Часть 3. Запах сырости, железа и йода...

На самом деле это всё было очень странно. Вот передо мной стоит родной человек. Родной брат. Но… по сути чужой. Я очень скучала, тут я ничего не могу сказать. Я очень, безумно, рада его видеть, с ним встретиться. Но, ощущение, будто это не он. Это, конечно не удивительно, мы с ним в последний раз виделись, когда мне было 10. Тогда я не знала этого, но меня привели к нему попрощаться. Этот визит в тюрьму очень хорошо врезался в моей памяти. Я помню всё до мелочей. Длинный узкий коридор, грязные потертые стены грязно-голубого цвета, на них висели какие-то выцветшие агитационные плакаты, призывающие к правопорядку. Под ногами, даже под моим маленьким весом, скрипели доски, выкрашенные в противный коричневый цвет, который от времени стал еще более противным. Впереди меня шел гвардеец, сопровождающий. Высокий мужчина, с очень большим животом и потным лицом. Он вызвал у меня приступ отвращения, хотя, на моё, тогда, удивление, ко мне он относился очень уважительно. И ощущение было, будто он меня боялся. Наверное, это и вызвало бОльшую часть отвращения. Теперь то я понимаю, что боялся он не меня… А еще я очень хорошо помню запах исходящий, казалось бы, отовсюду и от этих скрипящих полов, и от этих потертых стен, и даже, будто бы, от этого потного гвардейца. Запах сырости, железа и йода. Вместе это было просто ужасной смесью, поэтому я старалась дышать чуть меньше, на сколько это было возможно, как там находились люди постоянно, это было для меня загадкой. Даже для девочки из Болота было просто нестерпимо. А может это детский мозг просто накрутил от волнения. Но, запах этот до сих пор сидел где-то на подкорках моего мозга. Дальше, очень хорошо помню, как меня завели в какой-то маленький кабинет, в котором только и помещались не большой стол и два стула. На одном из стульев сидел Марк. Что в нем осталось неизменным, так это худоба, худым он был всегда. Но на тот момент это граничило с дистрофией. Когда он увидел меня, то с, какой-то неимоверной скоростью поднялся и оказался рядом. От таких резких движений, казалось, будто его кости, которые было видно из открытых участков растянутой кофты, сломаются. Но вот он меня крепко обнял, и я смогла вздохнуть во всю широту своих легких. Потому что так, как пахло от него не пахло ни от кого и нигде. Это не был запах свежести, думаю в тех условиях, в которых он находился почти три года, было бы странно почувствовать это. От него всегда пахло какими-то травами, горьковатой вазгой, немного мятной ивлой и чем-то неуловимым, но таким родным, что я привыкла чувствовать в его присутствии всю свою жизнь. И тогда, обнимая меня, он плакал. Потому что знал, что прощается со мной. Тогда его уже поставили в известность, что меня забирают. Но я не знала, я, в абсолютной непосредственности, рассказывала ему новости, которые произошли за последнее время и говорила о том, как же здорово, что осталось совсем немного времени до его освобождения и мы снова будем вместе. Потому что от детей болота отбиваться одной очень сложно. Потому что в его отсутствие мама пить почти не перестаёт. Потому что в школе учителя не упускают возможности напомнить мне о том, где мой брат и где моё место. Потому что поговорить совсем не с кем и поделиться тем, как мне тяжело совсем одной тоже. Потому что мне всего десять, и я не понимаю, что мне делать. Потому что я скучаю. Очень сильно скучаю… Он старался улыбаться, разговаривая со мной, но в его теплых карих глазах стояли слезы, которые время от времени стекали по щекам одинокими слезинками и тут же вытирались худыми длинными пальцами. Под конец отведенного нам времени брат подошел к стулу, на котором я сидела, присел передо мной, обнял и попросил пообещать, что несмотря ни на какие происшествия я буду делать всё, чтобы жить хорошо и достойно. И что я никогда не буду делать того, чего не хочу. Я, почти не понимая, о чем он говорит и зачем, всё же пообещала, что будет всё именно так. Он поцеловал меня в щеку и где-то, может одно мгновение, а может и вечность, мы сидели, обнявшись и почти не двигаясь. Но я чувствовала, как дрожат его плечи от еле сдерживаемых слёз и, как, время от времени, он глубоко вздыхает, пытаясь держать себя в руках. И так было хорошо сидеть в его крепких объятиях, так