Глава 6. Чарующих язык двух тел

Когда парочка дошла до конца зала, то поспешила его покинуть. — Что за Орфей? И почему так не хочешь попасться ему на глаза? — спросила Эрика. — Неприятный тип, — отмахнулась девушка. — Нам действительно не стоит с ним пересекаться, иначе мы здесь застрянем надолго. Ты-то точно. Готинейра с Эрикой прошли дальше, очутились на балконе, в месте, очень похожем на покои мадам Таселлири. Но в этот раз это оказался огромный бальный зал, исполненный в смешанном стиле барокко и чего-то ещё. Белые, с детальной прорисовкой мышц, мраморные скульптуры, иногда обшитые по фигуре гобеленами, образовывали своим строем стены. Некоторые вытягивали руки, держа сияющие сферы, украшенные золотой оболочкой узоров. Другие статуи в определённых местах меняли своё положение, выстраивая телами форму и обрамление окон, состоящих из толстенных слоёв кварца. Было множество золотых частей помещения, изображающих фрактальные узоры из геометрических фигур, наложены поверх стен, но ближе к потолку и окнам. Серебряные трубы и дымчатые слои краски вырывались из ртов самых верхних скульптур, уходя в потолок, впиваясь в красочные потолочные росписи: сюрреалистические изображения бала и войны. Это помещение оказалось в разы больше, чем предыдущие, хотя снаружи все вагоны, не смотря на незначительные различия, одинаковы по размерам. Впрочем, как девушка уверила Эрику, это нормально для Поезда, и вагоны, невзирая на свои ограниченные размеры, внутри могут иметь более огромные просторы. — Но почему так? — не могла понять Эрика. — Это иллюзия восприятия или что-то другое? — Это двойное пространство. Не разбираюсь в этом, но оно каким-то образом меняет размеры внутри. Что-то вроде помещения одного пространства в другое. Одно сжимается и помещается в другое. Таким образом даже целый зал можно поместить в маленькую коробочку. Ах, магия, одним словом. Или нет… или же просто шедевр научного открытия? Ай, не особо в этом понимаю. Давай лучше сконцентрируемся на Хаосе. Нам нужно обойти этот зверинец. — Она взглядом указала на присутствующих на бале. Эрика, наблюдая с балкона, видела, как внизу зала, в танце ступая по шахматной плитке, сотня пар, чьи лица сокрыты под масками, в пышных нарядах исполняли танец, профессионально выписывая своими телами чётко отточенные, плавные, грациозные движения. Сей искусный процесс происходил под сопровождение игры оркестра, расположившегося в самом в конце зала. Музыканты играли под руководством кого-то, чья фигура отсюда, с балкона, показалась Эрике невероятно знакомой. — Готи! — крикнула Эрика прямо над ухом девушки, стоящей рядом. — Это же Лин Краус! — Эх, если бы. Всего лишь его проекция. У него же ещё и роль дирижёра помимо других обязанностей. Да у него много ролей. Он никогда не успевал бы быть везде одновременно, поэтому просто записал все свои движения с палочкой на ту установку. — Готинейра достала маленький бинокль и вручила Эрике, и указала пальцем на позолоченную, стоящую у края сцены, коробку, транслирующую голограмму Лина Крауса. Стоило танцу и музыке окончиться, как повисла секундная тишина, прерванная выбежавшим огромным толстяком, раздутым, как шар. Эрика, опираясь на перила, глянула ровно вниз, пытаясь с десятиметровой высоты увидеть место, откуда появился трёхметровый великан. — Там внизу есть, — говорила Готинейра, — место с тронами, где сидят всякие гости. А этот… этот обычно рядом с ними находится, — объяснила черноволосая. — Браво, браво! — заливался здоровяк, радостно восклицая оглушительным тенором и хлопая в ладоши. — Какая грация, какие движения! — Он никак не мог унять свой восторг, проталкиваясь меж пар, едва успевающих шарахаться в стороны, чтобы не быть сбитыми с ног и раздавленными. — Эй, Эрика, ты здесь? — Готинейра пощёлкала пальцами перед носом девушки. — Да здесь я, здесь. Прекрати. — Она отклонилась назад. — Просто засмотрелась. Кто это вообще такой? — Это… Орфей. Тот, о