☆

Не то чтобы Денчик скучал… Рабочий день-то был в самом разгаре. Но это хронологически, а клиентов с утра не наблюдалось. С утра понедельника, чтобы вы понимали. В миллионном городе никто не хотел и не планировал праздника. Отгремели прибыльные зимние месяцы и начало марта пронеслось добросовестным конём в мыле и пене, когда трусы можно было выжимать от количества заказов. Апрель с его первым «дурацким» днём плавно подвёл к маю, пресытив агентство обилием детских мероприятий — не успевали отстирывать ростовые куклы Фиксиков, Чародеек и Супергероев от следов крема, шоколада и пейнтбольной краски. Вообще, Денис уже считал удачей, что попал в это агентство: оно собрало хороших креативных людей — из них идеи сыпались, только успевай реализовывать. И ценник был подъёмный, от того организация «Праздник каждый день» процветала наряду с пыхтящими в спину конкурентами. Руковод, он же профессиональный ведущий и, вообще, волшебник, Никита Елецкий собрал непросто думающий в унисон коллектив, а притянул очень солнечных людей. А Денчик что, он с мрачным видом мимо шёл, после очередного неудачного собеседования. Его работы даже не посмотрели, в дипломе интересовала только престижность выдававшего вуза, крашеная длинная чёлка, за которой прятались остатки уверенности, ко двору не пришлась, и серьга в ухе вкупе с кедами не понравились. По горькому опыту Ден уже знал: интервью провалено, если провален дресс-код. И уже никому не интересно, какой он художник и какого размера его амбиции. — А если я подстригусь и надену классические брюки? Менеджер по персоналу окинул Дениса милостивым взглядом и вынес приговор: — Мы вам перезвоним. Денчик пинал назойливый камешек перед собой и просто шёл, понимая, сегодняшний отказ последний в списке вакансий, и идти больше некуда. И влетел в широченную мужскую спину. Такие специально ставятся на пути, когда всё хреново, а надо, чтобы ещё досаднее стало, когда ты всего метр семьдесят и вес свой берёшь, если плотно позавтракал. Желудок жалобно буркнул, обрадовавшись, что о нём вспомнили. А хозяин желудка застыл на месте обронить бесцветное «простите» после традиционного «ты чё, мелкий, глаза дома оставил?!» и припарковаться уже в ближайшем фастфуде. — Ох, извини, пожалуйста, я задумался! — широкая, как и плечи, улыбка. Девушки за такими на край света бегут, а у Денчика дорогу спросят максимум в «Детский мир», оценивая размер… личности по величине стопы. Парень столкновения был старше Дена лет на пять, то есть выглядел на свои двадцать восемь и внешне. И лицо его создавалось для обложек глянца, поцелуев камер и сцены — даже без ухищрений хорошо и стильно выглядеть было таковым. Просто было, и всё. За два года в большой рекламе, не считая четырёхпрофильной учёбы не на страх, а на совесть, специалист-иллюстратор категории «креатив» знал о таких вещах не понаслышке. Знал Ден и то, что люди рождаются разные: есть успешные, есть неудачники, а есть те, кто может просрать свою карьеру из-за дурного характера. Солнце, конечно, светит всем одинаково, но не все получают ровный золотистый загар: кто-то просто краснеет, как рак, чешется и облезает кусками, как шелудивый поросёнок, а кто-то, не умеющий, например, подлизывать начальству, и вовсе обугливается. Ден сморгнул, кивнул, извинил, собрался идти дальше. А парень уже смотрел на его ношу. — Ты работу ищешь? Денчик, вспомнил, что не снял стикер «Соискатель» с сетки салатового свитера. — Внешность у тебя яркая, взгляд открытый. Денчик приосанился и завёл с лица за уши шторки выбеленных волос — серьга качнулась и звякнула. — А с людьми хорошо ладишь? — Обыкновенно общаемся. Ни от кого не шарахаюсь. — Я Никита Елецкий. Покажешь, кто ты у нас? Парень аккуратно снял с Денова плеча папку, оценив вес, присвистнул. — Разрешишь? Расположился на ограждении подземного перехода. Возгласы одобрения и удивлённого восторга смягчали агрессию напора