Яд и стойкость

— Нельзя просто прийти и арестовать его ни с того ни с сего, — возражала Грейнджер, —необходимо действовать четко в рамках закона, а для этого нужны неопровержимые доказательства. Кроме того, сначала мы должны получше во всем разобраться. Как он вообще смог «включить» метки? Откуда у него настолько огромная магическая сила? Малфой… — задумчиво потирая лоб повторила она фамилию новоявленного Темного Лорда. Гарри молчал стиснув зубы — он понимал, что Гермиона права, но ему было очень сложно сдерживать свой пыл, когда он точно знал, кто виновник. Гарри и Гермиона принимали отчет команд во главе с Хагридом и Невиллом. Лонгботтом, старательно перелистывая записную книжку, отчитывался четко по пунктам: — Нам с ребятами удалось точно установить, что монстр действительно совершенно травоядный, — откашлявшись, начал он свой отчет, — Причем, питается он практически исключительно калган-травой. И знаете ли, это уже становится настоящей проблемой: ведь калган-траву невозможно выращивать в теплицах, ей необходима свобода и просторы, а в лесах и на болотах ее уже стало заметно меньше, — главный герболог Хогвартса был явно обеспокоен, — Вот-вот мы столкнемся с дефицитом самого растения, и соответственно, станет глобально не хватать доксицида, в составе которого калган-трава — важнейший ингредиент. Но еще больше меня волнует то, что это грозит настоящей глобальной экологической катастрофой! Ведь без пропитания пострадают целые ареалы флоббер-червей, а без флоббер-червей гиппогрифы станут голодать, и, как следствие, хуже размножаться, — Невилл замолчал на секунду, — неизвестно точно, чем всё это может кончиться. Гарри задумался, но все же переспросил: — Ты говоришь, что калган-трава не растет в теплицах, но может быть, мы можем ей как-то помогать прямо в дикой природе? Знаешь, у меня нет желания оставить бедное животное совсем без еды, неизвестно, к каким последствиям это может привести. — Об этом я как-то сразу не подумал, — глаза Невилла озарились, — это бы спасло всю ситуацию! Гарри удовлетворенно кивнул и обратился к Хагриду: — А что у вас? Бородатый полувеликан откашлялся, и принялся обстоятельно докладывать: — Внешне это змееподобный ящер, и он огромный! Вернее, скорее длиннющий, — тут же он поправил сам себя, — Не меньше доброй сотни футов в длину! Тело у него вытянутое, гибкое, по типу змеи или ящерицы, и покрыто мерцающей чешуей, которая переливается от темно-синего к ярко-зеленому цвету с разных его, существа-то, сторон. Очень красивая тварь, Мерлин его подери! Особенно на солнце! – Хагрид тяжело облокотился руками на колени, и хмыкнул, — Хотя на солнце он бывает редко совсем, все больше прячется — видать, больше любит темноту. На теле у него имеется четыре лапы. Лапы такие короткие, но мощные и с когтями, и они очень даже проворные, так что бегает он не хуже фестрала, только что не летает. А еще у него есть хвост, огромный и мощный, как сама жизнь! И кстати, он отлично им управляется и под водой, так-то! Зубищи у него - ужас какие! Острые, что моя бритва! Но что самое главное – он плюется ядом! Ярдов на двести может харкнуть-то, не меньше. А глазищи желтые, и горят, как огонь, и светятся в ночи, — Хагриду монстр явно пришелся по душе, никак не меньше, чем драконы или соплохвосты, дальше он продолжал будто даже мечтательно: — Ночует этот зверек обычно в Фингаловой пещере, что находится на острове Стаффа - той, дальней, в Шотландии, а выходит оттуда чаще всего только когда темно совсем, да. Я так думаю, что в этом обиталище ему понравилась музыка! – здоровяк улыбнулся, явно вспоминая, — музыка! Ее создает здесь сама природа, когда вода всплеснет о базальтовые колонны, и это самое особенно красиво когда прилив посильней. Т’к вот, как зверек услышит эти звуки, так тут же становится навроде поспокойнее, что ли, да и собирается на боковую, — Хагрид мечтательно устремил взгляд за окно, мысленно он перенесся вдаль, к острову с мистической пещерой и ее музыкой. — А еще, — добавил лесник, поняв в воздух свой огромный указательный палец, и все внимательно уставились на его ноготь с черной от земли каемкой, — Я видел - и Мерлин мне свидетель! - что время от времени зверь может аппарировать, — восторгу Хагрида не было предела, а вот остальные присутствующие поежились, — и я так думаю, что очень даже далеко, притом аппарационный след едва-едва заметен, да и исчезает почти моментально. Хагрид вынул из-за пазухи и торжественно поставил на стол пузатую бутыль с какой-то мутной густой жидкостью желтоватого цвета внутри, и все разом, словно по команде не без брезгливости перевели взгляд на бутыль. — Вот, — с гордостью объявил лесник, — это вот образец яда. * * * Когда Хагрид, Невилл, и их коллеги ушли, и Гарри с Гермионой снова остались в кабинете одни, оба очевидно подумали об одном и том же. — Хорошо, что Снейп жив и поправляется, — немного смущенно