Совиная почта не работает

Время тянулось медленно, как резина. Северус на ощупь обследовал свою темницу: все стены, пол и потолок были сделаны из одинаковых кирпичей, и было непонятно, есть ли здесь хотя бы вентиляция. Он не знал о существовании таких каменных ям в поместье Малфоев, хотя в прошлом регулярно бывал у него в гостях. Северус мучился вопросом, поверил ли Люциус в искренность его намерения перейти на его сторону - и следовательно, оставит ли он в покое Гермиону. Когда Северус подумал о ней, его сердце сжалось. С покупкой этого злосчастного дома в Ричмонде между ними будто пробежала черная кошка, а теперь Гермионе еще и грозит опасность, причем Малфой прекрасно знает, где она находится. Ситуация была поистине безвыходной. Минуты тянулись бесконечно, и в этой непроглядной тьме Снейп все больше чувствовал себя дезориентированным. Было настолько темно, что он перестал понимать - открыты ли у него глаза, или нет. Разбитая правая рука все сильнее ныла тупой непрекращающейся болью. Пришлось потратить немало времени, чтобы одной левой рукой расстегнуть пуговицы сюртука и оторвать полосу ткани от рубашки, чтобы перевязать кисть. Похоже, что Снейп сломал несколько костей, кроме того, кровь все не останавливаясь, и без магии он не мог ничего с этим поделать. «Малфой сказал "сегодня"! Он хотел сделать Гермиону клиентом своего нового монстра сегодня, - вспомнилось Северусу, - Сколько же прошло времени?» Чувства времени и пространства будто издевались над ним - он перестал понимать, где находится верх и низ темницы. Отдохнув и отдышавшись после перевязки, сидя прямо на полу, за неимением никакой мебели, он в который раз принялся ощупывать границы своей тюрьмы: это был совсем небольшой каменный «мешок», ярда три длиной и столько же шириной, с довольно низким потолком, так что Северус не мог выпрямиться в полный рост. Внутри этой ямы не было абсолютно ничего - ни кровати или какого-нибудь стула, ни окна, ни даже двери. «Весьма изощренная пытка, - Снейп усмехнулся фантазии Малфоя, - Сколько же народу он заморил здесь до смерти или до сумасшествия?» Баюкая и по возможности оберегая свою больную ладонь, он лег в углу, свернувшись калачиком: очень хотелось пить, есть и спать. «Я же обещал ему, чего он еще хочет? Каких доказательств?» Оставалось надеяться, что Малфой все же рано или поздно объявится. Неизвестно, сколько времени прошло, но жажда стала совершенно мучительной - и даже голод отошел теперь на второй план. Снейп был готов отдать всё что угодно за один-единственный глоток воды, когда вдруг послышалось шуршание камня о камень, и ему пришлось прикрыть рукой глаза от яркого света, ворвавшегося в его темницу с потолка. Выглядел он неважно: порванная рубашка, окровавленная повязка на руке, волосы прилипли к лицу. Когда глаза немного привыкли к свету, Снейп тут же узнал в вошедшем Люциуса. В руке у того был обычный газовый фонарь, который и заставил Северуса зажмуриться минуту назад. Малфой криво усмехнулся, и нарочито вежливо произнес: - Ах, ты уже проснулся, дорогой друг? И как тебе спалось? - Снейп ничего не ответил, - А я принес тебе подарки! Люциус швырнул прямо в Северуса пустое ведро и захохотал: - Видишь? Я принес тебе комфорт и умиротворение! - Воды, - с трудом разлепив губы, прохрипел Снейп. - А вот это надо заслужить, это слишком дорогой подарок для такого гостя, как ты, - издевательски сообщил Малфой, и с яростью заорал, - где грязнокровка!? Снейп понял, что Малфой не нашел Гермиону. «Умничка! Она ушла из дома, она догадалась!» - подумал Снейп, а вслух с трудом проговорил: - Я оставил ее дома, в Ричмонде, и просил никуда не уходить. - Ты всё врешь! - Люциус с яростью пнул пленника ногой, - Ее там нет! - Я правда оставил… ее… дома, - Снейп с трудом говорил, - Я готов перейти на твою сторону, Люциус, я обещал… - Для тебя я - Темный Лорд! - надменно проговорил Малфой, и потребовал, - Повтори! - Тем..