ком я тебе говорила. — Вслед за сказанным последовал тяжёлый вздох. — Вечно он устраивает бал на потеху гостям. Сегодня, слышала, к нему пришёл некий Атропос. Сидит там внизу где-то, отсюда не увидишь. — Орфей? Это его ты не терпишь? — Да, и не спрашивай о причине. Просто пошли дальше. По этим балконам мы обойдём бал и сможем остаться незамеченными. Только есть один неприятный момент. — Какой же? — Видишь лестницы? — Она указала в дальнюю часть зала, где несколько этажей балконов были соединены крутыми ступенями. — Придётся в итоге спуститься там, чтоб пройти в коридоры. Так мы сможем избежать прогулки по основному помещению вагонов. То есть, пойдём по коридорам, а не напрямую через вагоны. Не хватало мне ещё всяких приключений. И вот они пошли через всю длину протяжённых вдоль стен балконов. На пути у них редко попадались зрители, глазеющие на творящееся внизу. Народу было тем больше, чем ниже этаж балкона. То есть, на самом первом, что на одном уровне с бальным залом, публики столько, что удивительно, как они не передавили друг друга в таком тесном столпотворении. — А по тебе и не скажешь, что ты не любишь танцы, — заявила Эрика, обратив внимание на очень плавную и красивую походку Готинейры. — У тебя такие красивые движения. — А как их можно любить, если этот приду… — она вздохнула, странно изменившись в лице, — …прекрасная персона, я хотела сказать… — Охо-хо, как ты о нём отзываешься. — А как мне о нём говорить? Чудесное чудо, мучившее маленькую девочку всё её детство? Этот недоделанный репетитор по танцам издевался надо мной постоянно. — Она ускорила шаг, с силой ступая на пятки. — Стоп. Так это твой бывший учитель? — Очень смешно, — сквозь зубы процедила Готинейра. — Посмотрела бы я, как ты запоёшь, если он тебя заставит учиться танцевать по своему гениальному методу, — всё активнее ругалась черноволосая, но потом резко успокоилась. — А, ну его! Пока они, идя по длинному балкону, пробирались мимо зрителей, в зале вновь всё оживилось. И когда Готинейра с Эрикой добрались до конца балкона и спустились ниже, то перед ними должна была очутиться дверь в коридор. Но вместо неё был лишь завал, а именно обрушившаяся часть стены и потолка. — Что за чертовщина?! — возмутилась Готинейра, таращась на кучу обломков. — И как же нам пройти дальше? — Вдруг Эрика обратила внимание на ещё один проход, но уже свободный. — Эй, как на счёт того? — Что? Нет, этот путь ведёт вниз, прямо в бальный зал. Там, конечно, есть путь в следующий вагон, но только придётся идти мимо Орфея. И если он меня увидит… Ух, не хочу. — Её аж передёрнуло. — И-и-и… что теперь делать тогда? — Эрика развела руками, прикидывая другой план, но, не зная местности, понимала свою беспомощность в решении нависшей проблемы. Готинейра растерялась. Начала думать. Но, судя по выражению её лица, особо успешные мысли в голову не приходили. Эрика ещё пару разу предложила пройти через бальный зал, на что Готинейра сначала отвечала отказом. Но затем, осознав отсутствие других вариантов, угомонила своё упрямство и неприязнь, согласившись следовать таким путём. Когда они, пройдя через балкон второго этажа, спустились в сам зал, то Готинейра моментально спряталась за Эрикой. Зал кишел сотнями различных существ, одетых в великолепные и красивейшие одежды. И эта толпа играла на руку. — Быстрее, бери маску, — спохватилась черноволосая, схватила со стоящего рядом стола маску и поскорее надела её на лицо. — Что ты задумала? — Сольёмся с толпой. Нужно дойти до тех врат, там рядом есть двери поменьше. Через них и выйдем. Это тот самый выход. Эрика понятливо кивнула, взяла маску и надела. А потом они обе пошли в сторону выхода сквозь полчище разнообразных существ, стараясь никого не задеть, сохраняя при этом естественность движений, будто просто прогуливались, будто являлись одними из здешних гостей. Сейчас был антракт. И пока гости, толпясь, ожидали начала следующего танца, то