проговорил Гарри, не сводя глаз со склянки. — Да, знаю. Нужно попросить его изучить этот яд. Никто лучше него не справится, — Гермиона осторожно двумя пальцами приподняла бутылку, оставленную Хагридом, над столом, рассматривая жидкость на просвет, и добавила, — я отнесу. — Ты уверена? — Гарри был готов предложить свою помощь, — Учитывая обстоятельства... Не хочу, чтобы ты лишний раз переживала. — Я уже большая девочка, Гарри. И могу сама решить, что мне доставляет лишние переживания, а что — в самый раз. Не волнуйся за меня, пожалуйста, — Гермиона лучезарно улыбнулась в сторону главы аврората и по совместительству своего лучшего друга, уменьшила бутыль с ядом до размера горошины, привычным жестом спрятала ее в складках своей мантии, и тут же скользнула за дверь. Был уже вечер, но вместо того, чтобы пойти домой отдыхать, она конечно же сразу отправилась в Хогвартс. "Лишние переживания! Какая ерунда!" — уже в коридоре фыркнула про себя Гермиона, но тут же осеклась, заметив, как стучат ее зубы, словно от холода, и как бьется ее сердце — будто после занятия спортом. "Что же, ладно. Пусть Гарри прав, и я действительно переживаю, но это никак не должно помешать делу", — Гермиона решительно аппарировала из аврората прямиком в Хогсмид. Совершенно очевидно, что Северус не помнит об их отношениях, он относится к ней всего лишь как к своей бывшей ученице и нынешней коллеге, и не более того. А следовательно, и она сама должна отбросить все свои романтические чувства по отношению к нему. Размышляя над тем, как она будет целую вечность держать себя в руках, Гермиона торопливо миновала озеро, и приблизилась к воротам замка. Свежий ветер трепал ее непослушные каштановые кудри и мантию, но она будто совсем этого не замечала. Чем ближе девушка подходила к цели, тем сильнее стучало ее сердце, и вплотную приблизившись к воротам, она со всей очевидностью поняла, насколько сложно будет выполнить данное самой себе обещание. Девушка отчетливо представила себе, как вот-вот войдет в больничное крыло, как она уже через несколько минут увидит Северуса, его такое любимое лицо: умные и пронзительные черные глаза, в которых она готова утонуть; аристократический нос с горбинкой; его черные длинные волосы, которые оказались такими мягкими на ощупь; она увидит его сильные руки, которые умеют быть такими ласковыми; его плечи... "Стоп!" — Гермиона уже представила себе, как он обнимет ее, как поцелует ее ладонь, щеки — прямо как тогда, до гипноза, когда он был еще Биллом. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение: нет, этого не будет! Ведь он совсем не помнит, что полюбил ее. Он начисто забыл всю ту свою маггловскую жизнь, и конечно, откуда же ему знать, что она тоже, тоже любит его! «Ну зачем моя память сохранилась? Ведь мне от этого только хуже!» - в отчаянии девушка крепко зажмурилась. Сердце Гермионы в тысячный раз сжалось от боли, но она собрала всю свою волю в кулак и напомнила себе: «Ничего, Гермиона Грейнджер, ты сможешь это пережить. Как-нибудь справишься. Сейчас самое главное - это то, что он живой. И этого более, чем достаточно». Торопливо проходя по до боли знакомым коридорам школы прямиком к больничному крылу, Гермиона чувствовала, как в висках все сильнее стучит кровь: вот, уже через несколько мгновений она увидит его. Пусть лишь как бывшая ученица, и не более, но она сможет хотя бы мельком взглянуть на него. Прежде, чем войти, она остановилась, чтобы собраться с духом, и приложила к двери ухо, чтобы понять, на месте ли мадам Помфри, и возможно, услышать голос Северуса, но в палате царила гробовая тишина. Она в сотый раз повторила про себя отрепетированную фразу, которую скажет ему: «Добрый вечер, профессор Снейп! Я очень рада, что вам стало лучше! Министерству необходима Ваша помощь. Вы — лучший специалист во всей Англии по зельям и ядам, и нам просто необходимо, чтобы Вы изучили данный образец». Да, звучит вполне уважительно и профессионально, никакого личного интереса, но вместе с тем налицо признание его профессиональных качеств. Едва справившись с сердцебиением, Гермиона глубоко вздохнула, толкнула дверь, и вошла. В палате царил полумрак. «Неужели он уже спит?» — удивилась Гермиона, и кашлянула. Никакой реакции. Кашлянула чуть громче, заглянула за ширму, и сердце ее ухнуло в пропасть. Койка, на которой еще совсем недавно много дней и недель Снейп боролся за жизнь, и возле которой она провела столько бессонных ночей, была идеально заправлена свежим бельем, и выглядела так, будто здесь никогда никого и не было. Гермиона подошла к стулу, который сама же на прошлой неделе трансфигурировала в кресло, чтобы хоть немного отдохнуть; погладила его спинку, и легко, едва касаясь, провела кончиками пальцев по гладко застеленному одеялу. «Что же мне теперь делать? Не могу же я заявиться к нему домой!» — подумалось девушке. Под ложечкой у нее противно засосало. — Мисс