новоявленного знакомого, перебирающего портфолио работу за работой. — А вот это — то, что доктор прописал. — Никита добрался до мультифоры с личными документами. — Дизайнер-декоратор Денис Давыдов. Да с такой фамилией ты не просто принят, я прямо готов тебе кресло руковода уступить! Ден поддался обаянию и харизме, и его вместе с папкой уже тащили внутрь здания, из которого неслись запахи свежего ремонта, типографской краски и манящего кофе. Навстречу им с Никитой выскакивали другие красивые люди: красноволосая девушка, парень, похожий на небольшой грузовик, и мужчина, до умопомрачения напоминающий какого-то известного рок-музыканта. — Ой, какой славный! — девушка подпрыгнула на месте, хлопая в ладоши. — Где ты нашёл это чудо, Ники? — Он на меня сам налетел — это судьба, Марфуш. — Хорошо, что коровы не летают! — Великан, жующий из безразмерного пакета капкейки, явно приценивался, в какой карман своих штанов армейского образца спрятать новенького Дюймовочку. — Чай пить ещё рано, вещи не разобраны, Медведь! — Никита отобрал вкусняшки и поставил на стол. — А вообще-то, пора! Ставим чайник и знакомимся с Денисом! Взрослый патлатый мужик, похожий на музыканта, снайперски прищурился на босса. — Только что вскипел, Никита Сергеевич, — Денчик глазами заморгал: самый по определению дерзкий чел вёл себя с настоящим уважением к начальству. — Спасибо, Евгений Захарович! Марфушенька закатилась весёлым смехом и приобняла Денчика. — Ничему не удивляйся, Деничка, это же «Праздник каждый день»! — Я уже заметил, — пробормотал Денчик растеряно, принимая из рук Никиты дымящуюся кружку с надписью «Самый незаменимый работник». Денчику часто этот день вспоминался. За два года коллектив «Праздника» стал ему второй семьёй, хотя реально бесило, что с самого начала и до сих пор с ним носились, как с младшим братцем. Сразу за Деном в агентство добавились визажист Лера и её мега одарённый брат Матвей, который мог спародировать кого, а главное, что угодно. Марфа занималась костюмами и прекрасно пела. Медведь, он же Миха, водил микроавтобус и таскал тяжести, ел он тоже, как богатырский конь, но без него в офисе сразу пустела половина площади и становилось как-то прохладно. Жека был диджеем и звукооператором, снимал клипы и делал минусовки, играл практически на всех доступных агентству инструментах, кроме органа и арфы, да и то, потому что никто ещё не заказывал. Сегодня у Жеки было новоселье через три остановки, и все сорвались во время обеда смотреть его логово. Денчик попросился остаться в агентстве. Он не отрывался от коллектива, просто не хотел пропустить Её. Она — та, что бегала есть в кафе напротив. А Денчик — тот, кто принял решение наконец познакомиться. Он уже месяц выдумывал Ей имя. Такое же летящее, как майский ветер в её медовых волосах. Денчик уверен: даже если май закончится, майский ветер никогда не надоест — он всегда самый вкусный, потому что от его дуновения всё вокруг начинает цвести. Как расцветало в душе Денчика от мыслей о девушке с летящей походкой. Похоже, именно сегодня Весна решила изменить маршрут или сесть на придуманную диету. Смысл заталкивать в себя обед, если судьба снова щёлкнула по носу? Ден собрался вернуться в офис, как вдруг за спиной раздался громкий разговор: — Прекрати экономить на детстве собственного ребёнка! Я тоже хочу в кои-то веки на празднике отдохнуть! Тем более у Моториных как всё было круто! — Женщина поправила локон. — Тратить кучу бабла, чтобы клоун веселил мамаш, а дети после пиццы затупили в телефоны? Сделаем, как в прошлом году: пацаны поедят и пойдут стримить, а мы нормально посидим. — Полноватый короткостриженый мужик с досадой рассматривал вывеску агентства. — Здорово, что вы поощряете увлечения своего сына! — у Никиты всё же выходило убедительнее. — Чего-о-о?! — папаша юного геймера смерил Денчика недовольным взглядом. — Нет ничего лучше правильно организованного