Блейз

«Отношения между родителями и детьми так же трудны и столь же драматичны, как отношения между любящими.»

— Андре Моруа

Блейз Забини всю свою жизнь бежал от самого себя. Он никогда не был достаточно чистокровным и аристократичным из-за репутации своей матери, никогда не был достаточно умным для высоких оценок, никогда не был достаточно красивым и богатым для чистокровных девиц, никогда не был безукоризненным другом и парнем. Он никогда не был лучшей версией себя. Он был кем-то средним и никогда не лучшим. Никогда не делал ничего выше того, что от него ожидали. А от него ожидали: ни-че-го. Даже для родной матери Блейз был лишь напоминание того, что сразу после развода с его мстительным папашей в её жизни началась череда неудач. Регулярно невеста, недолго жена, постоянно вдова. Быть может, Миссис Забини его и любила, но все своё время она тратила на поиск новой выгодной и живой партии для себя, а не на воспитание единственного сына — единственного мужчины в ее жизни, который готов был быть рядом всегда. В детстве он думал, что это нормально для чистокровного общества. Нормально не знать родительской любви. На всех приемах он видел этих чопорных и серьёзных взрослых с каменными лицами, которые иногда сменялись на едкую улыбочку и тупую лесть. Все эти люди выглядели так, словно в младенчестве с молоком чистокровной матери в них вливалось противоядие от проявления любых светлых чувств и эмоций. Поэтому это нормально, что мать не подаёт никаких даже крошечных признаков любви и минимальной заинтересованности в воспитании своего ребёнка. Им занимались домовики и гувернантки. Он действительно думал, что так все и должно быть. Так живут все «аристократы». Пока однажды не побывал на каникулах у Малфоев. Люциус был отвратительным отцом. Это неоспоримый факт. Даже в детстве он укоризненным взглядом оценивал каждое действие своего сына, требовал от него самых высоких результатов во всем, даже если дело касалось сранного кулича в песочнице. Пока другие лепят какашечную гору, Драко должен был соорудить чертов замок. Глядя на это, маленький Забини внутренне ликовал, ведь у него никогда не была постоянного отца, а значит он избежал всего этого дерьма. Но вот Нарцисса. У неё не было ничего общего с его матерью. Совершенно. Она действительно была матерью. И чистокровность в паре с неуравновешенным мужем не были для неё преградой для любви к своему сыну. Когда никто не видел, она гладила маленького Драко по волосам, скрыто улыбалась ему на приемах, держала за руку под столом на собраниях Пожирателей. Она даже читала ему книги на ночь в детстве, утирала слёзы, делала замечания и давала советы. Нарцисса смотрела на своего сына с такой любовью и заботой, что даже стандартная маска безразличия не могла устоять перед этим. Именно тогда Блейз понял, что дело было не в чистокровных принципах, Миссис Забини просто не любила своего сына. Она могла, но не любила. Ей было безразлично. Ее любви хватало только на нескончаемый конвейер мужиков. Он старался быть хорошим сыном, но этого было недостаточно. Блейз мог представлять собой самого идеального сына и наследника на свете, но даже при таком раскладе, ему бы не перепала даже частичка материнской заботы и теплоты. Со временем он смирился в своей ничтожности и второсортности. Принял это и убедительно скрывал. В этой войне Забини не играл какую-то значительную роль. Так считал он сам. Его мать не была ярой последовательницей Тёмного Лорда, но во многом ее прошлое обязывало женщину присоединиться к Пожирателям, прихватит с собой сына. Блейз присутствовал на многих собраниях, но даже тут никто не был заинтересован в его кандидатуре. Все «привилегии» достались Драко. Малфой получил метку и задание — убить Дамблдора. Забини же приставили к нему в качестве подстраховки. Изначально парень психовал. Почему опять все досталось кому-то другому? Почему он опять в стороне? Почему ему не поручили даже гребаное убийство дряхлого старика? Но со временем, глядя на страдающего Драко, который угасал с каждым гребаным днём, Блейз наконец осознал своё везение (как бы эгоистично это не звучало). В кой-то веке, блять. После происшествия в Выручай-комнате, во время Битвы за Хогвартс, Забини, как и Малфой, остался стоять на месте. Все чего он ждал — реакции матери. Но она даже не посмотрела на него. Ей было похуй. И мулат бы многое отдал за то, чтобы в тот роковой день на месте бездыханного тела Нарциссы Малфой оказалась его мать. Это ужасно. Но это правда. Блейз испытал бы вселенское облегчение, но этого не произошло. С того дня у него началась новая жизнь, в которой он хотел наконец-то перестать быть фоновым второстепенным дерьмом. У Забини не было метки, поэтому ему доверили поиск информации разного плана. Парень обладал узнаваемой и яркой внешностью, поэтому «на разведку» он выходит исключительно под оборотным. Кроме того, ему пришлось дать Непреложный Обет одному из членов «Совета» о том, что он не разгласит Пожирателям любую полученную им информацию, даже ценой собственной жизни. Вероятность быть пойманным была минимальной, но все же была. Поэтому это вполне себе адекватное предостережение. Парню нравилось ощущать себя нужным. Он приносит пользу, от его сведений многое зависит. Он важен. Блейз наконец-то стал частью механизма, а не сторонним наблюдателем или дополнительным звеном, существующем лишь для замены основных деталей. Забини и Малфой были направлены в этот штаб Подполья через месяц после захвата Министерства. Через три недели сюда же переправили Нотта, Паркинсон и младшую сестру Гринграсс — Асторию. До этого их разбросало по разным домам, где они останавливались только на ночлег, каждое утро выдвигаясь в путь небольшими группами. Дорога от Лондона до Шотландии заняла много времени из-за высокой активности Пожирателей на всей территории Соединённых Королевств. А порт-ключи были в ограниченном количестве и использовались только для спецопераций. Аппарация на большие расстояния отнимает очень много энергии и создаёт нежелательное скопление большого количества магии в одном месте, что однозначно может привлечь нежелательное внимание. Поэтому при всем желании возможности сократить время на перемещение в другой штаб не было. Первое время привыкать к быстро меняющемуся быту и малознакомым людям было сложно. Особенно для молодых людей, привыкших к обслуге, комфорту и стабильности. Когда экс-слизеринцы попали в этот штаб, они точно не думали, что пересекутся друг с другом. И уж точно не думали, что настолько сильно приживутся в этом месте. Их тут приняли и даже не послали нахуй после стольких конфликтов и внутренних стычек. Хотя первое время все недовольство происходящим отражалось у ребят прямо на лице, но остальные постояльцы тактично молчали.

