Лаборатория на Аляске

Наступило лето, и с ним пришли долгожданные каникулы для множества молодых волшебников. Школа чародейства и волшебства Хогвартс закрыла свои двери, и дети вернулись домой, чтобы отдохнуть от учебы и насладиться толикой свободы перед началом следующего учебного года. Среди них были и дети Гермионы Грейнджер: Роуз и Хьюго. Гермиона же давно уже не была школьницей, порой она с трудом вспоминала какие-то события из своих школьных дней. Теперь она была министром магии — можно сказать, достигла вершины своей карьеры. Но несмотря на все ее достижения, этим летом она переживала особенно сложный бой — борьбу с воспоминаниями. Северус Снейп, некогда бывший профессором Зельеварения в Хогвартсе, и один из наиболее загадочных и неоднозначных личностей всего магического мира, не оставлял ее мыслей ни на мгновение. Он считал ее всего лишь своей бывшей ученицей и может быть еще немного раздражающей младшей коллегой, и никогда не демонстрировал ни малейшего романтического интереса в ее сторону, но как же тяжело было не думать о нем! Особенно сложно было по ночам, когда она лежала в постели, погружаясь в мир сновидений. Тогда все ее бытовые дела отходили в сторону, и в ее воспоминаниях оживали разговоры с ним, его голос, его ум, и его острый, иногда жесткий, юмор. Она вспоминала их долгие беседы, когда он будучи еще Биллом Брауном, постепенно раскрывался перед ней, рассказывая о своем восприятии мира. Ей вспоминались и жаркие ночи, полные страсти, но особенно сильно ее сердце бередили воспоминания о том, как он впервые поцеловал ее. Конечно, она вспоминала его глаза. Те черные, глубокие глаза, которые могли быть строгими и непроницаемыми, но порой проникали в самую душу. Гермиона неимоверным усилием воли постаралась отбросить все мысли о нем и тяжело вздохнула — это было непросто. Теперь Северус Снейп все забыл, и ей приходилось это принять. * * * Дни Гермионы проходили в развлечениях и общении с детьми — только они и могли отвлечь ее от тяжелых мыслей. Роуз, которая как-то резко повзрослела за этот учебный семестр, иногда замечала, что мама порой бывала излишне задумчивой, но Хьюго, еще слишком маленький, чтобы понять эти сложности в жизни взрослых, ничего даже не подозревал. Весь июнь Гермиона путешествовала с детьми по Англии — они посещали парки развлечений и ярмарки, объедались сладостями, и даже съездили в мини-отпуск на море. В этой веселой летней кутерьме ведьма находила временное спасение от своих собственных размышлений. В самом начале июля Роуз и Хьюго отправились в Гнездо, чтобы провести время с папой и бабушкой с дедушкой, и Гермиона снова оказалась предоставлена сама себе, так что ее размышления о Снейпе стали с новой силой возвращаться, словно призраки прошлого, о которых она так сильно пыталась забыть. * * * Первое июля в этом году выпало на субботу, и Гермионе пришла в голову гениальная с ее точки зрения мысль. «Чтобы забыть о старых чувствах, нужно найти новые», - решила она, и будучи материалистом, нагуглила, что согласно статистике проще всего найти новые отношения с помощью приложения для знакомств, и кстати, недавно появилось специальное приложение для знакомств в волшебном мире. Загрузив фотографию из своей последней поездки в Швейцарию, она начала заполнять профиль. Ведьма упомянула работу в министерстве, свои увлечения чтением и путешествиями, участие в благотворительных организациях. Когда дело дошло до раздела "Кого я ищу", она крепко задумалась. Когда она пыталась представить себе образ идеального мужчины, перед ее мысленным взором тут же появлялся Северус. Стараясь отогнать это наваждение и не описывать лично его, она подключила всю свою рациональность, и написала только самые общие фразы: «Хочу познакомиться с умным мужчиной с чувством юмора, с которым я смогу разделить интересы». Она понимала, что каждое слово соответствует описанию Снейпа, но старалась убедить себя в том, что он — не единственный волшебник, обладающий подобными качествами. Когда ее профиль был готов, Гермиона стала просматривать анкеты мужчин-волшебников. Это было странное и очень непривычное ощущение, и казалось страшной глупостью, но она все же напомнила себе, что необходимо действовать решительно. В тот же день Гермиона договорилась встретиться с неким Джеймсом, молодым археологом, который увлекался изучением древних магических артефактов. Его профиль на сайте знакомств привлек ее увлечением историей магии, к тому же ей понравилась колдография, на которой он был изображен рядом с древними свитками в одном из музеев. Джеймс пригласил ее в одно из старинных магических кафе в центре Лондона, и Гермиона, конечно, пришла немного заранее, чтобы успеть устроиться и просмотреть меню. Она выбрала уютный столик у окна, и принялась изучать ассортимент. Новый знакомый произвел весьма приятное первое впечатление: он оказался высоким и симпатичным молодым человеком. Одет он был совсем просто, но подчеркнуто аккуратно. Воротничок рубашки застегнут до самой последней пуговки — казалось, это должно было мешать ему свободно дышать, но он почему-то его не ослаблял. Джеймс оказался очень застенчивым, но это Гермиону не волновало — она и сама смущалась. Казалось, с ним она вполне могла бы найти общие интересы. Сначала разговор зашел о работе и увлечениях. Джеймс рассказывал о своих археологических раскопках и о том, какие загадки ему удалось разгадать. Гермиона, в свою очередь, рассказала несколько историй о работе, о которых не запрещалось рассказывать незнакомцам, и о своем участии в благотворительных проектах. По мере того, как вечер продолжался и солнце клонилось к закату, разговор становился все более личным: разговор плавно перешел на семейные темы, обсуждение детства и мечты на будущее. Гермиона рассказала о том, как еще в школе познакомилась со своим бывшим мужем, о детях, и об их с Роном разводе. Выяснилось, что, несмотря