досуга, тогда и настроение будет на высоте, и у вас и вашего ребёнка будет настоящее ощущение праздника. Давайте подберём программу с геймерской тематикой, у нас много костюмов для косплея. Во что ваш сын играет? — Вот же ушлый вы народ! Подслушиваете, а потом начинаете искушать! — мужик покачал головой. — Я даже не начал ещё, — Денчик с трудом сохранял улыбку, она угрожала затрещать по швам и держалась на желании обеспечить ребят заказом. — Каталоги и фотоотчёты в офисе. Вы потратите десять минут своего времени, и у вас будет полное представление о том, как работает наше агентство. Вы сможете и отзывы почитать. За два года — ни одной жалобы. — Конечно, ни одной! Вы мне сейчас что угодно наговорите, лишь бы подцепить. Женщина тронула мужа за руку: — Саш, зачем так грубить? Молодой человек предлагает услуги очень вежливо. Может, посмотрим? Мужика разнесло вдребезги, мало того, что жена встала на сторону соблазна, так ещё и указала на поведение. Очень важно, чтобы в семье было взаимопонимание — Ден усиленно накручивал обороты. — Видимо, вам ещё не приходилось устраивать такие мероприятия, но попробовать стоит — вы поймёте разницу. Это очень удобно, и по деньгам выйдет не так дорого, как может показаться. Что важно: вы и ваша супруга тоже прекрасно проведёте время. Мы работаем с многими развлекательными центрами города — от элитных клубов до демократичных аквапарков и пейнтбольных площадок, где и дети, и взрослые получают удовольствие от… — Хорошо-то как чирикаешь! — мужик насупился. — Тебе бы коммивояжёром работать. — Спасибо, но у меня есть хорошая работа. — Ден обошёл семейную пару и скрылся в офисе. Настроение было окончательно испорчено — он снова сорвался, не удержал гонор. Денчик сел за стол, больше кофе в организм не лез. Есть не хотелось тем более. Даже ждущие в холодильнике домашние Марфушины сэндвичи утратили магнетизм. Одна надежда была на шумную компанию оптимистов, которая скоро вернётся с обеда и начнёт вращать планету в прежнем режиме «Праздник каждый день». Денису очень хотелось встретить их сообщением о новом интересном заказе, который приплыл в руки именно ему. Не ради похвалы старших коллег — хотелось быть не просто декоратором на иждивении и подкидывателем идеек для конкурсов, а на равных вкладываться в дело. Вот так незаметно общее дело становится «своим». — У них обед ещё десять минут, Семёновна, давай обождём, — яростно зашипел женский голос, — а то сейчас разорётся и скажет, что мы читать не умеем… Смотри, какой надутый сидит. — Да мы ж токма спросить, Григорьевна, может, болит чего у мальца, так у меня с собой аптечка первой помощи — завсегда. Денчик изумлённо вскинул глаза. Прямо перед ним стояли две бабульки, и всё было бы с ними в порядке, но глаза пожилых дам горели неугасимым пионерским огнём и смотрели пытливо, словно собирались допрашивать по меньшей мере иностранного шпиона с пристрастием, несмотря на заботливость предшествовавших речей. — Добрый день! Обед — понятие условное! — фразовый арсенал Елецкого был в полном распоряжении любого из агентства. — Чем я могу вам помочь, милые женщины? Бабульки переглянулись и обернулись: — Милые женщины подождут, мы рано пришли… — начала ворчать бабушка в ситцевом платье в мелкий горошек, белых носочках и тонкой вязаной кофточке. — Ась?! — но позади никого не было. — И тебе, касатик, день добрый! — другая старушка сладко улыбнулась. — Мы, что ли, с кумой тут милые женщины? Это ты с нами в очереди на кровь не стоял! — прищурилась бабулька номер два, плотненькая, седая, в льняном брючном костюме, цвета «прощай молодость», если такой бывает. — А зачем вам кровь? — немного затупил Денчик. — Эм, то есть как к вам можно обращаться? — Баба Шура и баба Паша! — Денис усадил пожилых дам на диванчик, моля Бога, чтобы Марфушенька прибежала первой. — Александра, Павлина! — голосом заслуженной гувернантки России с лёгким