приятно вдыхать его родной запах… Но время вышло и вошёл всё тот же гвардеец, внося с собой этот отвратительный резкий запах и забирая у меня единственного родного человека. Тогда я не знала, что забирают его у меня на долгие десять лет. Если бы я знала, то никогда в жизни не позволила бы его увести. Я бы вцепилась в него и руками, и ногами… Но я не знала и смотрела в след, уводящим брата, гвардейцам уверенная, что это не на долго. А теперь, я обнимала того же человека. Но совсем другого. От него не пахло ни горечью, ни мятой. И совсем не было и капли знакомого и родного запаха. Теперь от этого, уже взрослого мужчины, пахло совсем по-другому. Вот теперь была свежесть, а еще запах дорогих духов и бумаги. - Я думал, что тебе запрещено видеться со мной и мамой, - он отошел от меня на пару шагов, его ладони оказались по обе стороны от моего лица и большими пальцами он попытался вытереть поток моих слёз, а сам он улыбнулся, – Ну что ты, принцесса. Тебе разве положено плакать? - Никто не должен знать кто я. Я еще не была представлена ко двору, - я отошла сама, пытаясь успокоиться и, достав из кармана платок, вытерла слёзы. - Хорошо, никто не узнает. – Марк слегка улыбнулся и пройдя сел на кресло за столом, предлагая мне присесть напротив него, по другую сторону. - Я не знала, что это ваш адрес, - я присела, ловя себя на чувстве, будто подобное уже происходило. – Дядя мне его дал… Она меня не узнала, - моя усмешка вышла какой-то горькой. – Пусть так и остается. - Всё будет так, как ты пожелаешь, принцесса. - Марк, - я с явным не понимаем посмотрела на него. Я, конечно, понимаю, что я и есть принцесса. Но почему он так это выделяет? - Влада, я совершенно не ожидал тебя увидеть, особенно в собственном доме. Мне просто нужно свыкнуться и успокоиться, - он мягко улыбнулся. - Ты так выросла. Ты и в детстве была красивой, но сейчас просто завораживаешь. Он замолчал. И я молчала. Я не знала, что ему сказать, он, видимо, тоже. Затягивать это неловкое молчание у меня не было желания. - Я только с дороги, мне нужно отдохнуть, я поеду, - поднялась на ноги. - Ты приехала одна? - В общем, в Клаерию, я приехала с охранником, должны еще приехать какие-то слуги, дядя не позволил жить самостоятельно. Но до тебя доехала одна. - В столице не стоит тебе так передвигаться, может многое случиться, - брат тоже поднялся и вместе со мной вышел из кабинета. Проходили мы через ту же гостиную, в которую меня провожала мать. Она там и сидела, блондин, с которым появился Марк, тоже был там и беседовал с ней. Брат ему кивнул головой, и он встал на ноги. - О, вы уже уходите? – мать тоже встала. – Оставались бы с нами на ужин. - Спасибо за предложение, но мне уже нужно ехать, - я вежливо, но холодно улыбнулась. Не нужно забывать кто я. Всё же, где бы я не находилась, мне не стоит терять самообладание. Женщина растерялась от моего тона и даже как-то немного сжалась, но постаралась взять себя в руки и даже улыбнуться: - Что ж, мы будем рады видеть вас снова в гостях. - Доброго вечера, - я развернулась и направилась к выходу из дома. Оба мужчины пошли за мной. - Я надеюсь твоё появление тут — это не одноразовая акция? – На ступенях крыльца спросил меня брат. - Я не буду ничего говорить по этому поводу, так как не знаю. К сожалению, не всё сейчас зависит от меня. Но если нам предстоит встретиться еще, то я бы не желала этого здесь. Думаю, ты понимаешь. - Понимаю. Я посмотрела на Марка и снова неловкость оказалась, между нами. - Что ж, будем надеяться это не последняя наша встреча. До свидания, - я, кивнув головой и незнакомцу, пошла дальше по дороге через сад одна. - Кто это? – услышала я в след вопрос от блондина. - Она раньше тоже жила в Болоте. - Ты шутишь? Такие разве там могут жить? - Жила, а не живёт, - с нажимом повторил Марк, выделяя каждое слово. - Поверь, она тебя еще удивит… Дальше, что он говорил я не услышала, так как отошла довольно далеко. Вот только когда я села в машину, я дала волю горьким слезам. Не так я представляла себе нашу встречу. Это ведь было моей мечтой долгие годы. Я грезила этой встречей, я обдумывала все возможные варианты событий. Но ни в одном варианте мы не вели себя как чужие люди, кем мы являемся теперь на самом деле. Ах, глупая и наивная я. На что же я рассчитывала?..