ный… Лорд, - послушно повторил Снейп. - Вот это другое дело! Так и быть! - Малфой швырнул на пол флягу с водой, - Пей! Но ты не выйдешь отсюда, пока твоя мерзкая грязнокровочка не вернется в Ричмонд! Ты меня понял? Вместо ответа Северус немного трясущейся здоровой рукой потянулся за флягой, и стараясь превозмочь желание выпить сразу все, отпил лишь небольшой глоток. Он предполагал, что ему придется растянуть эту флягу на долгий срок, но это было уже неважно, ведь на самом деле он желал лишь одного - чтобы Гермиона никогда не возвращалась в их новый дом в Ричмонде. * * * Она даже не задумалась, куда именно аппарирует - магия будто сама принесла ее домой. Не в тот огромный пустой дом, который Северус недавно купил, а в свою маленькую, но такую родную квартирку. Как же давно она не чувствовала себя так хорошо! С того самого воскресенья, когда увидела по телевизору передачу о катастрофе на Аляске. Полтора месяца она не была здесь! Приостановившись и позволяя себе осознать это, она огляделась вокруг. В прошлый раз, когда она сидела на этом диване, она так мечтала о том, что Северус когда-нибудь вспомнит о своей жизни под именем Билла Брауна, и так боялась, что этого никогда не произойдет. А в спальне, сидя прямо в этой постели с лаптопом и книгами, она изучила не одну статью о диссоциативной фуге. И Билл… Северус… Едва закрыв глаза, она видела ту самую картинку, как он полностью обнаженный стоял у окна, опершись о подоконник. Тогда они оба не хотели думать о будущем, о том, что он скорее всего все забудет. Если бы она знала тогда, как все повернется, что им предстоит пережить! Бедная глупая Гермиона из прошлого! Может быть, она и не захотела бы всего этого? Ящер; катастрофа на Аляске; Снейп, который ее не вспомнил; Снейп, который ее вспомнил… Наверное, все же наши несколько недель хрупкого счастья стоили того, чтобы пережить всё это. С того самого момента, как она увидела его на вершине холма на далеком холодном острове Аляски, и до самого вчерашнего вечера - это были, пожалуй, самые счастливые недели за всю ее жизнь. И если больше счастья пережить ей не суждено, что ж, они все равно стоили того. Девушка встряхнула волосами, отгоняя от себя наваждение. Она и не заметила, как Северус занял всю ее жизнь, все мысли, все мечты. Где же осталась она сама? И теперь, когда выяснилось, что он все же предатель… Как ей найти себя снова? Он проник в каждый аспект ее жизни - в работу, в отдых, даже про детей говорил, и все так складно! Невозможно поверить, что все это было лишь личиной, ведь он казался таким искренним! «Наверное, я просто слишком наивная, верю всем без разбора, когда просто очень хочется верить, а что там люди думают и замышляют на самом деле - мне никогда не узнать», - с такими грустными мыслями Гермиона обошла свою маленькую забытую квартирку, прибирая и раскладывая там и сям вещи по местам. На дворе стояла совсем глубокая ночь, и силы окончательно покинули Гермиону. «Пожалуй, сейчас надо поспать. Придется разобраться во всем этом завтра», - Гермиона широко зевнула, почувствовав вдруг накатившую смертельную усталость. Усталость не только и не столько от одного этого тяжелого дня, сколько ото всех событий, произошедших в этом году. Почему вечно так выходит, что столько всего она должна нести на одних своих хрупких плечах? Лишь только ей показалось, что кто-то готов разделить с ней эту ношу, как... Как же пережить предательство Северуса? Она все еще любит его, это невозможно вот так отключить, словно каким-то