прононсом и едва сквозящим брежневским акцентом произнесла третья визитёрша. Следующей фразой должна была быть: «За ваше дерзкое поведение, девы, вы останетесь без сладкого!» Денчик весь подсобрался и встал. На блистательной особе, что вошла в контору, был однозначно не белорусский трикотаж — дофига брендовое, стильное и многослойное великолепие скрадывало благородную худобу, давая понять, что когда-то эта фигура принадлежала богине. На морщинистой руке сидел морщинистый сфинкс. По глазам зверюги было понятно, что в него вселились все вожди от Калигулы до Сталина, и он точно знает, какой дорогой к светлому будущему не дойти. — Вычислил, аспид! — проворчала баба Шура и поправила кофтёнку. — Чтоб тебе сухой корм вместо тунца жрать. — Я предупреждала, что ваша не отыгравшая в ле ку пионерская зорька ещё аукнется в неприглядном закате. — И это нам говорит та, что драпанула, родину забыв, в спортивном костюмце образца 80-го года с олимпийским мишкой на спине?! Назвала кота Иосифом, а потом не решилась кастрировать?! Пха! — баба Паша подбоченилась. — Это случилось по большой любви, Александра. Вы о такой и не слышали, увековечивая на своём приусадебном монументальную позу «раком». — О какой большой любви ты говоришь, Жанна Д’арковна? Или твой престарелый Бордо догнал и перегнал «городец» ныне покойного Павла Игнатьевича Перепёлкина, чьей супругой ты числилась до олимпийских оказий? Хорошо, что он на самолётах летать боялся. А то бы французов разгромили второй раз, а французский бомонд потерял, не успев приобрести, самую въедливую комтессу де Монпарнас. — Де Монпансье, мон Паулин, похоже, до смерти не запомнишь. — И зачем я тебя, заразу крашеную, так терплю и люблю? — Вопрос, содержащий в себе ответ, называется бабским трёпом. К делу, мадам! — Риторика, милочка. Называется «риторика». Сфинкс никак не отреагировал, что его хозяйку только что поставили в угол — он привык, а баб Жанна лишь фыркнула надменной кошкой, на которую плеснули из окна кухни и промазали. Денчик же решил, что снимается кино, а он случайно попал в кадр. Парень старушек видел немало во дворах и в парках на лавочках. Но эти щёлкали не тыквенные семечки, а семена чиа, и целоваться их учил сам Леонид Ильич. И держались прожжённые бывшие комсомолки так, словно за их плечами не одно задание партии и правительства. Бабулька-иностранка тоже отсвечивала по краснознамённому — российскую душу как Лагерфельдом не прикрывай, всё равно сфинкс насильно стриженным котом Баюном выглядит. Поискав глазами и не найдя камер и съёмочную команду, пока подружки пререкались, Ден собирал предложения агентства в кучу: на носу брезжил лишь один майский праздник, который мог заинтересовать «девчонок» после Первомая и Священного Девятого победного. — Хотите отпраздновать День Пионерии? — Дениса осенило вовремя, в глазах Иосифа появился слабый отблеск уважения, а бабушки встрепенулись, как курочки на насесте. — Гляди-кось, какой начитанный! — баба Паша тайком перекрестила кота. — Эх, святой воды не прихватила, ну, ничаво, доберёмся до моей баньки. Там мы беса из тебя изгоним! Кот презрительно отвернулся: единственное, что его держало от побега, — это трёхцветная сердцеедка Мурка, кошка Павлины, сравниться с которой были в силе лишь канапе из консервированного тунца бабы Шуры. Ради Муркиного внимания и рыбного меню Иосиф восьмой раз позволял себя привозить в Россию на ежегодный слёт-вакханалию бывших пионерок, плавно перетекающую в день рождение бабы Шуры — шабаш в политическом плане хоть и менее значимый, но не менее масштабный. — День Пионэрии — это сакральное. Без вашей конторы управимся, а то и дзена не достигнем и поностальгировать не получится. Юбилей у этой растратчицы! — произнесла баба Жанна и скомкала маникюром и без того мятую шкурку на загривке кота. — А Йося вам доверяет. Что, знаете ли, неплохо. — Юбилей — это замечательная дата! — Денчик и