на свой уже приличный возраст, Джеймс никогда так и не был женат, так что в основном он рассказывал о своих родителях, о семье, в которой магия передавалась из поколения в поколение, и о своей мечте когда-нибудь заняться поисками потерянных артефактов древних волшебников. Когда официант уже принес счет, парень неожиданно начал волноваться и вдруг посмотрел на Гермиону в упор, и выпалил: — Выходи за меня! Гермиона опешила от такого неожиданного поворота событий, и мягко переспросила: — Что-что? Наверное, я тебя не расслышала. — Будь моей женой! — настаивал Джеймс. — Но... Мы же знакомы всего час, не больше, о чем ты говоришь? — Я никогда не найду себе женщину лучше тебя, — ответил Джеймс, — Так зачем тянуть? Такая прямота одновременно и польстила Гермионе, и сильно напугала ее, и она попыталась объяснить: — Я не ищу мужа, Джеймс. Я хочу познакомиться с кем-то, с кем у меня будут общие интересы, и посмотреть, к чему это приведет. Замужество — это ведь большой шаг, и я не могу быть готова к нему вот так сразу. Они попрощались в напряженной обстановке, и Гермиона была рада оказаться в уюте своего дома, чтобы подумать обо всем в спокойной обстановке. Джеймс казался приличным и даже милым молодым человеком — лишь слишком стеснительным по натуре. Вот почему, вероятно, он до сих пор так и не нашел спутницу для себя. Чем больше Гермиона думала, тем отчетливее понимала, что, скорее всего, она не смогла бы полюбить его. Несмотря на некоторые общие интересы — любовь к книгам и старинным свиткам — между ними не возникло бы ничего более серьезного, чем доброе знакомство, а учитывая его нестерпимое желание тут же жениться, стоило и вовсе держаться от него подальше. Налив себе бокал красного вина и уютно устроившись перед телевизором, Гермиона решила отдохнуть и включила видеоролик с медитативной музыкой. Такие мелодии всегда помогали ей расслабиться и собраться с мыслями. Однако с тех пор, как Северус Снейп снова появился в ее жизни, этот метод перестал действовать. Каждый раз, когда она пыталась уйти в себя и забыться в музыке, ее мысли сами собой возвращались к нему. Теперь сегодняшнее свидание показалось ей полным абсурдом: да, Джеймс был приятным молодым человеком, но перед ее мысленным взором появился Северус... и это было совсем другое. * * * Бывший профессор, а ныне просто мистер Снейп не сбавлял темпа на работе, стремясь найти антидот, но, несмотря на все усилия, июль приближался, а противоядие всё еще не было найдено. Весь июнь Северус работал не покладая рук, но вместе с тем он знал, что большинство коллег находятся в отпусках. Его крайне раздражало и злило, что это дело стало занимать меньше места в их жизни, они все как один отвлеклись на летние забавы в то время, когда волшебный мир был в опасности. Как ни старался Снейп растянуть имевшийся в его распоряжении образец яда подольше, его оставалось все меньше, и стало очевидно, что уже совсем скоро работать ему будет совершенно не с чем. Изрыгая проклятия, Снейп написал Поттеру уже третью по счету записку с запросом на дополнительную порцию образца яда. Поскольку работа была хоть и кропотливой, но не сложной, то пока он работал, его мысли витали далеко. Он размышлял надо всей сложившейся ситуацией: его волновало, что из-за того, что он столько лет провел вдали от магического мира, он многого не знал о теперешней ситуации в мире, а значит, мог упустить важный контекст. Учитывая, что темп работы все равно пришлось снизить, у него появилось свободное время, и напившись оборотного зелья он проводил его в библиотеках, листая газеты и журналы десяти и двадцатилетней давности. Однажды он осознал, что не знает точно, кто из известных ему волшебников пережил войну, а кто — нет, и показалось очевидной необходимостью посетить школьное кладбище, чтобы посмотреть на надгробные плиты и даты смерти. Он прогуливался между могилами, склоняясь над каждой плитой, внимательно читая имена и даты: некоторые могилы были ухожены, украшены живыми цветами и свечами, а другие покрыты лишь легкой пеленой мха, словно о них забыли. Могилы Аластора Муди, Нимфадоры Тонкс и Ремуса Люпина Снейп уже видел еще тогда, во время войны. Тогда это были совсем свежие могилы, но сейчас на них уже были заметны следы времени. Нимфадора и Ремус были похоронены рядом друг с другом, и в изножии их общей могилы стояла скамейка, и было понятно, что кто-то сюда регулярно приходит. Снейп вспомнил, что у Нимфадоры и Ремуса был сын — теперь ему должно было быть не меньше двадцати пяти лет, и вероятно, он регулярно бывал здесь, чтобы почтить память своих родителей. Он также знал, что и Фред Уизли погиб в финальной битве, и в его сердце мелькнула надежда, когда он увидел рядом пустой кусок земли. Скорее всего это означало, что второй близнец — Джордж Уизли — все еще жив. Молча он постоял у могилы Колина Криви, потом у могилы Лаванды Браун — когда-то они были полными жизни молодыми волшебниками, и их ждало какое-то будущее, но из-за одного ополоумевшего Темного Лорда их жизнь так рано оборвалась. С тяжелым сердцем Снейп вернулся к себе домой. Была еще одна смерть, которая мучила его. Ребенок, которого никто не похоронил — а значит, он не мог почтить его память визитом. Ребенок, которого убил он сам, причем без веской на то причины. Эта несуществующая надгробная плита давила на Снейпа особенной тяжестью, и именно из-за нее он не мог позволить себе жить полной жизнью. Из-за нее он никогда не сможет быть с Гермионой. * * * В то время, как большинство коллег в министерстве магии проводили отпуска, уделяя внимание семьям, мысли Гарри Поттера тоже витали вдалеке от работы: в любой момент он мог стать отцом в четвертый раз. Его жена, Джинни Уизли, особенно переживала в этот раз — это была уже четвертая ее беременность, но она оказалась совершенно незапланированной. Ведь ей было уже больше сорока лет, и даже самая