Глава 1

***

      Северус с задумчивым выражением лица уставился на неподвижно лежащую перед ним девушку. Её маленькое бессознательное тело было накрыто белой больничной простынёй, скрывая от глаз довольно большую белую повязку, которой была перемотана её грудь.       Это был не первый раз, когда Гермиона Грейнджер последовала за своим эгоцентричным другом Поттером, подвергнув себя опасности и, далеко не первый раз, когда она чуть не погибла. Никогда прежде он не чувствовал необходимости навещать кого-то в больничном крыле; он не интересовался людьми и не беспокоился о них. Северус Снейп был не таким. Он перестал беспокоиться уже давно, когда держал на руках мёртвое тело Лили, а боль и чувство вины почти разорвали его на части. В тот день он даже перестал заботиться о собственном крестнике. Он всё ещё делал вид, что заботится и баловал сопляка, чтобы не привлекать лишнего внимания к тому факту, что внутри у него пустота и его не волновало, выиграет ли мальчик следующий матч по квиддичу или завалит все экзамены. Даже когда этого идиота укусил грёбаный гиппогриф, Северус не чувствовал необходимости опекать его или, не дай бог, навещать в больничном крыле. Так почему он был здесь сегодня? Почему ему не всё равно?       Северус не был уверен. Всё началось с того, что Поттер и его банда нарушителей порядка были пойманы Амбридж и её отборными сторожевыми псами, состоящими в основном из Слизерина. Тогда Поттер умолял его о помощи, бормоча что-то обескураживающее о том, что его крёстного отца пытают. Конечно, это было смешно, именно поэтому он и оставил этих подростков с Амбридж в надежде, что они больше не попадут в неприятности. Ему следовало бы подумать лучше. Прошло два часа, когда чувство отчаяния и страха охватило его, призывая что-то сделать или как-то помочь. Оно возникло внезапно, без видимой причины, но всё же он нутром понимал, что что-то не так. Тогда он начал собирать людей и отправил Орден на поиски этих глупых детей, надеясь, что те не опоздают.       Конечно, он не мог сопровождать их, поскольку должен был поддерживать своё положение шпиона Дамблдора, а это означало, что его нельзя было видеть на дуэли с Пожирателя смерти. Обычно он не волновался, но сегодня он едва мог усидеть на месте и метался по своим покоям в нервном возбуждении. Что с ним было не так? Он не знал. Но чувство отчаяния нарастало, пока он вдруг не почувствовал мучительную боль в груди, которая чуть не сбила его с ног. Через мгновение она исчезла, сменившись отчаянием и страхом потерять что-то или кого-то. Но в этом не было никакого смысла, не так ли? Не было никого, кто был бы ему особенно дорог.       Тем не менее он оказался у её постели, следуя странному ощущению в груди, которое и привело его сюда.       Почему он оказался здесь?       Ему даже не особенно нравилась эта растрёпанная ведьма. Тем не менее он не мог отрицать, что чувство беспокойства утихло, как только он сел рядом с её кроватью и попросил Поппи объяснить ему какие раны получила девушка. Слава богу, она не была смертельно ранена, но проклятие, которое в неё попало, всё равно было болезненным и сложным. В ближайшие несколько дней — возможно, недель — девушка будет испытывать сильную боль, ей потребуется длительное лечение и специальные зелья, поэтому ей очень была нужна госпитализация в больнице Святого Мунго. Но мысль о том, что он не сможет следить за её выздоровлением, не сможет видеть её, заставляла его чувствовать себя невероятно несчастным. И он так и не смог найти никакой объяснимой причины для такой привязанности.       