просиял, и выдохнул. Сверкать голыми коленками в шортах с Медведем так, чтобы бабушки по Станиславскому увидели в них пионэров, не хватит ни художественного образования, ни самогона в баньке бабы Паши. — Замечательная. Но, видите ли, уютного вечера в ресторане Мишеля этим мещанкам — мелко. Порции там, понимаете ли, — только гастрит смешить, а от брюта у них сплошная изжога, — бабушка-эмигрантка продолжала наглаживать кота. — Предложите даме воды? — Конечно! — Дена подорвало, как от горна на рассвете. — Есть зелёный чай, чёрный и кофе. И вода, конечно. — Ну тогда, если тут наливают, мы бы попили чайку. Можно один пакетик на троих, крепкого, знаете ли, врач не рекомендует, — баба Шура разулыбалась. Денчик решил брать Берлин с музыкой. Ну или покорять Париж… Он на глазах добреющих бабулек заварил настоящий крупнолистовой чай в прозрачном чайничке, достал фарфоровые чашки для особых персон и тростниковый сахар кусочками — сервировка не на двенадцать хрусталей, но ложечки BergHOFF. Баба Шура закатила глаза. — Ну вот, Жанка, а ты говорила, что Россия не доживёт до возрождения. — Денис Давыдов, — контрольный в голову, пленниц не брать! — и я готов выслушать, как вы представляете себе свой юбилей! — Денчик вооружился блокнотом и пиши-стирайкой. Баба Шура взялась за сердце. — Касатик, так-то не части. Чай без пакетика, гусарский позывной… Может, и деда твоего Василием звали? — Нет. К сожалению, Виктором. Но на этом сюрпризы не заканчиваются. Праздник, как я понимаю, хотите на свежем воздухе? Сколько вывозим человек? — Сами прибудут — не королевны! Из них большая половина — на колёсах, — фыркнула баба Шура. — Человек тридцать думаю собрать. В основном женщины приличные… Но встречаются и такие! — она указала на Жанну. — Тридцать! — Денчик оценил размах юбилярши. — Еду заказываем, или планируете свои разносолы? — В корень зришь, гусар! — баба Паша громко отпила душистого чайку. — Погреб от закруток ломится, курей-гусей нажарим, картошечки в мундирах сварим. И шампанское Тамарка такое гонит, что ихний Совиньон все звёздочки растеряет. Денис вспомнил свою бабушку в белом платочке, нежно матерящуюся на кур, которые, чтобы уберечь яйца, неслись где угодно, только не в курятнике. И пожалел, что не узнал её получше, а бежал из скучной деревни. Наверняка ба отжигала не хуже этой бодрой троицы. Копнул бы глубже, имел бы взгляд мудрее… — Итак, конкурсы хотите? — Обязательно! Хочу, чтобы мне стало стыдно во второй раз, — баба Шура вынула из сумочки очки и нацепила на нос. — Давай смотреть каталог и расценки стыда. Ден заморгал быстрее. — Шота я не припомню твоего первого разу? — баба Паша заглянула подруге в глаза. — Это когда я после ночной смены с внучком упражнение по русскому делала. И два слова «три пера» сказала писать вместе… Жанна закатила глаза, Павлина закатилась хохотом. — Так Севина русыня поняла, что я и где я работаю. Потом ко мне в Институт гинекологии полшколы бегало. Не святые люди — учителя, скажу я вам… — Бабушки, а вы точно настоящие? — пробормотал Денис, рисуя почему-то три буквы. ВДВ. — Натурпродукт, гусар. Сделано в СССР. Ограниченный выпуск. Вот тридцать человек осталось. Тридцатая, правда, рванула из России, чтобы увидеть Париж и умереть, но корни назад тянут, да и ничего такого смертельного в том Париже и не показывают — сказки это, не верь, Дениска! Баба Паша оглядела офис более чем пристально. — Внучек, а ты что — один тут работаешь? Чойта я не вижу больше никого? Ден и сам не понимал, куда запропастились ребята. Обед давно прошёл, а зная ответственность Никиты и Марфуши… Ёпта — нехорошо ругаться! Парень запоздало глянул на телефон в режиме беззвучки. Пять смсок от Елецкого: в новом подвальном логове Джона заклинило замок входной двери, и теперь они ждали специалиста, чтобы вскрыл этот напичканный студийной аппаратурой сейф и выпустил всех на волю. — Нас целая творческая команда. Просто