магическим выключателем. Слезы двумя тонкими ручейками потекли из глаз Гермионы прямо на подушку, так что под щекой моментально образовалась соленая лужица. Так бывает, когда очень сильно устал и хочешь спать - никак не получается отключиться. Лишь выплакав все слезы, уже под самое утро, когда постепенно за окном стало уже совсем светло, девушка наконец заснула неспокойным сном, свернувшись калачиком под своим собственным одеялом, на своей собственной кровати. Одинокая и несчастная, но по крайней мере, она чувствовала себя здесь как дома. * * * Лето доживало свои последние дни. Воинственно буйствующая зелень в парках по всему городу украшала, как богатая рама картины, каменные джунгли, и казалось, поселилась здесь навсегда. Яблони в саду у Поттеров были все усыпаны маленькими яблочками, чьи бока уже начали розоветь и готовиться к осени, но еще не созрели настолько, чтобы можно было откусить большой кусок и не скривиться от кислоты. Альбус Северус Поттер проверял яблоки каждый день - он очень хотел, чтобы они поспели к его отъезду в Хогвартс. В прошлом году он обещал однокурсникам привезти целый сундук яблок из сада, но каникулы уже на исходе, а яблоки все еще неспелые. Он хотел заслужить хоть толику того уважения, которое было у отца с самого начала. Разве это справедливо? Плечи Альбуса поникли, и даже появление отца в саду его не порадовало, как обычно. Ему предстоял последний год в школе: мало того, что он нервничал из-за выпускных экзаменов, так еще и с друзьями не ладилось. В прошлом году он попытался восстановить свое реноме, нахваставшись, и младшие вызвали его на слабо. Он не особо думал о выполнении своего слова до тех пор, пока не понял, что яблоки вообще-то, похоже, еще не успеют созреть. И как он будет выходить из этой ситуации? Вот папа всегда в конце концов оказывался на коне, а он - всего лишь сын великого Гарри Поттера. Ну конечно! Куда ему до отца? Буквально каждый преподаватель в школе ждал от него каких-то особенных успехов, и это было просто невыносимо. Еще и этот дурацкий квиддич - и папа, и дед - оба были отменными ловцами, так что теперь, он и здесь выглядит каким-то неудачником. Еще на первом курсе его буквально заставили подать заявку, и с тех самых пор все будто навсегда разочаровались в нем. И это все не говоря еще о Лане Патил. Она никогда даже не смотрела на него, вот, что самое ужасное! Гарри прогулочным шагом подошел к сыну и положил ему руку на плечо: - Знаешь, как я мечтал, чтобы мой папа вот так мог подойти и обнять меня? - он хотел поделиться с сыном своими переживаниями, но к его огромному удивлению, сын лишь ощетинился и скинул его руку. - Что же, у меня все есть, и даже больше, - ответил он. Гарри, не понимая, что происходит, лишь развел руками, и вернулся в дом: - Что с Альбусом, ты не знаешь? - спросил он жену, - Он какой-то стал совсем уж колючий, - в его голосе звучали тревога и раздражение вместе взятые, - Кажется, мы дали ему всё, что только могли, а ему все не так. - Он подросток, это самый сложный период в жизни, не обвиняй его, дорогой, - не оборачиваясь, ответила Джинни, - она кормила Джейн грудью. - Знаешь, я в его возрасте... - начал было Гарри, но жена его тут же перебила. - Ты в его возрасте был совсем в другой ситуации, и все было иначе, это нельзя сравнивать! - Но мне было гораздо сложнее! И я не требовал к себе особого отношения, - возразил Поттер. - Думаю, ему не проще, чем тебе. Да, ты вырос вообще без родителей, а у него, кажется, все есть - и семья, и любовь. Но представь себе, как твоя слава давит на него там, в школе? Если честно, я думаю, мы даже имя ему подобрали неправильно. Альбус Северус. Вот как ему соответствовать такому созвездию? Его нужно