Он поднялся, намереваясь дать девушке спокойно отдохнуть, но звук стула, скребущего по полу, видимо, был достаточным, чтобы разбудить девушку. Мгновение спустя она открыла глаза и быстро моргнула, прежде чем посмотреть на него в замешательстве.       — Профессор Снейп, — пробормотала она ворчливо и уставилась на него, словно не могла понять, почему он здесь. Но на самом деле не было никакой подходящей причины, по крайней мере такой, о которой он мог бы ей рассказать.       Ради всего святого!       — Мисс Грейнджер, — нейтрально поприветствовал он её. — Мне стало известно, что на вас было наложено тёмное проклятие. Как вы себя чувствуете?       Она посмотрела на него с гримасой боли.       — Как будто меня переехал автобус, — призналась она и на мгновение закрыла глаза. — Но, наверное, мне повезло, что я осталась жива. Как остальные? Кто-нибудь…       Она не могла этого сказать, но он знал, что она имеет в виду и поэтому услужливо подсказал: — Мёртв?       Мисс Грейнджер озабоченно кивнула, заставив его подавить желание закатить глаза от её наивности.       — Сириус Блэк — единственный пострадавший, насколько мне известно. Ваши… друзья будут в порядке и вы тоже. Но, боюсь, вы пробудете в больничном крыле довольно долго. — Девушка мрачно кивнула, но ничего не ответила.       И тогда он продолжил:       — Это если вы решите остаться в Хогвартсе и отказаться от лечения в больнице Св. Мунго. В этом случае я буду снабжать вас необходимыми зельями для вашего выздоровления.       Он понял, что это было самое большее, о чём он когда-либо говорил с девушкой, поскольку обычно он обрывал её бредни как можно скорее. Мисс Грейнджер посмотрела на него внимательным взглядом.       — Я бы предпочла остаться здесь, — сказала она через некоторое время. — До начала каникул осталось ещё несколько дней, и я бы предпочла остаться рядом со своими друзьями.       Конечно. Её друзья. Он должен был догадаться, что эта глупая девчонка будет цепляться за них и особенно за Поттера, даже после того, как из-за этого парня она чуть не погибла.       Он мог только покачать головой. Но он не стал говорить ничего, что могло бы её взволновать и снова надел на себя маску безразличия.       — Конечно, — ответил он с отрывистым кивком. — Я сообщу мадам Помфри о вашем решении. А сейчас постарайтесь уснуть. Я принесу вам зелья утром.       Не дожидаясь её реакции, он повернулся и вышел из комнаты, и его мантия взметнулась за ним чёрным вихрем. Её пребывание в Хогвартсе означало, что первые дни летних каникул она проведёт в замке. Ему тоже придётся остаться.       Северус подумал, что ему следовало бы разозлиться из-за перспективы дополнительной работы по варке зелий, но вместо этого он почувствовал сильное желание улыбнуться, но безжалостно подавив его, торопливо зашагал по замку в сторону своих комнат. Ему действительно нужно было срочно взять себя в руки, потому что ситуация и так была совершенно неприемлемой.

***

      Когда Гермиона проснулась в следующий раз, её голова раскалывалась, а во рту пересохло. Она не знала, как долго она была в отключке, но, похоже, сейчас была середина дня.       — Доброе утро, моя дорогая, — приветствовал её дружелюбный голос мадам Помфри, как только она приподнялась в постели — рёбра сильно ныли.       Мерлин, это проклятие действительно было неприятным.       — У меня здесь ваш завтрак и зелья, которые профессор Снейп оставил для вас. Он сказал мне, что вы предпочли бы остаться в замке на время вашего выздоровления?       Гермиона кивнула и попыталась улыбнуться. Но, вероятно, это вышло больше похоже на гримасу. — Если это не доставит вам слишком много неудобств?       — Не для меня, дорогая, поскольку замок — мой дом и я редко покидаю его в летние дни. Профессор Снейп обычно покидает его на летние каникулы, но он согласился продлить своё пребывание до вашего выздоровления.       