. Только веди себя хорошо. А насчёт тети Лизы мы потом с тобой серьезно поговорим. — «Хорошо, папочка!» — Давай, оденься теплее и жди. — сбросил трубку и отключил телефон, бросив в дальний карман. — Дочка, Сергей Саныч? — поинтересовался один из офицеров, смотря в бинокль. — Без обид, но теперь я окончательно передумал заводить семью. — Твоё дело, — хмыкнул Сергей, держа оружие на готове. — Только потом на шестом десятке не пожалей. — Возьму на заметку.

***

      Домофон квартиры зазвонил. Катя подбежала к трубке и сняла. — Кто? — «Катя? Меня твой папа прислал за тобой.» — Как Вас зовут? — «Влад.»       Девочка сразу же открыла и слезла с маленького стульчика, купленного специально для неё и ее роста, позволяющего дотягиваться до чего-либо. Катя надела кроссовки и натянута кофточку. В дверной звонок позвонили. Катерина поднялась на большой табурет и посмотрела в глазок. В подъезде за дверью стоял высокий дядя с темными волосами. Даже показался приятным. — Кто там? — Это Влад.       Катя открыла дверь и вышла, закрыв за собой. — Катерина Сергевна! — улыбалась во все тридцать два и протягивала ладошку. — Владлен Аркадьевич! — в ответ такой веселой и смешной девочке улыбнулся мужчина и подал ладонь. — Поедем? — Угу! — Катерина Сергеевна, а сколько Вам годиков? — с веселыми нотками поинтересовался мужчина, усадив девочку на заднее сидение. — Пять! А Вам? — А я в семь раз старше тебя… — мужчина опомнился, что девочка вряд-ли знает в свои пять лет таблицу умножения, но, когда он уже хотел сказать свой возраст, его сразу же перебили. — 35? — Ого! — удивился Влад, выезжая со двора в сторону Управления. — Вы уже таблицу знаете? — Ага! Меня папа научил! — довольно и с детской наивной гордостью проговорила Катя. — А откуда Вы знаете моего папу? — Ну он мой начальник. — Начальник? Это… как воспитательница в детском саду? — с интересом спросила Катя, слегка пододвинувшись вперёд ближе к новому знакомому. Он ей нравился куда больше той Лизы, которая обдергала ей все волосы. — Ахах… наверное… — сдержал смех Синкевич. — Скорее нет, не совсем. — А как тогда? — Это наверное как… — Как в сказке? — В сказке? — Ну ваша работа как целое королевство, а мой папа — Царь! — Ахахахахза! — рассмеялся наивности и сравнению Владлен, заворачивая на Лубянку.       Пара в лице маленькой девочки и Капитана Следственного Комитета поднялись на нужный этаж и прошли по коридору, натыкаясь на большой зал, где работали, не покладая рук, офицеры ФСБ. — Ой, Владлен, дочка твоя? — подскочила какая-то незнакомая тетенька к девочке. — КХМ! КХМ! — громко откашлялся Офицер, осмотрев каждого. — Дорогу! Царевна Костенко Катерина Сергеевна! — шуточно и громко прогорланил Влад, обратив внимание всего отдела, от чего Катя смущённо опустила голову и подняла на всех глаза, быстро схватившись за большой палец дяди Влада. Все встали и шуточно поклонились, а после Владлен засмеялся, проводив девочку к кабинету начальника. — Синкевич! Это что такое?! — зашипел подскочивший Генерал-майор, уже пять лет заменяющий Костенко на предыдущем месте. — Ты зачем сюда ребёнка привёл?! — Товарищ Генерал-майор, это дочь Генерал-лейтенанта. Я привёз ее по просьбе Сергей Александровича.

***

      Уставший Костенко вошёл в свой кабинет и застал на диване спящую дочь. На улице уже было темно. Сырость заполонила каждый квадратный сантиметр Москвы после первого осеннего ливня. Сергей уже хотел укутать девочку в своё пальто и взять на руки, как вдруг глазки сонно открылись, а после хозяйка отцовских глаз села и сонно потёрла веки кулачками. — Пап… — промычала Катя. — Мы домой…? — Да, Котёнок, — улыбнулся мужчина, уже собираясь поднять на руки маленькое тело, но его остановило тихое детское «Не хочу». — Чего это? — Не знаю… — пожала плечами и легла обратно головой на небольшую подушку. — Там холодно и неприятно. — Так, Котёнок, не выдумывай, — снова хотел поднять, но девочка лишь отползла ближе к спинке и повернулась к мужчине спиной, громко и сипло зевнув. — Я боюсь идти домой… — промычала Катя. — Там как-то страшно. Будто там ещё кто-то есть, пап. Кто-то очень страшный. Я боюсь. — Котёнок, все в порядке, поехали домой. Я не дам тебя в обиду, слышишь? — положил ладонь на маленькое хрупкое плечо, слегка погладив большим пальцем. — Я тебя всегда буду защищать. — Поэтому не хочу. — промычала ещё тише Катя. — А кто тебя защитит? — Котёнок, иди ко мне, — слабо улыбнулся Костенко, потянув на себя девочку и развернув лицом. Аккуратнее взял сонную Катю на руки и крепко обнял, встав и выпрямившись. — Я не хочу… — Котёнок, все хорошо, слышишь? — выйдя из кабинета и заперев дверь на ключ, оторвал от своего плеча девичье лицо и, убрав с него тонкие непослушные пряди, поцеловал в лобик. Почувствовав губами жар, нахмурился. Это ему определенно не нравится. В голову пришли несколько названий лекарств, которые стоит дать девочке перед сном. — Котёнок, не хочешь мне кое-что рассказать? — пошёл дальше по коридору и спустился вниз. — Что? — положила на папино плечо голову и обняла тонкими маленькими ручками шею. — Почему ты так плохо себя вела с Лизой? — Она плохая и не нравится мне. Лучше пусть со мной дядя Влад сидит. Он хороший. — Котик, ну что ты такое говоришь? — с легким огорчением и непониманием мужчина посмотрел на сонное лицо дочки, остановившись в дверях главного входа в здание. — Лиза ведь как лучше хотела. — Она хотела тебя у меня забрать. — надулась Катя, строго посмотрев на папу. — Она смотрит на тебя так, будто хочет, чтобы она жила у нас, а я уехала от тебя. Она плохая, папа. — тонкие темно-рыжие бровки начали хмуриться. — А дядя Влад хороший. Он не сделает никогда плохого. Я же вижу! — Ладно, Коть, поехали домой. — устало улыбнулся мужчина дочери, усадив ту на заднее сидение машины.       Когда они приехали, Катерина уже крепко спала. Мужчина, держа на руках девочку, вошёл в квартиру и, аккуратно придерживая дочку, повесил своё пальто на крючок, сбросив в коридоре обувь и пройдя в свою комнату, уложив ее на большую кровать. Измерил температуру. 38.2. Быстро переодевшись в одежду домашнего обихода, прошёл на кухню и, достав пару сиропов с жаропонижающим, два стакана с водой и перемешал в нужной пропорции. По-другому девочка на отрез откажется пить лекарство. Пройденный этап. Вернулся в комнату и сел возле дочери, поставив кружки на тумбу. — Котёнок, иди сюда, ; — аккуратно растормошив Катю и заставив сесть с закрытыми глазами, взял первый стакан. — Попей водички, — придерживая стакан и девочку, которая спала на ходу, напоил лекарством и уложил обратно на подушку, ложась рядом и вырубая свет.       Он ещё долго не мог заснуть. Сон снова отказывался приходить даже после тяжелого рабочего дня. Было сложно соображать над чем-то. Сергею хотелось провалиться в пропасть и забыться в небытие. Но его останавливало лишь маленькое сокровище, которое сейчас, свернувшись комочком, жмётся к отцовскому боку. Вдруг, по квартире раздался резкий грохот, будто что-то разбилось со всей силы. — Тих-тих… — погладив Катерину по голове и поцеловав в медленно остывающий лоб, встал и достал из полки пистолет, выйдя из комнаты и прикрыв дверь.       Звук был откуда-то с кухни. Он прошёл и врубил приглушённый свет над столешницей, оглядываясь. На полу лежали осколки. Быстро обойдя всю квартиру тихими шагами вдоль и поперёк, не заметил ничего опасного. Снова подошёл на кухню, убрав оружие. Сел перед осколками и понял, что это упала кружка Саши, которая всегда стояла довольно далеко от края закрытых полок. Тяжело вздохнув, начал собирать осколки. А на краю увидел слабый красный след от помады. «Как у Ермаковой…»