младшая дочь Лили была совсем взрослая - училась уже на четвертом курсе Хогвартса, когда эта новость обрушилась на нее, как снег на голову. К несчастью, Джинни неплохо освоила магловские технологии, так что у нее был свободный доступ к интернету, и лишь Мерлин знает, чего она там только ни начиталась о поздних беременностях! Вся эта информация давила на нее, да еще постоянные гормональные бури давали о себе знать. Кроме того, в этот раз ей и физически было гораздо тяжелее: опухали ноги, мучила изжога и постоянная одышка, а больше всего неудобств доставляли вечные судороги в ногах, которые регулярно будили ее по ночам и оставляли совершенно разбитой по утрам. Джинни осознавала, что иногда ведет себя неразумно и раздражается сверх меры, но несмотря на это, главной ее заботой всегда было будущее ее малыша, и страхи за него занимали все ее мысли. Ее теперь уже не младшие, а средние дети — Альбус и Лили — вернулись из школы, и вместе с папой окружили маму заботой, и даже старший Джеймс, которому уже минуло девятнадцать, проводил дома значительную часть времени. Если вынести все страхи за скобки, это все еще был замечательный месяц, Джинни чувствовала себя почти что в безопасности, и потихоньку готовилась к рождению малыша. Наступил июль. Наконец ушла необычайная для Англии жара, и стало немного свежее. Лили и Альбус в наушниках играли в онлайн игру, деловито переговариваясь на непонятном родителям подростковом диалекте, а Джеймс должен был вот-вот приехать из города. Джинни наслаждалась последними беззаботными деньками и с удовольствием наблюдала за тем, как Гарри косит траву на лужайке перед домом. Она чувствовала себя необычно спокойно, и даже страхи за здоровье малыша ушли куда-то на второй план — как же хотелось, чтобы эта идиллия продлилась подольше! Гарри не пропадал постоянно на своей дурацкой работе, дети здесь, рядом, и даже не переругиваются между собой. Внезапно Джинни охватило чувство полноты счастья, и ей пришло в голову, что ее жизнь может быть идеальной: любящий муж — герой и знаменитость; здоровые и красивые дети, и вскоре появится еще один малыш. Она закрыла глаза, всей кожей ощущая, как листья деревьев покачиваться на теплом летнем ветру, и уловила ласковое прикосновение солнечных лучей на своем лице. Джинни охватило странное чувство: будто весь мир должен разделить ее счастье, и вдруг, неожиданно для самой себя, она почувствовала непреодолимое желание увидеть свою подругу, Гермиону. Да, она сама оттолкнула ее, когда считала, что та поступила неправильно, обидев ее брата, но сейчас Джинни неожиданно со всей ясностью поняла, что хочет, чтобы мир, в котором ее малыш вскоре появится, был идеальным. И оказалось, что этот мир не мог быть таким без тети Грейнджер. Много лет Гермиона была рядом, и даже присутствовала на родах Альбуса. Со всей отчетливостью Джинни поняла, что ее обида на Гермиону — сплошная глупость, какой-то детский каприз, а ведь именно эта ведьма всегда была ее самой близкой подругой. Джинни залилась слезами, и озабоченный Гарри тут же оказался рядом: — Джинни, солнце, что с тобой? — с нескрываемым волнением в голосе спросил он. — Ах, Гарри! Я такая счастливая! — воскликнула его жена, чем заставила Гарри нахмуриться. Он уже успел привыкнуть к резким перепадам настроения жены, но это было уж слишком, — Я должна, я просто обязана как можно скорее помириться с Гермионой, понимаешь? Я должна! - Джинни заламывала руки, и слезы струились по ее щекам. Гарри лишь с облегчением выдохнул — для него противостояние двух бывших подруг оказалось очень серьезным испытанием, он много месяцев чувствовал себя как меж двух огней, так что эти слова жены вызвали в нем бурю энтузиазма: — Так что же ты ждешь? Давай пригласим ее на обед! — Ты думаешь, она придет? Ведь я ее так обидела этим своим молчанием, — с тревогой в голосе спросила Джинни. — Уверен, она придет. Даже не сомневайся! Я позвоню ей прямо сейчас, — Гарри тут же достал из кармана мобильный телефон, и набрал номер. — Алло, — Гермиона удивилась, услышав голос друга, ведь он недолюбливал мобильные телефоны, и пользовался ими лишь в самых крайних случаях. Она уже приучила его немного к сообщениям, но настоящий голосовой звонок все еще был чем-то необычным, так что ведьму это даже напугало, — что-то случилось? — Да, Гермиона, знаешь, мы тут болтаем с Джинни о том о сем, и вот решили пригласить тебя в гости на обед. Придешь? — Вы с Джинни? Это не шутка? — сердце Гермионы от волнения застучало сильнее. — Нет, не шутка, конечно! Джинни будет очень рада тебя видеть! — весело добавил Гарри. — Конечно, конечно, я приду, — поспешно согласилась та. * * * Через несколько часов, с нетерпением ожидая встречи с Гермионой, Джинни аккуратно накрыла стол в своей уютной гостиной. Все блюда были приготовлены с любовью: ароматный пирог с курицей и грибами, свежий салат из летних овощей, и, конечно, нежный чизкейк в качестве десерта. Гарри помогал ей с приготовлением, хотя они и не готовили вместе уже очень давно. Но сегодняшний день был особенным, и они оба чувствовали, что хотят сделать его особенным и для Гермионы. Точно в назначенное время в дверь позвонили, и Джинни, нервничая, сама пошла открыть дверь. Там, в дверном проеме, стояла Гермиона: ее глаза сверкали от подступивших слез. — Гермиона! — Джинни не смогла сдержать радостный вопль и обняла подругу, прижавшись к ней своим огромным животом. — Джинни, как я скучала по тебе! — Гермиона обняла ее, и они долго стояли вот так обнявшись. — Ничего, Гермиона, — сквозь слезы Джинни улыбнулась и пригласила наконец подругу войти в дом, — мы наверстаем все упущенные дни и все наши неслучившиеся встречи, правда? Ты простишь меня? Сегодня утром я все поняла, у меня как будто открылись глаза, понимаешь? Я просто вдруг поняла, что никакие, никакие-никакие обстоятельства не стоят нашей дружбы. И ваши отношения с Роном — только