Страх

Шаг. Она складывает руки за спину, крепко сцепив в замок, выпрямляясь и поднимая подбородок, пытается всем видом показать, что неуверенность и страх давно отступили, пустив на свое место равнодушие. Ее походка твердая даже слишком, хотя дрожь то и дело проскальзывает на кончиках пальцев, выдавая ту с головой. Второй. Неровно подстриженные локоны едва ли достигают ее хрупких плеч, хотя раньше у нее были длинные волосы, вечно собранные в неряшливый хвост. И тело. Такое маленькое, даже за слоем одежды видно катастрофическую худобу. Слишком болезненный цвет кожи, но она абсолютно здорова. В этом точно уверенна. Последний шаг. Слышится слабое перешептывание за углом, и девушка останавливается, судорожно делая короткие вдохи и снова собирая себя по кусочкам прежде, чем войти в комнату, чтобы опровергнуть слухи о том, что она мертва или что бесследно исчезла. Хотя, можно ли назвать исчезновением самовольный побег? Без предупреждения, прощальных речей и желания быть найденной? Хотелось бы, чтобы ответ был отрицательный, но для них она испарилась в тот самый вечер, оставив отряд без командира и, так трусливо поджав хвост, покинула тех, кем больше всего дорожила. Бежать. Ей снова хотелось сбежать, отправив к чертям Вавилонию и фреймов. Хотелось спрятаться в самый темный угол этого огромного мира, чтобы никто никогда не смог найти ее. И хотелось, чтобы то ужасное чувство стыда перестало съедать ее изнутри, заставляя делать шаги вперед, пока ее глаза не сталкиваются с его отчужденным взглядом. - Н-нария… - очень тихо произносит Лив совсем неуверенно, будто позабыла как звучит имя командира на ее устах. Это было началом конца. Имя, прозвучавшее слишком слабо, чтобы стать чем-то большем, чем просто набором букв, прокатилось эхом по плохо освещенной комнате, с глухим звуком падая в пропасть между Нарией и Воронами. Она знала, с чем придется столкнуться, вернувшись спустя пару месяцев, но не ожидала, что так болезненно будет отдаваться знакомый голос. Нужно было что-то сказать, как-то извиниться за свое отсутствие, попытаться исправить хоть что-то, засыпав яму песком, но Рия остается неподвижной скалой напротив тех, кого раньше считала своей семьей, и лишь сжатые до побеления руки, все также сложенные за спиной - последняя преграда перед бурей эмоций, кипящей внутри. Нет яда хуже, чем тишина, что отравляет с каждой минутой промедления, пока командир изучает отряд, давно не нуждающийся в ней, потому что был вынужден жить без нее. Ее ошибка в том, что подвела Воронов. Их ошибка в том, что они доверились ей. И все четверо знали, что виноваты, но ни один не попытался извиниться. И никто из них не хотел быть прощенным. - Ты вернулась. - не вопрос, утверждение. Люсия лишь кивает головой в такт своим словам и как-то долго смотрит на Нарию, пока наконец не делает первый шаг в сторону командира, но осекает себя на попытке подойти ближе. - Да. - отвечает спустя несколько минут Рия, хотя знает, что никто не нуждался в ответе. Девушка лишь теперь позволяет треснуть маске, скрывающей ее саму, и отвести взгляд, прикусив губу так, что вкус железа чувствуется на кончике языка. Лив пробует выдавить слабую улыбку, неловко пожав плечами, но выходит чересчур натянуто, чересчур неправильно, что фрейм перестает пытаться выразить радость. И Ри отчего-то не смеет винить ее, хотя ей хотелось бы, чтобы ее ждали. И она ловит себя на отвратительной мысли, что это было ошибкой. Нет, не ее чертов побег, а возвращение. Давая шанс самой себе, она снова врывается в их жизнь слишком спонтанно, нарушая привычную установку и переворачивая все с ног на голову. Они только отпустили ее, как Нария опять стоит перед ними на вид уверенная в своих силах и возможностях, но на деле испуганная, загнанная в угол и чертовски нуждающаяся в прощении. Хочется рвать и метать от того, как глупо и наивно это выглядит, однако - повторный кивок в доказательство своих слов. Да, она вернулась и не намерена уходить, только если ей позволят остаться. Когда она шла сюда, последнее, о чем ей хотелось думать, это его взгляд. Нария столько раз прогоняла у себя в голове момент их встречи, переписывая фразы и действия, пытаясь подобрать оптимальный вариант, чтобы не показаться слабой и ничтожной, но в любом случае, как бы она не начинала эту игру, она так и не увидела его глаза. Боялась, даже представить, как бы он посмотрел на нее спустя столько времени, после ее дурацких обещаний и его откровенных слов. Никогда в ее представлениях его не было в момент этой встречи. Но он всегда рядом. Смотрит на нее так отстраненно и безэмоционально, будто не узнает. И боже, пускай Ли не помнит ее. Пускай перед ним будет незнакомый ему командир, с которым предстоит вместе работать, чьи приказы придется исполнять и который не имеет с ним ничего общего. Пусть он просто забудет ее и никогда, черт возьми, никогда не вспоминает, потому что незнание всегда лучше холодного и молчаливого презрения, а это именно то, что она видит в его глазах. - Воронам не нужен командир. - словно отрепетированная заранее фраза слетает с его уст, пока он не сводит с нее своих глаз, почему-то кажущихся ей потухшими при таком освещении. - Знаю. - не может удержаться и снова кивает, соглашаясь с любым исходом, потому что чувствует себя провинившимся ребенком, который нарушил запрет и теперь терпит наказание. Снова ощущается напряжение, как только ее голос смолкает. Почему-то в этот раз становится легче, словно с каждым словом вся абсурдность ситуации спадает на нет, потому что Рия смелее бегает глазами по фреймам, позволяя себе чуть дольше задержать свой взгляд на Ли. Она словно боится, что он вот-вот исчезнет, отчего каждый раз ее взор снова обращается к нему. И Ли замечает это, качая головой в разные стороны и недовольно фыркая куда-то в сторону. Его сложенные на груди руки плавно опускаются вдоль тела, и Нария взглядом провожает его ладони, которые тут же скрываются в карманах его куртки. Он пресекает ее попытку начать разговор, потому что резко дергается с места, чтобы покинуть комнату. Ли останавливается лишь тогда, когда равняется с ней, едва повернув голову в ее сторону, чтобы снова поймать ее взгляд. - Скажи, когда захочешь снова уйти. - его голос слишком тихий, чтобы так сразу понять его речь, но Рие почему-то удается с первого раза, и она лишь сильнее кусает губу, опуская взгляд себе под ноги, теряя свое самообладание и рассыпаясь перед ним на крохотные песчинки. И он не станет собирать ее снова, просто уйдет, плотно закрыв за собой дверь и впервые за эти несколько минут, которые казались ему мучительно долгими, позволяет себе тяжело выдохнуть, зажмурив глаза и облокотившись на ближайшую стену одной рукой, пока другая путается в светлых волосах беспорядочно и слабо. Ли мог только догадываться, что творилось в головах Люсии и Лив, которые лишь недавно смирились с потерей Нарии и признали, что та никогда не вернется. Он мог только представить, что испытывает девушка, стоя перед ними с чувством всеобъемлющей вины. Но это больше не его проблема. Не его обязанность - тащить всех со дна, заставляя искать смысл жизни. Это больше не его задача - быть опорой для них, что потерялись в собственных страхах и вечно пытаются скрыться от себя самих. Она больше не его забота, как и не его командир.