I

«– Рассказывают, что раз в сто лет – ну, некоторые увеличивают этот срок до пятисот лет, а другие даже до тысячи, – Солнце пропадает с дневного неба, а Луна в тоже самое время пропадает с ночного. Говорят, момент этот расчислен так, чтобы они смогли встретиться в тайном месте, где звезды их не увидят.» Эрин Моргенштерн, «Беззвездное море»

– Знаете ли вы легенду о Луне, что сбегает со своего поста? – начинает свой будущий рассказ девушка, что сидит на простом и чуть шатком деревянном стуле в каком-то из старых залов всем известной библиотеки Кеттердама в окружении её однодумцев, что также питают жаркую и всеобъемлющую страсть к книгам. – Конечно, а кто же этого не знает? – чуть удивленно и чуть недоуменно спрашивает беловолосый парень с таким же чуть странным оттенком равкианской внешности, хоть Флоренс с непоколебимой уверенностью заверяла её несколькими минутами ранее, до начала встречи, что он вырос именно в Керчии, в какой-то из маленьких деревушек что находятся совсем рядом с границей и никогда не видел никаких мест, кроме самой столицы. Возможно, кто-то из его предков все же уроженец Равки. К тому же, его имя правда напоминает что-то равкианское. Как жаркое солнце и бардовские песни. – Да, но кто-либо знает куда он сбегает? А то, что Солнце также не пренебрегает таким? – девушка-рассказчица улыбается как-то загадочно, в ее улыбке скрыты секреты, что относятся, возможно, не только к тому что она собирается сегодня рассказать остальным членам их самопровозглашенного книжного клуба. Будто она правда владеет всеми секретами и та часть улыбки, наполненная хитрецой заставляет замереть остальных в ожидании и чём-то похожем на благовение, что всегда окутывает их перед встречей с новой и ещё не изведанной историей, какой бы она не была. – Знаете ли вы о тайных встречах двух небесных светил? – продолжает она. – Они любовники? – сразу спрашивает девушка, сидящая почти напротив в их кругу. Ей даже нет надобности поворачивать голову чтобы разглядеть миниатюрную фигурку в слишком больших для неё очках и бесформенном свитере. Она не помнит ее имя, но точно знает что оно чём-то связано с «победой». Это кажется немного несуразным на фоне стеснительной и слишком романтичной фигуре девушки, однако, кому как не им знать, что самые великие герои рождаются из незначительных в начале истории фигур. Или просто остаются собой. – Есть и такая версия, – задумчиво отвечает. – Однако к чему тратить несколько украденных мгновений на что-то подобное и незначительное? – продолжает в слух размышлять девушка. – Нет, между ними что-то намного большее, море самых различных чувств: от ненависти и до этой самой любви; и связь, что могущественнее и древнее их самих. Девушка чуть печально и чуть заворожено вздыхает. Рассказчица же продолжает вести своих однодумцев в известную только ей – и которую способна рассказать только она – давно забытую, а может просто никем не вспоминаемую до этого мгновения, историю. С каждым её словом будто расцветают все новые звездные созвездия, подмигивающие им с потолка библиотеки и с любопытством выглядывающие сквозь книги, что ровными рядами стоят на стеллажах, которые в своей ненадежности не позволяют взять фору стульям. Её слова подобны вязко-сладкому меду, что морем растекается у них под ногами. – Поговаривают, что когда-то давно, еще до известного нам мира, были двое Святых, каким поклонялись люди, что разделились на два клана и враждовали между собой так же, как и их предводители, как они сами то предполагают. Девушка сглаживает не видные никому кроме неё складки на своей коричневой юбке, что волнами спадает до самого пола и, немного помолчав, продолжает: – Санкта-Алина, девушка-Солнце, что несла свет на бренную землю. И Беззвездный святой, что покровительствовал Теням и всем тем, кто нёс в себе их частицы. Конечно, эти имена известны всем, кто хоть немного интересуется историей или просто литературой. Они слишком известны для такого, но осознание того, что эта легенда будет о них ни у кого не вызывает отторжение, а наоборот заставляет придвинутся ближе. – Никто точно не знал что на самом деле их связывает. Одни утверждают что они были заклятыми врагами, что поклялись уничтожить друг друга. Другие позже стали говорить что на самом деле они были возлюбленными, чья страсть вскоре и погубила их. Кажется, что даже тяжёлые, свинцово-грозовые облака за окном замерли, решили оттянуть погодное бедствие, давая послушать историю и прислушиваясь сами. – Но