***

— Забини! — из коридора раздался женский голос. Мулат вздрогнул всем телом от неожиданности, вынырнув из своих воспоминаний. — Забини! — серия ударов по деревянной поверхности заставила вздрогнуть его во второй раз. Парень поднялся с кровати и пошёл к двери, натягивая на ходу футболку. — Да сейчас, блять! — кому он может понадобиться в такую срань, то есть, рань. Он, злой и невыспавшийся из-за неожиданного сеанса психоанализа, дернул дверную ручку так, что она осталась у него в руке. — Нуептваюмать! — Блейз вставил ручку на место и наконец-то открыл дверь. Перед ним стояла одна из сестёр Патил, какая именно он в душе не ебет. — Ты кто и что тебе нужно от меня в пять утра? — Падма, — ох уж этот недовольный взгляд, как будто это общеизвестный факт. Разве всех упомнишь. — Великолепие. — Ты спал? — Нет конечно, я же не сумасшедший какой-то, кто спит в пять утра? — Остроумно. Ты мне нужен. — Парвати… — уловка. — Я — Падма! — уловка сработала. — Насрать, честно говоря, я конечно понимаю, что я горяч и все такое, но ты не в моем вкусе… — в мулата полетела смачная пощёчина. Заслужил. — Я не об этом, придурок! Сегодня приедут ещё люди, нужно успеть подготовить помещения. — Надеюсь, что это шутка, нам уже нечего уменьшать! Нет места для новых людей. Может вообще посносим двери и стены, оставим только одно огромное помещение! Ну а что, будем спать все вместе на полу в спальных мешках как мертвые оловянные солдатики! — Через три часа десятерых новичков переправят в другой штаб Подполья. Их комнаты передадут Сопротивлению на неопределённое время. — Сопротивлению? — его брови синхронно поползли вверх. — Да, им нужно находиться в этой локации некоторое время, информация засекречена. Я сама не знаю, кто именно прибудет и насколько. — Понятно… Так раз комнаты освобождают, что готовить то? — Переговорную. В этом доме нет ни одного «угла без ушей», поэтому нужно подготовить отдельное помещение. — Ясно. Я соберусь и спущусь. — Жду.