Она взяла ее

      Раздался еле различимый до боли знакомый голос в тишине. И сейчас он звучал холодно, как никогда. Мужчина встал и начал оглядываться, громко сглотнув. По телу проступил холодный пот. Затылок прошибло сильно ощутимым холодом, словно, провели ледяными тонкими пальцами, а у носа встал любимый запах ледяной малины.

Не впускай ее больше сюда. Не оставляй Катю.

      Он обернулся и краем глаза заметил тонкий силуэт, который в миг исчез. — Фантом…? — тихо озвучил сам себе вопрос Костенко. — «Не может быть… Да бред…!»       Но фантом отчётливо видим. И он не имеет никаких физических признаков, кроме как визуального четкого эффекта. И об этом Сергей прекрасно знает.

Я люблю тебя

— С-Саша…?       После этих слов левую щеку медленно начало обдавать жгучим леденящим душу морозом, словно снова будто ледяная тонкая ладонь медленно коснулась его лица, что вызывало дрожь во всем теле, а после перестало, оставив на щеке еле ощутимое «послевкусие», исчезнув вместе с любимым ароматом ледяной малины. После долгой полуминуты Костенко пришёл в себя от конкретного охренивания со всей ситуации и быстро вернулся в комнату, где спала Катерина. Девочка сильно ворочалась во сне и плакала. Сергей сразу же подошёл и лёг рядом, крепко обняв дочь и начав успокаивать. И только сейчас он понял, что это была девушка, что умерла пять лет назад. «Да. Это точно была она…»

***

      Через пару недель семья Костенко приехала к кладбищу. Ничего подобного как той ночью больше не происходило. Катерина перестала хныкать, приходя в квартиру, которая с той ночи стала куда теплее и приятнее. И на душе мужчины стало куда спокойнее.       Катя, топая по тропинке и держась за отцовскую ладонь, не спрашивала про эти ровные темные камни с какими-то словами. Про то, где они. Она хотела узнать, где ее мама. И она верила тому, что папа ей сейчас все расскажет. Они подошли к огороженной земле и встали перед одним из этих ровных камней серого цвета. На камне была цветная фотография светлой улыбчивой тетеньки с яркими голубыми глазами. — А это на фотографии моя мама? — Да, — положив цветы на ухоженную могилу, ответил мужчина. — Почему здесь ее фоторгафия? Где она? Почему ее нет? — Понимаешь, Котёнок, — мужчина повернулся и присел перед девочкой. — Она здесь, под землей. Она умерла, когда ты родилась. — с грустью посмотрел в округлое личико светлой девочки. — Почему она умерла? — до конца не осознавая, что такое «смерть», спросила девочка. Она видела, как умирают жучки, как в телевизоре в программе про животных умирают звери. Но ни разу не видела человеческой смерти. — Это из-за меня? Ну потому, что я родилась? — Нет, ты не виновата, — с мягкой улыбкой не без грамма грусти ответил, взяв за плечики своего маленького Котенка. — Она как-то раз отправилась в путешествие и там тяжело заболела. Но никто об этом не знал. И она тоже. А когда ты родилась, этот «злой вирус» стал сильнее и убил ее. Так просто этой болезнью не заболеть. Подрасти чуть-чуть и я тебе расскажу чуть больше… —закончил мужчина, увидев за спиной дочери две фигуры. Он пригляделся и рассмотрел Антонову с Вершининым, идущими в их сторону. Катя заметила, что папа не смотрит на неё, и повернулась, увидев тетю Аню с каким-то дядей. — Тетя Аня! — радостно улыбнулась она, помахав знакомой женщине ручкой. — Привет, Катюш! — тихо с улыбкой проговорила девушка, присев перед девочкой и пожав ее ладошку. — Здравствуйте, Сергей, — встала и посмотрела на мужчину. — Теть Ань, а это твой муж? — хитро прищурилась девочка, посмотрев на взрослого худого парня. — Ааа… — с шоком лишь протянула Антонова, не зная, что ответить. — Привет, — улыбнулся незнакомый дядя, присев перед девочкой и протянув руку. — Меня Паша зовут. — Катерина Сергевна… — с хитрым прищуром протянула девочка, пожав руку в ответ. — А ты кто?       Но новый знакомый не смог найти ответа. Пару дней назад разговор с Костенко не выдался в положительном ключе. Парень вовсе думал, что Костенко совершенно не хочет, чтобы его дочь знала про Вершинина. — Дочь, это брат мамы, твой дядя, — с легкой усмешкой произнёс мужчина.

