Часть 7. Рождество

В Большом зале стоял ужасный шум. Дети возбуждённо переговаривались, стараясь покончить с завтраком как можно быстрее, ведь на станции уже ожидал поезд, готовый увезти их домой. Всем не терпелось встретиться с родными, чтобы отметить праздник. Тео, Гарри, Рон и Гермиона тоже быстро завтракали перед отъездом. — Вы не поедете со всеми на поезде? — удивилась Гермиона, добавляя в чай небольшой кусочек сахара. — Нет. Мама заберёт нас недалеко от деревни. Там, где кончается защита Хогвартса и можно аппарировать, — объяснил Тео, прожевав кусок своей яичницы. — Ох, я так завидую! Хотела бы и я испытать аппарацию! — В этом нет ничего приятного, если честно. Но, думаю, что мама согласится продемонстрировать тебе, если я попрошу, — Тео ободряюще улыбнулся подруге. Гермиона ответила на улыбку, а потом вдруг стала очень серьёзной. — Послушайте, — заговорщицки зашептала она, заставляя троих мальчишек склониться над столом. — Не хотела говорить этого перед праздниками, так как мы всё равно не сможем ничего поискать до конца каникул. Но я выяснила кто такой Николас Фламель. — И хто ж? — спросил Рон, который так и не прекратил пережёвывать сосиску. — Создатель философского камня! Того самого, что дарует бессмертие! — Такая штука действительно существует? — Гарри удивлённо переглянулся с Тео. — По крайней мере, так написано в книге. — Ясно… Спасибо, Герми, — поблагодарил Тео девочку. Щёки Гермионы немного покраснели. Ей нравилось, что Теодор был таким вежливым и всегда оценивал её усилия. — Но нам, и правда, лучше оставить эту тему до окончания каникул. Хотя мы, наверное, попытаемся выяснить что-нибудь у мамы. Они продолжили завтрак в молчании, размышляя каждый о своём. Студенты уже начали медленно расходиться, как в зал влетел Мефистофель. К ворону за последнее время привыкли, но так как сов сегодня не было, птица опять стала объектом всеобщего внимания. Три свёртка, различных по размеру, упали перед Роном, Гермионой и Теодором. Дети осторожно стали разворачивать посылки, пока Гарри кормил ворона. — Боже! — восторженно задохнулась девочка, рассматривая небольшую книгу и набор для письма. — Это же нескончаемый ежедневник и шифрующие чернила! Я очень хотела их себе, но в прошлый раз их все раскупили. Число страниц тут бесконечное, а эти чернила не позволяют никому, кроме владельца, узнать какие записи были им сделаны, — поспешно объясняла девочка, беря в руки маленькую записку, которая торчала из ежедневника. — Мы из названия поняли, Гермиона, — засмеялся Гарри. Он посмотрел на Рона, который тоже распаковал свою посылку, теперь ошеломленно рассматривая коробку. — О, Тео! Это твоя мама прислала! Она поздравляет с Рождеством. — Казалось, она была ужасно тронута подобным жестом. Смотря, как Гермиона прижимает к себе подарок, Тео испытал что-то вроде гордости за то, что мама столь внимательна. — Да, она говорила, что хочет прислать вам подарки пораньше, чтобы не загружать Мефисто в Сочельник. Он всё-таки тоже член семьи. А у тебя что, Рон? — Это, — мальчик на секунду прервался, чтобы набрать больше воздуха в лёгкие. — Тео, это что, перчатки Гаджена? В смысле, того самого? Из «Пушек»? Настоящие? Тут автограф есть… — Похоже на то, — осторожно улыбнулся Тео. Он переглянулся с Гарри, понимая, что они оба немного обеспокоены выбором подарка. Мама наверняка хотела как лучше, но Рон мог не принять его из-за цены. — Кажется, мама знает кого-то из команды. Или кого-то, кто знает кого-то из команды. — Правда? Офигеть! Это потрясающе! Пожалуйста, передай ей спасибо. — Конечно. Она будет очень рада, что вам понравились подарки, — сказал он, разворачивая свой свёрток, который был больше двух других. Внутри оказались свитера, маленький сундучок и записка. Тео сразу же надел тёмно-зелёный свитер со множеством изображений маленьких котлов и передал Гарри бордовый с жёлтыми снитчами. Когда брат закончил со своим свитером, Тео развернул записку так, чтобы Гарри тоже смог прочитать. Любимые! Через пару часов я наконец-то смогу обнять вас! Передаю вам традиционные рождественские свитера (в этом году с тематикой любимых занятий). Как всегда, вязала без магии. Я же молодец? Мефисто также передаст подарки вашим друзьям. Постаралась подобрать наиболее подходящие, исходя из ваших рассказов о них. Очень надеюсь, что им понравится, и когда-нибудь они согласятся приехать к нам в гости. Бегу собираться, чтобы не опоздать на встречу с моими мальчиками! Всегда люблю, Мама P.S. Тео, в сундучке ингредиенты, которые ты просил для своего профессора. — Тео, — проговорил Гарри, толкая друга. — Снейп уходит. Пошли, если хочешь успеть отдать ему это. Кинув друзьям, что скоро к ним присоединятся, они поспешили догнать профессора, который уходил в сопровождении Дамблдора. У дверей взрослые остановились и, видимо, попрощались, поэтому мальчики практически бежали, чтобы успеть добраться до Снейпа раньше, чем тот поспешит в подземелья своим скоростным шагом. — Профессор! — крикнул Гарри, видя, что тот уже развернулся, чтобы уйти. Мужчина остановился, обращая своё внимание к ним. — Вы что-то хотели? — брови Северуса чуть приподнялись, когда мальчики подошли к нему: он смог разглядеть их свитера. — Да, профессор. Вот, — ответил Тео, протягивая сундучок, а потом внезапно смутился. — Это подарок на Рождество от меня и Гарри. Я попросил маму найти его для нас. — Ну, это всё, что мы хотели! Нам пора собираться. Счастливого Рождества, сэр! Гарри быстро схватил Тео за руку, уводя их подальше от профессора, чтобы у того не было шанса отказаться от подарка.

