Глава 4.

Утренние стычки или же ссоры стали некой «традицией» в семье Асты, которую, в большинстве своём любила соблюдать мама и, кажется, просто ненавидела пропускать. Не важно с кем и из-за чего ссорится — главное наличие ссоры и испорченное настроение всех домочадцев. Сегодняшнее утро не стало исключением, видимо, мама была недовольна и весь свой поток желчи, что успел скопиться за ночь, вылила на отца. Потому, Аста просыпается от крика, а за ним следует хлопок двери, от которого окна и в подъезде, и в квартире могли потрескаться. Натянув одеяло до подбородка, так, чтобы и часть головы ещё была прикрыта, Аста смотрит на мирно спящего брата с приоткрытым ртом и закинувшего руки над головой. По комнате раздавался приглушённый звук и сонное сознание не могло определить откуда он доносится. Прикрыв глаза Аста думает про себя, что время сейчас скорее всего около десяти, тогда, как ей нужно вставать в одиннадцать. Аста зевает и проводит ладонями по лицу в попытке отогнать остатки сна и слышит, как закрылась дверь. Спокойно. Аста уверена, что первая на работу ушла мать и что утренние крики принадлежали ей. Она садится на кровати, голыми ступнями ощущая холод линолеума и снова вслушивается, слыша странный звук. Потом смотрит на брата, замечая беспроводной наушник в правом ухе, из которого исходит то ли вопль, то ли грохот. Глазами Аста пробегается вдоль тела брата накрытым одеялом, а потом по полу в поиске второго наушника. И он действительно валяется там, прямо рядом с горшком, в котором растёт нечто похожее на пальму, но гораздо в меньших размерах предполагаемого оригинала. Аста ставит музыку на паузу на телефоне Серёжи и выходит из спальни. Коридор ожидаемо встретил тишиной, а кухня — лёгким беспорядком. А потому, быстро его устранив и проделав необходимые махинации с кофеваркой, Аста включает её — легкое шипение и кофе тонкой струйкой начал заполнять пузатую кружку. Следя за ней она, садится за стол, мечтая в данную минуту о двух вещах: кофе и сигаретах. Конечно, можно было бы пойти и покурить сейчас, но Аста старалась действовать по «правилу» — никакого курения с утра до еды. Но соблюдать его было тяжело, потому сделав поправку в совести, решила, что кофе или чая будет достаточно, для получения никотина. Кружка была наполнена. Отключив кофеварку и взяв её в руки, Аста направилась на балкон, захватив из сумочки сигареты. Сделав глоток, Аста ставит кружку на стол и берёт отцовские спички. Чиркнув ими, поджигает сигарету, с наслаждение вдыхая едкий запах дыма любимых сигарет и затягивается, жмурясь от осеннего солнца. Она открывает окно, выпуская изо рта струи дыма и снова щурится, смотря на солнце с улыбкой, осознавая, что даже проснувшись от крика раньше положенного, поймала неожиданно хорошее настроение. Снова затягивается, в надежде, что этот день пройдет более чем удачно. Написав вчера вечером на почту директора кафе, в которое они заходили с Ариной, ей в течение часа пришёл ответ с назначенным на сегодня собеседованием в три часа. В тот момент внутри Асты начало нарастать волнение, а после — ворох из мыслей о том, что ничего у неё не выйдет на этой работе. Вдруг, она перебьет всю посуду, будет путать заказы или…вдруг будут странные клиенты. Успокоив себя уже перед сном лёжа в кровати, что всё будет хорошо и что она со всем справится, конечно, это с поправкой на то, что её ещё возьмут. Она представляла… Скорее, мечтала, что её возьмут на работу и она сможет снять квартиру. Или хотя бы комнату. Что-то похожее на то, где можно жить без родителей. Без мамы. Аста докуривает и тушит сигарету в пепельницу, вглядываясь в соседние дома, в опушки деревьев, в детскую площадку, на которой пока нет детей. Она наслаждается лёгким ветерком, что чуть трепет её волосы, солнцем, что ослепляет и пригревает, поющими птицами и даже листвой, что оранжевыми кучками лежит на дороге. Одиночество в этот момент окутывает её, как тёплое одеяло в морозные дни. Оно не тяготит и не разрывает душу, а заставляет чувствовать только спокойствие и наслаждение. Аста рада тому, что не застала никого из родителей и Серёжа