***

      Прошло тринадцать лет. Катя сидела с задумчивым видом на диване, держа в руках книгу, которую захотелось почитать. Но вот совершенно не читалось. Ее мучал вопрос века: кто будет сопровождать девушку на выпускном балу? По идее, она танцует и ведёт целую группу танцующих, но вот партнера у неё не было. Всех парней она либо отшивала, либо самолично завязывала с ними драки. Удивительно было, как ее до сих пор ни на какой учёт не поставили. Но при всем этом девочка заканчивала школу на красный аттестат и медаль. Ну, а чего ещё ожидать от генеральской дочери?       Костенко сидел рядом и держал в руке телефон, читая новые сообщения с работы. Нужно было на все ответить в срочном порядке. И от него не скрылся весь задумчивый вид дочери. — Котёнок, что случилось? — оторвался от экрана и заблокировал телефон. — Да вот меня ведущей танца поставили на балу. Но… — Всех возможных парней, которые могли бы тебя сопровождать, ты разогнала? — усмехнулся и посмотрел в глаза девушке. — Да папа, блин! — не сдержалась в выражении та, захлопнув книгу и отложив в сторону. — Пап, я хочу, чтобы ты станцевал со мной. — серьезно произнесла, вогнав мужчину в ступор. — Почему я? — вскинул брови отец. — Ну понимаешь, по идее, классная сказала, что желательно было бы танцевать с родителями, мол, вот… родители Вас сопровождали все эти одиннадцать учебных лет… и тому подобное… — тянула, жестикулируя руками. — Большинство девчонок отказались от такого. Потом мы чёт разговаривали по этому поводу. Санька сказала, что ее отец ещё тот старпер и с ним будет вообще стыдно. Другие тоже такие: «фигня.» Дашка сказала, что вон она лучше с парнем станцует, чем со своим «отцом-дебилом». Парни даже не разговаривали на эту тему. Как потом выяснилось, из всех наших никто не собирается танцевать в паре с родителями. А я так не хочу! Во-первых, у меня очень замечательный папа, который выглядит лет так на пятнадцать моложе своего возраста! Во-вторых, это неуважение! Ну как можно отзываться плохо о родителях?! Да какими они не были — все эти «старики» да «отцы-дебилы» все равно родные родители! Стыдиться такого нельзя! В-третьих, да, у меня нет на примете ни одного парня, с которым я хотела бы станцевать. В-четвёртых, я хочу доказать всем этим дебилам, что танец с родителем, — это круто! — Дочь, мне кажется, ты мне сейчас очень сильно зальстила, потому что тебе просто не с кем танцевать, — рассмеялся добродушно Костенко. — ААААААА! — прорычала в голос Катя, утыкаясь в подушку. — Нет! — Котёнок, я в последний раз танцевал Вальс в 81-м году на своём выпускном. Ну какой из меня танцор? — улыбался старик, обняв крепко дочь. — И что?! — возмущалась девушка. — Но ты же мой папа! — Да лучше дядю Пашу позови. У него лучше получи… — Нет! — Но я даже не помню, как… — Ну-кась! — та резко вскочила с дивана и протянула руку. — Давай! Ну че ты как старик ломаешься?! — Кать, мне шестьдесят девять лет в этом году уже будет. Я вполне себе старик. — Да емаё! — та резко схватила мужскую руку и потянула на себя, но тот даже не поддавался, от чего девчонка соскользнула и упала, вызвав громкий смех у отца. — Папа, ёперный театр! — вскочила та. — Я сказала уже девчонкам, что собираюсь танцевать с тобой! И они сказали, что ты ещё тот старпер, которому скоро семьдесят и ты вообще пенсионер! Я хочу доказать им, что ты — самый ахрененный мужчина! И с тобой нет никакого позора танцевать! — все возмущалась та. — Ну все! Я обиделась! — разозлилась и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью и вызвав очередную тихую волну смеха у отца.       Со вздохом мужчина встал и подошёл к комнате дочери, тихонько постучавшись и открыв. Катерина лежала в постели спиной к двери и скрючивалась, давая понять, что она очень сильно обиделась. — Котёнок, я обещаюсь подумать, но при одном условии. — та резко развернулась и села в позу лотоса, скрестив руки на груди. — Если ты завтра поедешь со мной на работу. — и у мужчины уже назревал план по этому поводу. — Да что я там найду в этой твоей Академии?! — Ну все, я даже думать отказываюсь… — протянул тот, уже собираясь выйти, но на его спину навалились всем весом. — Я поеду с тобой, если ты окончательно решишь танцевать со мной. — буркнула та в отцовское плечо.

***

      Уже десять лет как директор Академии ФСБ Костенко вошёл в свой кабинет, прежде впустив дочь. Девочка приземлилась на кресло возле его стола и прижала к груди колени, сразу зарывшись в телефон. Ее уговор был исполнен. Осталось дело за отцом. Остальное ее особо не колыхало. Требовалось лишь пару часов посидеть в Академии, пока отец разбирает какие-то документы, и все. Вдруг, в дверь постучались. Костенко разрешил войти. В помещение вошёл взрослый мужчина в форме. А девочка даже и не обратила на того внимание. — Сергей Александрович, из Следственного Комитета прислали вам папку с тем делом. — Кать, выйди ненадолго, пожалуйста, — попросил тот, взяв в руки папку. Он уже давно не работал в своём родном отделе, но его часто просили помочь с тем или иным. А как он вообще стал директором Академии ФСБ?