вели беседы между собой. — Видишь его? Видишь Орфея? — шёпотом спрашивала Готинейра постоянно, прячась за спиной Эрики. — Нет, успокойся уже. Нет его здесь. Они почти добрались до нужной двери, как за спиной неожиданно раздался рёв: — Готинейра! — вынырнул из толпы, разогнувшись в полный рост, Орфей. Перед обеими девушками неуклюже стоял тот самый громила. Удивляло, как с такими округлыми формами он умудрялся держаться на ногах, если его жировые прослойки торчали отовсюду, натягивая чуть ли не рвущиеся швы одежды. А морда была широченная, будто вытянутая в стороны вместе с пастью. Лицо настолько широкое, что, открой он рот, туда поместилась бы передняя часть легкового автомобиля. Орфей был огромен и очень широк. — Как я рад тебя видеть! — восторженно прорычал он. Внимания на такой громкий говор никто из гостей не обращал. — Не-е-ет! Вы, должно быть, ошиблись, — запищала Готинейра искажённым голосом, усердно стараясь не выдать себя. — Ой, ну брось, принцесса! Эту походку я узнаю из тысячи! — Орфей ловко сорвал маску с лица девушки, что даже Эрика не успела уследить за движением его лапищи. — Ага, я же говорил! Как грубо, барышня, обманывать своего учителя. — Ну что вы, мастер Орфей, я просто решила устроить вам сюрприз, — ничего лучшего Готи не нашла в качестве оправдания. Эрика стояла рядом и находилась в ступоре. Она не могла пошевелиться и хоть что-то сказать. Вот насколько напугал её огромный великан, ревущий так громко, что уши чуть ли не закладывало. Казалось, одно неверное слово, то он придёт в ярость и разорвёт её надвое. Такого чудовищного громилу не каждый день увидишь. Много бы кого охватил шок и страх. — Сюрприз? Мне? О, как это мило! — Огромная улыбка толстяка обнажила золотые зубы. — У меня тоже есть для тебя сюрприз. А это, позволь узнать, твоя поклонница? — Здоровяк голодно уставился на Эрику, один глаз щуря, а второй вылупив. Глаза, такие жуткие и голодные, были в два раза больше футбольного мяча. — Э, да, верно! Вот, только что закончили с ней танец. — Готинейра готова была сказать любую чушь, лишь бы поскорее убраться отсюда. — Танец? А может, это не просто поклонница, а твоя пассия? — задумчиво спросил великан. Лицо Готинейры исказилось в смущении. — Нет, нет, нет, что вы! — Аха! Да шучу я, принцесса, шучу! — Орфей оглушительно и громко расхохотался. — Только что окончили танец, говорите? А я вас и не заметил. Ну, ничего. Тогда вам, думаю, будет несложно, а даже в радость станцевать нашему уважаемому гостю! Орфей неуклюже развернулся в сторону нескольких тронов, красующихся на пьедестале. Все престолы внушительных размеров пустовали, кроме одного, величественно расположившегося в самом центре. А на нём, сложив мохнатые лапы на золотые подлокотники, восседало чудовищное существо: жуткое насекомое, метра четыре ростом. Полосатое брюхо, величиной в половину длины тела, сползало на пол. Глянцевая верхушка панциря вдавливалась в обитую бархатом спинку трона. Голова существа неподвижна. Только длинные, похожие на стальные тросы двухметровые усики с крупными волосками иногда подёргивались. Пышный мех, растущий в районе шеи, украшен расплывчатым узором зловещего черепа. Наводящий ужас своими размерами мотылёк, жуткий бражник мёртвая голова, едва умещался на троне. Орфей, схватив Готинейру за руку, как игрушку, воскликнул: — Внимание всем! — начал он, и все присутствующие на бале расступились. — Я желаю вам, дорогие мои, и вам, ваше величество Атропос, представить мою самую первую и лучшую ученицу, чьё мастерство не удалось затмить никому! В тёмных глазах Готинейры читалось одно желание: сгореть от стыда и ненависти. Повезло, что такой слой пудры, позволяющий приобрести лицу сплошь белый цвет, не выдавал явно покрасневшие щёки, которые в данной ситуации другими быть не могли. — Итак, дамы и господа, узрите же сей танец, что моя ученица вместе со своей поклонницей исполнит специально для его величества Антропоса! Орфей