Она подумала, что может считать себя счастливицей, раз профессор согласился остаться. Он ведь мог отказаться и отправить её в больницу Святого Мунго, верно? Никто бы не отказал ему в решении насладиться летом вдали от Хогвартса. Мадам Помфри по-матерински улыбнулась ей и поставила на кровать поднос.       — Ешьте как можно больше, мисс Грейнджер. Ваше тело будет нуждаться в энергии для борьбы с проклятием. Как только вы закончите, мы сменим вам повязку, а затем вы примите зелья.       Гермиона не была голодна. Но мадам Помфри была права, ей нужно было поесть, чтобы поправиться. И она не хотела провести в лазарете больше времени, чем нужно. Её родители и так будут волноваться.       Сообщил ли им Дамблдор? И если да, то что он им сказал?       Прошло почти полчаса, когда мадам Помфри заставила её сесть на край кровати, и девушка с задумчивым выражением лица посмотрела на свою грудь. Проклятие попало ей в бок, прямо под правой грудью, и оставило уродливый тёмно-красный след, который временами казался почти фиолетовым. Гермиона смотрела на него с покорным выражением лица.       — А отметина останется? — спросила она и с беспокойством посмотрела на колдунью-медика.       Пожилая ведьма улыбнулась.       — Такое тёмное проклятие, как это, всегда оставляет след, моя дорогая. Цвет поблекнет в ближайшие несколько дней, я думаю, но шрам останется.       Гермиона вздохнула. Похоже, она получила свой первый боевой шрам. Она полагала, что он не будет последним, пока не закончится война и Волдеморт навсегда уйдёт из их жизни. Тем не менее ей не хотелось объяснять родителям откуда у неё шрам такого размера. До сих пор она всегда избегала рассказывать им об опасных приключениях, в которые она, Гарри и Рон попадали из года в год. Но это определенно вызвало бы множество вопросов — вопросов, на которые она не была готова ответить.       — Разве нет способа скрыть это? Может быть, долговременные маскирующие чары? — с надеждой спросила она пожилую ведьму. Мадам Помфри добродушно улыбнулась.       — Вам нет причин стыдиться этого, — сказала она, очищая рану заклинанием и покрывая её кожу зеленоватым кремом, который почему-то пах мятой и дезинфицирующим средством.       Могло быть и хуже,— подумала она, но как только крем коснулся её нежной кожи, он оставил неприятное покалывающее ощущение, которое заставило её поморщиться.       — Тот, кто однажды увидит это, не станет думать о тебе хуже из-за шрама. А если и будет, то он вовсе не стоит твоего внимания.       На мгновение Гермиона не могла уследить за ходом её мысли, но когда до неё наконец дошло, о чём говорит старшая ведьма, её щёки раскраснелись, и она кивнула.       — Я уверена, что некоторое время это не будет проблемой, — поспешно заверила она колдомедика. — Нет никого, кто был бы мне так дорог.       Мадам Помфри понимающе улыбнулась, осторожно накладывая на рану новую повязку. Гермиона внутренне выдохнула. Она не могла сказать ей, что речь идёт не о каком-то будущем парне, который может существовать или не существовать в один прекрасный день, а о её собственных родителях, которых она всё ещё пыталась убедить в том, что магический мир безопасен и просто прекрасен. Если бы её родители знали хотя бы половину того, что произошло с ней за эти годы, они бы, наверное, давно забрали её из Хогвартса. Но Гермиона не могла оставить замок, не могла оставить своих друзей. Это был первый раз в её жизни, когда она нашла людей, которые не считали её занудой или уродом. Наконец-то она нашла место, в котором ей было хорошо и она скорее встретит ещё одного Василиска, чем позволит кому-то отнять у неё это.