Десять лет тому назад…

      Костенко вошёл в кабинет Генерала Армии, сразу подойдя и поздоровавшись. — Товарищ Генерал-лейтенант. У нас тут недавно директор Академии ушёл в отставку, а на примете людей вообще нет. Да и ты отказываешься уходить. У меня к тебе есть предложение. — Слушаю, Сергей Кужугетович, — явно поняв, к чему клонит Генерал, кивнул мужчина. — Ты до сих пор мотаешься по трудновыполнимым и опасным для жизни заданиям, у тебя растёт дочь… — все тянул старик. — Предлагаю тебе вот что. Ты переводишься на должность директора Академии, при этом твоя заработная плата возрастает, а звание остаётся тем же. Ты ничего не теряешь. Да и ни тебе ли лучше знать, как справляться с молодым поколением, которое решило встать на этот непростой путь? — А кого поставят на мое место? — явно не собираясь расставаться со своим родным отделом, поинтересовался Костенко. — Генерал-майора Макарову Евгению Львовну.       Костенко в жизни не видел эту женщину, но достаточно много слышал о ней и о том, как она разгребает крупные и трудновыполнимый дела. Сама женщина, на сколько факт известен, из Иркутска. — Сколько времени у меня на раздумья? — вскинул тот бровь. Генерал показательно посмотрел на наручные часы. — Минуты три. Либо отставка, либо пост директора.       Костенко задумался. Он уже действительно не молод. Многие офицеры в его возрасте давно в отставке. Да и у него дочь во втором классе. А Кате теперь нужно уделять больше времени. Да и если произойдёт Форс-мажор? Если он помрет на задании? Что будет с Катенькой? Но и в отставку…? Сергей уже не сможет без работы. Ну что он будет делать в отставке? Сидеть в загородном доме? Пропалывать грядки, как Корнеев? Нет, такое в его планы на жизнь не входило никогда. — Хорошо, я согласен на предложение. Когда я могу приступить к своим новым обязанностям?       Катя вышла из кабинета в коридор и села на подоконник, снова залипая в телефон. — Эй, ты кто такая? Здесь запрещено находится посторонним. — раздалось рядом. Она оторвала взгляд от телефона и увидела молодого парня в форме. Вернулась снова к новостной ленте. — Ты че, борзая такая что-ль?! — выхватил телефон из рук. — Че, давно в жбан не получал?! — вскочила та, приготовившись вмазать наглому мальчишке. — Ты из какой группы? Двенадцатой? Стрела в пять за пятым домом! — но на это девчонка и бровью не повела. — Ты че, глухая что-ли, Курица?! — Слышь ты, недоразвитый отросток общества, которому в черепную коробку мозг забыли укомплектовать! Телефон вернул, пока яйца тебе не снесла! — прорычала Катя. Вдруг, дверь открылась. Увидев препода с директором, парень встал по стойке смирно, козырнув. И Катя резко выхватила телефон. — Опять ты… — тяжело вздохнул Костенко. — Кать, подожди здесь ещё немного. Майоров, зашёл быстро. — Слушаюсь, Товарищ Генерал-лейтенант.       Офицеры вошли в кабинет. Сергей сел на своё место, а парень в кресло по левую сторону перед столом. — Майоров! Ну уже пятый раз за неделю! А сегодня какой день недели по счету? Правильно. Пятый! Ну вот что мне с тобой делать? Тебя ведь и не исключишь! Умный слишком! — Да че я такого сделал, Сергей Саныч?! — Ну вот скажи мне, нахрена ты Путину гитлеровские усы нарисовал? — А че? Тема классная! Штаб Навального одобрил! Даже в соц.сетях лайк поставил сам Товарищ Президент! — Я за годы службы пережил Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева, Путина, Медведева, снова Путина. Не удивлюсь, если ещё и Навального переживу! Я много в жизни видел. Да что там?! Мне самому на моих фотографиях подрисовывали и гитлеровскую морду и лицо Ленина! Но впервые я вижу, чтобы Путину морду Гитлера рисовали! Да ещё и так смачно спалился перед преподавателем! Скажи мне, Камикадзе, ты идиот?! — Никак не могу знать, Товарищ Генерал-лейтенант! — Дебил… — тяжело вздохнул Генерал, не зная, что делать с парнем. И не сделаешь ведь ничего! У парня отметки были самыми высокими в потоке. Да и обычно такие далеко идут. Но дисциплина хромала. — Ну что мне с тобой делать, Майоров…? — Понять, простить, можно даже помиловать… — Майоров, ты точно Камикадзе! — откинулся на спинку Костенко, пытаясь сообразить наказание для парня. И в голову пришла идея. Он ведь против своей воли должен танцевать с дочерью. Конечно, такого подарка его Катенька не заслуживает, но месть должна быть непредсказуемой. А его дочь к тому же — прекрасное наказание для парня. — Слушай сюда, видел девушку в коридоре? — Так точно. Наглая, конечно, в край… — Костенко строго посмотрел на молодого офицера, затыкая тому рот. — Двенадцатого июля у мой дочери, той самой девушки, выпускной. И ты сопровождаешь ее на выпускном. — Что?! Нет! При всем моем уважении к Вам лично, но я отказываюсь! — Это приказ, Майоров! Танцевать тебя с ней никто не заставляет. Но вот сопровождать ты будешь обязан. В качестве телохранителя. А иначе мне придётся применить более жестокие меры… — Да куда хуже-то?! Она ж меня сожрет! — Ну и поделом тебе. — усмехнулся тот, встав с места и подойдя к двери. — Котёнок, зайди-ка.       Девушка вошла, не отрываясь от телефона и села на диван у дальней стены. — Кать, я станцую с тобой на балу, но при одном условии. — Да, пап? — оторвала та глаза от экрана. — Сопровождать тебя будет Майоров. — Кто? — Вот он. — Нет! — Да, Катюш, да! — хитро сощурился мужчина. — Предатель!       Девушка вышла из кабинета, хлопнув громко дверью. Костенко отсчитал до трёх, после чего в коридоре раздалось громогласное рычание, заставив всех Офицеров повыглядывать из своих кабинетов. Девушка вернулась и села на диван, не отрываясь от телефона. — Майоров, иди на пару. — парень встал, козырнул и покинул помещение. А через пару секунд снова в коридоре раздалось громогласное рычание. — Котёнок… — Я с предателями не разговариваю.