отпустил Готинейру и отошёл подальше, задевая своей тушей гостей и роняя их на пол. Готинейра, схватившись за голову, испугано прошептала: — Дура. Как я могла ляпнуть, что танцевала с тобой. Теперь мы здорово попали. Ситуация была до невозможности глупая и неудобная. Эрика уже пришла в себя. Её голову заполонили всевозможные идеи о том, как выпутаться из ситуации. И ей хотелось просто рвануть с Готинейрой куда глаза глядят, лишь бы сбежать отсюда. Да Эрика никогда в жизни не подумала бы, что окажется в подобном месте и в такой ситуации. Но среди растерянности и страха в голове вдруг возникла идея. — И что теперь делать? — волновалась Готинейра, шепча. — Надо бежать… но это нереально. Нет, нет, нет. Мы не убежим отсюда. Орфей схватит нас. Тебя в ярости разорвёт на части. Сумасшедшее чудовище. А что он сделает со мной? Я… я не знаю. Не знаю. Я помню, как он пожирал живьём тех, кто бесил его. Но меня же он никогда не трогал за мои проступки. Наверное, не тронет и сейчас? Но так много времени прошло… — она говорила и говорила. Черноволосую охватывала нарастающая паника. — Готи… — Эрика повернулась лицом к лицу к девушке и взяла её за плечи. — Готи! — она встряхнула её, чтоб та пришла в себя. — Я понимаю тебя. Я тоже не в восторге от этой ситуации. Меня чуть ли не колотит всю. Но мы должны выбраться отсюда. — Эрика вдруг замолчала, закусила губу, думая, стоит ли озвучивать свою мысль. И она решилась: — А что, если реально станцевать. Он же тогда отстанет от нас? Не разозлится и никого не сожрёт. Да? — С ума сошла? Будто ты что-то понимаешь в этом. Да мы отсюда живыми не уйдём, если ты совершишь хоть одну ошибку. Эрика, издав тихий стон, сама не верила, что сейчас ей смогут пригодиться уроки танцев, которыми она занималась в детстве. — Удивишься, но в этом я кое-что понимаю. Мне доводилось заниматься танцами. — Серьёзно? Умеешь танцевать? Ты понимаешь, что сейчас врать вообще нельзя? — Готинейра то и дело оглядывалась, наблюдая, как гости уже разошлись в стороны и освободили центр зала. — Да ты если хоть одну ошибку сделаешь, то нам точно конец. Орфей — поехавший перфекционист. Для него всё должно быть идеально. — Я смогу, Готи. Смогу. Мы сможем. Тебе придётся мне довериться. Думаю, я не уступлю тебе в мастерстве. Вот так оно и бывает. Непривычная, сложная и опасная ситуация, да ещё происходящая на этом чудовищном Поезде, настолько сильно влияли на Эрику, что все её негативные, травмирующие и доводящие до бессилия мысли просто пропали. Мозг их отторгал. Эрика теперь думала лишь о том, как выбраться отсюда. Стресс и обстановка невероятно повлияли на девушку. — Ну что, готова? — спросила Эрика. — Да… — процедила Готинейра сквозь стиснутые зубы. — Чёрт. Выбора нет. Мы и правда должны попробовать. Только прошу тебя, сделай всё идеально. Я очень надеюсь на тебя. — Я не подведу. — Эрика кивнула и ощутила невероятную ответственность. Орфей, довольно улыбаясь, совершил жест в сторону оркестра. — Маэстро, музыку! Музыканты, восседающие на местах, на возвышенности, парами держали в руках каждый свой инструмент. Проекция Лина Крауса в роли дирижёра возникла из неоткуда яркой вспышкой под сопровождение густого дыма. Скелет, постукивая зубами, протянул руки вверх и выставил ладони наружу, давая понять своим музыкантам о готовности начать игру. Этажи балконов были заполнены зрителями, каждый из которых внешне — гуманоид, зверь, а то и мерзкое чудовище, но все без исключения в роскошных нарядах, скрывающих или даже уничтожающих ужасную сущность каждого. Публика сконцентрировала внимание на парочке, застыла в интриге, ожидая начала представления. Готинейра заняла позицию передо Эрикой. Она была напряжена, совсем не готова к такому моменту. Но Эрика шёпотом успокаивала её, хотя у неё самой внутри всё дрожало. И черноволосая, сделав глубокий вдох, посмотрела Эрике прямо в глаза с искренней верой. Этот взгляд убил в Эрике волнение и