***

      Ему потребовалось всё его самообладание, чтобы не заходить в лазарет в течение дня и сосредоточиться на повседневных делах. Теперь, когда учебный год закончился, ему нечем было заняться и поэтому варка зелий могла бы стать приятным отвлечением, но его разум просто не хотел отвлекаться. Его мозг представлял крошечное тело мисс Грейнджер в белых простынях, её лоб, покрытый испариной и стоны боли. Это было самое неприятное! Девушка сама вляпалась в неприятности и теперь ей пришлось разбираться с последствиями — конец истории. Рано или поздно Грейнджер и её друзья-идиоты должны были научиться отвечать за свои поступки и, судя по тому, что он слышал, Поттер начал понимать это. Потеря своего идиотского крёстного отца, должно быть, была для него тяжёлым ударом: его лицо выглядело осунувшимся, а глаза затравленными, в то время, как он возился со своей едой, так и не съев ни кусочка ни за завтраком, ни за обедом. Северусу не было никакого дела до скорой кончины этого человека, они с Блэком никогда особенно не ладили. Северус даже не мог найти в себе силы заботиться о сыне Лили, хотя и пытался приласкать мальчика. Северус, как мог, защищал его от собственного идиотизма, но делал это скорее из чувства долга и вины перед матерью, а не ради самого парня.       Когда ужин закончился, Северус сначала задумался о том, чтобы вернуться в свои комнаты, но вскоре ноги сами понесли его в лазарет. Как будто его тело вдруг обрело собственную волю, ничуть не заботясь о том, что его мозг внутренне усмехается над нелепостью ситуации.       Северусу Снейпу было наплевать на своих студентов и вообще на людей и уж точно он не навестит больного студента в лазарете!       А вот он навестил.       Когда он вошёл через деревянную дверь в комнате было тихо: мадам Помфри наслаждалась вечерним хересом с Сибиллой Трелони, как она обычно делала в это время. Уизли и другие нарушители правил, к счастью, тоже были отпущены, так что в комнате сейчас находилась только девушка Грейнджер.       Хорошо. Объяснить ей моё присутствие будет и так непросто.       Сначала он подумал, что она спит, так как её тело неподвижно лежало на кровати, но когда он подошёл ближе, то увидел, что её карамельно-карие глаза открыты и смотрят в потолок, вероятно, ничего не видя. На мгновение он подумал о том, чтобы просто молча выйти из комнаты, но невидимый толчок в грудь заставил его тут же отбросить эту мысль.       Чёрт возьми, ему действительно нужно было взять себя в руки, иначе ситуация очень скоро выйдет из-под контроля.       — Мисс Грейнджер, — спокойно поприветствовал он её, и её реакция была мгновенной. Её взгляд метнулся к нему и на мгновение стал пристально изучать его.       — Профессор Снейп, — ответила она и попыталась приподняться на кровати. Но ей это не удалось, так как её лицо исказилось от боли, и она с расстроенным вздохом опустилась на матрас.       — Вам всё ещё больно, — спокойно констатировал он, осторожно подойдя ближе. — Хотите, я… принесу вам ещё одно обезболивающее зелье?       Девушка удивлённо посмотрела на него. Он не мог винить её за это. Возможно, это была самая приятная вещь, которую он когда-либо ей говорил.       — Я… это было бы очень любезно, спасибо, профессор.       Северус долго молча смотрел на неё, затем встал и принёс ей обещанное зелье. Она с жадностью выпила его, и он мог точно определить момент, когда оно подействовало, так как черты её лица расслабились со вздохом облегчения.       — Я скорректирую ваши зелья на завтра, — сказал он, прежде чем вспомнил, что только что так щедро пообещал ей. Почему он только что это сказал? Впрочем, это не имело значения, так как она явно услышала его и посмотрела с благодарной улыбкой.       — Спасибо, сэр. Я очень благодарна за всё, что вы для меня делаете. Я знаю, что вы ничем не обязаны. Я действительно ценю это.       Северус безмолвно смотрел на неё, её слова вызвали у него странное чувство — почти счастье. Это было совершенно бессмысленно.       — Ничего страшного, — пренебрежительно сказал он, внезапно почувствовав желание выйти из комнаты. — Вам нужно что-нибудь ещё? Если нет, я ухожу.       — Нет, я в порядке, сэр. Спасибо, что посетили меня и спокойной ночи.       На краткий миг их глаза встретились и, к своему удивлению, он увидел, как девушка улыбнулась.       В его груди снова появилось то чувство, от которого ему стало тепло и спокойно на душе.       — Спокойной ночи, — ответил он и, повернувшись на месте, поспешно вышел из комнаты.       Что бы здесь ни происходило, это было ненормально, а главное — бессмысленно. К счастью, Северус Снейп был, наряду с Тёмным Лордом, лучшим Окклюментом, известным всему волшебному миру. Какими бы ни были эти чувства, он запер бы их в надёжном месте, а ключ, образно говоря, выбросил бы. Северус Снейп больше не будет манипулировать чувствами, независимо от того, к кому и откуда они пришли. Эта глава его жизни была давно закрыта, и он больше не поддастся этой слабости.