ещё не проснулся. *** До кафе Аста добралась на маршрутке и, приехав на двадцать минут раньше, шла не спеша. В наушниках пела иностранная группа и девушка еле-еле шевелила губами, повторяя слова знакомой песни. Подходя всё ближе к кафе в голове всплыл мужчина, которого вчера она встретила, почему-то надеясь его больше никогда не увидеть. Это странная мысль, одолевающая её сознание, поселилось в ней пару дней назад совсем внезапно. Наверное, познакомившись они в другой день и в другом месте, Аста была бы счастлива. Она бы его не упустила. Аста чуть мотает головой, не задумываясь как это может выглядеть со стороны. Закинув наушники в сумку, выдохнув и набрав в лёгкие побольше воздуха, она открывает дверь. При входе в кафе сразу натыкаешься на чёрную стену с написанными на ней английскими предложениями. Завернув влево и пройдя между столиками Аста садиться на стул перед барной стойкой, за которой стоял бармен. От поднимает на неё глаза и приветливо улыбается. Девушка улыбается в ответ, про себя отмечая, что он молод и красив: веснушки находятся в хаотичном порядке, тянутся вдоль глаз, пересекая переносицу, заканчиваясь мелкой россыпью на лбу, чётко выраженная квадратная форма лица, с чуть заметно заострёнными скулами и с такими же заострёнными кончиками губ. — Что-нибудь будете заказывать? — Нет, спасибо. — чуть нервно улыбаясь, говорит Аста. — Мне нужен директор кафе. — Вы на собеседование? — Аста кивает. — Ада Владимировна в своём кабинете. Облокотившись на стойку и вытянув голову смотрит в левую часть кафе, а затем машет рукой. Через несколько секунд подходит девушка и бармен, имя которого на бейджике гласит — Михаил, просит официантку Полину проводить до директора. Дорога не занимает даже минуты, но за время пути сердце Асты успело, кажется, приостановится, а затем начать работу в удвоенном режиме. Она глубоко дышала, выдыхая через рот, но даже это не спасало от ощущения покалывающих кончиков пальцев. Официантка постучала, заглянула в кабинет и сообщила о приходе девушки на собеседование. Затем официантка отступила от двери и направилась в зал. Аста выдохнув вошла, закрывая дверь за собой. — Добрый день, Астия! — произносит Ада Владимировна. Директор кафе выглядит молодо, что удивило Асту. Ей точно нет тридцати, но старше Асты она на пять — семь лет. Короткие волосы не доходящие до плеч уложены, а голубые глаза оценивающе скользят по Асте. Аста присаживается на стул перед столом Ады Владимировны, сложив на коленях руки в замок. От волнения и желания чем-то себя занять, она крутит золотое кольцо на указательном пальце правой руки. Ада Владимировна улыбается, обнажая ряд ровных зубов и произносит: — Не буду долго распинаться, а сразу всё разложу вам по полочкам. Мы нуждаемся в официантке, так как прошлая уволилась три дня назад. Если опыта работы нет, я возьму вас на испытательный срок, в течение которого присмотрюсь к вам и к тому, как вы справляетесь. График гибкий. То есть: три на два.Также, если какие-то мероприятия — банкеты, корпоративы или выпускные — нужно задержаться, естественно за дополнительную плату не входящую в зарплату. Что ещё… — на секунду девушка задумывается, пробегая глазами по столу. Аста ловила каждое слово и чувствовала ровное биение сердце и не чувствуя покалывания пальцев. — Зарплата. Все полученные чаевые делятся между официантами и барменом. А месячный оклад тридцать тысяч рублей. В сезон увеличивается до сорока тысяч. Ну и конечно, ещё будет зависеть от количества отработанных смен. Но у всех официанток оно равное. — Ада Владимировна посмотрела в глаза Асты, у которой они хотели вылететь от всего сказанного. Мозг быстро пытался переварить сказанное, но Аста не сомневалась в своём ответе. — Я согласна. — Что же очень рада. — со вздохом облегчения и радостной улыбкой на губах произносит Ада Владимировна, — тогда с завтрашнего можно выходить. В течение нескольких твоих рабочих дней подпишем трудовой договор, в котором всё будет прописано. Также, нужно обязательно пройти медкомиссию за это время в центральной поликлинике. Трудовая книжка будет выдана также — в течении нескольких рабочих дней. Есть вопросы? Аста растеряно мотает головой. — Уверены? — Да-да. Я согласна. Мне нравится ваше кафе. — от волнения выпаливает Аста, крутя кольцо. Кажется от интенсивности движений, палец мог оторваться, но держался. На секунду Аста бросила взгляд на руку, проверяя. — Тогда, не смею вас больше задерживать. И ещё, Астия, рабочий график с девяти тридцати утра до одиннадцати вечера. Аста вновь кивает. — До свидания. — До завтра. — на прощении Аста подарила этой девушке благодарственный взгляд и вышла. Уже за дверью она выдохнула полной грудью и завизжала шёпотом, сжав руки в победные кулаки. Снова выдохнув и натянув улыбку вышла в зал. У барной стойки стояла Полина, видимо, в ожидании заказа, над которым работает Миша. Она повернула голову и помахала рукой, зовя к себе. — Приняли? — спрашивает она, бегая своими маленькими глазками по её лицу. — Приняли! — О, в наших рядах гастарбайтеров пополнение! Поздравляю. — произносит Миша, переведя взгляд на Асту. Полина усмехается и утыкается в свой телефон. — Спасибо, — с гордостью отвечает Аста. — Ваше имя, будущая раба системы? — поставив чашку на стол, спрашивает Миша. Аста видит в его взгляде смешинки, отчего у неё самой на губах выступает улыбка. — Астия, можно просто — Аста. — произносит она и следит за реакцией, что всегда происходит, когда она называет своё имя. Миша приподнял свои идеальные тёмные брови. — Серьёзно? Меня окружают самые потрясные девушки, чёрт возьми. А вообще имя у тебя отпад. — говорит Миша и чуть подавшись вперёд кладёт руки на стойку. — Спасибо, Миша. Ну, мне уже пора. — Пока. — произносит Миша, отсалютовав и белым полотенцем начал протирать стойку. Потоки лёгкого ветра обдают лицо Асты как только она выходит из здания. Внутри становится легче, будто тяжёлый груз, тащившийся долгое время на её плечах был наконец скинут. Этим грузом являлось недовольство мамы, что любила высказывать своё мнение из-за того, что Аста не поступила и собиралась «грузом» висеть на родительское шее. Вообще мама любила высказать многое, желательно в самой грубой и бестактной форме. О многом сказанном мамой ещё в раннем возрасте и в начале подросткового периода Аста не могла вспоминать без слёз. Единственным островком спасения всегда были папа и бабушка с дедушкой. Осталось чуть-чуть. Мысль о том, что теперь она может начать искать квартиру приводила в восторг, заставляя оживать и трепетать всё нутро не хуже, чем галантные парни. Разблокировав телефон, на него тут же приходит десяток сообщений от Киры. Аста находит на дне сумки пачку и выудив сигарету поджигает и закуривает, идя в противоположную сторону от остановки. Зайдя в чат, первое, что бросается — это трёхминутное голосовое, а перед ним сообщения, одно их которых пригвождает к месту, заставляя почувствовать накатившую волну жара. Аста останавливается. Перечитывает сообщения снова и снова, думая, может она разучилась читать. Или забыла буквы, а написанное… Всем нутром девушка никогда не хотела бы ни слышать, ни видеть имя, что сейчас светилось в чате с Кирой. «2 сентября Тюша, ты не поверишь Знаешь кто вернулся ?) Присядь лучше Дима Он снова в городе Ссылка его закончилась, говорят, разрешили вернуться Они с Пашей вчера вечером созванивались» Дальше идут сообщения о том, что Кира с Пашей планируют приехать в город в ближайшие выходные не смотря ни на что и оторваться по полной в честь начала учебного года. Фильтр, за то время, что стояла Аста, дотлел, а телефон светился и жужжал о приходящих сообщениях. Она выбрасывает сигарету и убирает телефон, оставляя не прослушанным сообщение Киры. К чёрту. В ногах — слабость и дрожь в коленях, а во рту пересохло от чего язык прилип к нёбу — начала подступать тошнота. Взгляд метался от земли к зданиям, а сознание было пусто, но периодически подкидывало воспоминания и в целом образ человека, которого она пожелала вычеркнуть давно, но в силу обстоятельств полностью сделать это не получилось. Школа. Восьмой класс. Концерт. Прогулки. Кино. Выпускные. Отъезд. Поцелуй. Костёр…поцелуи… Десяток встреч, во время которых он