поддержать, ему особенно нужна именно твоя поддержка. И принятие. В ответ Гарри лишь глубоко вздохнул, и спросил, переводя разговор на другую тему: - От Гермионы ничего? В ответ Джинни лишь покачала головой: - Я начинаю о ней волноваться. Это все же такой стресс, а она любит его, до сих пор, я уверена, любит. Гарри подтвердил, присаживаясь на диван рядом с женой: - И мне она тоже говорила, еще когда Снейп лежал в больничном крыле без сознания. - Можно было обойтись и без слов, все видно невооруженным взглядом! - воскликнула Джинни, - Ты помнишь, как сияли от счастья ее глаза там, на Аляске, когда Северус открыто говорил об их отношениях за ужином? Я никогда не видела ее такой счастливой, - с грустью в голосе добавила она. - Наверное, это ужасно - узнать, что твой любимый человек оказался предателем, - предположил Гарри, и осекся. Эта ситуация уж очень сильно напомнила ему кое-что из того, что он видел в воспоминаниях Снейпа на войне. Его мать, Лили Поттер, решила когда-то, что Снейп - предатель. И вот - история повторяется. Только в тот раз он благодаря любви одумался и встал на верную сторону. А теперь - сможет ли он сделать это еще раз, ради любви? И что это такое, почему человек может так легко менять свою позицию, или только сильные чувства к женщине способны изменить его решение? Значит, у него внутри нет и вовсе никакого стержня? После того, как Поттер провел со Снейпом столько времени вдвоем нос к носу на Чукотке и на Аляске, у него как раз сложилось впечатление, что стержень у Снейпа был, и еще какой. Но почему же тогда он так легко переметнулся? Как вообще можно доверять такому человеку? Тут Гарри пришло в голову, что вот Альбус Дамблдор доверял Снейпу до самой смерти. - Я позвоню ей, - сказала Джинни, и достала из кармана мобильный. Набрав номер, она долго ждала, пока длинные гудки не прекратятся, но Гермиона так и не подняла трубку. - По крайней мере, она не вне зоны, наверное, просто не хочет разговаривать, - прокомментировала Джинни, - напишу сообщение. "Как ты? Волнуюсь о тебе. Приходи к нам, посидим, поболтаем!" - написала она и отправила. * * * Утро воскресенья у Гермионы не задалось: мало того, что оно наступило очень поздно из-за того, что она заснула лишь под утро, так она еще и почувствовала себя жутко паршиво, так что пришлось призвать из шкафчика в ванной большой флакон бодроперцового зелья, принять внушительную дозу, и снова вернуться в постель. Откровенно говоря, ей и без простуды не хотелось вставать с кровати - и никого не хотелось видеть и слышать. Первого сентября придется как-то собраться, чтобы проводить детей в школу, но до этого она никому ничего не должна. Мысли одна мрачнее другой проносились в ее охваченной жаром голове, и вся ситуация казалась какой-то сюрреалистичной. Всё, начиная с того самого дня, когда она узнала об измене Рона. До того момента ее жизнь была логичной и понятной, все шло своим чередом - свадьба, рождение детей. Казалось, жизнь расписана наперед, и ничто не может поколебать ее. В их с Роном отношениях никогда не было таких чувств как с Северусом, но была какая-то стабильность и надежность, а еще, ей казалось, что они с мужем очень близки, как бывают близки только самые лучшие друзья. Всегда было ясно наперед, что произойдет завтра. До тех пор, пока он ее не обманул. Закрыв глаза, Гермиона мысленно вернулась в тот день - в тот самый момент, когда всё пошло не так. Было это давно - много лет назад - Хьюго тогда только-только родился - но все события так ярко отпечатались в ее памяти, что она окунулась в воспоминания, будто это произошло только вчера. * * * Это было непростое время для миссис Гермионы Уизли. Старшей дочке Роуз совсем недавно стукнуло два