они сейчас… на выезде. — Шáры, значится, тоже бьёте в рабочее время? — баба Шура понимающе подмигнула. В огромных очках она напоминала черепаху из мультика. За львёнка пытался сойти лысый кот, бродивший по плечам и коленям бабушек и в результате сиганувший на руки к Денису. — Ой! — Блокнот и ручка выпали из разжавшихся от неожиданности рук. — Иосиф любит только спокойных детей! — предупредила баба Жанна. — Денис, мальчик мой, постарайтесь не нервничать и не делать резких движений. Денчик кивнул, нежно придержал кота и нагнулся за упавшей канцелярией. Сфинкс был на ощупь внезапно бархатным, сухим и перегретым, как слега подсушенный персик-переросток в павильоне достижений мичуринцев Узбекистана, с колена не соскальзывал, и смотрел прямо в блокнот, словно ожидал там увидеть военную тайну, чтобы её спереть. Ден отдал бабулям три внушительных папки с фотографиями, предложениями и прайсами. — Смотри-ка, Стас Михайлов и Стас Пьеха по тысяче рублей? Что, совсем у них плохо дела идут? — Бабушка, это пародии! — Ден боролся с искушением втихаря нарисовать «тату» на розовой спине кота. Кот следил ушами. — Вот, это по-нашему! Краснознамённый оркестр имени… Сколько?! Девочки, петь будем сами! Хотя нет… Иностранца хочу, который на цыгана похож. Тот, кто Кутуньо! Только молодого! Ну, не будет Кутуньо, можно и Киркорова. А что, он мужчина видный, чернявый, а розовые кофточки мне тоже не нравятся. — Так, записывай! Пародии — обязательно! Весёлые старты! Надо будет разносолы немного растрясти. И сказки на новый лад — тоже берём! Токма не Репку! Приелось. Денчику всё сильнее казалось, что его разморило, и он уснул. Целый пласт российского общества был не просто не охвачен, не изучен! Его несправедливо обошли вниманием, видимо, и не подозревая о пенсионерских силе и задоре. — Музыку подбирайте современную. «Магомаев» и «Леонтьев» мне ещё на том свете напоются. Ставьте всё, что сейчас пилят на Европе-плюс. У меня просто радиоприёмник на ней заклинило. А потом самой понравилось — энергично, и слова можно любые подставить — разницы незаметно. — А мужчины с вами будут? — Ден вынырнул из странной эйфории, видимо, кот всё же обладал гипнозом. — Только на извозе — привезти-забрать! Зачем нужны?! Мне праздник портить не надо. Засыпят мне песком сыпучим всю лужайку, продымят «Беломором» чистый воздух! Вот что — стриптиз хочу! Жанна медленно повернулась к подруге. — Ты гинеколог-уролог, профессор. Чего ты не видела? На что ты собралась смотреть? — Как с последнего съезда партии прогрессировал русский мужик! Это не только моё пожелание. Из тридцати проголосовали двадцать девять. — Запиши: тридцать из тридцати, — Жанна огладила седую буклю у виска. — Хорошего стриптиза не видела со времён… Кхэммм! Йося, оставь мальчика в покое! Кот очнулся от сморившей его дрёмы, собрал в пучок занесённую уже было помять бедро Давыдова лапу с кинжалами, сырой куриной тушкой шлёпнулся на пол и вальяжно пошёл по офису в променад. — Дискотека и стриптиз под занавес? Шары и фейерверк включаем? — Денис уже подозревал, что агентство этот заказ долго не забудет. — А-а-а, гуляем на всю юбилейную пенсию! Пиши, гусар: Шары и Фейерверк! К великой радости Денчика сотовые для обратной связи у старушек были. Баба Паша свой от внучки в наследство получила, и телефон в мультяшном мягком чехле с единорогом смотрелся в её руке бомбически. Баба Шура обходилась древненькой раскладушкой, а айфон последней серии в руках Жаннет заставил облизнуться. — Мы позвоним, чтобы обсудить и утвердить сценарий… — начал было Денис, но баба Шура погрозила пальцем. — Ну и какой это сюрприз будет, если всё обсуждать? Я нажелала — вперёд и с песней, «Праздник каждый день»! Когда наконец вернулись Елецкий и компания, они нашли младшенького в состоянии лёгкого перевозбуждения. Он сидел, обложившись папками, и «горел» на работе. Марфуша проверила нетронутость сэндвичей