***

      Костенко расставил наивкуснейший ужин на стол, собираясь таким образом как бы извиниться перед дочерью. Но вот решения он не менял. Прошёл к комнате и постучался, заглянув. Девушка сидела за столом, сгорбившись, и готовилась к вступительным экзаменам. — Котёнок, ужин готов, — но ответа не последовало. Как и вообще никакой реакции. Мужчина подошёл к дочери и обнял сзади за плечи. — Ну ты ведь понимаешь, что я должен был как-то отыграться? Тем более я не могу оставить свою родную дочь одну, если вдруг произойдёт какой-нибудь Форс-мажор и меня не окажется рядом. — Но не так же! — вскинула та руки, отрываясь от учебника. — А мне кажется, все твои обзавидуются. — С чего ты взял? — Ну смотри, на балу ты танцуешь с Генерал-лейтенантом ФСБ Российской Федерации, а сопровождает тебя в скором времени Младший Лейтенант Федеральной Службы Безопасности, который уже повысился в звании, даже не закончив ещё Академию. — Ой бляяяя! Тоже мне! — не сдержалась та в выражении, вернувшись к учебнику. — Да и я знаю уже, какое тебе платье подойдёт на выпускной… — с хитрецой произнес старик, посмотрев на старую фотографию на столе дочери, на которой были изображены он с Сашей. Там Костенко на корпоративе, на который затащила его Александра, приобнимая молодую жену за талию. И оба были счастливыми…       Катя повернула голову назад, резко переменившись в лице. С обиды она переключилась на заинтересованность. Костенко взял за руку дочь и провёл в свою комнату, подойдя к шкафу и достав с дальней полки коробку. Положил на диван и раскрыл. Там лежало то самое белое платье, в котором когда-то Саша выходила в свет и, к удивлению, играла в литрбол с младшими офицерами отдела Костенко, после чего мужчине с громким смехом пришлось тащить пьяную жену домой. Увидев то самое платье мамы с фотографии, Катя вдруг обняла отца и заревела в голос, осыпая мужчину словами о том, какой у неё замечательный отец и вообще она рада, что он есть у неё. — Ой, ну все-все! Идём лучше ужинать, — оторвал от себя дочь Костенко и повёл в столовую.       За разговорами и смехом время пролетело быстро. В телевизоре мелькала программа с какого-то концерта. Вдруг, раздалась музыка Вальса. — Потанцуем? — прежде встав с места, Генерал подошёл к дочери и протянул ладонь. Та смущённо приняла предложение и встала. Аккуратно положив ладонь на талию девушки, он повёл, вспоминая давно забытые движения. А на лице его дочери играло счастье. И ему хотелось видеть такую счастливую Катю всегда. Они кружили, иногда сбиваясь с ритма. Но им было все равно. Сергею было важно, что единственный родной человек в его жизни сейчас счастливо улыбается. Вдруг, на лице Кати появилась слеза. Костенко сразу же остановился, взяв в руки лицо дочери. — Эй, Котёнок, ты чего?! — Да блин пап! — рассмеялась она, выпустив огромное количество слез за раз. — А ну отставить слёзы! — поцеловав в лоб и обняв хрупкую девушку, Костенко погладил ладонью рыжую макушку.