***

Эмми аппарировала на место встречи минут на десять раньше нужного времени. Рассматривая виднеющийся вдалеке замок, она рассеянно теребила рукав своего чёрного свитера, на котором периодически появлялись и исчезали различные силуэты. Решив, что в этом году семейные новогодние свитера будут изображать любимые занятия, Эмми сразу же выбрала для себя чёрный цвет, на который нанесла простое иллюзорное заклинание. В конце концов иллюзии — это то, что ей нравится, и то, в чём она определенно хороша. Минут пять спустя девушка наконец-то увидела своих мальчишек. Улыбаясь, она быстро пошла навстречу, присаживаясь и раскрывая для них свои объятия. Дети с разбегу влетели в них, крепко стискивая её с двух сторон. — Привет, — ласково прошептала она, гладя их по голове. — Очень-очень по вам скучала, — Они что-то промычали в ответ, не желая разрывать объятия. Эмилия подняла глаза, ловя на себе внимательный взгляд декана Гриффиндора. С их последней встречи женщина немного постарела, но выглядела такой же элегантной и восхитительной, какой её помнила Эмм. — Добрый день, профессор, — поприветствовала девушка, отпуская детей и поднимаясь. — Меня зовут Эмилия. Рада познакомиться с вами. — Минерва Макгонагалл. Тоже очень приятно, — тепло улыбнулась декан, наблюдая, как мальчики снова обняли Эмилию, теперь уже за талию. — У вас троих замечательные свитера. — О, спасибо! Это наша небольшая семейная традиция: я вяжу на Рождество свитера без магии. Каждый год различная тематика. — Очень интересно, — впечатлённо произнесла профессор, рассматривая одежду шатенки. — Ваш кажется особенно необычным. — Тема этого Рождества — любимые занятия. Я специализируюсь на иллюзиях, поэтому он такой, — объяснила девушка, обнимая детей за плечи. Макгонагалл кивнула в знак понимания, какое-то время рассматривая узоры на чёрном свитере. — Ну что? Надеюсь, мальчики не доставили вам неприятностей? — нарушила молчание Эмми, смотря на детей, которые старательно изображали невинный вид. Профессор слегка поджала губы, тоже возвращая своё внимание к детям. — Их поведение не вызывало чрезмерных хлопот, — наконец ответила женщина с легкой улыбкой на губах. Эмилия ухмыльнулась, немного жалея, что Макгонагалл не помнит её. Декану львов часто приходилось ловить её, нарушающей школьные правила. У женщины явно нашлись бы для неё слова получше, помни она свидетелем чего бывала тринадцать лет назад. — Нам, — поцелуй, — правда, — поцелуй, — пора идти. — Угу, — мычит Северус прежде, чем снова потянуться к ней. Слегка прикусив нижнюю губу Эмми, он заставляет девушку со стоном раскрыть губы, принимая поражение. Её руки обнимают парня за шею, перебирают чёрные волосы, пока их языки снова и снова встречают друг друга. После её шестнадцатого дня рождения они стали намного чаще ускользать вечерами в Выручай-комнату, чтобы побыть там вдвоём. У Ника отлично получалось прикрывать их даже от Регулуса, но такими темпами кто-нибудь точно поймает их «на месте преступления». Эмилия недоумевала, как это они до сих пор не наткнулись на профессоров или Мародёров (хорошо, что она догадалась не наносить себя на карту замка, когда помогала им с зачарованием). Было бы удручающе встретить кого-нибудь и испортить себе настроение. Девушка разрывает поцелуй, выкручивается из объятий парня и с хихиканьем убегает, показав напоследок язык. Далеко сбежать не получается: Северус догоняет её сразу за поворотом. Утянув девушку в небольшую нишу в стене, он вовлекает её в новый поцелуй, чему Эмми не особо сопротивляется. Нежно посасывая язык девушки, он проводит руками по её телу, сжимает бёдра. Эмми протяжно стонет, пытаясь прижаться к Северусу ещё теснее. Попытки побега быстро исчезают из затуманенного сознания. — Ох! — невольно срывается с полураскрытых губ, когда парень медленно гладит её бедра под юбкой, а затем резко приподнимает девушку под ягодицы, заставляя обвить ногами его талию. Эмилия дрожит, чувствуя холод стены и жар тела партнёра. — Не хочу тебя отпускать, — шепчет Северус, разрывая поцелуй, чтобы спуститься к шее девушки. Она что-то несвязно мычит в ответ, теряясь от его хриплого голоса и от того, как он прикусывает чувствительное местечко на шее. Поразительно. Они давно привыкли к прикосновениям. А с того момента, как начали встречаться (честно говоря, она не была уверена, что их можно назвать парой, он никогда не говорил об этом, а она боялась спрашивать, наслаждаясь тем, что есть), они досконально изучили тела друг друга. Ей было с ним максимально комфортно. Однако это не означало, что дрожь и мурашки от каждого его прикосновения исчезли. Сердце всё так же замирало, стоило лишь встретиться с Северусом глазами. Желая быть ближе к нему, Эмилия сильнее обхватывает Северуса ногами, слегка трётся бедрами о его пах. От этого движения парень приглушенно стонет, утыкаясь в её декольте, которое открывает небрежно застёгнутая блузка. Сжав руками ягодицы Эмми, Северус проскальзывает большими пальцами за кромку её трусиков, нежно поглаживая оголенную кожу. Эмми запрокидывает голову, делая рваный вздох. — Молодые люди! — возмущённо восклицают где-то сзади. От неожиданности они синхронно вздрагивают, оторвавшись друг от друга, но не спешат размыкать тесных объятий. Наконец Северус осторожно опускает девушку на пол. Щурясь от яркого «Люмоса», они оборачиваются, чтобы встретиться с профессором Макгонагалл. — Эттингер? Снейп? — на мгновение удивилась женщина, но быстро взяла себя в руки, возвращая лицу суровое выражение. — За мной. Декан развернулась, отправляясь по направлению к своему кабинету. Северус взял Эмми за руку, ободряюще сжимая, прежде чем отправиться за профессором. Они обязательно должны уговорить профессора держать в тайне их маленький секрет.