года, как она узнала, что снова беременна, так что когда не совсем запланированный Хьюго родился, она оказалась с двумя совсем маленькими детьми на руках. Роуз постоянно требовала внимания, она явно ревновала маму к младшему братику, который был, если честно, совсем не подарком. Он постоянно плакал и корчился - Гермиона не помнила таких проблем с Роуз, и эти крики сводили ее с ума. Когда Гермиона вечером наконец укладывала спать одного ребенка, второй обязательно именно в этот момент просыпался, в итоге сама она спала лишь урывками, несмотря на довольно регулярную помощь Молли и Артура Уизли. Бабушка и дедушка бывали у них в гостях почти каждые выходные, и ходили гулять с обоими внуками, так что Гермиона могла хотя бы принять нормально душ или урвать часик-другой спокойного сна. В будни же она оставалась наедине со своими обязанностями, и Рон частенько задерживался на работе дольше, чем раньше. Конечно, она была замученная, некрасивая, и мало времени уделяла мужу, так что впоследствии осознание этого и позволило ей заставить себя его простить. Это был обычный рабочий день - то ли вторник, то ли среда, и наступил уже поздний вечер, а Рона все не было. Гермиона особенно устала в тот день - к вечно плачущему Хьюго присоединилась и старшая сестра, так что они вдвоем немало вымотали матери нервы. Гермиона весь день надеялась на чудо - что папа придет домой пораньше, и поможет ей разобраться с детьми, в конце концов, Рон мог бы хотя бы отвлечь Роуз, и уже стало бы куда проще. Но чуда не случилось. Шли минуты, постепенно складываясь в часы, а его все не было. От усталости Гермиона взяла орущего младенца, положила его в свою кроватку, и закрыв все двери, спряталась в другой комнате под подушкой, пытаясь хоть на минуту отвлечься от этого крика. Сил совсем не оставалось. Отдышавшись, она вернулась к нему, и снова взяла его на руки, пытаясь понять причину его таких истерических слез. Она перепробовала все: и меняла подгузник; и проверила, не болит ли животик; и пробовала кормить и отвлекать - совершенно ничего не помогало. Тогда она решила испробовать последний метод: Хьюго всегда хорошо спал на прогулке, так что Гермиона одела его потеплее, потом одела Роуз, и не без труда вышла с детьми на улицу. Ну и пусть уже поздний вечер! Ну и пусть совсем темно! Зато Хьюго и в самом деле замолчал. К сожалению, Роуз была уже в том возрасте, когда на прогулке наоборот, не спала, но она была уже достаточно большой, чтобы с ней можно было как-то договариваться. Основной проблемой с Роуз было только то, что на нее не оставалось достаточно времени. Гермионе всегда было жаль, что ей приходится постоянно успокаивать младшего, и Роуз оставалась покинутой. Молодая миссис Уизли и не планировала второго ребенка, но Рон так хотел, и он так радовался, когда узнал о беременности! Это растопило сердце молодой жены. А теперь как-то незаметно все легло на ее хрупкие плечи. Вот и сегодня Рона до сих пор нет. С грустью Гермиона подумала, что она и сама бы старательно избегала находиться в таком дурдоме, если бы имела такую возможность, но - кто-то же должен заниматься детьми. Она глубоко вздохнула. Молодая мама двоих малышей шагала по освещенной фонарями мокрой мостовой, толкая перед собой коляску одной рукой, а во второй руке она держала маленькую ладошку дочери. Наконец-то Хьюго уснул в коляске, и она тихо разговаривала с девочкой. Та буквально расцвела от обилия лично ей выделенного внимания, и спешила рассказать маме обо всем, что только приходило в голову: о Свинке Пеппе и игрушках, о своих вкусовых пристрастиях и о бабушке. Наконец-то Гермиона успокоилась - лишь бы только так смертельно не хотелось спать, и если бы только Рон вернулся