ваши, а наши с тобой — это другое. Пожалуйста, прости меня, я вела себя как полная дура, я сама не понимаю, как так вышло, — слезы градом потекли по щекам Джинни, и Гермиона снова обняла подругу: — Ну что ты, что ты, не надо плакать, ведь теперь все будет хорошо! Конечно, я сразу простила тебя, да я никогда и не винила тебя ни в чем, ведь Рон твой брат, и это понятно! А сейчас смотри, скоро у тебя родится еще один малыш, вот, что важно — Гермиона ласково погладила Джинни по животу. — Мерлин, какая же я была слепая! А ты просто ангел, — подруги еще долго плакали, обнявшись, но это были слезы примирения. Гарри стоял в стороне, наблюдая за их встречей с едва заметной улыбкой на лице, и сам с трудом сдерживал слезы. Наконец все трое сели за стол, и начали обедать и беседовать о том, о сем. — Гермиона, — с дрожью в голосе начала Джинни, — расскажи, как ты жила все эти месяцы после развода с Роном? Наверное, это был непростой период? — в глазах Джинни отчетливо читалось сожаление, чувство вины и отчаянная забота. — Это было.. Интересное время, Джинни. Много чего произошло, и я не знаю, что рассказывал тебе Гарри... — Я предоставлю тебе самой все рассказать, тем более, я все равно уже наелся, - заявил Гарри улыбнувшись, и сбежал в детскую комнату, позволяя подругам секретничать наедине. Немного смущаясь, не зная, как Джинни отреагирует на новости насчет Снейпа, и беспокоясь о состоянии подруги, Гермиона все же мягко, без излишних подробностей, рассказала о том, как они развелись с Роном, как она прямо в день подписания бумаг о разводе встретила Билла, как она все не могла вспомнить, кого он ей напоминает, и как он потом оказался Снейпом, но забыл все, что произошло с ним за последние четверть века. Джинни была потрясена. Мучимая чувством вины, она проговорила: — И все это ты переживала одна, и совсем-совсем некому было тебя поддержать! — она снова разрыдалась, но быстро успокоилась, и добавила, — Но это ничего! Теперь всё будет иначе, я всё время буду рядом! И мы найдем тебе отличного парня! Неожиданно Джинни охнула, и зажмурилась. Гермиона вскочила, уронив стул: — Что? Что с тобой? Тебе больно? — в панике заверещала она, и на ее голос в комнату влетел Гарри и все трое уже почти старших детей. Джинни отдышалась и округлив глаза сообщила: — Похоже, началось! Все тут же забегали по дому, и казалось, что из-за того, что людей много, помощи будет только меньше, даже Гарри запаниковал, как будто это был его первый раз. Гермиона поняла, что начался какой-то хаос, и что необходимо с этим что-то сделать, и резко крикнула: — Стоп! — да так громко, что все в изумлении замерли на месте, и тогда она спокойно и по-деловому продолжила, — отставить панику! Гарри, сходи за сумкой. Альбус, позвони в больницу, и скажи, что мы сейчас приедем. Джеймс, выгони машину из гаража. Лили, мы с тобой отведем маму в машину. * * * В прохладный летний день 4 июля у Джинни и Гарри Поттеров родился четвертый малыш: совершенно здоровенькая розовощекая девочка, которую назвали Джейн Молли Поттер, в честь Гермионы и бабушки. Подруги помирились настолько, что Гермиона практически поселилась у Поттеров, чтобы помогать Джинни с малышкой, и это кроме всего прочего позволяло ей самой отвлечься от мыслей о собственных любовных неудачах. Гарри стал все чаще бывать на работе, и однажды вернулся с очень уж озабоченным видом. Он рассказал Гермионе и Джинни, что Хагрид сильно заболел, и его положили в больничное крыло. По словам мадам Помфри, состояние полувеликана было критическим, и все очень заволновались. — Мы можем что-то сделать? — шепотом спросила Гермиона, качая малышку Джейн на руках. — Пока неизвестно, — покачал головой Гарри, — Если Поппи поймет, что ему становится хуже, она отправит его в больницу Святого Мунго. Гермиона ахнула — она знала, что Поппи Помфри — очень сильный колдомедик, и уж если она не может ничего сделать, то дело действительно очень худо. На следующий день Гермиона вместе с Гарри пришли навестить Хагрида в больничном крыле. Когда они вошли в палату, вид Хагрида ошеломил Гермиону. Обычно жизнерадостный и крепкий внешне волшебник сейчас лежал на больничной постели, исхудавший и беспомощный. Она медленно подошла к кровати и взяла Хагрида за руку, и рука показалась ей слишком холодной. Казалось, Хагрид вовсе не заметил, что к нему пришли посетители — на лбу у него выступил пот, он медленно с глубоким хрипом дышал, и было видно, что каждый вдох дается ему с огромным трудом. Гарри прошептал: — Похоже, ему стало хуже. Вчера он не хрипел так сильно! Друзья обернулись, потому что в этот момент в палату вошла мадам Помфри. На ее лбу пролегли глубокие морщины, и невеселым голосом она сообщила друзьям: — Будем переводить в больницу, здесь я ничего не могу сделать. — Что это за болезнь? — озабоченно переспросил Гарри. — Нужно сделать полный набор анализов, я затрудняюсь с диагнозом, поэтому и не берусь лечить, лишь самые базовые зелья, — плечи мадам Помфри совсем поникли от бессилия как-то помочь пациенту. Она не привыкла сдаваться. — Вам нужна помощь? — предложил Гарри. — Нет, все уже организовано. Вот-вот за ним прибудут колдомедики из больницы, так что... — Поппи лишь пожала плечами, — Мне очень жаль. Когда команда колдомедиков транспортировала Хагрида в больницу, Гарри попросил Гермиону немного задержаться: — У нас есть проблема. Снейп завалил меня письмами с просьбой предоставить ему дополнительный образец яда, и теперь его некому раздобыть, — Гарри задумался. Гермиона на минуту задумалась: — Может быть, Чарли? Он всю жизнь работает с драконами, возможно, он мог бы помочь? — задумчиво проговорила она. — Ты права, я отошлю ему сову. Может быть... — Гарри задумчиво потер шрам на лбу. — Гарри, нет! — воскликнула Грейнджер, — Ты не должен сам этого делать! Ты же даже не знаешь, как с ящером обращаться - это слишком опасно! У тебя только что