Грейнджер, я отпустила профессора, — казалось, мадам Помфри материализовалась за спиной у Гермионы прямо из воздуха, так что ведьма вздрогнула от неожиданности, — я все еще считаю, что он еще недостаточно оправился, но он очень настаивал. — Да, да... Я понимаю. Просто мне необходимо было попросить его об одной услуге... По работе, — поспешно добавила девушка, густо покраснев. Поппи ничего не ответила, лишь молча улыбнулась, взглянув на Гермиону немного искоса, и так ничего более и не добавив, вышла за дверь. Гермиона, будто ошпаренная, бросилась прочь из палаты и больничного крыла. Добравшись до дома, Грейнджер тут же ничком упала на диван и наконец позволила себе дать волю слезам. Она сама толком не могла понять, от чего плачет — ведь ничего не изменилось, но слезы душили ее так, что она не смогла сдержаться. Обняв подушку, она вспомнила, как Билл совсем недавно сидел рядом с ней на этом же самом диване, как он рассматривал ее старые колдографии, как удивлялся ее рассказам о магическом мире. Естественно, тут же ей вспомнился и их первый поцелуй, так что Гермиона, не в силах более сдержать всю эту душевную боль, закричала в подушку. Позволив себе всего минуту слабости, она все же собралась наконец с мыслями — ведь оперативное задание все еще не было выполнено. Она должна была просить Снейпа об услуге, а значит, напишет ему письмо. И отошлет по-старинке с совой, ведь иначе никак — у него нет никаких современных средств связи. Поскольку у самой Гермионы никогда не было почтовой совы, она решила, что проще всего будет написать Гарри короткое смс: «Его выписали, пришли сову», и Гарри практически моментально ответил еще лаконичнее: «Ок». В ожидании Хедвиги, Гермиона села сочинять письмо. Это оказалось делом крайне непростым. Злясь на саму себя за то, что никак не может сложить слова в нормальное адекватное сообщение, Гермиона яростно сминала очередной неудачный вариант, и с размаху швыряла его куда попало. Пол вокруг стола уже был весь усыпан бумажными комками, когда наконец она осталась более или менее довольна вот таким вариантом: «Уважаемый СС! Я очень рада, что Вы пошли на поправку. Известная Вам колдомедик считает, что Вам стоило подольше остаться под ее постоянным присмотром, так что очень прошу Вас некоторое время особенно тщательно поберечь себя. Наверняка Вы уже в курсе того дела, которое мы сейчас ведем. Дело в том, что нам крайне необходима Ваша помощь. Пожалуйста, дайте знать, готовы ли Вы с нами сотрудничать. К сожалению, деталей в письме я изложить не могу, из соображений безопасности, но заверяю Вас, что это дело крайней важности! С уважением, ГГ» Гермиона сократила обращение и подпись до инициалов — она не хотела, чтобы информация о том, что Северус жив и собирается участвовать в деле мирового значения, попала в руки сторонников Пожирателей Смерти и Люциуса. Перечитав последнюю версию письма несколько раз, она осталась ей более или менее довольна, и отправила с прилетевшей как раз вовремя Хедвигой. Лишь отпустив сову с письмом, она сообразила: в нем содержится намек на возможную встречу! Она тут же смутилась, и с замиранием сердца принялась ждать ответа. Ужинать в тот день Гермиона не стала — не смогла. Заснуть ей тоже было сложно из-за волнения, так что она закуталась в клетчатый плед, уселась перед телевизором, и принялась бездумно переключаться с канала на канал, все время поглядывая на часы. Ни одна передача не могла увлечь ее настолько, чтобы она захотела посмотреть ее подольше, и время тянулось чертовски медленно. Вечер плавно перешел в ночь, и наконец, лишь после полуночи послышался такой долгожданный стук когтей в окно. Гермиона моментально выскочила из-под пледа, поспешно прямо босиком подбежала к окну, и быстро-быстро раскрыла записку - настолько торопливо, будто от этого небольшого кусочка выцветшего на солнце свитка зависела вся ее жизнь. Записка оказалось крайне лаконичной: «Уважаемая ГГ, Знаю о деле в общих чертах. Завтра в 6, в Кабаньей Голове. СС.» Сердце девушки стучало, словно молот! Она прижала этот маленький кусочек бумаги к груди: завтра, завтра она увидит его! Дрожащими пальцами она погладила буквы, выведенные его рукой, особое внимание уделив подписи, которую он сократил также, как это сделала она сама сегодня в своем письме - до двух одинаковых букв. Еще долго Гермиона не могла заснуть, представляя себе завтрашнюю встречу во всех деталях — что она скажет, что он ей ответит, и лишь под утро ее наконец сморил сон. * * * Собственное тело в который раз подвело Северуса. Оно не служило ему больше так хорошо, как раньше. Приходилось признать, что обе эти выскочки — и Поппи, и Гермиона — оказались правы в том, что ему необходимо еще набраться сил. Вчера, аппарировав из Хогсмида прямиком к дверям своего невзрачного жилища в Паучьем тупике, он совершенно выбился из сил, и на белой повязке на его боку расползлось