и хотела было нахмуриться и отругать, но Никита погрозил пальцем. Потом народ, открыв рот, слушал рассказ Дениса о прикольных бабульках, тихо понимая, что заточение из героической осады переросло в комфортную отсидку. Никита подытожил, а остальные согласно покивали, что придётся попотеть, ибо удивить и удовлетворить пионеров, это вам не фиги воробьям крутить. В запаре Ден не успел спросить юбилейную цифру, но сейчас это волновало меньше всего. До двадцатого мая оставалось пять дней. Жизнь закипела! Денис счастливо оглядывал офис, чувствуя себя уже на голову выше, практически кормильцем. Как вдруг в агентство впорхнули три девчули майского возраста на лабутенах, в мини и облаке дорогущих ароматов. Они мгновенно выследили единственного достойного внимания самца — Никиту, потому что Миха очень натурально прикинулся чучелом медведя и даже перестал дышать. Благо объём богатырских лёгких позволял затаиваться, а то бы давно захомутали. Красавицам таки тоже захотелось праздника, и желание оплачивалось явно не из их кукольных сумочек. Никита начал оформлять, немного оглушённый щебетом райских птиц. А Марфуша тихо начищала снайперское ружьё и уже мысленно готовила из этих куриц первое и второе. То, что ей ещё с института нравился Елецкий, поняли практически все и сразу. Кроме Ники. В этом вопросе босс отчаянно тупил. Девчулям же хотелось: пенную вечеринку, Моргенштерна и стриптиз. Торт из желе и фруктов, с прослойками белоснежного суфле. И пиньяту разбить, чтобы именинницу осыпало дождём из блёсток под «Дайте Оскар-р-р этой богине!». — Я же говорила, Алекса, что это агентство в топе! Нам обеспечат крутой вайб! Все его почувствуют! Блондинка с нереально длинными ногтями болтала и что-то строчила в телефоне. Её подруга-именинница, загорелая большеглазая и такая же блондинистая, довольно кивала головой. Мнение третьей белокурой девы ограничивалось разного по тембру и высоте «вау», пока она листала каталоги. — Нана, вот скажи, что это будет круче, чем вечеринка у Алисы? Денис завидовал выдержке Никитоса. Глядя на этих гламурных лам, первое, что хотелось сделать — бежать сломя голову, отряхиваясь от блёсток под треки первого эшелона исполнителей Artik & Asti. Но Никита, и Ден это знал, видел в каждом клиенте, кем бы он ни прикинулся — инсталамой, братком с райончика, боссом вселенной или бедным родственником — человека, желающего маленького чуда. Поэтому босс все пожелания записал, улыбаясь, даже невыполнимые. Всё равно после заявленного количества огнеупорных коктейлей в клубе «Рикка» вечеринка будет счастливо топтать танцпол под имитацию Юлии Зиверт на барной стойке, и едва ли половина ламьего сообщества вспомнит утром, какая именно прослойка была в торте. Та, которая юбилярша, Лекси, почти залезла шаловливыми пальчиками на запястье Елецкого. Видимо, продемонстрировать свой класс игры на флейте. Вот тут Марфуша и полыхнула огненным, как явление зари, хаером. — Ай! — вскрикнула. Никита вскочил. — Что?! — Палец наколола! — в сердцах прошипела Марфа-краса, вкладывая розовый пальчик в естественно пухлые губы, как в бутон. Никита замер столбом, и все замерли. Денчик чихнул. Просто и неконтролируемо. Никита ожил, бросился к пострадавшей, будто трагедия была соизмерима лишь с санкциями на воздух. Алекса заметно угасла, поняв, что эти поля будут возделывать другие ручки. Крутанулась на каблуке, стегнув воздух платиновыми хлыстами ухоженных волос, отразилась в оказавшемся на стене напротив зеркале, увидела свое отражение, ревниво прищурилась на нахалку, посмевшую так отпадно выглядеть, поняла, что это она и есть, победно улыбнулась и махнула своей свите на отход. Когда девчонки уцокали, то, что раньше кипело, забурлило. Сценарии и там, и тут не требовали ничего сверхъестественного. На поиск артистов на роль Моргенштерна и Тото Кутуньо, который одним движением руки трансформировался в Киркорова, не меняя