говорит разное… И тысяча пролитых ни за что слёз. Аста помнила всё, а потому терпеть мерзкого Диму в своей жизни больше не могла. Она вычеркнула его ото всюду. Удалила. Забыла. Вновь дотянувшись до пачки она бросает быстрый взгляд на здание, чтобы определить примерное местоположение и останавливается. Напротив — стоматологическая клиника, которую они посетили с Ариной вчера. А сегодня на ней табличка, гласящая о том, что клиника возобновит свою работу второго октября. — Да твою мать…- шепчет Аста. Аста была зла. И не понимала на кого больше: на себя, на Диму, на Киру, что написала ей. Аста ведь говорила ей… Просила и её и Пашку ничего о нём не говорить. Аста вновь поднимает голову и вглядывается в надпись на закрытых дверях. Что ей до этой клиники? Зубы у неё здоровые, а денег пока она не заработала, чтобы ходить хотя бы на осмотры. Сделав пару шагов вперёд, она почувствовала непреодолимое желание разрыдаться. Она шла вперёд, совершенно бесцельно, потому что в этой части города плохо ориентировалась и чувствовала в ногах всё ту же слабость. Шаг. Ещё один. Ещё… В памяти всплывали разные моменты прошлого, где она — четырнадцатилетняя девчонка, до одури влюблённая в самого красивого десятиклассника школы, верит многому, что он ей говорит и ждёт… Ждёт дня, когда же они смогут быть вместе и он исправится ради неё. Ещё тогда Аста верила, что способна изменить его, исправить. Верила, что он станет ещё лучше, он ведь такой замечательный…был. Потом розовые очки Асты разбились, при чём попадая острыми осколками не только в глаза, но и в душу, и в сердце. Аста морщится. Дима — пройденный этап жизни, к которому она больше никогда не хочется возвращаться. «Он не заслуживает даже того, чтобы я о нём думала», — твердит себе Она достаёт телефон, чтобы посмотреть по картам, как с неизвестной ей остановки добраться до дома.

***

Новость о том, что теперь Аста работает официанткой была принята матерью со скандалом. Мать кричала о том, что работа в общепите для тупиц и неудачников, просила обратиться к разуму и не страдать хернёй. Аста терпела. С глубоким равнодушием приняла крики, нотации и оскорбления в её адрес. А потом молча ушла в спальню, сдерживая слёзы, но так и не расплакавшись до конца вечера. Утром просыпаться на работу было тяжело, особенно когда режим уже как несколько месяцев сбит. Проходя в ванную, Аста заметила мать собирающуюся на работу в гостиной. После принятия душа, Аста пьёт на кухне кофе, раздумывая: успеет ли выкурить хоть одну сигарету перед работой или это будет неуместно? В кухню вошёл папа с сонными глазами. — Доброе утро, дочь, — произносит папа, как и всегда с особой мягкостью и любовью, выделяя слово «дочь». Аста кивает и отвечает: — Доброе. — О. Не проснулась что ли ещё? — подняв глаза от банки с кофе, произносит он. Аста смотрит на него приподняв брови и поджав губы. — Ой, да ничего. Привыкнешь. — говорит папа, махая ладонью, будто прогоняя муху. Спасибо, пап. Аста продолжает пить кофе, скосив глаза в сторону, а папа вышел из кухни. Вошла мать со своим вечнокаменным лицом. Аста начала рассматривать крыши домов, что были видны из окна. Но глаз всё равно уловил движения матери: она протирала гарнитур и сполоснув тряпку повернулась к ней лицом. Аста также повернула голову в сторону и со всей силы вкладывала в своё лицо как можно больше безразличия, равнодушия к ней. — Лучше бы ты дома сидела и убиралась, лентяйка. Ты сейчас начнёшь работать, я работаю. Кто мне по дому будет помогать, а? Я думала, уже думала, хоть какая-то польза от того, что ты не поступила. Что молчишь?! — задаёт вопрос мама с повышенным тоном. Аста пожимает плечами. Обида снова начала окутывать сознание и душу. Снова становилось горько из-за маминых слов. Больно. Она игнорирует мать и не желая оставаться с ней не более одной минуты в комнате, идёт в комнату собираться. На работу Асту довозит папа, а потому покурить времени совсем не остаётся. Испытывая раздражение с примесью волнения, она дёргает ручку двери, но та не поддаётся. В ступоре гипнотизируя дверь, она думает о том, как попасть в помещение. Дёргает