большое темное пятно крови. Хорошо, что никто не увидел, как он неловко приземлился, чуть не потеряв равновесие. Снейп всегда славился своим умением идеально аппарировать еще среди своих однокурсников, с того самого дня, когда смог выполнить задание на уроке с первой же попытки. И тут такой позор! Естественно, его бы никогда не реасщепило, даже будучи раненым, он умел контролировать свой дисциплинированный разум достаточно хорошо - не раз он удачно аппарировал раненым после пыток Воландеморта, которые оставляли его едва ли живым - но такое приземление все же никуда не годилось. Он уже больше суток валялся в постели, периодически принимая всевозможные лечебные и поддерживающие зелья из собственных закромов, когда в приоткрытое окно без стука влетела большая белая полярная сова. Северус презрительно фыркнул: весьма незаметная птица, очень по-гриффиндорски. И оказался прав, потому что это было письмо от Гермионы. Конечно, Северус был в курсе того дела, которым занимался Поттер, и естественно, логично было предположить, что министр магии тоже будет в нем участвовать. Северус поморщился: работая рядом с Гермионой будет значительно сложнее держаться от нее на расстоянии. Однако, он был в себе уверен, ведь скрывать свои чувства ему далеко не впервой. Он ответил ей не сразу, сосредоточенно раздумывая, как лучше написать. Несколько версий письма он забраковал как имевшие отдаленный намек на нечто романтичное, и в итоге написал нарочито кратко. Отправив ответ, с некоторым удивлением он осознал, что волнуется перед завтрашней встречей, которую сам же только что и назначил. Наверное, лучше было ему договориться о встрече с Поттером, но птица уже улетела, а значит, придется встретиться с ней. Снейп закрыл глаза, и приложил ладонь к повязке на боку. Рана противно ныла. Она уже успела снова затянуться после неудачной аппарации, но прошло еще слишком мало времени, чтобы она полностью зажила. Что же, он с честью и без единого звука переносил пытки Круциатусом от Воландеморта, так что с этой царапиной справится и подавно. Гермиона точно ничего не поймет. На следующий день он начал готовиться к встрече сильно заранее. Плотнее перевязал рану на боку, наложив дополнительный слой бинтов, чтобы в случае, если снова начнется кровотечение, это не было бы заметно. Принял обычный набор лечебных зелий, но в дополнение еще и сильный обезболивающий отвар. Надел свой обычный черный сюртук, что далось необыкновенно сложно — застегивая каждую пуговицу, он бередил рану на боку, но в конце концов, с несколькими долгими паузами, с задачей всё же справился. Ему вспомнился один вечер в его жизни под именем Билла, как он тогда собирался на встречу с Гермионой. Это был чем-то похожий процесс — он и тогда старался выглядеть поприличнее, и даже выгладил свой старый пиджак. Однако, тогда он исподволь все же надеялся на благосклонность Гермионы, а сейчас не мог себе позволить ни намека на это. Северус был уже полностью готов, а выходить было еще рано, поэтому полностью одетый, он сел в кресло и открыл одну из своих любимых книг. Ни на одной строчке он не мог задержать свое внимание — каждый абзац казался совершенной нелепицей. Он бездумно листал страницы, пока наконец со злостью не швырнул книгу на стол. Снейп безжалостно повторил себе, почему именно он не может быть с Гермионой, которую любит всем сердцем. Потому что он монстр, похлеще того ящера, которого нашел Поттер. Он безжалостный убийца, недостойный прощения. И он не может заставить исключительно чистую и такую невинную Гермиону запачкаться об него - это просто-напросто невозможно: она должна быть счастлива! «Она должна найти себе такого же приторно-сладкого и чистого мальчика. Такого, как Поттер, Мерлин его подери. Жаль, что Мальчик-который-выжил уже женат!» Северус поморщился этой мысли, словно увидел нечто мерзкое, и неловко подвинулся в кресле так, чтобы незажившая рана меньше давала о себе знать. Минуты тянулись как никогда долго, и Снейп сверял время буквально каждые несколько секунд, пока наконец не решил: пора. С видимым трудом поднявшись, он принял еще одну дозу обезболивающего отвара, подготовленного заранее тут же на столе, одной рукой накинул мантию на плечи, неловко подкинув ее, и, надвинув капюшон так глубоко, чтобы никто не видел его лица, решительно вышел из дома. Войдя в убогую приемную Кабаньей Головы на первом этаже, Снейп поморщился от отвращения: ему не нравилось это злачное место, и особенно оно по его мнению не было подходящим для Грейнджер, однако пришлось выбрать именно его, потому что здешний хозяин никогда не задает своим разношерстным постояльцам никаких лишних вопросов, а это было очень на руку Северусу. Сняв самую дорогую комнату на целые сутки, волшебник решительно пересек невзрачное помещение, освещенное лишь чадящими огарками свечей. С очевидной брезгливостью пройдя по посыпанному опилками полу