Часть 6. Семья и зеркало

С того злосчастного дня в Норвегии Эмилии казалось, что она уже несколько раз словила мини-инфаркты. Её браслет, так кстати преобразованный ею для многоразового использования, то и дело сиял ярко-красным. Она каждый раз порывалась отправиться в Хогвартс, негодуя, что эта побрякушка может указывать на опасность лишь в момент, когда что-то непосредственно происходит. Для чего-то более разборчивого нужны были сложные кровные чары, которым она пока не хотела подвергать детей. Каждый чёртов раз её останавливали мальчишки. Звонили по зеркалу, щебеча что-то о трёхголовых псах Хагрида, тролле в женском туалете или сошедшей с ума метле Гарри, которая чуть не скинула его на первом матче по квиддичу. Какие. На хер. Тролли! — мысленно зашипела она, рассматривая колдографию, на которой два её ребёнка улыбались на фоне морды горного тролля с палкой в носу и двух их перепуганных друзей: Рона и Гермионы. Другие фото были более невинными: четверо ребят, смеясь, прогуливаются у озера, мальчишки, поедающие присланные ею конфеты в общей спальне, Тео и Гермиона, спорящие о чём-то в библиотеке. Мальчики корчат рожи в классе зельеварения. Улыбающийся, весь в ссадинах и грязи Гарри сжимает в руке маленький снитч. Блядство. Она вообще не понимала, как только согласилась на эту совершенно тупую, очевидно опасную затею! Им нужно было тихо сидеть в какой-нибудь отдалённой от Англии глуши, наслаждаясь спокойной жизнью. Долбаный Хогвартс никогда не заканчивался ничем хорошим. В порыве злости она раскидала фотографии по столу. Затем сразу же аккуратно собрала их, убирая в новый, купленный специально для школьных лет мальчишек, альбом. — Не переживай так сильно, — успокаивающе произнес стоящий рядом Ник. Он открыл альбом, с улыбкой рассматривая фото с троллем. — Наши школьные дни тоже не отличались спокойствием. — Самое страшное, с чем мне тогда посчастливилось столкнуться — превращенный Ремус и голый Сириус, — фыркнула Эмми, забирая альбом. — И, согласись, последнее будет пострашнее горного тролля! — они рассмеялись. Эмилия подумала, что все мучения в Хогвартсе точно стоили такого друга, как Ник. Слухи сопровождали её уже третью неделю, что она ходила на занятия. В свои девять Эмми умела с таким справляться. Бабушка обучала её с самого детства, а в пять лет она предстала перед самыми важными людьми магического мира в качестве наследницы старейшей семьи. Конечно, многие сразу же попытались получить её доверие: подсовывали своих детей в надежде, что девочка подружится с ними или (ещё лучше), найдёт себе пару среди них. Она училась различать их истинные намерения. Видеть, когда они лицемерили в надежде получить больше выгоды. Эмилия тренировалась со взрослыми, поэтому распознать мотивы детей было проще простого. Она вежливо отвергала предложения дружбы от слизеринцев с разных курсов, тихо ненавидела сплетников и вообще не видела (или не желала видеть) никого достойного общения. Джеймс с друзьями в основном делали вид, что не замечают её. Хотя русый мальчишка, болезненный на вид, иногда скромно улыбался или махал ей в знак приветствия. Сириус Блэк, (она отлично знала его семейное древо), посылал нахальные улыбки с момента её первого появления на паре для второкурсников. За первую неделю стало понятно, что по некоторым предметам она превосходит первый курс. Было решено, что на Трансфигурацию, Защиту, Зелья и Чары она будет ходить со вторым, причём не с Когтевраном (у них было слишком много студентов на втором курсе), а со студентами Слизерина. Мало того, что теперь ей надо было пересекаться на четырёх предметах с Джеймсом, так ещё и её способности породили новую волну сплетен. Эмми спокойно прошла мимо стайки перешёптывающихся второкурсниц с Гриффиндора, заходя в класс истории. На предметах первокурсников ей было спокойнее. Почти все они (за исключением полётов), были сдвоены со студентами Слизерина, и ей это нравилось. Между их факультетами был молчаливый покой, слаженная работа. Она искренне не могла понять, каким образом у второго курса змей оказалось столько совместных пар со львами. Студенты зелёного и красного факультетов (в особенности Джеймс и его компания) явно ненавидели друг друга, а предметы, которые она теперь должна была посещать в качестве ученицы Слизерина, были настоящей пыткой. Она неспешно зашла в класс, намереваясь тихо почитать за самой последней партой недалеко