***

Эмилия любила Рождество с первого своего года в Хогвартсе. Ей нравилось проводить этот праздник с друзьями. А с появлением детей стала основательно задумываться над созданием традиций. Так появились свитера, совместное украшение ели, готовка печенья утром на Рождество, ужин у камина в Сочельник и ещё множество других вещей. Эмми старалась придать значение всем важным датам, но Рождество было её любимым праздником, и она прикладывала много усилий, чтобы дети каждый год им наслаждались. Безусловно, получая море удовольствия и эмоций от всего процесса. — Итак, — протянул Ник, откладывая свои новенькие очки для определения магии, которые ему подарила Эмми, и беря в руки бокал с игристым вином. — Расскажете нам, наконец, про ваши школьные приключения? Было утро двадцать пятого. Они втроём расположились в гостиной, закончив распаковывать подарки и делать фотографии. Немногим раньше совы атаковали их дом, принеся посылки от друзей мальчишек и Дамблдора. Старик передал Гарри мантию-невидимку, которая принадлежала роду Поттеров и которая, как они с Эмми думали, была потеряна. «Шизанутый Джеймс отдал ему единственную вещь, у которой был шанс спасти их!» — надрывно шептала она на кухне, куда Ник увёл её под предлогом открытия вина и варки какао. — «Этот идиот! Какого хрена он не подумал, что мантия может спасти его семью? Я считала, что реликвию забрали Пожиратели, когда он сказал, что её нет!» Николас разделял негодование девушки, но в то же время понимал, почему Поттер поступил подобным образом. Именно это составляло фундаментальное различие брата и сестры. Джеймс всегда был готов защищать Общее благо. Вся его суть заключалась в однобокой борьбе с исключительным злом. Он мог положить на алтарь Добра свою жизнь, друзей, близких. Не особо размышляя над собственными поступками, он отважно служил светлой стороне, с исключительным героизмом бросаясь в любое сражение с врагом. Всё в мире было разделено для него на белое и чёрное. Человек либо добрый — и тогда любые его поступки тоже добрые, либо злой — что значит: он не способен на светлые деяния. Эмилия была доброй с наиболее привлекательной стороны. Она часто помогала нуждающимся, но при этом была способна увидеть в людях и хорошее, и плохое. Возможно, поэтому ей удавалось ладить с разбитыми детьми из Слизерина, не становясь при этом изгоем для остальных факультетов. Что же касается её отношения к Общему благу… Николас был уверен: чхать она на это хотела. Эмми сделала бы всё, чтобы защитить близких. Её не особо смущали грязные способы борьбы, а выбор между родными и незнакомцами (или абстрактным добром для всех) был для неё очевиден. Ему иногда казалось, что она могла бы пожертвовать целым миром, если бы это спасло дорогого ей человека. Отчасти из-за этого по ней так сильно ударил поступок Северуса в конце их обучения. Но даже после него, её исключительная преданность не позволила Эмми бросить его, пока Снейп в ней нуждался. Николас обожал эту её сторону, безумно гордясь, что входит в число дорогих Эмилии людей. — М-м-м, — Гарри пристально смотрел на Тео, не переводя взгляда на взрослых. — Вы уже знаете почти обо всех приключениях из писем. — Да, есть лишь пара вещей, которые мы ещё не рассказывали, — подхватил Тео. — И, судя