прямиком за стойку, он поднялся по скрипучим ступеням наверх. Здесь всё оставалось таким же, как и много лет назад: он очутился в той же гостиной с тем же потертым ковром и тем же закопченным камином, даже портрет светловолосой младшей сестры Дамблдора все еще был на месте на стене прямо напротив лестницы. Снейп очень надеялся, что Гермиона догадается использовать проход, спрятанный за этим портретом, чтобы явиться сюда. Не останавливаясь ни на мгновение, чтобы оглядеться, он нырнул в темный коридор и вошел в снятую им комнату. С удивлением он обнаружил, что здесь-то хозяин за последние годы неплохо поработал: это уже не была кишащая клопами темница, теперь здесь было достаточно чисто, и видимо, буквально несколько лет назад тут был сделан полноценный ремонт. Большую часть комнаты занимала огромная кровать с балдахином, что делало очевидным, с какой целью ее арендовали завсегдатаи Кабаньей Головы. Кроме кровати здесь был еще небольшой шкаф в углу, а также небольшой же стол с двумя стульями друг напротив друга. Поморщившись своим умозаключениям насчет кровати, Снейп, не потрудившись скинуть мантию и даже не откинув капюшон, сел за стол, и принялся ждать гостью. Спустя примерно полчаса раздался стук в дверь. Северус одними глазами, не поворачивая головы, бросил беглый взгляд на часы над столом: ровно шесть. Гермиона, как всегда, крайне пунктуальна. — Войдите, — глухо произнес Северус. Как он и ожидал, в комнату вошла мисс Грейнджер. Она была одета в дорожную мантию черного цвета, из-под капюшона выбивались локоны ее каштановых непослушных волос. Северус залюбовался и невольно улыбнулся, и тут же порадовался, что его лица не было видно под капюшоном. С опаской покосившись на огромную кровать, девушка подошла к столу: — Профессор, это вы? — уточнила она дрожащим голосом. Снейп коротко кивнул, сдвинул капюшон на спину, и вернул ей вопрос: — Вы одна? — голос его прозвучал чуть хрипло — от волнения ему будто не хватало воздуха, ей же показалось, что он спросил будто нехотя. Лицо, будто каменная маска, не выражала никаких эмоций. — Конечно, как вы себя чувствуете? — Гермиона села на краешек стула напротив Северуса, и подалась вперед — ей показалось, что мужчина был бледнее обычного, и как-то осунулся. Она была счастлива просто видеть его, но ее очень взволновало состояние его здоровья. Ведьма жадно рассматривала каждую черту его лица: оно было каким-то заостренным, кожа еще более белой, чем всегда; губы совсем бесцветные, сжатые в тонкую нить; и всё же это было его лицо, его кожа, его губы, и девушка задрожала от внутреннего напряжения и волнения. — Это не имеет отношения к делу, мисс Грейнджер. Я здесь, и это всё, что теперь важно. Чем я могу быть полезен вашему с мистером Поттером делу? Гермиона тут же спохватилась, достала из складок мантии пузырек с желтоватой слизью, добытой Хагридом, и вернула ему изначальный размер: — Вот, это яд того животного, о котором вы говорили с Гарри. Хагрид смертельно рисковал, собирая его. Мы очень надеемся, что вы сможете изучить яд, и узнать, какое точно действие он может оказывать на жертву. Возможно, вы даже сможете создать противоядие? Нам бы оно очень пригодилось. — Создание противоядия, мисс Грейнджер — дело весьма непростое, — словно начав урок в школе, произнес Снейп, открыв пузырек и осторожно издалека понюхав его, затем внимательно осмотрел цвет жидкости на просвет, — здесь не подойдет противоядие от обычных ядов, и естественно, безоар тоже не годится. Сначала необходимо досконально изучить сам яд, тип его действия, что само по себе непростое дело, и лишь затем приступать к работе над противоядием, заменяя каждый элемент на противоположный. Учитывая, что этот яд натурального происхождения, а не составной, это может быть и вовсе невозможно, — Снейп говорил тихим, но уверенным голосом. Это было похоже на лекцию в школе, но Гермионе доставляло несказанное удовольствие слушать его бархатный баритон, и она закрыла глаза, представив себе всего на одно мгновение, что между ними нет никакой недосказанности. Невольно Гермиона подалась немного вперед, и ее лицо оказалось совсем близко к его. Снейпа окутал цветочный аромат ее волос, и он с трудом справился с искушением поцеловать ее, но, пусть и не без труда, он все же сдержался, и поспешно отвернувшись сделал вид, что ничего не заметил: — Мне необходимо время, чтобы изучить данный образец, — заключил он. — Я уверена, что это животное как-то связано с Пожирателями Смерти, а значит, у них есть некий план в отношении него. Нам же необходимо опередить их! А сейчас, похоже, мы на шаг позади. —Расскажите мне всё, что знаете об этом звере, — потребовал Снейп, ни на секунду не сводя внимательных глаз с Гермионы. Она рассказала ему всё, что им с Поттером и командой натуралистов удалось узнать о монстре. Ей очень хотелось остаться здесь подольше, лишь бы побыть еще немного рядом