1698

             1698              Тёплое солнце греет, но не обжигает. Ветер такой свежий, мощный, сможет двигать не один корабль. Море сливается с небом, превращаясь в одну сплошную бескрайнюю синеву. Бескрайние поля, богатые чернозёмном. В воздухе пахло чём-то легким, цветочным и свежим. Пахло свободой.              Пётр Первый вдохнул полной грудью. Дышалось так легко, кислород заполнял лёгкие и голову. Он с какой-то щемящей нежностью оглянул пространство, стоя на мысу. Тут он построит первую в мире гавань в море. Первый русский военный порт. Этот город станет крепостью, жемчужиной для его флота. Царь закрыл веки, перед глазами встал образ, картинка. Крепость на мысу, длинная и мощная, она пролегла по всему берегу, защищая город внутри. Теплый свет защекотал нос, Петр Великий открыл глаза. Решено, он пригласит лучшего «инженера городового дела». Его детище станет первым городом России построенным по заранее разработанному плану. Он станет солнцем бушующей империи.       

***

             Детский смех разносился по крепости. Мальчик весело подскакивая, облокотился на прогретые солнцем камни крепости. Морской ветер взъерошил золотистые кудри, мальчик блаженно зажмурился.              Романов Алексей Петрович рос добрым и солнечным ребёнком. Он искренне любил своих жителей, защищал их, даровал пропитание как с земли, так и с моря. Осетрина, красная рыба, чёрная икра — все что душе угодно!              Детская ладошка погладила шершавые камушки крепости. Пятиугольная крепость была сама защищена на славу, но так же оберегала территорию внутри в виде радиально-лучевой планировки, объединённую центральной площадью. На площади были построены: государев двор, Троицкая церковь, городские палаты, дома для простых людей, склады, базар с лавками, кабаки, колодцы. Город жил и процветал.              Леша счастливо улыбнулся глядя на водную гладь. Папа сказал, что у него появился младший брат - Саша! Его дорогой младший брат… Папа сказал, что они очень похожи: та же планировка, море, прекрасные строения. Только в отличии от тёплого и солнечного Алексея, Александр холодный и пасмурный мальчик с мягкими темными кудрями. Как же Леше хотелось познакомиться с братом! Но пока это сделать сложно. На лбу пролегла морщинка, мальчик нахмурился и посмотрел куда-то вдаль, где сливаются море и небо. Таганрог не нравился Стамбулу. Турция мечтала разрушить его до основания. Но папа сказал, что нет смысла для тревоги, все будет хорошо.              Вдруг на лице Леши вспыхнула яркая улыбка, щёчки порозовели и он хихикнул. Он недавно подслушал, что папа хочет сделать его столицей. Интересно, а как отреагирует на эту новость Москва? Михаил был тем, кто связал Русь воедино. Яркий, мощный, сильный — он внушал трепет и восхищение. Больше встречи с братом Леша мечтал встретить Михаила Юрьевича. Говорят его волосы точно золото, а глаза как чистая река. Интересно, а он полюбит Таганрог? Хотя с чему это ему любить Алексея? Он же может отобрать его звание столицы. Но почему-то в мальчишеской голове была незыблемая вера, что он понравится Москве.       