***

      Чёрный огромный Шевроле последней модели подъехал к зданию школы. Из машины вышли двое Офицеров в военной парадной форме. У одного на погонах сверкали две крупные звезды, указывая на высокий пост. У молодого на погонах сверкало две маленькие звёзды диаметром в тринадцать миллиметров. Выпускники, что стояли в стороне, с интересом рассматривая военных. Кто-то даже выдвинул теорию о том, что школа на день выпускного будет под наблюдением ФСБ. И глубоко ошибался. Сняв фуражки у входа, Офицеры вошли в здание и поднялись к актовому залу. Саша, которая уже часа два как была в школе, подбежала к отцу и его подопечному. А Майоров совсем обомлел. Та пацанка, которая собиралась «снести ему яйца», выглядит и вовсе никак пацанка. В голове мелькнула мысль о «настоящей принцессе». — Пап, ну как тебе? — спросила девушка, подправляя платье. — Волшебно! — улыбнулся мужчина. — Так, через десять минут начинаем, ты пока иди садись в зал и не путайся под ногами. — строго посмотрела на Майорова девушка, а тот лишь закатил глаза. Со стороны послышались перешёптывания. Девушка заметила одноклассниц, которые с интересом рассматривали троицу. И раздались такие слова, как: «вон тот Младший Лейтенант ничего такой» и «А по мне вот этот Офицер куда лучше будет». Или вовсе «Кого-то из них я точно вечером повезу к себе домой». И это разозлило девушку. Костенко, который тоже слышал эти слова и прекрасно видел разозленный вид дочери, подставил локоть, за который сразу же гордо взялись. Они прошли за кулисы, где собрались все выпускники. И среди танцующих ни одного родителя. — Привет, Катюх! — подскочила одноклассница, сразу заприметив мужчину. — Добрый день, — с флиртом улыбнулась та. — Здраствуйте. — кивнул мужчина, положив поверх девичьей ладони, которая также держалась за его локоть, свою ладонь. — Это мой отец, я уже говорила про него. — Ну… отец — не муж… — с ещё более высоким дешевым флиртом поиграла та бровями. — Настя твою мать! Ты че?! Ахренела?! — девушку сразу увёл высокий парень. — Прости, пап… — подняла Катерина виноватые глаза цвета светлого Хризолита. Было стыдно за таких одноклассников. Но делать нечего. А ещё злость выросла в разы выше. — Так! 11А! Строимся! — вбежала за кулисы классный руководитель. — Ну все…! — злорадно улыбнулась девушка, намереваясь показать всем, что не на ту собаку напали. — Ой! Сергей Александрович! Вы тоже здесь! — с облегчённой улыбкой увидела классная руководительница единственного из родителей, которые будут сопровождать в танце. — Это прекрасно!       Колонна вышла в зал под музыку и распределилась по всему большому помещению. Кате пришлось вначале самой вести отца, ибо он не был ни на одной из репетиций. Но вот как только все встали в стойку, мужчина сам повёл на столько идеально девушку, что той оставалось лишь перебирать правильно ногами. И оба были счастливы. Сергей, потому что его любимая и единственная дочь выпускается. Катерина, потому что с ней танцует сейчас ее любимый отец. И вообще она утёрла нос всем!       Как только танец закончился, все поклонились. Но взгляды зрителей были прикованы к паре отца и дочери. Девушка красиво присела, а мужчина сделал поклон в военной манере, приковав на себе все взгляды женского пола начиная с пятнадцати лет и заканчивая шестьюдесятью годами. Старше здесь не было. Взяв за локоть отца, Саша повела его в сторону зрителей прямиком к Майорову, который и вовсе сильнее обомлел от обворожительности девушки. А та, воспользовавшись моментом, на глазах у всех взяла и этого Офицера за локоть, уводя с гордо поднятой головой в дальний угол к высокому столику с закусками. — Мавлида Альбертовна, а кто эт с нашей Катюхой? — спросила у классной Евгения, держа за руку своего парня. — Ее отец и, видимо, молодой человек, — пожала та плечами. — Ахренеть… — выдал одноклассник Макс. — Вы видели их погоны? Старик вон Генерал-лейтенант, а пацан уже Младший Лейтенант! Он ж вообще молодой для такого звания! — Карманов блин! Ты хотя бы сегодня не выражайся! — дала подзатыльник своему бывшему подопечному классная.       Троица стояла у дальнего столика и разговаривала ни о чем. — Сергей Саныч, это было круто! — восхищенно сказал Майоров, на что Костенко лишь усмехнулся. — Учись, Лейтенант.       Вдруг, раздался телефонный звонок. Костенко поднял трубку и быстро отчеканил: «Скоро буду.» — Так, в Следственном Управлении кое-что случилось. Мне надо срочно быть там. Котёнок, ты не обидишься? — Нет, пап, езжай конечно, — улыбнулась та в ответ. — я, наверное, тоже скоро домой… — Сергей Саныч, а можно Катерину Сергеевну сегодня до позднего вечера сопровождать? — вдруг выдал Дмитрий. — А?! — Да. Но чтоб к часу ночи была дома. — с усмешкой отчеканил Генерал, поцеловав дочь в щеку и с прямой походкой покинув помещение. — Майоров, ты охренел?! — Да ладно тебе! Ну когда ещё тебя Офицер будет сопровождать на подобном мероприятии?! — усмехнулся Дмитрий. — А может это ты захотел специально сопровождать меня, чтобы перед Группашами похвастаться, что, мол, вот! Я сопровождал на выпускном Генеральскую дочку! — Ага! Счас! Делать мне больше нечего! — закатил тот недовольно глаза. — Емае! Костенко! Ты че такая невыносимая?! — В отца! — Да я вижу… — прошептал тот, отводя недовольный взгляд.       К паре подошли две девушки. — Кать, не познакомишь с Младшим Лейтенантом? — выдала самодовольно Ксюша — главная «давала» класса. — Меня Ксения зовут, — протянула та ладонь, чтобы офицер поцеловал ее. — А меня Дарья, — сделала тоже самое вторая. — Дмитрий. — не шелохнувшись, отчеканил Младший Лейтенант. Подставил левый локоть для Кати, которая сразу же ухватилась за него. — Ой, а Вы разве не знали? — вскинула обе брови наигранно Дашка. — Девушка по правилам этикета всегда должна находится по правую сторону от кавалера и держать его исключительно за правый локоть. — Только если кавалер не военнообязанный. А иначе как ему козырить старшим офицерам? — усмехнулся парень, а после наклонился к Кате. — Котёнок, предлагаю покинуть главное змеиное гнездо и вдвоём отметить твой выпускной… — лукаво произнёс он это у уха Костенко так, чтобы слышали его все близ стоящие. «Котёнок» противно резануло по слуху молодой девушки. Но самодовольного лица от вида одноклассниц она не сдержала. — Конечно, дорогой… — ещё более горделиво произнесла Катя, довольно закусив губу и высокомерно посмотрев на по-чёрному завидующих одноклассниц.       Пара выбежала из здания школы, по пути забрав с директорского стола красный аттестат девушки и золотую медаль, не дожидаясь церемонии вручения. — Ай! — чуть не упала Катя на каблуках. — Подожди ты, дибил! — Да емае! Костенко! Ты че такая проблемная?! — быстро подхватив на руки девушку, побежал Майоров в сторону парка аттракционов. Усадив Катю на скамью, он сел перед ней, начиная ощупывать ногу. — Майоров! Ты обозрел?! Руки убрал, изврат! — Да погоди ты! — шикнул тот в ответ. — Нога не болит? — строго произнёс. — Нет! — буркнула та. — Пиздишь. — Бля буду.       Дима ощупал лодыжку, проверяя на признаки каких-либо повреждений, но смущенная и красная, точно как лента выпускника на ней, Костенко даже не зашипела от боли. — Либо ты мне откровенно пиздишь и терпишь, либо у тебя действительно ничего не болит. —Констатировал факт парень, встав перед девушкой. — Да ты ахуел, Майоров! — Костенко ептваюмать! — Я тебе ща втащу! — Да хватит а! Ну не идут тебе мат и угрозы! — Да пошёл ты! — Куда?! — На 33 буквы! — Это куда? — не догнал парень. — Да все на те же три, только одиннадцать раз! — Да задрала! — прорычал Майоров. — Я тебя не дра…! — но в ту же секунду губы Кати были заткнуты пылким поцелуем, от которого тело в миг «потекло». А в следующую секунду Костенко сама же отвечала, резко встав и обняв парня, укравшего у неё первый поцелуй.