вызвал смелость в сердце. Одну руку Эрика аккуратно, плавным движением положила на талию девушки, наблюдая её едва приподнявшийся краешек губ и сосредоточенный взгляд исподлобья. Другой рукой Эрика, скользя запястьем по ладони партнёрши, сплела пальцы в нежной хватке. Готинейра, смущённо отведя в сторону взгляд тёмно-карих глаз, коснулась свободной рукой плеча партнёрши, сжав его, чуть вцепившись, словно боясь отпустить. Орфей, дождавшись, когда обе займут позицию, неведомым образом велел оркестру начать игру без всяких слов и жестов. Проекция Крауса положила начало музыке, и в один миг по залу растёкся звук мягкой и неспешной игры струнных инструментов под редкое сопровождение духовых. Танец начался с неразрывного взгляда, направленного в глаза друг друга. Эрика сделала первый шаг в сторону, потянув девушку за собой, и Готинейра послушно последовала её направлению, синхронно повторяя её движения. Редкие шаги обретали темп, перерастая в чёткую последовательность поворотов тел. И чем быстрее и активнее музыканты выбивали чарующий поток нот из своих инструментов, тем энергичнее возрастала серия всё более новых движений. Готинейра закрыла глаза, и, доверившись, убрала руку с плеча, отклоняясь от партнёрши всё дальше в водовороте танца. Но другая её рука, сплетённая пальцами с пальцами Эрики, продолжала объединять танцующих в паре. И Эрика, крепко держа Готинейру, начала кружить её вокруг себя; а Готинейра, скользя носочками ног по гладкому полу, изящно вращалась вокруг Эрики. Волосы Готинейры развивались от образуемого потока ветра, а подол платья расправился. Всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, и мутные образы походили на калейдоскоп, на фон, не имеющий в эти минуты никакого значения. Одна лишь музыка и аплодисменты публики удерживали сознание от попытки целиком погрузиться в чарующую атмосферу танца. Готинейра, закрыв глаза и полностью доверившись Эрике, в кружении послушно следовала за её рукой, и, отрекаясь от вращения, оказалась стремительно притянута и прижата вплотную. В следующий миг вновь вернулась серия, играющая с телом в самом начале танца, но быстро обратилась в новое, и Готинейра теперь, словно карусель, кружилась на месте, отчего её пышный подол платья расправился ещё больше, и чередующиеся красные и чёрные слои кружева только придавали изящности речи её тела, говорящего в эти минуты чарующими для глаз движениями. Хор инструментов рождал армады нот, разнося их несметными полчищами по залу. Танец подходил к концу, оканчиваясь повтором некоторых движений. А финалом стало то, как Эрика, прижимая за талию Готинейру к себе, внезапно для неё наклонила девушку перед собой. Лица обеих оказались почти вплотную, и Эрика наблюдала, как тёмно-карие глаза Готинейры сперва преисполнились удивлением, а затем их взгляд в смущении метнулся в сторону. — Браво! Браво! — восторгался Орфей, сотрясая воздух аплодисментами вместе с другими зрителями. Антропос, налюбовавшись танцем, даже потрудился поднять свои насекомые лапы с подлокотников трона, чтобы неумело ими похлопать. — Ну, всё, всё, отпусти… — с неуверенностью произнесла Готинейра. Эрика, приняв изначальную позу, потянула девушку к себе, и вот они уже обе стояли так, как в самом начале. Черноволосая убрала свои руки, стараясь не смотреть в сторону Эрики. Подбежавший Орфей, сотрясая шахматный пол своим весом, поскорее отвёл обеих подальше, при этом велев гостям начать следующий танец. Оказавшись в небольшом помещении, похожем на кабинет, окна которого выглядывали на оркестр, Эрика и Готинейра по гостеприимной просьбе великана присели на мягкие кресла. Сам же здоровяк сел напротив. — Это было, — он поцеловал два пальца и резко убрал от губ, — великолепно! Поверить не могу, что моя ученица постигла божественное искусство танца даже лучше, чем я мог себе представить! Простите меня, мадам, за мою бестактность. Я слишком поражён стараниями Готинейры! — Он поправил