родился ребенок, в конце концов, ты же не хочешь, чтобы Джейн росла без отца! Даже не думай об этом! - Ты права, да, — Гарри невесело улыбнулся, — Джинни бы меня не простила. Я напишу Чарли, - повторил он. Молодой отец отправился к своей семье, а Гермиона решила заскочить в гости к Невиллу. Ему не хотелось возвращаться в дом, в котором жили они с бабушкой, пока бабушка была еще жива, а продавать дом, в котором жили еще и его родители, казалось настоящим кощунством, так что он предпочел оставить все как есть, и жить прямо в школе, даже во время летних каникул. Невилл встретил подругу, мимолетно улыбнувшись, но здоровье Хагрида сильно волновало их обоих, так что они не могли полноценно порадоваться встрече. Невилл предложил Гермионе чая, и они присели перед камином. — Слушай, а ты сам, своими глазами, видел этого ящера? — спросила Гермиона, когда все новости насчет Хагрида были рассказаны. — Только один раз, издалека, — честно ответил тот. — И какой он? — Хагрид рассказывал, конечно. Но увидеть его в жизни — это совсем другое. У меня сложилось ощущение, что он какой-то… неземной - другого слова и не найти — и есть ощущение, что его невозможно одолеть, — с грустью рассказал Невилл. — Как же ты понял, что он травоядный, если ты его видел-то всего один раз? — удивилась Гермиона. — По помету, — с готовностью объяснил Невилл, — Это стандартный способ изучения диеты животных. На сто процентов растительная пища, я совершенно уверен. — И что же, тебе не пришлось даже его искать? — удивилась Гермиона. — Люди Хагрида передавали мне точки на карте, где они его замечали, и мы с ребятами приходили туда уже после того, как он уходил, и все изучали — следы, помет. — Как же его можно найти? — задумчиво проговорила Гермиона. — Я думаю, это только Хагрид знает, даже его люди всего лишь следовали его указаниям — я общался с ребятами. У Хагрида нюх, как у собаки — это настоящее волшебство. — Может быть, волшебство и есть, — задумчиво заключила Гермиона. — Кто знает? — согласился Невилл, и в комнате повисла комфортная тишина, какая бывает только между давними друзьями. — Как ты живешь здесь, Невилл? — спросила Гермиона, сделав очередной глоток ароматного чая, — Тебе тут не одиноко летом? — Что ты! Вовсе не одиноко. Здесь всегда есть мои грядки, а летом знаешь, сколько работы? Всё же растет! — щеки Невилла залились краской. — И что это ты скрываешь, паразит? — Гермиона по-дружески толкнула Лонгботтома в плечо кулаком. — Ну... Ко мне сюда иногда приходят гости. Ты вот пришла, видишь? — Гости? Какие это еще такие гости? Кто, кроме меня? — Гермиона хитро улыбнулась. — Луна бывает зайдет на чашку чая, — Невилл густо покраснел. — Ах, вот оно что! Невилл! Но это же здорово! Ты ей всегда нравился, я так и знала! — Ты думаешь? — в голосе Невилла была слышна надежда. — Даже не сомневаюсь! Что же, значит, за тебя можно не волноваться, ты в хороших руках! * * * У Гермионы созрел план: она сама должна раздобыть яд для Снейпа. У нее нет маленьких детей, и значит, рискнуть ее жизнью не так страшно. В таком случае Снейпу, по крайней мере, придется с ней встретиться, чтобы забрать образец. К тому же, больше никто не может этого сделать — Гарри не должен рисковать собой, а когда придет ответ от Чарли, мы, честно говоря, не знаем. Да и придет ли — тоже неизвестно. Гермиона вообще не знала, как живет Чарли, женат ли, завел ли детей. Здоров ли? Продолжает ли работать с драконами? Ответит ли он вообще на письмо Гарри? Это все ставило эту затею под сомнение, а время утекало, как песок сквозь пальцы. Идея была в целом ясна, но единственное, чего Гермиона никак не могла придумать — это как вообще этого ящера можно найти, особенно учитывая, что он с легкостью аппарирует на дальние расстояния. * * * Северус наконец-таки получил ответ от Поттера: новый образец яда не получить, пока Хагрид не придет в себя. Он в сердцах смял кусок свитка в кулаке и сжег его прямо в воздухе с помощью невербального заклинания. Ко всеобщим проблемам прибавилось еще здоровье Хагрида. Он не хотел себе в этом признаваться, но здоровье великана его сильно взволновало. Кроме того, ему стало откровенно нечего делать, а этого он не любил, потому что когда его мысли не были заняты работой, они сами собой обращались к кареглазой ведьме, и он не мог этого контролировать, как ни старался. Образ Гермионы появлялся перед ним, как только он расслаблялся и закрывал глаза. Чаще всего ему вспоминались дни, проведенные в ее маленькой магловской квартирки в центре Лондона. Он стоит у окна, опершись ладонями о подоконник, а она обнимает его сзади, прижавшись всем телом. Это воспоминание слишком сильно волновало его. Чтобы отбросить наваждение, он усилием воли вызывал в мыслях другое воспоминание — того паренька, и его пустой взгляд, устремленный в небо. Та самая причина, почему он не может быть с лучшей женщиной в мире. Потому что он — само зло. Мразь. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. «Виктор Крам — отличный вариант для Гермионы! Парень ведь был влюблен в нее тогда, на Тремудром Турнире. Надо узнать, где он сейчас. Может быть, он так и не создал себе семью?» — Северус решительно вышел из комнаты и принял оборотное зелье. Он решил, что должен освоить интернет, и как раз в Лондонской библиотеке он видел компьютеры общего пользования. * * * — Как считаешь, этот хорошенький? — спросила Джинни Поттер у Гермионы, показывая ей колдографию очередного жениха с приложения знакомств. Гермиона закатила глаза и протянула подруге согретую бутылочку с молоком. — Что молчишь? Тебе нужно кого-то найти! Срочно! — Джинни была настроена решительно. Она закатала рукав, капнула каплю молока себе на внутренний сгиб локтя, и удовлетворенная температурой, принялась кормить дочку, — ты ведь сама говоришь, что Снейп — это пройденный этап. Он к тебе не относится как к женщине, так? — Так, — слабым голосом