ещё раз. И ещё. Внутренний вулкан взрывается криком. Выдохнув, Аста аккуратно стучит и ожидает. Спустя минуту видит идущего к ней Мишу и улыбается, в руках сжимая сумку. — Привет, — произносит растерянно Аста и проходит в здание. Миша проводит рукой по волосам и говорит: — Чёрт, мой косяк. Забыл предупредить вчера о том, что входим мы с другого входа. -Э-э, хорошо. Спасибо. Буду теперь знать. Они прошли в первый зал, в котором находились две официантки, женщина протирающая столы и Ада Владимировна, сидящая на стуле у барной стойки. Она обернулась и одарила Асту широкой улыбкой. — Доброе утро, Астия! — говорит девушка и встаёт со стула. — Доброе утро, Ада Владимировна. Аста глазами бегает по помещению, отмечая какой же великолепный интерьер: кирпичная стена, на которой на специальной железной «полке» находится пять горшков, со своего места она не может понять: настоящие там цветы или искусственные, позади неё окно, тянущееся почти до пола, а на низком подоконнике стоит средних размеров горшок с непонятным растением. Деревянные столики без лишне атрибутики и такие же деревянные стулья. Вдоль каменной стены серые сидения, напоминающие диванчики. Но то, что больше всего поразило Асту в этом кафе — потолок. Он был чёрным и из него тянулись над каждым столом чёрная люстра. Ада Владимировна подходит к Асте и положив руку на плечо произносит: -Наша новая официантка Астия! — девушки официантки кивают и приветливо улыбаются, Миша улыбается тоже, а женщине-уборщице, кажется, нет дела. — За помощью можешь обращаться к Оле, на некоторое время она твой наставник. Она научит и объяснит всё то, что ты должна знать. К Мише, нашему бармену и ко мне. Сейчас ты получишь форму и Ольга даст тебе всю информацию. — Ада Владимировна бросает взгляд вперёд, на Мишу, который не отрываясь смотрел на них. И идёт к стойке, взяв с неё матовый пакет и вручает Асте. — Твоя форма. Оль, проводи в раздевалку. — взяв пакет, она идёт за Олей в предвкушении предстоящей смены. Весь день проходит в дикой суете, от которой пухнет голова. Сначала Ольга дала Асте меню и поручила выучить как можно скорее. С этим проблем у Асты не могло возникнуть. Учась в школе приходилось учить конспекты разных объёмов всего лишь за одну перемену и иногда за очень короткую. За Астой закрепили несколько столиков, но предупредили, что если официанты заняты, а посетители сели за незакреплённый за ней стол, надо обслуживать. «Ни в коем случае не заставлять клиента ждать», — говорила Оля. Предупредила, что всегда нужно повторять заказ клиенту и следить за внешним видом. А остальному Аста училась на практике. Самый первый клиент вошёл после нескольких минут после открытия. Он всего лишь заказал кофе и пожелал всем присутствующим хорошего дня. Потом пришла пара на завтрак и Аста пошла их обслуживать, натянув самую приветливую и обаятельную улыбку. И всё прошло хорошо, ребята заказ сделали сами, не прося её совета по поводу еды, а уходя оставили чаевые из-за чего Аста чуть не расплакалась пред Мишей, который всё время подбадривал её. В «обед», которого по сути нет у них, отправились курить. Аста случайно взболтнула, что повесится здесь, если хотя бы не понюхает никотин. Миша рассмеялся и чуть склонившись к ней через стойку показал синюю пачку сигарет. Аста уставилась на него и ухмыльнувшись, спросила: -Официантам положен обед или перекур? -Вообще нет, но мы везде найдём лазейки. И эта доза никотина пронеслась по организму, пробуждая Асту. Настроение тут же повысилось, что было ей на руку, так как пришло время ланча. В это время поток клиентов вырос в несколько раз в сравнении с утренним. И Аста успела перепутать заказ, забыв подписать номер столика и подать блюдо холодным, так как вовремя не забрала со стола раздачи. Но в целом, как сказали Ольга и Миша, ничего страшного и в первый день нормально, что что-то пойдёт не так. Главное учиться на своих ошибках. В половине десятого вечера в кафе сидели две молодые пары и девушка, работающая за ноутбуком. Её Аста и обслуживала, а сейчас же стояла навалившись на стойку и мечтала поскорее оказаться в кровати, так