с Северусом, так что она растягивала рассказ, как могла, но отчет все же в конце концов закончился, и мужчина почти сразу же принялся прощаться: — Я оставлю образец себе, и сообщу, когда будут какие-нибудь новости, — он быстро спрятал снова уменьшенный пузырек в складках своей мантии, и запахнул полы, показав таким образом, что разговор окончен. Несмотря на то, что Снейп снял комнату на целые сутки, оставаться здесь дольше, чем необходимо, он отнюдь не собирался. Просто он не хотел привлекать излишнее внимание теперешнего хозяина трактира. Его рана серьезно давала о себе знать: обезболивающий отвар уже почти прекратил свое действие, так что каждое движение давалось ему с трудом, и, хотя он привычно не подавал виду, стало понятно, что совершенно необходимо поскорее возвращаться домой и не помешает прилечь, чтобы отдохнуть и восстановиться. Поэтому несмотря на то, что он смертельно не желал отпускать Гермиону, еще более он не хотел показывать перед ней свою слабость, и молча поднялся из-за стола, надвинув капюшон на лицо. * * * — Мы должны его отыскать и найти возможность остановить. Сегодня нам нужны все! — Гарри произнес речь на небольшом импровизированном собрании, на котором присутствовали Гермиона, Невилл и Хагрид. Выдержав многозначительную паузу, он подошел к столу, облокотился на него обоими кулаками, и опустил голову вниз - было видно, что слова давались ему с трудом, — Сейчас я сообщу вам нечто, во что сложно поверить, и тем не менее, это правда, - Гарри снова замолчал, и все присутствующие подались вперед, не зная, чего ожидать. Наконец, Гарри глухо проговорил, - Профессор Снейп жив. - О каком профессоре ты говоришь? - ошарашенно проговорил Невилл, тяжело откинувшись на спинку стула. — О том самом профессоре - Мастере Зелий, который был нашим преподавателем, - пояснил Гарри, и решил, что необходимо пояснить, - Я понимаю, как удивительно и даже дико это звучит, однако вспомните — ведь его тела после войны так никто и не нашел. Так вот, выяснилось, что он на самом деле выжил после укуса Нагайны, но практически сразу потерял память, поэтому не вернулся в Хогвартс или домой, и оказался вынужден начать жизнь фактически заново. Так что в реальности он жил все это время под вымышленным именем среди маглов. Сейчас же, благодаря лечению, он все вспомнил, - Гарри не стал рассказывать детали и упоминать имя Гермионы в этом рассказе, справедливо посчитав, что этого можно избежать, и заключил, - все это счастливое стечение обстоятельств, и надо сказать, как раз вовремя — он может снова помогать нам в борьбе против сил зла. Гермиона уже попросила его изучить яд ящера, который раздобыл Хагрид. — Эх, Гарри, вот это дела! — Хагрид не смог сдержать эмоций и огромной ладонью смахнул непрошеную слезу, скатившуюся по его растрепанной бороде, — Не могу поверить. — Но самое главное — мы должны держать этот факт в тайне. Нельзя допустить, чтобы эта информация дошла до Пожирателей. Особенно до Малфоев, — веско добавил Гарри, и пристально посмотрел Хагриду в глаза, — это касается и тебя, Рубеус! Вообще. Никому. Нельзя. Говорить. Даже если человек будет очень добр к разному зверью! Я очень рассчитываю на вас всех в этом вопросе. — М'стр Пот'р! Какой же это вопрос! Тайна, знамо дело! — с видом несправедливо обиженного подтвердил Хагрид. — Итак, продолжаем работу не снижая темпа. Каждая крупица информации может помочь расследованию. Приступим! — закончил Гарри летучку, пожал руки Невиллу и Хагриду, и все разошлись по делам, так что в кабинете по обыкновению остались лишь он сам и министр магии. — Гарри, он же просил никому ничего не рассказывать, — укоризненно проговорила Гермиона, когда за остальными закрылась дверь. — И тем не менее, я считаю, что самые близкие и надежные люди имеют право знать, — Гарри невозмутимо сел за стол и взял перо в руку. — И Хагрид? — с недоверием переспросила Гермиона? — Он же неспособен держать язык за зубами! — Особенно Хагрид. Я бы доверил ему свою собственную жизнь, — повторил Гарри слова, когда-то сказанные Дамблдором, и Гермиона не нашлась, что на это возразить, ведь жизнь Гарри и правда неоднократно зависела от Хагрида. * * * Спустившись очередной раз по крутой лестнице в подвал, где располагалась его домашняя лаборатория, Снейп обратил внимание, что больше не имеет нужды остановиться и как следует отдышаться. Слава Мерлину, его ранение неплохо заживало. С того самого дня, когда Гермиона передала ему собранный Хагридом образец яда, он изучал его не покладая рук. В любую минуту могло случиться новое землетрясение или иной катаклизм, поэтому необходимо было работать с максимальной отдачей. Поскольку яд был естественного происхождения, разложить его на ингредиенты не представлялось возможным, поэтому Северус занимался крайне скучной и муторной работой - планомерно смешивал малое количество яда со всеми знакомыми ему противоядиями, затем