парика, трудов никаких затрачивать не пришлось. Одежду для переодевалок и реквизит для конкурсов приводили в должный вид и докупали согласно сценарию. Фейерверков с Нового года осталось в таком количестве, что можно было их взрывать целый день с необходимостью перерыва на обед покушать артиллеристам и для того, чтобы успеть откачать местных голубей до следующего залпа. К вечеру заглянул несправедливо непризнанный заслуженным артистом сторож из ближайшего НИИ Савельич. — Внучата, есть для меня подработка? — огромный колоритный старик с густым басом и синими глазами, которые возраст не рискнул обесцветить, был востребован трижды в год. На Новый Год, на Хэллоуин и для постановки детского театра «Святогор-богатырь». Никита молниеносно посмотрел на Денчика, тот кивнул, сглотнул и встал. — Пётр Савельич, не то чтобы есть… — Выкладывай! — Под деданом скрипнуло офисное кресло. — Не зря я лопатой всю зиму махал и кроссы по парку бегал. — Юбилей на семьдесят лет. Тридцать дам соответствующей степени юности. И они хотят стриптиз, — Никита взял переговоры на себя. — До последнего момента я не подозревал, как это будет выглядеть с молодыми ребятами. — Внучок, ты не горячись… Тут обдумать надо… Год всегда заканчивается ёлками, а коли произойдёт конфуз, и кхмммм… меня уличат в таком, мягко говоря, антисказочном репертуаре? — Савельич, кто не рискует, тот на подработки не рассчитывает, — Никита развёл руками. Старик был прав: ёлки никто не отменял, другого такого Деда Мороза не найти днём с огнём в Великом Устюге. Марфуша взглядом Коко Шанель уже осматривала богатырское тело модели, на котором, по идее, нужно было пристроить беспроигрышные кожаные шорты на подтяжках, красные гетры на ремешке и белые ангельские крылья. Теоретически, шорты шились и садились как влитые. Седая борода и волосы на груди покрывались блеском для волос «Синий иней». Темперамента сделать пару па у Савельича хватит, но надо же что-то снять! Подтяжки спустить с могучих плеч драконоборца — раз… Шорты снять — не вариант, посадят всё агентство за общий микроинфаркт тридцати ни в чём не повинных бабушек… И есть опасность, что дедушки, спрыгнув с функции извоза, вооружатся отходами лесозаготовок, а именно кольями и суками — этот исход коллективу агентства не понравился в принципе. Подставлять Савельича было не по-пионерски. — Плавки с клубничкой и парео вокруг бёдер! На голову синий арабский платок, лицо закроем. Эдакий седой пустынник-туарег! Выйдете, махнёте копьём, снимете платок, снимете паре… Поиграете мускулами, ну… и хватит… — Внученька, а можно копьём не махать? — Савельич немного побледнел. — Староват я для… — Копьё — реквизит, а не то, что вы подумали! — Марфушенька фыркнула и покраснела. — Внученька, а давай по старинке. Трусы семейные, носки и галстук… Розу в зубы — и, главное, вовремя погасить свет? — Хорошо, остановимся на крыльях… В самый раз улететь в случае провала. На узкие плавки наденете семейные трусы, есть такой номер. Сдёрните их — крылья раскроются. — Лучше бы провал памяти… — Савельич чесал голову. — Чёрт побери, я же артист! Денчик подкрался сзади. — Не заставляйте себя, Пётр Савельич! Артист вы — неоспоримо, и детский любимец. А роль мы вам на других праздниках подыщем. Никита Дена незаметно лайкнул: у него уже было семь отказов стриптизёров на участие в отвязном пенсионерском юбилее. А хитроумный финт Дениса сработал — у Савельича дёрнулся правый ус, потом встала дыбом борода. — Вот ещё! Доверить такой эксперимент какому-то дилетанту?! Эти женщины с таким опытом, что вам и не снилось, студенты! Тут тяжёлая артиллерия нужна. Берусь! Но оплата вперёд, хоть будет на что хоронить. Для гламурных девчонок Никита легко завербовал красавца-африканца, который давно рвался на танцпол «Рикки». В постановке его устраивало всё. И гонорар, и парео, и синий платок туарега, и взмах копья. Кстати, в его случае — не реквизита.