от двери. Малышка всё равно ничего не запоминала из монотонных лекций профессора. Потом найдёт всё нужное в учебниках. Эмми вытащила для вида свою тетрадь, где делала пометки, и, откинувшись на стуле, незаметно открыла толстую маггловскую книгу, которую долгое время с отчаянием выпрашивала у бабушки. Бинс влетел в кабинет, ещё в дверях начиная бубнить лекцию. Девочка погрузилась в чтение, не замечая, как кто-то тихо скользнул на соседний стул. — Это же «Хроники Нарнии»? — восхищенно зашептали рядом. Эмми дёрнулась, чуть не выронив книгу, и подняла глаза, чтобы поймать возбуждённый взгляд голубых глаз. — Я недавно видел, — продолжал доверительно шептать мальчик, — как девочка с Хаффлпаффа её читала. Спросил про сюжет, а он оказался таки-и-м интересным! Я даже попросил её почитать, как она закончит. Ой, прости, — он смущенно и как-то грустно улыбнулся. — Меня Николас зовут. Можно просто Ник. Прайд. Эмми помнила эту фамилию. Когда-то знаменитый род теперь ничего не стоил даже в самых низших из высших слоёв магической Великобритании. Его родители, наверное, даже мечтать не могли, что сын будет с ней учиться. Он должен был быть первым в списке подхалимов, от которых она должна держаться подальше. Но странно, Эмми не чувствовала в нём фальши. — Эмилия, — ответила она, осторожно ему улыбаясь. Казалось, то, что она ему ответила, шокировало мальчика, но спустя мгновение он тоже радостно улыбался. Так они стали читать вместе. Спустя время Эмми узнала, что Ник не очень любит семью, потому что все они озабочены восстановлением рода. А они в ответ не любят его, потому что в нём нет ничего выдающегося. — Они б на месте умерли, если б узнали, что мы с тобой дружим, — как-то сказал он, пока они сидели на подоконнике первого этажа недалеко от входа в подземелья, читая уже шестую книгу из серии. — Но от меня они этого никогда не узнают. А если узнают от кого-то другого, обещаю, что не буду тебя использовать никоим образом! — оторвавшись от книги, которую держал, он клятвенно положил руку на сердце для пущей убедительности. — Верю-верю, — засмеялась Эмми. За три месяца они действительно сильно сблизились, а девочка, обретя первого друга, изменилась. Эмилия стала улыбаться, шутила, взахлёб обсуждала с Ником разные темы. В общем, вела себя как обычная девятилетняя девочка. Она по-прежнему ни с кем больше особо не разговаривала (только редкие фразы однокурсникам и соседкам), на предметах со вторым курсом обычно тихо сидела одна на последних партах, говоря только тогда, когда просили профессора. Но изменения были колоссальные. Их парочку вовсю обсуждал весь Хогвартс. Принцесса и Нищий. Дети чистокровных смеялись, хотя к Нику в стенах слизеринской гостиной стали относиться намного лучше. Эмми и Ник, казалось, ничего не замечали. Оба так мечтали о друге, жаждали общения и были безумно счастливы найти кого-то, кто их понимает, что злые языки не имели никакого значения. Для Ника не имели значения и редкие подножки, и другие мелкие «проказы» её брата, о которых он не говорил ей. — Ты поедешь к родителям на Рождество? — спросил Ник, перелистывая очередную страницу. — Ммм, — отозвалась Эмми, отлипая от текста. — Нет. У бабушки дела, а с Поттер… с мамой, папой и братом я редко отмечаю праздники. — Так значит, ты в Хогвартсе остаёшься? — мальчик с силой захлопнул книгу, радостно смотря на подругу. — Это же здорово! Почему раньше не говорила? Я тоже остаюсь. Сможем вместе отметить! Эмилия улыбнулась, благодарно смотря на мальчика. Это Рождество могло получиться не таким уж плохим. Сильный порыв ветра заставил её оторваться от мыслей и поёжиться от холода. — Что такое? Кажется, где-то в согревающих чарах образовалась брешь, — сказал Ник, осматриваясь. — Придётся заканчивать на сегодня. — Не хочу-у, — капризно протянула Эмми. Черта, которую она открыла в себе после знакомства с Николасом: она любит капризничать и любит, когда ей позволяют это делать. — Я хотела узнать, что там дальше произойдёт! Тёплая улыбка озарила лицо мальчика, пока он наблюдал за подругой. Эмми была очень миленькая. Всё время такая серьёзная, правильная и опрятная, с друзьями она превращалась в капризную девочку с большими карими глазами и шоколадными кудрями. Она была словно младшая обожаемая сестрёнка, о которой он всегда мечтал и которой у него никогда не было. И Николас уже поклялся себе, что будет тщательно оберегать её, защитит