пораньше! Гермиона широко зевнула и слипающимся взглядом скользнула по ряду машин, стоящих вдоль улицы. Вдруг она заметила, что ее машина, которую Рон иногда использовал по работе, стоит в нескольких ярдах впереди, и в ней горит свет и явно внутри кто-то есть. Она не успела удивиться, почему машина припаркована настолько далеко от их дома, и обрадовавшись, прибавила шаг. Наконец-то он дома! Сейчас он возьмет Роуз на руки, и они все вместе пойдут домой, он будет рядом! - Смотри, папа приехал! - радостно сообщила она дочери. Поспешно пройдя еще пару ярдов, Гермиона вдруг невольно замедлила шаг. Стекла внутри машины совсем запотели, и там происходила какая-то возня. «Не может этого быть, это точно не Рон!» - пронеслось в ее мыслях, как вдруг она отчетливо увидела его лицо, полное наслаждения. Она хорошо знала это лицо - не раз видела его в их спальне, и не осталось ни малейшего сомнения, что это был именно он - Рональд Уизли, и он прямо в ее машине занимался с кем-то сексом. Послышались характерные звуки, и Гермиона резко развернула коляску: - Пошли домой, Роуз, - потянула она дочь за руку, хотя та сопротивлялась, повторяя: - К папе! Я хочу к папе! - Потом, Роуз, сейчас надо идти домой, - прикрикнула Гермиона и потянула хнычущую дочь за руку. В этот момент, видимо, Рон услышал их, и понял, что она все увидела. Гермиона, глотая слезы, быстрым шагом - насколько только позволяла скорость трехлетки и коляска - не оборачиваясь шла домой. «Какая же я дура! - думала она, - Он ведь так радовался, что у нас будет Хьюго! Как он мог так поступить с нами?» Рон без труда настиг ее и схватил Роуз на руки. - Нет! Это моя дочь! - взвизгнула Гермиона так громко, что проснулся и Хьюго, - Это мои дети, и я их тебе не отдам! - нижняя губа ее дрожала, она сквозь слезы с трудом разбирала дорогу. В ту ночь они с большим трудом успокоили и уложили детей, а потом до утра просидели вдвоем на кухне. Рон умолял ее о прощении. Они оба рыдали друг у друга на плече, и в конце концов Гермиона даже попросила прощения за то, что стала меньше внимания уделять Рону, все отдавая детям. Они решили не вспоминать этот ужасный, глупый случай. Мерзкую ошибку. И помирились. Однако, с тех самых пор спокойный и надежный мир Гермионы как будто лопнул. Она так и не научилась снова полностью доверять мужу, а он… По-видимому, не научился держать свои интимные желания в узде. * * * Тот самый дождливый день и был той точкой, которая повернула ее жизнь и привела ее сюда. Когда-то счастливая Гермиона стала теперь совсем одинокой и больше совсем не верит в любовь. С Северусом все было иначе. Он не изменял ей, хотя и не был связан с ней никакими обещаниями вроде замужества. Вместо этого он изменил сразу всему магическому сообществу. Гермиона крепко-крепко зажмурилась, стараясь удержаться от новой волны слез. «И даже ничего мне не сообщил, - в отчаянии подумала она, - Ну, мог же он хотя бы оставить записку!» Температура постепенно падала, и девушка понемногу все больше приходила в себя. Пришло короткое сообщение от Джинни: "Как ты? Волнуюсь о тебе. Приходи к нам, посидим, поболтаем!" - но Гермиона ничего не ответила. Она заметила и пропущенный звонок, но просто не могла в этот момент ни с кем общаться. Вместе с восстанавливающимися силами в ней проснулась и злость: как это так? Даже ничего не сообщил, просто исчез! - Ну уж нет! Тебе придется объясниться! - вслух сообщила Гермиона в пустоту и встала с постели, - Экспекто патронум! - воскликнула она, призывая телесного патронуса, но к ее удивлению, он снова, как и тогда, на Аляске, не получился - комнату лишь осветил мягкий голубой свет. Она попробовала еще и еще раз, но ее верная серебристая выдра так и не появилась. Что