***

Драко проснулся, ощущая вмятину на своём лице. Засыпать за столом было плохой идеей. Его смена закончилась ещё два часа назад, но видимо его никто не хотел тревожить. Эта была одна из тех ночей, когда к нему не забрел ни один человек. Хотя обычно к нему заглядывали хотя бы за снотворным или обезболивающим зельем. Сегодня у него единственный выходной, впервые за две недели. Чудо — не иначе. Малфой оставил в кабинете свой медицинский халат и поплёлся в сторону своей комнаты. Его бренное тело и помятое лицо мечтали оказаться сейчас на кровати и желательно оставаться там весь день, а лучше всю жизнь. Ему конечно удалось урвать пару часов сна на столе, но это его ещё больше потрепало. В коридоре на него налетел взъерошенный Блейз. — Что происходит? — вопросительно посмотрел на друга блондин. — Ничего, что стоило твоего внимания. Не бери в голову. Что с твоим лицом? — Я уснул за столом. — Почаще так спи, тогда у меня будут все шансы быть на первом месте в рейтинге красавчиков этой халупы. — Мечтай. Даже если по мне пробежит лошадь с повозкой, я все равно останусь на первом месте. — Иди поспи, противный таракан. — Как ты меня назвал? — Никак, я это самое… пошёл я, — он странно глянул на Драко и побежал дальше. — Ага. Несмотря на заверения Блейза, что ничего особо важного не происходит, Малфой чувствовал внутри себя какое-то волнение. Плохое предчувствие. Ладно. Наверное, это просто паранойя. Драко зашёл в свою комнату и оглядел все вокруг. Парень редко бывал здесь в последнее время из-за ночных смен. Небольшая деревянная кровать была когда-то убогим креслом, сверху постель накрывал темно-зеленый плед, служивший когда-то ему футболкой. Рядом с кроватью находилась небольшая тумбочка, но благодаря заклинанию незримого расширения, она вмещала в себя все его вещи. Из-за нехватки пространства всем жильцам дома приходится выкручиваться всеми возможными способами. На тумбе лежали книги, часть которых он взял у кого-то из жильцов Подполья, а другую часть украл, когда его ещё выпускали на вылазки за продовольствием. Теперь, когда он стал работать целителем, у него отняли возможность выходить за периметр антиаппарационного барьера. Сопротивление могло позволить себе потерять кого-то из шпионов или «ходоков» (так называют людей, добывающих продовольствие для Сопротивления и Подполья), но не целителя. Потому что с ними было туго. Даже потеря кого-то вроде Малфоя, у которого все ещё скудный опыт в сфере медицины, отразилась бы очень сильно на их внутреннем укладе. У его комнаты было большое преимущество — окно, являющееся также выходом на уличную террасу. Первое время парень постоянно сидел там, читая книги. Это был единственный способ отвлечься и занять себя. Лезть через окно на улицу — сомнительное удовольствие, но у многих в комнатах и вовсе не было даже такой «роскоши». Только четыре стены. Ещё какое-то время Малфой лежал на кровати и тупо пялился в потолок, но через некоторое время ему всё-таки удалось погрузиться в сон.

***

Блейз наложил на себя дезиллюминационные чары и вышел за антиаппарационный барьер. На улице уже начинало темнеть и холодеть, день близился к ночи. Он шёл в обход леса некоторое время, пока под ногами не оказалось брусчатой дороги. Осень близилась к концу, а это означало, что скоро все его вылазки превратятся из приятной адреналиновой прогулочки в прогулку с привкусом обморожения рук (и не только рук). А ещё это означало неминуемый конец года. Если он доживет до Рождества, то это будет его первый праздник вдали от дома. Даже несмотря на плохие (никакие) отношения с матерью, он все равно уезжал из Хогвартса на праздники домой. Крайние пару лет к нему в гости приезжали Тео и Драко, поэтому дни праздничного одиночества скрашивались литрами дорогого алкоголя в компании двух слизеринцев. Блейз даже скучает по тем временам. Тогда им на мгновение удавалось отвлечься от хуевости их бытия. Вдали он заприметил колышек в земле красного цвета. Его шаг замедлился, и парень стал озираться по сторонам. Подойдя ближе, он начал чувствовать чье-то присутствие. Мулат проверил действие своих дезиллюминационных чар. Да, его никак не могли увидеть. Так ведь? Тогда что за черт? Мгновение и передний план начал рассеиваться. Забини начал отступать назад. Перед ним стояла толпа людей с очень знакомыми рожами. Парень взмахнул палочкой, чтобы вернуть себе видимость. — Приветствую ребят со скучных факультетов, — заговорил Забини с кривой ухмылкой на лице. — Так мы же не со Слизерина, — из «толпы» вышла девчонка Уизли. Она выглядела старше, чем он помнил. — Туше. Я, честно говоря, знатно пересрался, вы конечно лихо это придумали с колышком и барьером, но стоило оставить более очевидный знак. — Ну, ты же догадался в итоге, так что какая уже разница, — на этот раз заговорил Святой-мать-его-хотя-у-него-ее-нет-Поттер. Все такой же лохматый и потрёпанный как в самую крайнюю их встречу. — Ладно, пойдёмте, — мулат развернулся и пошёл впереди, — там, наверное, Патил уже извелась вся, у неё сегодня день вселенской истерии. Я конечно понимаю, что вы все важные шишки, но подготовка такая, словно мы ждём Королеву Англии. — Далеко идти? — заговорила откуда-то из-за спины Грейнджер. Ее голос не изменился со школы, поэтому его было легко распознать даже на расстоянии. — Я искал вас где-то минут 20, вот и считайте. Вы долго ждали пока я вас найду? — Мы прибыли за минут десять до твоего прихода, — голос принадлежал кому-то из мужской части рыжего семейства, но Блейз не определил кому именно.

***

Весь путь они перебрасывались короткими фразами о том, как добрались. Забини рассказал про штаб и как у них тут все устроено. Поэтому ребята сами не заметили, как дошли до небольшой заброшенной сторожки. Подойдя поближе, они почувствовали магию барьера. Блейз пробубнил что-то себе под нос и провёл по невидимому ограждению палочкой. Ребята перешагнули через барьер, и одноэтажная халупа превратилась в полноценный дом с тремя этажами и одноэтажной пристройкой по правую сторону от основной части дома. Это был каменный серый дом, стены которого заросли мхом. Вокруг здания было много деревьев и растительности, даже несмотря на позднюю осень, пейзаж выглядел очень даже живенько. Это место стало домом для многих, но станет ли оно таковым для них?