***

             Судорожный всхлип раздался где-то сбоку. Москва повернул голову в сторону звука, но ничего не увидел кроме каменных руин крепости. Почему-то стало грустно и очень тоскливо. Когда-то это было процветающее место, но Прутский мирный договор не оставлял выбора. Это была его вина, он не смог одержать победу. Стамбул взял своё и приказал разрушить город. Своими руками. Пётр Первый, когда писал приказ на разорение города был крайне подавлен, рука дрожала, казалось он сейчас расплачется. Михаил вздохнул, ему приказали убить чужое детище, первого ребёнка, но не до конца. Фундамент было решено оставить. Царь верил, что сможет пробудить старшего сына.              Раздался ещё один всхлип. Теперь Михаил был уверен, что ему не показалось. Он сделал шаг в сторону звуков. Под ногами зашелестела галька. Невольно взгляд устремился к морю. Кроваво красный закат отражался от волн, даря невиданную доселе красоту. Михаил не забудет эту картинку никогда. Меж тем на губах появился привкус горечи. Его руками, его действиями было разрушено такое место. Резко дёрнув головой, точно пытаясь выбросить из головы скверные мысли, он посмотрел в сторону камней, откуда доносился шум. Там прижавшись к не до конца разрушенной стене крепости жался маленький мальчик. Ребёнок прижал к себе колени, опустил голову и тихо рыдал. Все маленькое тельце было в кровоподтёках и синяках. Некогда модный европейский костюмчик весел грязными лохмотьями.              Золотистая кудрявая голова покачивалось от всхлипов. Москве захотелось погладить мальчика по кудрям, успокоить. Он сделал шаг и камни под подошвой особенно громко скрипнули. Мальчик в испуге резко вкинул голову и посмотрел на нарушителя его убежища. Глядя в бездонные голубые глаза на залитом кровью мальчишеском лице, Михаил читал ужас и обречённость. Как же он погано себя чувствовал.        — Не бойся, я друг,— да какой же он друг?! Он стал погибелью для этого ребёнка.              Михаил подошёл совсем близко. Ребёнок рефлекторно дернулся в сторону, но не смог сдвинуться. Его тело болело, во рту стоял мерзкий привкус крови, дышать было очень тяжело. Камни крепости к которым он жался, больше не были тёплыми. Они были холодными, казалось вытягивали из него его собственное тепло. Он больше не чувствовал запах моря, а только гари и крови. В лёгких противно булькало, каждый вздох был мучительным, сознание то и дело заволакивало кровавым туманом. Ему было так страшно. Москва тяжко вздохнул и сел совсем близко к Таганрогу. Мальчик больше не делал попыток дернуться. Он не мог. Михаил нежно приобняв ребёнка за плечи, положил его голову к себе на колени. Дорогие брюки тут же пропитались кровью. Трепетно погладив золотые кудри, Михаил достал вышитый белый платок из внутренного кармана камзола и бережно протер кровь в области глаз ребёнка.        — Поч…почему?— хриплый детский голос раздался в тишине шума волн.        — Это не твоя вина,— Москве хотелось тоже сорваться на хрип, но он не мог позволить себе этого. Он останется опорой, крепостью для этого дитя сейчас.        — С-с-са…аша… бра-ат…        — Не волнуйся, я позабочусь о нем.              Маленький мальчик притих. Лёша смотрел на любимое море, он видит его в последний раз? Жжение в груди заставило лёгкие сжаться и он закашлял. Кровь ощущалась на языке сильнее.        — Ты его ещё увидишь. Я тебе обещаю,— Михаил давал обещание не просто так. Это кровь на его руках. И он не простит себе этого.— Тебе нужно поспать, а когда придёт время я верну тебя обратно домой и разбужу. Ты мне веришь?              В конце Москва не удержался и голос немного выдал его напряжение. Рука нежно провела по волосам, а потом по щеке. Что-то горячее обожгло пальцы. Михаил ближе наклонился к лицу. По щёчкам в запекшийся крови и грязи текли горячие соленые слёзы из бездонных голубых глаз. В них отражалось море, казалось оно живет в них, а вся его вода лишь слёзы маленького мальчика.        — Я…верю тебе,— сказал Лёша смотря на синеву моря. Теперь ему было легче. Даже если он не проснётся, ему подарили надежду. Он верил Михаилу. Теперь он знал, что Москва на самом деле сильный душой. Закалённый в боях и сражениях, он не утратил человечность. А какие у него тёплые руки…              Они так и просидели пока солнце полностью не скрылось в водах Азовского залива. Михаил бережно взял тело мальчика на руки и отнёс на камни крепости. Пусть он подождёт, Москва обязательно вернёт в эти глаза море.