как ноги сильно гудели. Другие официантки вышли на «обед». Вообще слово «обед» среди официантов имело несколько трактовок. Первая: обед — время еды. Вторая: обед — время покурить. «Обедать» Аста выходила только с Мишой несколько раз, когда они были точно уверены, что зал пять минут обойдётся без них. Аста прикрыв глаза, начала крутить шеей, чтобы хоть немного её размять. — Да-а, первое время особенно тяжело. Но со временем привыкнешь, — с заботой в голосе говорит Миша. — Да, я знаю. Это на самом деле ещё легко. Ты когда-нибудь устраивал двадцатичасовые марафоны перед ЕГЭ? — подняв брови и с насмешкой во взгляде уставилась на парня. Жесть, конечно… — потерев затылок, говорит Миша. — У меня девять классов образования и шарага. Так что, прости, раба системы, мне тебя не понять. Аста видит веселье в карих глазах Миши и улыбается, приподняв левый уголок губы. Радуясь, что хоть кто-то не мучался как она или другие школьники во время этого сложного периода. Она роняет голову на ладони, мыча о том, что устала и почувствовала прикосновение к своей голове. — Привыкнешь. Привыкнешь. — говорит Миша тоном человека, уверенного в своих словах. — А сколько ты уже тут работаешь? — спрашивает Аста, приподняв голову. — Полтора года. — А лет тебе сколько? — чуть прищурив глаза и изучая его лицо, спрашивает Аста. — Девятнадцать. — О-о. Я думала ты немного старше. Выходит, ты старше меня на год. Миша кивает и что-то ещё собирался сказать, но зашёл клиент и он натянул свою приветствующую улыбку. Аста же собрав силы и взглянув на часы отметила, что до конца смены меньше полутора часов. Подойдя к столику, за которым сидела клиентка, спросила, не нужно ли ей что-нибудь. Девушка оторвав взгляд от ноутбука посмотрела на Асту и попросила счёт. Девушка выпила две матчи, а оставила чаевые будто отобедала. Это третий раз, когда ей оставляют «крупные» чаевые. Пара, что сидела у окна, наконец начала собираться, попросив у официантки счёт. Аста протирала столы, в попытке себя занять и поняла, что сегодняшняя смена превзошла её ожидания. Она ожидала почему-то крики посетителей, невежливое отношение, грубый персонал, который борется за чаевые и что-нибудь ещё мерзопакостное. Но всё прошло намного лучше, чем она себе могла представить. Замечательный директор, добрые официантки и бармен, хорошие посетители, которые желают хорошего дня и оставляют чаевые. В зал вошла Ада Владимировна и осмотрела всех присутствующих. Аста взглянула на часы половина одиннадцатого. Ада Владимировна прошла за стойку к Мише и что-то шепнула ему, что вызвало у того ту улыбку и тот взгляд, который Аста поняла, как «влюблённый». Он смотрел так внимательно на неё всё то время, что она ему что-то говорила. А потом произошёл неловкий момент, из-за чего Асте пришлось развернуться и начать протирать тщательнее стол. Ада Владимировна собиралась выйти, как Миша взял её за руку и чуть потянув на себя, обнял за талию. В моменте стало неловко так, что она почувствовала как, кажется, загорелись кончики ушей. От чего-то она улыбнулась. Наверное, от радости. Аста услышала стук приближающихся каблуков и повернулась на звук. — Астия, всё в порядке? — внимательно следя за лицом Асты, спросила Ада Владимировна. Девушка закивала, стараясь сделать лицо не усталым и несмущённым. — Всё в порядке. Спасибо! — Замечательно. Тогда, через пятнадцать минут закрываем смену. Стоя возле бара Аста разговаривала с официантками и отсчитывала минуты, когда отправится домой. Миша разговаривал с поваром. Оля посмотрела на часы и сказала: — Пойдёмте. За десять минут до закрытия ужинать никто не придёт. Аста тоже взглянула на часы. Тринадцать минут до закрытия. Она посмотрела на Мишу, что начал считать заработанные за сегодня деньги и, отсчитывая, начал их раскладывать в несколько рядов. Послышались шаги и она вздрогнула, когда рядом встал мужчина с собакой. Аста выпучила глаза и приподняла брови, бросив взгляд на Мишу, который, кажется не выглядел удивлённым. — Добрый вечер, — приветствует позднего гостя Миша, улыбаясь так, будто только его и ждал. — Добрый вечер, — произносит мужчина