по вашим лицам, это что-то не очень хорошее, — вздохнула Эмми, отпивая вино. — Да, не особо, — Гарри наконец-то посмотрел на маму. — С начала учёбы мой шрам… Не знаю, как объяснить. Иногда бывают моменты, когда его болезненно покалывает. — Что? Такого никогда раньше не было, — напряжённо сказал Ник, посматривая на бледнеющую подругу. — Да, и я пока не могу понять, с чем это может быть связано. — Ещё в этом году в Хогвартсе, кажется, спрятали философский камень. А в Запретном лесу потрошат единорогов, — зажмурившись, быстро выпалил Тео, когда их молчание затянулось. Ник поймал обречённый взгляд Эмми, прекрасно понимая, о чём думает девушка. Она, определённо, захочет забрать детей. — Ещё какие-нибудь секреты? — он попытался придать голосу шутливый тон, хотя сам безумно переживал за детей, которые стали для него родными за всё это время. Мальчишки переглянулись снова. Гарри кивнул Тео, и тот тихо произнёс, смотря Эмми в глаза: — Нашего профессора по зельям зовут Северус Снейп.

***

Она знала, что не сможет забрать их из школы. Запершись на час в своей комнате в компании кота и бутылки вина, девушка попыталась обдумать всё то, что рассказали ей сыновья. Она испытывала дикий страх за них, с ужасом представляя, что за опасности могут ждать их в Хогвартсе. Вместе со страхом её поглощала причудливая смесь эмоций по отношению к Северусу, который теперь был профессором. Эмми пьяно захихикала. Снейп и преподавание? Кто-то пытал его, чтобы он занял эту должность? Она на секунду замерла, пытаясь разобрать другие чувства, вызванные этой новостью. Эмилия не была уверена. Наверное, она скучала. Возможно, боялась увидеть его или пораниться об его слова. Но Моргана! Она была взрослой девушкой с двумя детьми! Она пережила кучу ужасных вещей (и пусть их последняя встреча стояла чуть ли не на первом месте в её списке худшего). Она, определённо, была в состоянии справиться с бывшим. В конце концов Эмми с детства учили притворяться. Скрывать свои чувства было для неё сродни дыханию. Помимо прочего, её одолевало чувство вины. Она всегда испытывала его перед Тео за то, что забрала у него отца. — Ты хотел бы рассказать ему всё? — спросила Эмми сына, когда часом позже они вдвоём делали на кухне тесто для печенья. Ник забрал Гарри, чтобы показать ему подаренный им же артефакт. Они собирались вернуться, когда тесто будет готово. Девушка подозревала, что им просто не нравилось возиться с пачкающими ингредиентами. — Думаю, что пока нет, — тихо ответил ребёнок. Эмми сделала вздох, понимая, что задержала дыхание с собственным вопросом. — В смысле, это оказалось здорово — общаться с ним. Но мы же понятия не имеем, на чьей он стороне. Да и все эти странности в Хогвартсе. Эмилия внимательно смотрела на сына, пока тот говорил. Она оставила тесто, вытерла руки и крепко обняла его, шепча: — Пожалуйста, прости меня. За всё, что я натворила. Тогда я была юной, напуганной, и это казалось единственно верным решением. Я безумно люблю вас двоих и, скорее всего, сейчас сделала бы то же самое. Даже если бы знала, что потом вы возненавидите меня. Ваша безопасность всё равно для меня важнее. — Я знаю, мам, — Тео обнял её за шею. — И Гарри тоже знает. Мы тебя очень любим и никогда не будем винить. — Спасибо…