протянула Гермиона, — но знаешь, я их всех с ним сравниваю, и он всегда побеждает, — Гермиона упала на мягкий диван и от смущения закрыла лицо ладонями. — Это тяжелый случай, понимаю. О, Мерлин! Снейп? Реально? Это же он — летучая мышь, страж подземелий! Неужели это он тебе нравится и мы с тобой говорим об одном и том же человеке? Гермиона глубоко вздохнула, и положила руки на колени: — Нет, Джинни. Он мне ничуть не нравится. Я просто его люблю, — она пожала плечами, сдаваясь перед фактом, — у нее из глаз заструились слезы, — Как же все-таки хорошо, что я могу с тобой об этом поговорить! — она обняла Джинни, стараясь не помешать той кормить малышку, и подруги долго сидели вот так, обнявшись, пока Джейн не наелась и не заснула. Джинни аккуратно отнесла дочку в детскую, уложила в люльку, и прикрыла дверь: — Ну вот, теперь у нас есть часик-другой свободы! Девушки сели за стол на кухне, и Джинни лениво взмахнула палочкой, приготовив чай с печеньями. — Я так погляжу, ты поднаторела в домашней магии, Джинни! — восхищенно прошептала Гермиона, - я так никогда не смогу. — Глупости, ты точно сможешь, если захочешь. Кстати, можешь не шептать. Мы стараемся говорить как обычно, чтобы Джейн привыкала, и могла спокойно спать даже в шумном месте, — отмахнулась Джинни, — но вернемся к нашим баранам. То есть, к мужчинам. Гермиона со стоном положила голову на стол: — Давай без этого, ну пожалуйста! Я больше не могу! — Никаких «пожалуйста»! Этот вопрос необходимо решить, иначе он вытягивает из тебя все жизненные силы! Ходишь сама не своя… На вот, посмотри на себя в зеркало! Синяки под глазами, исхудала вся!.. Вот бы мне такой плоский живот, — цокнула Джинни с завистью. — Ну и хорошо, и что ты предлагаешь? Это же замкнутый круг! — Предлагаю мыслить логически, — Джинни достала листок бумаги и перо, — со Снейпом ты быть хочешь, но не можешь, так? — Так, — простонала Гермиона. — Есть ли какие-нибудь варианты, чтобы вы могли быть вместе? — Джинни приготовилась записывать. — Ну... — задумчиво протянула Грейнджер, — если он всё вспомнит. Или если мы заново с ним... — Отлично! Вот видишь, уже вырисовывается два варианта. Предположим, возвращение его памяти — вне наших возможностей, остается что? Замутить сначала. Так? Гермиона нерешительно кивнула: — Но он не хочет даже разговаривать со мной. Он будто избегает меня, даже как будто старается лишний раз не смотреть в мою сторону. Как в таком случае возможно что-то «замутить», как ты выражаешься? Джинни задумчиво почесала пером затылок и с готовностью пробормотала: — Ну хорошо, значит, вычеркиваем. Вообще, странно, конечно, что он не желает разговаривать с министром магии... Но может быть, это и не плохой знак... — В каком смысле неплохой знак? — всполошилась Гермиона. — Нет-нет, ничего, это всего лишь мысли вслух. Значит, Снейпа вычеркиваем. Остается что? Остается тебе его разлюбить, — торжественно подытожила миссис Поттер. Гермиона со стоном снова упала лицом на стол и слабым голосом протянула: — Я пытаюсь, я все время пытаюсь, но это сильнее меня. Понимаешь, особенно ночью! Днем я еще могу отвлечься — на рабочие дела, на вас с Джейн, а ночью просто какой-то кошмар. Я почти не сплю, потому и синяки эти под глазами. — Значит, надо действовать методически. Тебе необходим другой мужчина. Клин клином, как говорится! — Джинни с восторгом подняла перо вверх. — Я тебе не рассказала, я тут себе сделала профиль в приложении для знакомств, и я даже встретилась там с одним... В общем, знаешь, это не работает! — Ну-ка, ну-ка, расскажи поподробнее! Это же самое интересное, а ты молчишь! — Да какое там интересное, — Гермиона махнула рукой, - он ужасно смущался, и под конец ужина вдруг позвал меня замуж. — Вот это да! Да ты нарасхват, девочка! — Да ну какое замуж? Это же несерьезно! Он в целом неплохой парень, даже в чем-то симпатичный, книги любит. Но потом я пришла домой, легла спать, и снова один только Северус в мыслях... — И поэтому ты поставила крест на свиданиях? После одной попытки? Слушай, ну это же несерьезно! Давай-ка, открывай свой профиль, я проверю, что ты там о себе написала! Гермиона продемонстрировала подруге свой профиль в приложении: — Так... Фотка неплохая, одобряю! Про книги лучше убери, ну кому это интересно? Ой, прости, тебе интересно! — Джинни рассмеялась, — Просто пообещай мне, что на выходных сходишь хотя бы на два свидания, одно в субботу и одно в воскресенье! И я не жду тебя в гости! — Ну, хорошо, — обреченно согласилась Гермиона. * * * Вечером Гермиона снова легла спать одна в своей одинокой пустой квартире, и ее мысли по привычке понеслись галопом. Все, что говорила Джинни, было очень верно и очень логично. Раз Снейп — не вариант, значит, логично, что необходимо его забыть, и проще всего сделать это познакомившись с кем-то другим. Но как забудешь? Она тяжело вздохнула, и по обыкновению принялась методично отгонять от себя мысли об этом невеселом, но таком милом сердцу человеке. Проснувшись, Гермиона все же назначила новое свидание, и встретилась с волшебником Александром, чтобы прогуляться по взморью. Он не предложил ей обеда или ужина, так что Гермиона решила, что он просто экономит средства. В целом, поначалу Александр показался ей довольно приятным мужчиной, но уже через несколько минут стало понятно, что этот человек совсем не привлекает ее сексуально — скорее как друг. Они обсудили все те же темы, что и с Джеймсом, так что разговор вышел довольно скучный. Интересы, работу, семейное положение, детей. Это стало напоминать ей интервью о найме на работу, только принимала на работу не она, как обычно на работе, а ее. На море, куда они аппарировали, было прохладно, так что ей пришлось трансфигурировать свою сумочку в большой теплый платок — а ее спутник не предложил ей ничего, чтобы утеплиться. И все закончилось бы хоть и скучно, но в целом неплохо, если бы Александр