с приятным слуху голосом. И отдалённо знакомым. Аста поворачивает голову в сторону мужчины, от удивления приоткрыв рот. — Будьте добры, моккачино. С собой, — просит мужчина, которого Аста видит не впервой. Илья берёт собаку с левой руки в правую, а левой начинает поглаживать головку. Видимо, он наконец понял, что его прожигают настойчивым взглядом. Илья повернул голову влево и с не меньшим удивлением во взгляде уставился на Асту. Его брови поползли вверх, создавая на лбу полосочки-морщинки, а его восхитительные глаза горели непониманием и чем-то ещё… Что-то в его взгляде было магическое. Что-то, что заставило Асту уже второй раз растеряться и, только смотреть в его болотные глаза, которые заставляли тонуть из-за их красоты. В тёплом свете помещения и благодаря тому, как близко они стояли, Аста разглядела, что глаза Ильи сейчас тёмно-зелёного оттенка с карей радужной оболочкой, что увеличивались вместе с зрачками. В прошлый раз у него был другой оттенок, думала Аста. Узнал. Он. Её. Снова. Узнал. — Здравствуй, — шепчет Аста, ощущая как во рту всё пересохло. Наверное поэтому голос сиплый. И мысленно сделала фейс-палам от этого нелепого приветствия, но постаралась сохранить приветственный взгляд. — Добрый вечер, Астия, — он улыбается с теплотой, открыто, заставляя сердце забиться сильнее и чувствовать напряжение. Илья бросает быстрый взгляд на Мишу, а потом чуть наклонившись к ней вперёд, тихим голосом произносит: — Я рад Вас увидеть снова. Асту одолевает волна смущения и восторга… Она кивает как болванчик, не желая выдать смущения. — И я рада Вас увидеть вновь. Какая милая собака. Илья переводит внимательный взгляд на свою собаку, рассматривая несколько секунд, а потом поднимает голову, смотря в глаза Асте. Ну-у зачем? Под его цепким и стальным взглядом, но в тоже время тёплым и добрым, хотелось сгореть. — Вы уже заканчиваете? — интересуется Илья. — Почти. Десять минут до закрытия. Миша ставит кофе в картонном стакане и рядом кладёт чек. Илья начинает копаться в кармане одной рукой, а другой прижимая к себе собаку. Аста наблюдала за его движения с глубоким переживанием о том, как бы не упала собака. Давайте я подержу вашу собаку, — и потянула руки к ней. Илья не мешкая отдал её ей и вытащил из внутреннего кармана пятисотовую купюру. — И какое имя у этого чуда? — Аста приподняла собаку так, чтобы видеть её тельце на уровне своих глаз. — Майки. — Ой. Малыш. Какой хороший. — она строила Майки милые рожицы, словно играла с младенцем. А потом поняла, что должно быть это выглядеть странно. — Могу я вас проводить? — Аста застыла с протянутым Майки. Илья взял его в свои руки, при этом случайно задев тыльную сторону ладони. Сердце падает куда-то в пятки и подумав, что она всё услышала неправильно, вытягивает голову вперёд и с сомнением смотрит на Илью. — А-а. Да? — нервная улыбка, большая похожая на оскал, появляется на губах. Что с ней? — Я подожду на улице. — Илья снова улыбается своей улыбкой. Она поворачивается к Мише с улыбкой, которая ещё могла бы означать, что она всё-таки смогла выиграть лотерейный билет. Миша кладёт деньги на стойку и говорит: — Да беги уже. Беги, — последнее он произносит по слогам. Аста забирает деньги и не пересчитывая, быстрым шагом летит в раздевалку, из которой выходят девочки. — Пока. — хором говорят они. -Пока, — в ответ произносит Аста. Выйдя из тёплого помещения Аста ёжится от смены температуры. На улице прохладно, а потому она кутается в кардиган и оглядывается по сторонам. Илья стоял перед окном, попивал кофе и что-то говорил Майки, который мордочкой уткнулся в маленькую лужу. Она пошла в их сторону, по пути раздумывая, о чём можно было бы поговорить. Илья поднимает на неё глаза, когда она была в нескольких шагов от него и улыбнулся. Снова. Своей потрясающей улыбкой Илья мог бы покорять не только её, но и разные обложки журналов. Её покорила его улыбка? Быть такого не может… — В какую нам сторону? — спрашивает Илья, не сводя своих глаз с лица Асты. — А вам? — спрашивает в ответ Аста и видит, что Илья задумался. — Если мы немного пройдём до во-он тех