***

      Войдя в квартиру после очередного трудного рабочего дня, Костенко заметил, что как-то слишком тихо для этой самой квартиры в столь поздний час. С учётом того, что его гиперактивная дочь должна быть в это время дома. Ну и как минимум из ее комнаты должна доноситься хотя бы громкая музыка. Ну или дикий гогот в трубку телефона при общении с подругой. Костенко уже начал было думать, что дочь ушла куда-то в клуб отжигать и без его ведома. Хотя ведь девушке уже восемнадцать и зачем мужчине препятствовать ей в таких похождениях? Но ведь всю жизнь, даже если на то не нужно было просить разрешение, она хотя бы говорила, что куда-то собирается пойти. Он прошёл к комнате, которая когда-то была лоджией, и постучался, заглянув. Девушка сидела на кровати и держала фотографию родителей, которая всегда стояла в углу рабочего стола. — Котёнок, привет, — тихо выдал он, пройдя к дочери и коснувшись ее плеча. Поцеловал в щеку и обнял за плечи, присев рядом. — Как вступительные? — Я их не сдавала. — пожала та плечами. — В смысле? — Меня так приняли. — Ну здорово! — поцеловал в рыжую макушку. — Дочь, что-то случилось? Ты сама не своя. — Да нет, все нормально, — неопределенно выдала, продолжая смотреть на фотографию. Только вот взгляд был стеклянным и на самом деле смотрел куда-то сквозь. — Пап, а помнишь, ты мне когда-то обещал рассказать о том, что случилось с мамой? — Припоминаю такое… — вспоминал мужчина тот день, когда он привел пятилетнюю Катю на кладбище. — Ну так? Почему она умерла? — Она путешествовала по радиоактивным Зонам. Радиация, естественно, отразилась на ее организме и дала осложнения. А потом, почти сразу после родов, она умерла. — А как вы познакомились? — Котёнок, эта очень долгая, страшная и бредовая история. — сразу предупредил он, но лишь встретился с требовательным взглядом. — Но если ты спросишь про это у дяди Паши или у других дядь и теть, они тебе расскажут почти то же самое. — Времени у нас много, я слушаю, — посмотрела серьезно на отца девушка. Костенко удобнее сел и также удобнее приобнял дочь. — Тридцать семь лет назад… — А почему так далеко? — Котёнок… — Все, слушаю. — Так вот, в 95-м году начали поступать в отдел звонки о страшных находках. В канавах были найдены трупы младенцев и одной пятилетней девочки. Странное было то, что их никто не искал. Дело шло долго. Осенью того же года мы вышли на киллера. Поймав его, я нашёл список имён. Там были имена тети Ани, дяди Гоши, тети Насти, дяди Леши, дяди Паши и твоей мамы. Выяснилось позже, что у родителей этих детей уже есть их дети с такими же именами. Потом выяснилось, что детей подменили. Через восемнадцать лет из Российского Посольства в Вашингтоне поступает звонок о том, что к ним обратились подростки с этими же именами. Я сразу же отправился туда, собираясь выяснить все это. Тогда я второй раз встретил твою маму. — Стой, пап, но ты ведь сказал, что она умерла в пять лет. Как?! — Слушай, Котёнок. — поцеловав в висок дочь, он продолжил рассказ. Он поведал и про аварию на мосте и о том, что ему рассказывала Саша в ИВС, и про все остальное, не упуская ничего. Все события 2013 года хорошо закрепились в памяти Генерала и отдавались болью в сердце. — Боже… ну и бред… — Я сам долго не мог поверить в их рассказ. Но после встречи со старым знакомым в Припяти, который, как оказалось позже, умер ещё в 86-м при тушении ЧАЭС, начал более менее понимать, что происходит. А потом то, что произошло в бассейне… Я пойму, если ты не поверишь в эту историю. Я бы сам не верил, если бы не видел. — То есть, если я спрошу у остальных, они мне расскажут о том, как мама с дядей Пашей чуть ли ни силком выкрали их из Советского Союза 2013 года… который должен был развалиться ещё в 91-м…? — Да. — Ахренеть…       После тихого ужина, во время которого никто не проронил ни слова, девушка вернулась в свою комнату, но так и не смогла заснуть. В голове до сих пор засел этот чертов рассказ. Она поверить не могла во многое, но все столь правдоподобно было, что не поверить было невозможно. Но поверить в то, что виноватым в смерти матери в конечном итоге был ее собственный брат… — Да ну нет… Да бред…       Катя посмотрела на электронные часы. 2:23. Сон просто напросто отказывался посетить разум юной особы. Она встала и вышла на кухню, включив тусклый свет на кухне и взяв из холодильника недоеденный салат, села за кухонную столешницу в центре. Взяла телефон и промониторила в соц.сетях всех людей, кто был онлайн. И среди них был дядя Паша. Привет, не спишь? Привет, нет. Что-то случилось? Я тут кое-что хотела узнать у тебя… Что? Мне папа рассказал про то, как Вы с мамой «путешествовали» по Чернобылю и Калверт Клифс… Можешь рассказать? Я просто даже не знаю, на сколько все это правда… Да, конечно, давай только не здесь. Можешь как-нибудь зайти к нам с тетей Аней. Может завтра вечером? Тебе удобно? Да, конечно, буду ждать       И вдруг раздался шорох со стороны отцовской комнаты. Катя отложила телефон и посмотрела в ту сторону. Сонный мужчина, почесывая бок под футболкой, прошоркал босыми пятками до кухни. — Ты чего не спишь? — зевнул тот, взяв вилку и сев напротив. Закинул в рот кусок огурца в майонезе. — Ночной дожор. — Ну все, пост сдал, пост принял. Дуй давай спать… — прожевав, сонно усмехнулся Костенко, смотря из-под полуприкрытых век на дочь. — Я не могу заснуть… — вздохнула та, поедая салат. — Боже, Котёнок, только не говори, что ты настолько серьезно восприняла этот рассказ в штыки? — встал мужчина со своего места и подошёл к девушке, обняв резко погрустневшую дочь. — Это было девятнадцать лет назад. — Паап… — Да, Котёнок? — Можно я сегодня с тобой лягу спать?       Сергея немного ошарашила такая просьба дочери. В последний раз она просилась с ним лечь спать ещё лет так в пять. А в шесть уже начала возомнивать из себя взрослую девочку, которая не посмеет попросить у старшего ни единой помощи. — Э… да, конечно…       Но в этот момент на его плече уже посапывали. Ещё одна способность Костенко Катерины Сергеевны — мгновенно засыпать из-за отсутствия сна более семнадцати часов.