вдруг не распустил руки. Тут же с отвращением оттолкнув его, ведьма моментально аппарировала домой. Зайдя в квартиру, Гермиона бросилась умываться — ей хотелось смыть с себя эту грязь, которой казалось Александр ее запачкал. Умывшись и немного успокоившись, она полезла в холодильник — оставшись без еды на свидании, она была жутко голодна! Тут же она поскорее поставила чайник, чтобы согреться чем-то горячим, и проглотила наспех состряпанный бутерброд. Лишь тогда она смогла оглянуться на весь этот странный день и ее передернуло от отвращения. * * * А на следующий день было воскресенье, шестнадцатое июля. Она запомнит эту дату навсегда. За завтраком Гермиона, как всегда, включила единственный магический телевизионный канал, и еда буквально застряла у нее в горле. Землетрясение в семь с половиной баллов у берегов Аляски унесло жизни пятнадцати волшебников, которые работали в лаборатории на небольшом островке в пятидесяти милях от магловского города Сэнд-Поинт. Пятнадцать волшебников! Гермиона моментально поняла, что эта катастрофа связана с их ящером, и не успела как следует подумать, как бросилась к выходу. Аппарировать в Америку было невозможно — слишком далеко, но для таких путешествий всегда можно было найти неофициальный порт-ключ. На экстренный случай у Гермионы всегда была спрятана небольшая сумма денег, так что ей было, чем расплатиться с контрабандистами. Конечно, такие порт-ключи не были легальными. И конечно она, как министр, должна была бы ловить и штрафовать перевозчиков, которые ими торговали, но вместо этого она с ними сотрудничала, ведь любое действие имеет противодействие — и начни она на контрабандистов серьезную охоту, они просто стали бы лучше прятаться и взвинтили бы цены на свои услуги. А в текущей ситуации она могла этими услугами время от времени пользоваться. Буквально через час она была уже на месте аварии. Это место являло собой неприятное зрелище: она оказалась на вершине холма, обдуваемая пронизывающим ветром. Несмотря на середину лета, здесь было очень холодно, казалось, температура не превышала пяти-шести градусов по Цельсию. Впереди, сколько хватало глаз, простирался Тихий океан, и качались высокие волны грязно-зеленого цвета — очевидно, еще сказывались последствия цунами, вызванного в свою очередь землетрясением. У подножия холма она увидела то, что раньше, по всей видимости, являлось лабораторией — груду цементных обломков, куски арматуры, и другой строительный мусор. Удивившись, почему сюда еще не прибыл отряд спасателей, Гермиона наложила на себя согревающее заклинание, но к ее удивлению ничего не получилось. Мгновенная догадка озарила лицо Гермионы, она окоченевшими руками схватилась за голову и присела. Снейп же ясно говорил, что яд ящера нейтрализует любую магию! И сами волшебники, естественно, не могли спастись, потому что не имели возможности аппарировать. Мерлин, надо же было оказаться такой самоуверенной дурой! У нее не осталось никакого магического инструмента в наличии, она по сути стала таким же человеком, как любой магл. И второе — ящер где-то рядом. Либо он сам, либо его яд. Гермиона почувствовала, что паника накрывает ее с головой — с холодным потом к ней приходило осознание, что она оказалась в безвыходной ситуации. Вернуться домой без обратного порт-ключа не представлялось возможным, и даже добраться до ближайшего маггловского города — Сэнд-Поинта — она бы никак не смогла, ведь пришлось бы плыть в холодной воде и без согревающего заклинания! С трудом справившись с паникой, ведьма решила делать, что может — единственное, в чем был хоть какой-то смысл — она могла спуститься вниз, в лабораторию. Там наверняка можно было спрятаться от пронизывающего ветра, раз уж она теперь не могла воспользоваться согревающим заклинанием, и возможно, она могла кого-нибудь найти еще живым. Гермиона вслух выругалась. Какой же самоуверенной дурой она себе теперь показалась! Полезла, не понимая, куда, так уверенная в своих силах и в своей магии. А ведь оказывается, без магии она вообще пустышка, никто. Стараясь не цепляться за острые осколки, Гермиона принялась спускаться ниже, к подножию холма. Она несколько раз оступалась и падала, расцарапав руки и колени в кровь. Поначалу она не обращала внимания на царапины и ссадины, но без должной обработки они болели все сильнее. Раньше такие мелочи она легко залечивала каким-нибудь заклинанием или зельем, которое всегда было с собой, но теперь это был не вариант, приходилось терпеть. Добравшись до обломков, дрожащими от страха, боли и холода руками она принялась поднимать куски бетона, которые даже не воспринимала как некую преграду, ведь с помощью магической левиосы она могла бы справиться здесь со всем завалом в считанные минуты. Даже небольшие куски оказались тяжелыми и острыми, она с огромным трудом приподнимала их. «Вдруг кто-то из них еще жив?» — стучало в ее голове, и она работала дальше. Вдруг, подняв очередной кусок бетона с торчащим сбоку куском арматуры, она увидела чью-то руку. Слезы градом полились из ее глаз. Сначала она понадеялась, что человек еще жив, но пошевелив еще один кусок бетона, поняла, что арматура проколола его насквозь, нанизав на себя, как шашлык. Девушка без сил присела на корточки, обняла собственные колени, чтобы хоть немного согреться, и разрыдалась. — Простите, простите, мы не успели, — бормотала она, держа руку покойника в своей руке. С удвоенными усилиями она голыми руками принялась разбирать завал дальше, и вскоре нашла еще одного человека, и потом третьего — все они были мертвы. Откровенно говоря, она не могла точно сказать, были ли эти люди волшебниками, ведь никакой магии в этом месте не ощущалось, но скорее всего никто из них не мог быть маглом, ведь это была волшебная лаборатория, и магловские дороги сюда не вели. А если честно, то какая, по сути, разница? Ведь любая смерть — это чье-то несчастье, а любая