со всеми известными зельями, и наконец - со всеми их составными частями. Результат был неизменен - яд будто поглощал все, что бы он к нему ни добавлял. Любая добавка превращалась в бесполезную жижу, как только оказывалась вблизи. Такого субстрата зельевар ранее никогда не встречал, так что с каждой новой попыткой его любопытство разгоралось с новой силой, однако и тревога росла - время утекало будто песок сквозь пальцы. Не давая тревоге поглотить его, он старался продолжать работу максимально спокойно и планомерно. И все же однажды нервы не выдержали, и от отчаяния Северус буквально швырнул в мензурку с ядом каплю другого яда - видосороса, имевшего темномагическое происхождение. Действие этого яда было до крайности мерзко - жертва, которую опаивали видосоросом, через несколько часов буквально взрывалась, будто ходячая бомба замедленного действия. С точки зрения всего огромного профессионального опыта и знаний Снейпа в зельеварении, данный опыт был практически бессмысленен - яды никогда, по определению, не взаимодействуют друг с другом. Однако же, именно эти два яда провзаимодействовали, да еще как! Северус успел напрочь забыть о том, что в одной из мензурок оставил эту смесь. Хорошо еще, что будучи по природе педантом в том, что касается профессии, он помещал все свои смеси, без исключения, в защищенный и магическим образом расширенный шкаф - поместил туда же и эту. Неожиданно посреди ночи его разбудил сильный толчок - это взорвалась смесь яда ящера и видосороса. Было похоже на отдаленное землетрясение, и по спине у Северуса пробежали непрошеные мурашки. Если бы он не был таким перфекционистом и оставил бы мензурку со смесью прямо на столе в лаборатории, от его дома, да и от него самого, вряд ли что-нибудь осталось бы сегодня ночью. Не в силах пойти снова спать, он энергично сбежал по лестнице в лабораторию, и удалив последствия взрыва, тут же принялся проверять свою новую гипотезу, которая казалась настолько же стройной, насколько и невероятной, но она странным образом расставляла всё по своим местам. По видимому, яд ящера подавляет магию, однако темную магию он усиливает во много раз. То есть, эти два яда не взаимодействуют, а яд ящура лишь усиливает второй. Именно поэтому они Люциус казался теперь таким сильным, настолько, что даже смог оживить метку! Вот, почему левиосса не действовала на ящера - ведь она не была темномагической природы! И примерно так, как в его лабораторном шкафу, этот ящер мог вызывать землетрясения и извержения вулканов по всему миру! Можно лишь гадать, насколько усиливается темная магия в присутствии самого ящера. * * * На очередную летучку по захвату ящера было решено пригласить и профессора Снейпа. Гарри предложил провести ее прямо в хижине Хагрида, чтобы максимально обезопасить команду от лишних глаз, и лесник тут же согласился: — В любое время, для вас, и для нашего дела, конечно, мист’р Потт’р! Северус Снейп вошел в хижину лесника с таким невозмутимым видом, будто делал это каждый день на протяжении многих лет. Внутри его уже ожидали Гермиона, Гарри, Невилл и Хагрид. Когда присутствующие своими глазами увидели, кто вошел, в комнате мгновенно наступила мертвая тишина. Несмотря на то, что Гарри всё рассказал Невиллу и Хагриду еще в прошлую встречу, увидеть восставшего из мертвых своими глазами все же оказалось для них потрясением. Гермиона же заранее собралась с силами, и умудрилась сдержать эмоции, моментально накрывшие ее, словно горячей волной. Оставалось лишь надеяться, что никто не заметил ее вспыхнувшие щеки. Ее глаза засияли, когда она встретилась с ним взглядом, и видит Мерлин, он тоже приостановил на ней взгляд - лишь на мимолетное мгновение, так что Гермионе осталось только гадать - правда ли это, или ей всего лишь показалось. — Профессор Снейп, мы все очень рады вас видеть, — тихо сказала ведьма, хотя на самом деле она хотела сказать лишь о себе. Его присутствие заставляло ее сердце стучать чаще, и не давало как следует сосредоточиться, но она знала, что обязана забыть о своих чувствах ради общего дела, и, очевидно, по желанию самого Северуса. Снейп же в свою очередь ощутил смешанные эмоции, когда встретился со взглядами своих бывших учеников и коллег. Он был благодарен Гермионе за слова поддержки, но вместе с тем его волновало, как примут его остальные, ведь в прошлый раз, когда они виделись, он был в глазах общественности несомненным предателем, убийцей, и со всей очевидностью служил Темному Лорду. Примут ли его теперь за своего? Он не был рад тому, что Гарри без его согласия расширил круг лиц, ознакомленных с тем фактом его биографии, что он не умер четверть века тому назад, но ему пришлось принять это как свершившийся факт. Он молча из-под падавших на лицо черных, как смоль, волос, окинул взглядом всех присутствующих. — Профессор... Я все еще не могу поверить, что вы здесь, — проговорил Невилл