одно все знают и утверждают единогласно. То, что между ними была связь, что прочнее метала и эфемернее снов; очевиднее, чем самая простая константа. – Девушка заделала продолжительную паузу и таинственно улыбнулась, будто её саму связывает с этой историей нечто личное и слишком важное. – А также то, что вскоре после их смерти они на самом деле переродились, сами стали Солнцем и Луной, обретя в новой жизни личину того, чем ранее повелевали. Также, что вскоре стало очевидно, после обретения нового образа существования они совершенно не забыли о том, кем являлись ранее и что их связывало. Нет, это, скорее всего, лишь подкрепило их связь и связало их ещё прочнее. Рассказчица плавно взмахнула рукой и перед мысленным взором каждого слушателя появились стальные цепи, что будто были окружены прозрачно-белым волшебством мысли. Следующие слова заставили печально вздохнуть самых романтичных и эмоционально-ранимых слушателей. – Вот только их новые воплощения совершенно не были подходящими для встреч или чего-то подобного. Ведь, как бы не было прискорбно, Луна и Солнце не созданы для того, чтобы хотя б пересекаться, обреченные вечно преследовать друг друга никогда не имея возможности повстречаться. Обреченные на вечное одиночество и мысли, перерастающие в желания, о прошлом. Слова-созвездия понемногу начали бледнеть, погружая комнату в почти осязаемый болотно-серый, пыльный от книг, стоящих совсем рядом, полумрак. – Но извечное одиночество никак не притупило все чувства, бушевавшие в былых Святых. Они лишь заставляли огонь пылать ярче, а реки сильнее наливаться водой. Заставляли извечно желать чего-то большего, чем просто мысли друг о друге; чего-то осязаемее. Слова, пробуждающие самые потаенные мысли заставили некоторых печально посмотреть в маленькое, залитое водой окно, неосознанно пытаясь найти или догадаться о местах, где находятся предметы их любовных мыслей. Единственная пара, находящаяся в этом клубе, лишь крепче стиснули ладони друг друга, давая неощутимую для остальных поддержку и проявление чувств. Рассказчица медленно обвела взглядом сидящих в библиотеке, позже отводя взгляд куда-то в недра книжных стеллажей. Её голос медленно сливался с ритмом дождя, бушующего за окном, но совершенно не перекрывающим его. Эти единственные два звука слились в дует, не накладываясь, а органично дополняющими друг друга, будто были рождены в тандеме. – Возможно, они и правда когда-то были врагами, как некоторые утверждают. Возможно, они стали возлюбленными, как говорят другие. Но я склонна верить тому, что между ними было что-то большее, не подвластное нашему пониманию. Между ними бурлила целая буря чувств, бездонный океан, наполненный чём-то большим; чём-то более священным и греховным одновременно. Чём-то, в чем они тонули слишком сильно и слишком долго чтобы выбраться; чтобы забыть со временем обо всём. Все по очереди откидываются на спинки своих стульев, закрывают глаза, позволяя своему воображению дальше отнести их в далекие времена происходящего в истории. – И, наверное, именно их невероятные чувства, эмоции, былые воспоминания, – а может что-то совершенно другое – помогли им найти друг друга, воссоединится на пару мгновений, чтобы разойтись вновь. Последовала долгая пауза. – Ведь раз в неизвестное количество смертных жизней, раз в несколько маленьких вечностей, что напоминают зыбучий песок, Солнце и Луна могут повстречаться вновь. Обрести на память несколько украденных мгновений. То, о чем они потом будут ещё долго вспоминать, чувствуя тягу и тоску. Отравляя себя этим, но одновременно и леча. Ведь редко, и совсем ненадолго, но они могут почувствовать прикосновение друг друга, обменяться парою слов, вновь попытаться ощутить себя живыми, чтобы через мгновение разойтись на ещё одну маленькую вечность, что будет тянутся ещё неизмеримо долго. Рассказчица глубоко вздыхает, заканчивая свою историю на смешанной, радостно-печальной ноте, позволяя всё прочее додумать каждому из слушающих. Позволяя каждому на свой лад заполнить бумажно-белые пустоты, будто нанося ранее неизвестную местность на карту. – Не нам их судить, и уж тем более пытаться разобраться в том что они делают в то мгновение или что произошло с ними тогда. Тем более что именно в этот момент нам всегда захватывает дух и мы ни о чем не думаем, наслаждаясь видом двух светил, что наконец обрели друг друга. Она позволяет так и не озвученному продолжению повиснуть в воздухе. «Не нам рассуждать о них, любуясь на затмение.»