(2)

      Она не задумывается над тем, куда бежит, что будет делать, когда отыщет Тони. Больше не подготавливает заранее фразы, чтобы впоследствии ненароком не выставить себя глупой в его глазах и утратить уважение. Или доверие. Опозориться. Это был ее кошмар наяву: на последнем издыхании припоминать такую, на самом деле, глупость.       Неопытность, наивность, легкомысленность, самонадеянность — нормальные явления для шестнадцатилетнего подростка. Но она ведь не совсем обычная? Петра была слишком требовательна к себе и рвалась достичь уровня своего наставника в своем столь юном возрасте. Она ждала его одобрения, похвалы. И невозможного — взаимной любви.       Раньше только так и проходили их встречи: Паркер усиленно потела, заикалась, боялась ляпнуть какую-нибудь, как модно говорить сейчас, хрень. Этого больше нет. Даже привычка к дурацким неуместным шуткам умерла. То, кем она была раньше, распадается точно мозаика, нарушая (не)гармоничную целостность.       Бабочки трепыхаются, вбирая весь ее внутренний свет — всю жизнь. Блеск в глазах цвета корицы тускнеет. Персиково-сатиновая кожа обрела нездоровый прозрачный оттенок мрамора. Спасение в смерти.       Спортивный зал занят классом с параллели. Кабинет директора тоже пуст. Ученики маринуются на уроках. Коридоры чисты. Петра выбегает из столовой, не думая, зачем Тони понадобилось бы идти туда? Но она не сдается, не отчаивается. В нынешнем состоянии быть оптимистически настроенной — единственное, что ей осталось сделать. Что ей под силу.       Она находит его, внезапно, у кабинета психолога. Истерзанное болезнью сердце ухает в груди. Петра смотрит на мужчину неясным взглядом и глотает ком в горле. Их разделяет друг от друга длинный школьный коридор. Будто чувствуя чей-то пытливый взгляд, Тони отвлекается от экрана телефона.       Он молчит. Она давится слезами. И, будь они не ладны, бабочками.       В глазах Старка читается недоумение вкупе с… чем же? Петра подходит ближе, не доверяя глазам. Органы отказывают, прежнее паучье чутье подводит. Встать утром с постели — великое достижение для нее.       — Рада вас видеть, сэр.       Почему вы приехали? Почему снова сошлись с Пеппер? Почему мы такие разные?       — Директор ваш куда-то запропастился. Я приехал выступить с речью, вручить лучшим ученикам гранты, проспонсировать некоторые проекты, — тон голоса мужчины ровный, но нервозность выдает вертящийся в руке смартфон. — Ты не на уроке.       — Я искала вас.       — Зачем?       — А что мне еще оставалось делать? Вы месяцами не отвечали на звонки и сообщения, — тихо говорит Петра, прислоняясь плечом к стене. — Были заняты? Или просто не хотели связываться со мной? Я вам надоела? Раздражаю? — перед глазами мелькают яркие точки, заслоняя обзор. Бросает в холодный пот. Девушка упирается руками о стену, царапая бетон. Сдирает ногти до мяса, но видимость стойкости поддерживает.       — Что с тобой?       — Я в порядке.       — Так, ребенок, это моя запатентованная фраза. Не воруй чужое, — шутит он в своей неизменной манере и бережно берет ее за руки. — Ледяные, — выдыхает Тони, вздрагивая, словно угодил в зимнюю пургу. Петра уже было собралась вырваться, но боли от прикосновений не ощутила. Крылья бабочек замирают и вдруг вовсе перестают трепыхаться. Внутри поселяется забытое чувство умиротворения. Тони растирает ее ладони, согревает дыханием. — Ну как, помогает?       — Да! — восклицает она, не веря в увиденное. Наверное, это сон или мираж. — Но почему?       — В смысле?       — Почему они перестали… — отвечает девушка загадками, заставляя Тони напрячься. — Вы не можете… Если только… Не понимаю…       — Ребенок, ты меня пугаешь.       — Вы любите этого ребенка, мистер Старк? — застенчиво спрашивает она, поднимая на мужчину заплаканные глаза. — Потому что вы встречаетесь с Пеппер. Скоро состоится свадьба. Такое событие.       — Именно. Надо было как-то выкручиваться из ситуации, когда ты ушла. Журналисты пришли за сенсацией.       — Вы не проверяли меня в тот день?!       — М-м-м, нет.       — Боже… Простите меня, мистер Старк. Я подвела вас, — тараторит Петра, высвобождаясь. Но Тони напротив притягивает ее в свои объятия. — Какой я была глупой! До сих пор глупая, что уж тут говорить. Только вот… — она кладет голову ему на плечо и с небывалой силой цепляется за рукав пиджака. — Со мной кое-что происходило. Я всё еще не понимаю, почему это прекратилось.       — Ты была чем-то больна?       — Теперь это не важно. Вы не знали о моей болезни. Всё могло пойти иначе, если бы я с самого начала не скрывала от вас свои чувства, — без остановки лепечет Петра, наслаждаясь текущим по венам теплом. Тони гладит ее по спине, успокаивая, и бабочки внутри рассыпаются. Исчезают бесследно, не оставляя напоминаний. Девушка вдыхает полной грудью, сильнее прижимаясь к Тони. — А вы почему демонстративно игнорировали меня? Почему молчали?       Он наклоняется к ней, чем заставляет встрепенуться всем телом, и шепчет на ухо:       — Потому что ты еще маленькая.