***

После Рождества Северус стал наиболее пристально следить за четвёркой друзей. Дети стали чаще бродить вместе, постоянно обсуждать что-то, спорить. Не единожды он замечал, как младший Уизли подолгу таращится на него, а потом начинает что-то рьяно доказывать своим друзьям. Особого желания следить за ними он не испытывал, но за время первого курса Поттер и Прайд стали его меньше раздражать. Он никогда не признается, что привязался к мальчишкам, даже самому себе. У Теодора действительно был талант к зельям. Обучая мальчика, Северус думал о том, чего бы смог достичь он сам, если бы с детства обладал возможностями этого ребёнка. Не то чтобы мужчина жаловался: он прекрасно осознавал, насколько был умён, но иногда, особенно в детские годы, ему хотелось иметь больше поддержки. Помимо лёгкой зависти он испытывал неподдельный интерес к мальчику. Несмотря на то, что Северусу не нравилось преподавание (в основном из-за тупости практически всех его студентов). Он был рад поделиться знаниями с кем-то действительно достойным. Происходящее в школе его беспокоило не меньше. Тролль, убитый единорог, которого обнаружил Поттер. Метла, которая чуть не убила всё того же мальчика. Северус прекрасно понимал, что происходит что-то не очень хорошее, и это что-то, скорее всего, связано с одним небезызвестным Тёмным Лордом. Дамблдор, если и знал что-то, то ничего ему не говорил, отвечая на все вопросы пространными замечаниями о неизбежности зла. В начале года старик с разрешения Фламеля забрал философский камень из Гринготтса и попросил учителей защитить его какими-то детскими заклинаниями. «Том может заинтересоваться камнем, а может, и нет. Главное: начать готовить мальчика к тому, что его ждёт», — объяснил тогда директор. Северус мог бы поспорить с этим. Он не считал, что дети должны сражаться с кем-то или, в принципе, быть готовыми к подобным вещам. Но пока что планы старика не выглядели опасными, поэтому Северус решил, что ему стоит сосредоточиться на более важных вещах. Таких, как обескровленные единороги или подозрительные профессора. О да, Северус прекрасно знал, кто выпустил тролля и заколдовал метлу. Он собирался осторожно выведать у Квиррелла подробности раньше, чем тот натворит что-нибудь похуже бешеной метлы.

***

— Серьёзно, Рон, ты будто помешался на этой идее, — Гарри слегка засмеялся, вытягиваясь на траве. Сегодня они сдали последний экзамен по истории магии и теперь расслаблялись, сидя под деревом снаружи замка. Недалеко виднелось озеро с гигантским кальмаром, которого терроризировали близнецы. — Да я точно вам говорю: это он! Такой весь из себя подозрительный и жуткий! И он ненавидит Гарри! — Если бы он ненавидел его, то не разрешал бы сидеть на занятиях Тео, — заметила Гермиона, отрываясь от книги, которую взяла с собой «полистать». — И на этих самых занятиях у него была куча шансов его убить, — добавил черноглазый мальчик. — Точно, — согласился Гарри. — На его месте я бы напал в пустых подземельях, где из помех только двое одинадцатилеток, чем выдумывал бы странные покушения с троллями и мётлами. — Ладно! Может, он и не собирается пока вредить Гарри, но что насчёт философского камня? Вдруг он хочет украсть его для Сами-Знаете-Кого? Дамблдора нет в школе, вы же сами слышали! Это, определённо, произойдёт сегодня! — Мерлин, Рон! Ты уже надоел с этим! — взвыл Тео. Мальчик поднялся, отряхнул брюки и посмотрел на рыжеволосого сверху вниз. — Давай проверим, если тебе так будет спокойнее.