жизнь — это ценность. Гермиона совсем выбилась из сил, и упала ничком на бетонную плиту, чтобы хоть немного отдышаться. Ей смертельно хотелось пить. Неожиданно почувствовав, что под ее весом плита покачнулось, Гермиона поднялась на четвереньки и в страхе замерла на месте. Она была уже на хорошей глубине внутри завала, так что отскочить в сторону оказалось просто некуда. К сожалению, это ее постоянное желание всех спасти сыграло с ней на этот раз дурную шутку — большая бетонная плита под ее ногами сдвинулась с места, и за ней все обломки вокруг разом зашуршали. Гермиона попыталась схватиться за что-нибудь, но ничего не получилось, и она почувствовала, что вместе с бетонной плитой падает куда-то вниз, в темноту. * * * В понедельник утром Гарри спонтанно решил устроить себе отгул, не ходить на работу, а спокойно провести весь день с семьей — со своей женой, которая уже успела прийти в себя после рождения малышки, с новой доченькой, и со старшими. Он лениво потянулся в постели, когда Джейн запищала в своей маленькой люльке. Гарри поднялся, взял дочку на руки — ласково разговаривая с ней на неизвестном науке языке, он мягко покачивал ее и уговаривал не будить мамочку. Согрев бутылочку с молоком, он профессионально, прямо как Джинни, проверил температуру смеси, и принялся кормить малышку. Джейн поела, срыгнула лишнее, и снова сладко закрыла глазки. Гарри уложил дочку обратно в люльку, а сам лег нос к носу с женой, и ласково погладил ту по щеке. — Ммм, надо покормить Джейн... — спросонья Джинни не поняла, что случилось, но муж ее успокоил: — Все хорошо, любимая. Джейн уже изволили позавтракать, и теперь спокойно почивают. — Гарри? Что ты здесь делаешь? Сегодня же понедельник? — удивилась Джинни, окончательно проснувшись и поднявшись в постели на локтях. — Не волнуйся, — он поцеловал ее в нос, мягко увлекая обратно, — просто я решил взять дополнительный выходной. Разве я не могу провести побольше времени со своей семьей? Джинни успокоилась и улыбнулась: — А срыгнуть ты ей дал? Дал? Чтобы животик не болел. — Отец я или кто, в конце концов? — притворно возмутился Гарри. — Ладно-ладно, верю! Какая красота! Счастливая жена — счастливая семья, ты это знаешь? — Джинни сладко потянулась и доверчиво прижалась к мужу. Весь день в семействе Поттеров царила полная идиллия. Гарри обсудил с Джеймсом его перспективы поступления в ВУЗ, сводил средних в кино, пока мама с малышкой отдыхали, потом повозился с Джейн, чтобы Джинни могла заняться собой. Это был бы идеальный день, если бы не одно «но». Ближе к вечеру Джинни вдруг спросила: — А где Гермиона? Сегодня же понедельник. Она же всегда приходит сразу после работы! — Не знаю, Джинни. Я ведь тоже не был сегодня на работе. Не волнуйся, дорогая, я ей сейчас позвоню. Гарри набрал номер Гермионы, но оператор ответил автоматическим голосом: «В данный момент абонент не доступен, или находится вне действия сети». Неприятный холодок пробежал по спине Джинни: — Гарри... Это нехорошо, я чувствую! С ней точно что-то случилось! Ну сделай же что-нибудь! Гарри тоже не понравилось это телефонное молчание: — Не волнуйся, дорогая. Я все узнаю, наверняка она просто забыла зарядить телефон — ты же знаешь, эти магловские мобильные постоянно нужно заряжать - никак не привыкну! — Гарри, не путай, пожалуйста, она же маглорожденная, и она никогда не забывает зарядить мобильник, — Джинни уже явно паниковала. Гарри тут же поднял на уши всех, кого только мог. Через камин он связался с Гнездом — была надежда, что Гермиона просто отправилась увидеться с детьми, но Грейнджер там не оказалось. На работе ее сегодня тоже никто не видел, но как выяснилось, коллеги даже не обратили на это внимания — решили, что они с Гарри вместе на каком-нибудь задании. — Джин, я сгоняю к ней домой, хорошо? Ты только не волнуйся, я тебе сразу дам знать, как только что-нибудь узнаю. * * * Гарри не нашел Гермиону и дома, и тогда он решил, что осталось лишь одно место — Паучий тупик. Он моментально аппарировал на порог дома Снейпа, и постучал в дверь. Дома никого не было, зато за спиной у Гарри вдруг появился незнакомый пожилой волшебник. Гарри резко обернулся и уже был готов к битве: — Кто вы? — спросил он, крепко сжав рукоятку палочки под мантией. — Не волнуйтесь, мистер Поттер, — надтреснутым старческим голосом проговорил человек, — ничего особенного, это просто оборотное зелье. Порой мне приходится выходить из дома, знаете ли, особенно когда нет материала для работы. Зелье выветрится уже буквально через несколько минут, — голос человека стал постепенно изменяться, и Гарри действительно узнал в нем интонацию профессора Снейпа. — Гермиона здесь? — Гарри перешел сразу к сути вопроса, потому что он не терпел отлагательств. — С какой стати мисс Грейнджер должна быть у меня дома, вы в своем уме, мистер Поттер? — внешний вид старика очень не вязался с надменным голосом Снейпа, но теперь не оставалось никаких сомнений, что это именно он. — Она пропала, — объяснил Гарри. — И вы решили, что моя недвижимость — это самое вероятное ее местонахождение? — саркастично проговорил Снейп, уже превращаясь в самого себя. Зрелище наполовину выветрившегося оборотного зелья было весьма впечатляющим, но сейчас Гарри это не волновало. — Вы не поняли. Ее нигде нет, и на работе она сегодня не появлялась. Ее нет дома, нет в Гнезде, и телефон не отвечает, — с волнением в голосе объяснил Гарри, — Паучий тупик был моей последней надеждой. — Да, телефон она всегда заряжает вовремя, это правда, — задумчиво проговорил Снейп, и Гарри не успел удивиться тому, что Снейп об этом знает, — вы проверили магазины, кафе, в которых она бывает? — Ее нигде нет, — упавшим голосом проговорил Гарри, и совсем тихо добавил, — И сова вернулась без ответа. Тут руки Снейпа похолодели и он тут же прикусил язык. Сова, не нашедшая адресата — уж точно не могло значить ничего хорошего.