же, придется снова просить Поттеров прислать ей Хедвигу. Со вздохом она все же ответила Джинни на смс-ку: «Я в порядке, просто нужно немного времени. Зайду на днях. Можете прислать вашу сову ненадолго?» Тут же пришел ответ: «Я так рада, что с тобой все хорошо! Хедвига сейчас будет. Обнимаю тебя!» Вздохнув, Гермиона швырнула телефон на кровать: она была недовольна собой. Вот же, Джинни и Гарри протягивают ей руку помощи, а она опять и опять предпочитает забраться в свою раковину и страдать в одиночестве. «Зайду к ним на днях», - пообещала сама себе Гермиона, и принялась писать письмо Северусу. Получилось очень длинное письмо. Хедвига уже давно прилетела, и ухала в нетерпении, а Гермиона все писала и писала. Мелким аккуратным почерком она заполнила свиток с двух сторон. В этом письме она рассказала все - и о том, как сильно до сих пор любит его; и как ей больно от того, что он предал магические сообщество; и как она одиноко чувствовала себя брошенной от того, что он даже не оставил записки, а просто исчез. О том, что она ни шагу не ступит больше в его дорогущий дом в Ричмонде, и пусть он сам один вместе с Люциусом там теперь живет. Щедро окропив письмо слезами и не перечитывая, она привязала его к лапке Хедвиги, и стараясь не думать, что будет, выпустила птицу на улицу. Глухо ухнув, огромная белая полярная сова вылетела из окна. Гермиона проследила за ней, пока та не исчезла из виду. «Ну, вот и всё, теперь ничего не изменить, остается только ждать, что он ответит», - Гермиона старалась успокоить себя, но получалось это у нее из рук вон плохо. Она уже несколько раз успела пожалеть о той или иной фразе, написанной в письме сгоряча. Вспомнив очередное резкое высказывание, она зажмуривалась от страха - как он воспримет это? И как он воспримет то? Что он скажет? Почему-то Гермиона была уверена, что ответ придет быстро, но время уходило, а Хедвига все не возвращалась. * * * Тем временем школа магии и волшебства Хогвартс готовилась к новому учебному году. Вот-вот детские голоса заполнят ее коридоры и классные комнаты, вот-вот весь замок оживет. Минерва МакГонагалл одновременно и ждала нового учебного года, и страшилась его. Она любила Хогвартс, любила проводить уроки по трансфигурации, она гордилась своими учениками, и маленькими, и теми, которые выросли, и каждый чего-то добился в жизни. Но именно этот год начинался как-то неправильно. Летом она предложила директорское кресло сразу двум кандидатам - теперешнему министру магии Гермионе Грейнджер и внезапно ожившему Северусу Снейпу, и оба, похоже, отказались. Снейп вроде бы размышлял над ее предложением, но так и не сообщил о своем решении. Как же она мечтала уже постепенно сдать свои обязанности. Пусть не в этом году, так хотя бы в следующем! Она могла бы тогда спокойно сосредоточиться на своих уроках, и не волноваться так уж сильно за судьбы всех детей, профессоров, всей школы… Кроме того, словно действительно заколдованная позиция преподавателя по ЗОТИ в этом году так и осталась незаполненной. Минерва уже сломала всю голову, но так и не придумала решения этой проблемы. Вздохнув, она села за письменный стол и вынула из ящика стола пустой свиток. Обмакнув перо в чернильницу, она написала письмо: «Северус, дорогой друг! Я так и не получила от тебя ответа - готов ли ты вернуться в родные стены Хогвартса и снова стать профессором? Уверена, это стало бы огромным удовольствием и радостью и для тебя, и для нас всех в школе. Первое сентября приближается, и школа снова откроет свои двери перед детьми, и мне как можно скорее необходимо составить план обучения на год. Ответь, пожалуйста, как только сможешь. С уважением, твоя коллега и друг Минерва МакГонагалл» Тяжело