от своей семьи, её семьи и от кого бы то ни было в этом мире. — Ты когда-нибудь была у слизеринцев? — хитро спросил он. — Нет. А нам разве можно посещать гостиные других факультетов? — Такого запрета нет. Правда, мало кому доводилось бывать у змей. Но почему-то кажется, что никто с моего факультета не будет против. Погладив обложку фотоальбома, Эмми приманила пергамент, собираясь написать директору, чтобы отпросить детей на Рождество. Тео казалось, что драка с Малфоем — лучшее, что они сделали с Гарри в этом году. Ни их сражение с троллем, ни исследование замка, ни даже выигранный Гарри снитч не радовали Тео так, как возможность заниматься со Снейпом. После того случая в коридоре, он был единственным, кто попал на отработку к профессору зелий. Тео сразу понял, что причина этого крылась в его старом томике, который забрал Северус. С тех пор он несколько раз в неделю ходил к нему на дополнительные занятия. Тео было безумно интересно. Казалось, что как только профессор убедился в компетентности и заинтересованности Теодора, то его способ преподавания изменился. Он всё ещё был резок, груб, но те знания, что Северус предлагал ему… За них Тео мог бы простить своему отцу хотя бы его плачевный характер. — Подумайте на каникулах, как можно улучшить зелье, — говорил Снейп, заканчивая очередной их дополнительный урок, последний перед Рождеством. — Что-нибудь с простым составом по типу Бодроперцового, — Тео кивнул, собирая книги в сумку. Ему нужно было бежать к Гарри, чтобы узнать, наконец, поедут ли они к маме на Рождество. Внезапно послышался скрип двери, и большой чёрный книзл с протяжным ворчливым «мя-у-у» запрыгнул на учительский стол, сбрасывая по пути пергаменты. — Северус! — возмущённо закричал Тео, бросаясь к коту. — Ты что делаешь? Слезай немедленно! — Прости, Тео! Он сбежал от меня, — в классе показался запыхавшийся Гарри. — Здравствуйте, профессор. Ответа не последовало, и обеспокоенный Тео повернулся к Снейпу. Ох, блин! — Эм, сэр, не злитесь, — осторожно начал он. — Нашего кота, правда, зовут Северусом. Мама назвала его так ещё лет пять назад. Говорит, имя красивое. Глаза профессора, кажется, ещё немного расширились. Заторможенно кивнув, он, всё ещё потрясённый, поднял с помощью заклинания разбросанные листы, садясь проверять работы. Гарри посмотрел на Тео, явно веселясь. В ответ тот закатил глаза, шепча одними губами: «Только попробуй лишить меня этих занятий». Но сразу же начал тихо посмеиваться, показывая несерьёзность угрозы. — Декан разрешила нам уехать на Рождество, — сообщил Гарри, помогая Тео дособирать книги: руки брата были заняты вырывающимся котом. — Здорово! Я уже боялся, что нас не отпустят. — Собираетесь отмечать Рождество вместе? — неожиданно подал признаки жизни Снейп. — Да, мама очень хотела, чтобы мы приехали, — Тео дружелюбно посмотрел на Снейпа, размышляя, смогут ли они когда-нибудь провести совместное Рождество. Он обожал свою семью и, если честно, никогда не скучал по отцу до того, как встретил его. Да, ему всегда было интересно. Они часто обсуждали с Гарри их родителей, но всё это было таким ненастоящим и далёким. А теперь Тео знал его. И как бы он этого ни скрывал, и как бы ему ни было стыдно перед Гарри, мальчику ужасно хотелось, чтобы Северус был больше заинтересован в его жизни. — Что ж, желаю вам хорошо провести время. — Спасибо, профессор, — ответили они вместе и рассмеялись, переглянувшись. — До свидания! Решив, что не пойдут сразу в башню, они прогуливались по второму этажу в поисках чего-то интересного. Тео продолжал размышлять о том, было ли лицо профессора грустным, когда тот желал им хорошо провести каникулы. Что он будет делать в это Рождество? Может, у него есть другая семья или возлюбленная? Не очень-то похоже. Но прошло десять лет, многое могло случиться. В последнее время он часто думал об отце. Даже обсуждал с Гарри, насколько странно то, что он работает профессором. Не похоже, что ему нравится, да и учитывая его прошлое… — Эй, Тео! — Гарри несильно толкнул Тео в плечо. — Минуту уже тебя зову! — Задумался, прости. — Снова о Снейпе? Тебе стоит перестать переживать об этом сейчас. Сначала переживём разговор с мамой, а потом уже подумаем над другими проблемами. — М-м-м! — взвыл Тео, отпуская на пол Сева. Кот сразу же побежал вперед, недобро зыркнув на мальчишек. — Расскажем после Рождества, чтобы не портить праздник. Когда и как