воротник торчащей рубашки. — Позвольте представиться теперь. Я — Орфей, пятый сын Таселлири, учитель искусства танцев и музыки. — Он склонил голову в знак приветствия. — А вы, мадам, должно быть, крайне гениальны в своём деле? Эрика понимала, что нужно вести себя вежливо и спокойно с этим безумным громилой. — Эрика Саммерс, мастер Орфей. — Девушка склонила голову в ответ. Эрику пробирала лёгкая дрожь после танца. Но она также была воодушевлена тем, что всё получилось. — Ох, Готинейра, как тебе повезло с поклонницей! — Золотые зубы толстяка скалились в монструозной улыбке. Да в такой рот легко бы поместился человек. — Хе-хе, да-а-а, повезло мне, — растерянно ответила Готинейра. — О, я смотрю, ты решила поскромничать. — Глаза Орфея загорелись каким-то желанием. Потом он обратился к Эрике: — Так может, мадам Саммерс, теперь вы мне расскажите всё о себе? Этот вопрос поставил Эрику в тупик. Орфей явно ожидал услышать, что Эрика голубых кровей, либо же просто была гением искусства танцев, а ни каким-то обычным человеком, попавшим сюда непонятно как. Но Готинейра вовремя вмешалась в разговор. — Мастер Орфей, извините меня, я просто хотела сообщить, что Эрика из тех мест, где принято подавать звёздный чай перед тем, как начать знакомство, — волнительно сказала она. — Ох, как неудобно, извините меня, повторюсь, за мою бестактность! Я мигом! — Он неуклюже поднялся с кресла и вывалился из помещения, направившись куда-то вдоль зала, грубо расталкивая танцующих гостей. — Готи, что происходит? Если ему требовался только танец, то почему мы после этого сразу не могли уйти, придумав какую-нибудь отговорку? — Ага, конечно, чтобы он возмутился и устроил скандал? Ты его плохо знаешь. Орфей бы так просто нас не отпустил. Ну, меня точно, а тебя, скорее всего, приказал бы вышвырнуть куда подальше. И поверь, это ещё не страшно. Куда хуже, что он может просто взять и откусить голову любому, кто ему окажется неприятен. Я, вроде, уже говорила эта. Орфей терпеть не может грубость. Да и с головой у него… ну, ты понимаешь… те ещё проблемы. — Ух. — Эрика представила не самую приятную картину того, как великан обходится с неугодными ему персонами. — Он сам-то ведёт себя не особо вежливо с теми же гостями. — Ему нет никакого дело до них. Ему главное себя поразвлечь. А гости…. Эх, нет, это не гости, Эрика. Знаешь, мне всегда было интересно, насколько нужно любить себя, чтобы поднять из мёртвых столько существ и заставлять их мучиться на этом бале веками. — Погоди. Что? — Эрика удивлённо посмотрела на Готинейру. — А ты думала, будто они здесь по своей воле? Нет. Никакие это не гости. Это бывшие мертвецы, оживлённые Орфеем. Они просто рабы его магии. — И ты хочешь сказать, что никто что-нибудь не сделает с этим? Даже Лин Краус? — Он? Как бы тебе так сказать… Даже не знаю. Этот Город устроен слишком безумно, поэтому…. Но не успела она договорить, как дверь в комнату распахнулась, со всего размаху врезавшись в стену. Появившийся толстяк радостно провозгласил: — Собирайтесь, мои дорогие! Я договорился с его величеством Антропосом, что вы согласитесь с нами отужинать. Вы же не станете отказываться, верно? — Он зловеще улыбнулся, угрожающе обнажая зубы. — Нет, мастер Орфей, что вы. Мы согласны. — Готинейра поднялась с кресла, слегка толкнула в плечо Эрику, намекая, что пора идти. Та встала, и они обе вышли в зал, направившись за Орфеем, шедшим впереди достаточно далеко, чтобы Эрика могла перешёптываться с девушкой, не боясь подслушивания беседы здоровяком. — И что теперь? — спросила Эрика, наклоняясь к черноволосой. — Он ведёт нас в одно место для трапезы. Но это скромно сказано. Зато мы продвинулись дальше в нашем путешествии, — улыбнулась она. — А ещё поедим. — А как же поиски Манфисталя… точнее, пока что Хаоса? Что-то мне кажется, что с такими темпами мы здесь надолго застрянем. — Что-нибудь придумаем. Нужно как-то удрать от Орфея. Но это будет тяжело.