***

      Костенко проснулся в своей постели из-за того, что почувствовал какое-то шевеление у его левого бока. Посмотрев вниз, он увидел собственную дочь, что жалась комком рядом. В последний раз они так спали лет так тринадцать назад. Именно вот так: Костенко звездой на спине, а пятилетняя Катерина у его бока. Послышалось невнятное мычание, а после лохматая светлая голова поднялась и сонно посмотрела на родительское лицо. — Доброе утро, папуль… — зевнула та широко и упала головой на мужской живот, снова намереваясь заснуть. — Э-э, Костенко! У нас сегодня дел невпроворот! — рассмеялся в ответ Сергей, пытаясь растолкать младшую Костенко. — У меня сегодня дела только вечером… дай поспать… — буркнула та, укутавшись в одеяло. — Так ты уже знаешь…? — О чем? — резко подняла та голову и посмотрела на отца, начиная понимать, что что-то было решено без ее ведома. — Что Майоров на сегодняшний вечер, конкретно до двенадцати ночи, отпросил тебя у меня на свидание. — Че?! Нет! Я сегодня вечером к дяде Паше с тетей Аней собиралась пойти! И вообще! Не говори, что ты дал этому кретину добро! — А почему нет? — усмехнулся в ответ, потрепав спутавшиеся волосы на голове девушки. — Папа блин предатель! — вскочила та и понеслась в свою комнату, быстро настрачивая в телефоне сообщение дяде о том, что придёт сегодня раньше. А после получив сообщение о том, что дядя ждёт ее в любое время, побежала собираться.       Быстро собралась и вызвала такси. На вопрос отца «а как же завтрак?» бросила лишь «ушла!» и спустилась вниз, запрыгнув в машину. Доехала она до дома Венских довольно быстро. Поднявшись на этаж, позвонила в звонок. Менее чем через минуту дверь открылась и на пороге ее встретила светлая милая женщина. — Привет, Катюш! — улыбнулась Анна, обняв девушку. — Проходи. — Дядя Паша дома? — спросила та, скинув кроссовки и пройдя следом за женщиной. — Да, он в душе, — кивнула та. — Кушать будешь? — Да, конечно, я ещё не завтракала, — кивнула в ответ Костенко, пройдя следом за Анной на кухню. — Я тут блины как раз испекла, — поставила на стол перед девушкой стопку блинов Венская. — Чай или кофе? — Кофе, и по-крепче, — кивнула в ответ Катя с улыбкой на лице. — Как выпускной и вступительные? — спросила бывшая Антонова, заваривая молотый кофе. — Прикинь, папа предатель вообще! — Что случилось? — с улыбкой на такие бурные слова спросила женщина, поставив перед Костенко кружку и сев за стол. — Да мне на выпускном балу не с кем было танцевать. Классуха сказала, чтоб желательно в паре были родители, ну не суть. Я папе сказала, он сначала отказался, но потом согласился при условии, что я с ним сгоняю в Академию. И потооом такой выдаёт, мол, вот, я станцую с тобой, если тебя на выпускном будет сопровождать Майоров — самый конченый курсант с его этой долбаной Академии! А сегодня утром выдаёт такой, мол, вот, на сегодняшний вечер до двенадцати тебя у меня отпросил Майоров на свидание! Я вообще офигела! А я с этим Майоровым ещё с первого разговора в контрах! Он меня как взбесил во время первой встречи, так до сих пор и бесит! — И поэтому ты решила, что приедешь утром к нам, а не вечером? — раздалось с усмешкой со стороны дверного проема на кухню. Катя повернулась и соскочила со стула, обняв дядю за шею. — Привет, Катюх! — с улыбкой обнял Павел племянницу. — Ну, а что мне оставалось делать?! — отпрянула и села на место. — Ну, наверное, отказаться? — усмехнулся Павел, сев за стол. Анна поставила завтрак перед мужем. — Ну я… я… — замялась и покраснела девушка, вызвав смех у Венского. — Ладно, забыли, — отсмеявшись, улыбнулся мужчина. — ты хотела поговорить насчёт Чернобыля, да? — серьезным тоном продолжил, отпив кофе. — Да, мне папа рассказал уже свою версию, я хочу услышать ещё и от вас. — также серьезно кивнула девушка. — Началось это все в сентябре 2013-го… — с тяжёлым вздохом погрузился в старые воспоминания бывший Вершинин, которые отдавались с гулкой болью в сердце.       Он рассказал все: начиная с похищенных денег и заканчивая двенадцатилетней давностью. Не упуская ни одной детали. При упоминании смерти родной сестры мужчина говорил с особо выраженной грустью, от чего у Кати словно кошки на сердце заскреблись. Она видела, как он винит себя до сих пор. Да, он действительно виноват в ее смерти. Вершинин весь последний год жизни в буквальном смысле черпал из родной сестры силы. Но ведь этого он не знал все те годы. Весь рассказ Катерине казался на столько бредовым и реалистичным, что она просто не смогла не поверить. А тетя лишь подтверждала слова мужа. От выслушанного рассказа девушка заметно погрустнела. Выслушав все, она распрощалась с парой и медленно пошла в сторону дома, решив, что нужно все до конца обдумать и осмыслить. Внутри девушку терзали самые разные чувства. Через два часа, за которые она прошла весь путь от Венских до родного дома, Костенко тихо вошла в квартиру и прошла в свою комнату, не обратив внимание на слова отца, который, видимо, звал ее на обед. — Кать? — прежде постучавшись, Сергей заглянул в комнату дочери. Та сидела на кровати и держала в руках фотографию родителей. Поняв, что девушка сейчас не обратит на него должного внимания, он подошёл и сел рядом, обняв за плечи и поцеловав в макушку. — Котёнок, что… — Пап, а какой была мама? — шепотом спросила девушка, положив голову на отцовское плечо. — Сначала она была боевой, сильной и местами даже холодной, — поняв, о чем дочь разговаривала с Венским, начал Костенко. — А после мягкой, хрупкой и очень впечатлительной. — предался воспоминаниям мужчина. — Ты всем этим на неё похожа, — взял в ладони лицо дочери и повернул, посмотрев в глаза. Поцеловал в лоб и крепко обнял за плечи, положив ладонь на затылок и погладив. — Пап, я тебя люблю, — шмыгнув носом, уткнулась в отцовское плечо Катя. — Я тебя тоже люблю, Котёнок, — улыбнулся старик, поцеловав дочь в висок.

Конец…