мы с ней встречаемся? — Магконагалл сказала, что завтра днём мама встретит нас недалеко от Хогсмида. Декан проводит нас. — О, хорошо. Надо собрать сегодня вещи, чтобы завтра было время попрощаться с Роном, Герми и остальными, — Гарри кивнул брату, останавливаясь, чтобы заглянуть в класс, который ему приглянулся. Кажется, они никогда не были в этой части замка. — Ничего нет? — удивлённо спросил Гарри, рассматривая большое пустое помещение. — Смотри, — Тео, зашедший следом, указывал на дальний угол комнаты. — Это какое-то зеркало? — Эй, стой! — подбежавший Гарри схватил брата за плечо, не давая подойти к странному предмету. — Вдруг с ним что-то не то? В Хогвартсе могут быть проклятые вещи? — Тут недавно тролль разгуливал. Проблемы с безопасностью налицо, — усмехнулся Тео. Мальчик взглянул на браслет, рассматривая один из камней. — Твой камень вроде не красный, значит, не опасно, — они осторожно подошли ближе, вставая сбоку, чтобы не отражаться в глади зеркала. — Зеркало Еиналеж? — прочитал Гарри гравировку сверху. — Желание, — отозвался Тео, осторожно прикасаясь к раме. Потом встал так, чтобы видеть своё отражение. Какое-то время ничего не происходило. Затем поверхность зеркала пошла рябью, и за отражением Тео и Гарри начали проявляться фигуры мамы, дяди Ника и отца. Мама довольно улыбалась, стоя в объятия их профессора. Дядя Николас смеялся, опираясь на Северуса. Свободной рукой мама обнимала Гарри, а рука отца покоилась на плече Тео. Они стояли в гостиной их дома. Сзади виднелся горящий камин и огромная наряженная ель. — Странная штука. Я ничего необычного не вижу, — послышалось сбоку расстроенное восклицание. — Я увидел нашу семью. Вместе с папой, — Тео сглотнул, с трудом отворачиваясь от зеркала. — Тео, — сочувственно начал Гарри, обнимая друга за плечи, — Это, походу, отстойно, но попробуй меньше об этом размышлять? В конце концов наша семья прекрасна такой, какая она есть. — Да, знаю, — Тео чуть улыбнулся, отвечая на объятие. — Ты ничего не увидел, — утверждение получилось то ли удивленное, то ли грустное. — Да. Понимаешь, я, безусловно, люблю родителей и горжусь тем, что они сделали для меня. Но, Тео, мы провели лишь год вместе. Я совсем их не помню. Просто не понимаю, как скучать по тем, кого не знал, — Гарри задумчиво уставился в окно. — Может, если бы я жил с тётей Петуньей, мне бы страшно хотелось их увидеть. Но сейчас я испытываю лишь любопытство, типа как это могло бы быть. Не более. Потому что у меня есть семья, и я определённо люблю её. — Как и мы тебя, Гарри. Я понимаю, что ты имеешь в виду. До того, как мы встретили моего папу, я особо и не задумывался о нём. Просто знал, что он, возможно, где-то существует и всё. А теперь… постоянно думаю, — Тео поморщился, будто сказанное причиняло физическую боль. — Да уж, отстойно. — Мальчики ненадолго замолчали, наблюдая, как медленно темнеет за окном. Уже собираясь выходить из класса, они неожиданно наткнулись на Дамблдора. — Вижу, вам удалось обнаружить зеркало Еиналеж, — улыбнулся им старик, подходя ближе. — Простите, директор, — ответил Тео, разрывая объятия с другом. Он улыбнулся чуть виновато, но в глазах виднелись проказливые чёртики. — Мы возвращались с моих дополнительных занятий по зельям и случайно наткнулись на эту комнату. — Ничего-ничего, — тихо засмеялся старик. — Многих волшебников одолевало желание заглянуть в это зеркало. Однако это может быть опасным. Зеркало показывает наши самые сокровенные желания, поэтому от него бывает непросто оторваться. — Директор замолчал, рассматривая себя в отражении зеркала. — Что же вы увидели, позвольте полюбопытствовать? — наконец спросил он, возвращая извечную понимающую улыбку. — Семью, сэр. Всю свою семью. — Сожалею, дорогой Тео, что некоторые члены вашей семьи не с тобой. А ты, Гарри? — Себя, — обезоруживающе улыбнулся директору Гарри. — Действительно? Это похвально, мой мальчик! Только самым сильным духом волшебникам удаётся избавиться от сожалений. — А что видите вы, директор? — хитро спросил Тео, желая перевести тему подальше от Гарри. Дамблдор какое-то время молчал, размышляя. Его глаза выражали грусть вперемешку с сожалением. — Себя с парой носков в руках, — наконец ответил он, смеясь. — Всегда хотел себе тёплые носки, но почему-то никто мне их не дарит. А у самого связать не выходит. «Точно не носки», — подумали братья, выходя из комнаты вслед за директором.