домов, — показывает Илья вперёд на дома, верхушки которых виднелись из-за угла. — то я смог бы довезти вас до дома. Аста растерялась от предложения Ильи и занервничала. Брови взметнулись вверх. Они ведь почти незнакомы… И идти в ночи до какого-то дома, чтобы потом он отвёз её домой. Аста заглянула в глаза Ильи, в которых не нашла чего-то плохого, что заставило бы её не поехать. Одна часть кричала согласиться, а та часть, что была наслышана разными историями — отказаться. — Илья, — начала Аста, заламывая пальцы, — думаю, это не совсем удобно… И… Он внимательно смотрел на неё, будто пытаясь устно справиться с математической задачкой и, видимо, подобрав ответ, его глаза наполнились пониманием. Точно не маньяк. — Астия, нет. Я… Господи. Я не подумал, да. Давайте я провожу Вас? Есть ли кто-то, кто встретит Вас потом? — Не знаю. Нет. Я могу сама добраться… Она сделала шаг вперёд, слыша, что сзади засеменили лапки Майки и Илья. Он поравнялся с ней и смотря перед собой, сказал: — Не подумал, как в контексте нашего знакомства будет странно звучать это предложение. — говорит Илья, а на губы Асты наползает усмешка. — Ваше предложение очень кстати. Было бы, если бы мы с вами виделись хотя бы больше трёх раз. — голову она поворачивает в его сторону, скользя взглядом по шее с чётко выраженным большим кадыком, челюсти, губам, что были поджаты. — Да. Вы правы. Решая сменить эту неловкую тему, Аста спрашивает: — Какая порода у собаки? — У Майки-то? — он опускает голову, смотря на собаку. — Майки, ты какой породы, а? — Илья поднял голову и посмотрел на Асту. — Игнорирует. Забыл наверное. — комично поджав губы и махнув рукой в сторону собаки, сказал он. Аста расхохоталась. Глупо и заливисто. Интересный он. — Подождите, вы не знаете породу вашей собаки? — Да он не мой. Сестра с мужем уехали отдыхать и попросили поухаживать за ним. Что означает жить с ним целую неделю. — А-а, понятно. — отвечает Аста. Сверившись с расписанием и временем, понимает, что у них осталось совсем немного. Она достаёт из сумки сигареты и протягивает открытую пачку Илье. Он берёт одну, как и Аста. Он останавливается и лезет в карман джинсов, Аста останавливается рядом с ним и лёгкими движениями разминает фильтр. Вставив сигарету меж губ, она лезет в сумочку, чтобы достать зажигалку. Но Илья неожиданно подаётся вперёд, смотря ей в глаза, отчего Аста выпячивает их, а губы сами приоткрываются буквой «о», из-за чего чуть не выпала сигарета. Он подносит зажигалку к сигарете и Аста пальцами её обхватывает, ощущая, что сейчас нужно сконцентрироваться на чём-нибудь. И, поэтому, начинает следить за движениями его пальцев, слегка с приоткрытыми глазами. Когда язычки пламени передаются сигарете, она затягивается, тем самым приходя в себя. — Как вы смотрите на то, чтобы в ваш выходной сходить на ужин? — выдыхая дым в сторону, спрашивает Илья. — Мой выходной как раз выпадает на субботу, — Аста затягивается, стряхивая пепел. — Я не против поужинать с вами. — В восемь? — интересуется Илья, с любопытством смотря на Асту. — Отлично. Как насчёт того, чтобы перестать выкать. За наш короткий диалог, я начинаю чувствовать себя пенсионеркой. Таковой себя Аста не ощущала. Но от этого противного «вы» начинает чувствоваться мозоль на языке. Да и ужин, разве не повод начать общаться на «ты»? — О-о, замечательно. С языка сняла, — он улыбается и губами и глазами. Аста смотрит на него в ответ внимательно, пытаясь в своей памяти оставить как можно больше его черт. Его улыбку. Взгляд Ильи направленный на неё не менее пронзителен и внимателен, чем её собственный. «Неужели ты тоже пытаешься запомнить?» — задаётся вопросом Аста. Она переводит взгляд на дорогу, видя, что приближается её маршрутка. — Пора, — тихо говорит она. Неужели смогла бы остаться с ним ещё? — Пока. Аста не оборачивается, когда идёт к подъежающей маршрутке.Не смотрит в окно, когда садится в неё. Она старается не думать о нём. Но мысли лезут в голову. Подкидывают те моменты, что она успела запечатлеть. Аста улыбается. Сейчас она чувствует счастье не только по среди груди, но и в голове. Это ведь главное?