вздохнув, директор свернула свиток и медленно поднялась в совятню на чердаке, чтобы использовать одну из школьных почтовых сов. Отправив письмо, МакГонагалл долго смотрела птице вслед, размышляя над тем, как же интересно складывается история школы и самого Северуса Снейпа. Все считали его давно погибшим, а теперь она приглашает его на работу в Хогвартс! * * * Две совы - большая белая полярная и небольшой серый сыч - долго кружили над поместьем Малфоев, не решаясь спуститься ниже кромки деревьев. Они никак не могли доставить письма адресату, и поочередно ухали от разочарования, будто в надежде, что это изменится. Сделав несколько бесполезных кругов, они разлетелись - каждая в свою сторону. * * * Шли часы, и мысли Северуса перескакивали с одной проблемы на другую. Он уже привык к полной темноте, чувству голода, и даже к боли: человек - удивительное создание! Может привыкнуть к чему угодно. Флягу с водой он растягивал как только мог - пил совсем маленькими глотками - даже не глотками, а каплями. Вода практически не доходила до горла, растворяясь на сухом языке, но он сдерживал себя, понимая, что так он протянет дольше. Не было необходимости закрывать глаза, чтобы перенестись в воспоминания: он мысленно вернулся в тот момент, когда нашел Гермиону под завалами лаборатории - в сущности, она оказалась в похожей ситуации - в отсутствии магии она не могла залечить свой перелом, кроме того, как минимум двое суток она провела без воды, и все же выжила! А у него есть вода, хоть и немного, так что он точно справится. Главное, чтобы она не возвращалась в Ричмонд, лишь бы только не возвращалась! Тут он почувствовал нестерпимую тошноту - не иначе как Люциус добавил какую-то гадость в воду. Едва успев нащупать в темноте пустое ведро, он практически упал в него головой, опустошив в него и так пустой желудок. Тошнота не ушла, и его вырвало желудочным соком еще несколько раз. Выругавшись вслух, он понял, что без воды долго не протянет, а пить воду из фляги он теперь опасался. «Люциус - идиот. Если я сдохну, я никак не смогу ему помочь! Чего он добивается?» Не выдержав жажды, он все же глотнул еще немного из фляги, и через несколько минут тошнота снова поднялась к горлу. Стало сложнее дышать, высохли даже глаза - казалось, в них насыпали песка. Упав на спину, Северус тяжело дышал - ему было настолько плохо, что он был готов вот-вот распрощаться с жизнью. Постепенно наступало обезвоживание - опасное для жизни состояние. Однако, Малфой не дал ему спокойно умереть, вернувшись в темницу. На этот раз Снейп даже не защитил глаза от яркого света - не пошевелился. Лишь когда Люциус выплеснул на него ведро холодной воды, он наконец глубоко вздохнул и открыл глаза. Люциус на этот раз не играл словами, и тут же перешел к главному: - Где она? - спросил он коротко сквозь зубы. - Умоляю, Люциус, - пробормотал Снейп, с трудом разлепив губы, - Дай мне веритасерум, я клянусь тебе, мне нет никакого смысла врать! - Не тебе указывать мне, что делать, а что нет! Я - твой Темный Лорд, ты понял? - Люциус присел рядом на корточки и коленом прижал горло Снейпа к каменному полу. - Дд..да, - с хрипом проговорил Снейп, и Малфой отпустил его горло, - мой Лорд. Сейчас необходимо было дать Люциусу всё, что он хотел, иначе отсюда не выбраться. - Я подумаю насчет веритасерума, - милостиво согласился Люциус, - мне не помешает реально правдивая информация, - и тут же вышел. И снова Северус очутился в кромешной темноте, но теперь он был не только весь оборванный и окровавленный, но еще и промокший, а от холода зуб на зуб не попадал. При этом, питьевой воды Люциус ему так и не дал. У Снейпа не было сил даже сесть, да и смысла в этих излишних телодвижениях он уже не видел.