с трепетом в голосе, — Я был совершенно уверен, что вы погибли во время войны. — Поверьте, я и сам был весьма и весьма шокирован, - Снейп усмехнулся в такой знакомой, свойственной себе высокомерной манере, - в моем субъективном восприятии реальности война случилась совсем недавно, так что я признателен вам, что изволите говорить со мной без ярко выраженного отвращения. - Нет-нет, - Невилл замахал руками протестуя, но не нашелся, как сложить слова в предложение, и в смущении умолк. Гермиона кивнула, заметив или выдумав едва заметное дрожание в голосе Северуса. Она лучше других понимала, что волшебник пережил после потери памяти, и в одном она была совершенно уверена - он оставался лояльным постаревшему и сильно поредевшему Ордену Феникса, если это небольшое собрание можно было теперь так назвать, и было бы затруднительно найти более надежного и сильного сторонника. Она ободряюще улыбнулась Снейпу, но тот больше не смотрел в ее сторону. Хагрид будто застыл на месте и побледнел до кончиков волос и окладистой бороды - со стороны могло показаться, что он увидел привидение. Надо признаться, что практически так оно и было - услышать новость о том, что Снейп выжил после того укуса Нагайны было одно - а увидеть человека воочию спустя столько лет - совсем другое. Невилл, отдышавшись, открыл было рот, чтобы все же что-то сказать, но так и не нашелся: страх перед его бывшим профессором был все еще слишком велик. После окончания войны Лонгботтом привык думать о Снейпе как о погибшем герое, но появление волшебника во плоти всколыхнуло все его детские воспоминания, и ужас перед ним заставил похолодеть кровь в жилах, точно как тогда, на уроках. Будто и не прошло четверть века, будто он не закончил Хогвартс с отличием и не работает сам же профессором в той же школе. Гермиона незаметно нашла руку Невилла под столом и крепко сжала ее, пытаясь хоть немного подбодрить друга, как часто делала когда-то давно на уроках по зельеварению. — Спасибо, что согласились присоединиться к нам, мистер Снейп, - Гарри протянул Северусу руку для рукопожатия, и тот будто нехотя ответил на этот жест дружелюбия, - Мы собрались здесь, чтобы объединить наши усилия и покончить с угрозой от неизвестного науке магического существа, — продолжал Гарри торжественно, обращаясь на этот раз ко всем одновременно, — Теперь мы можем еще лучше объединить все наши знания и силы против общего врага. — Профессор, я благодарен вам за то, что вы нашли возможность прийти к нам на помощь, — тихо продолжил Гарри, повернувшись лицом к Северусу Снейпу, но его слова было хорошо слышно, потому что все присутствующие притихли, — Я знаю, что у нас с вами в прошлом бывали разногласия, но сейчас мы должны сосредоточиться на одной, общей цели. Снейп кивнул, соглашаясь с Поттером, хотя в глубине души ему претил весь этот пафос его слов. Мальчишка стал настоящим лидером, это надо было признать, но на вкус Снейпа, его речам недоставало естественности и какой-то легкости. — Я имел честь провести многочисленные исследования магических свойств этого яда на примере предоставленного мне образца. На данный момент антидот не найден, и существуют опасения, что найти его не удастся, однако, я смог узнать о яде некоторые не безынтересные факты, - все присутствующие в комнате слушали Снейпа затаив дыхание. Выдержав драматическую паузу, как умел только он, зельевар продолжил в своей манере, будто читая лекцию на уроке, — Данный яд имеет двойной эффект. С одной стороны, как вы уже знаете, он блокирует воздействие магии, — Хагрид с готовностью кивнул — он самолично пробовал левиосу на ящере, и ничего не сработало, — однако, у него есть еще и второе свойство, также связанное с магическим потоком. Он может многократно усиливать темную магию. На данный момент есть все основания полагать, что это свойство относится исключительно к темной магии, по крайней мере, с другими ее типами в лабораторных условиях этого не произошло. — Так вот как Люциус заставил вашу метку ожить! — воскликнул Гарри, и Снейп в ответ лишь сдержанно кивнул, подтверждая эту догадку: — Это весьма очевидный вывод, мистер Поттер, — Снейп не сдержал сарказма. — Что же, эти новости необходимо как следует осмыслить, - Гарри устало потер виски, — Благодарю вас, мистер Снейп, что смогли к нам сегодня присоединиться. Прошу вас, продолжайте ваши исследования, и дайте знать, если понадобится раздобыть еще яда — думаю, Хагрид сможет раздобыть еще, — Хагрид молча кивнул, подтверждая верность слов главы аврората, — на сегодня это всё. Собрание окончилось, и Гермиона собралась было с духом, чтобы завести со Снейпом вежливый разговор, и уже открыла было рот, как он, не попрощавшись и даже не взглянув на нее, аппарировал прочь. Девушке осталось лишь глубоко вздохнуть, и попрощавшись с друзьями и коллегами, отправиться домой, в свою одинокую лондонскую квартиру в магловском квартале.