Глава 2 Снейп

      — Что последнее вы помните?       Гарри с трудом разлепил глаза. Голова раскалывалась, а в мыслях было на удивление пусто. Комната, в которой он оказался, была мрачной и заставленной всевозможными склянками, что находились вне зоны его досягаемости.       Профессор Снейп с безразличным выражением лица нависал над ним, ожидая ответа.       — Дурслей. Они вели себя странно. Считали меня Дадли… Были добры ко мне… Но я не вписывался… А вы?..       Несмотря на кажущуюся пустоту в мыслях, при попытке вспомнить что-либо перед глазами предстали образы Рона и Гермионы, Хагрида и освещенного ночными огнями Хогвартса, множества людей, говорящих ему: «Избранный! Мальчик-Который-Выжил!», — Волдеморта и его Пожирателей смерти, Беллатрикс и Сириуса, Дамблдора и Снейпа…       — Вы убили его!       Гарри завозился в кресле, пытаясь ударить своего бывшего профессора, однако тот прекратил попытки одним точным взмахом палочки, будто ожидал от Гарри именно такого выпада:       — Инкарцеро.       — Вы убили его! Убили! Он доверял ва…       — Силенцио. Глупый мальчишка, когда же ваши мозги уже встанут на место! — Снейп перевел дыхание и приблизился к Гарри вплотную, продолжив уже лекторским тоном. — Ваша версия событий превратна и не соответствует действительности. Вы пали жертвой собственной фантазии и дара прорицания.       Поймав ошарашенный взгляд Гарри, Снейп отошел к столу, заваленному знакомыми Гарри тетрадями его двойника из дома Петунии.       — Так что прежде, чем кидаться на меня с обвинениями, внимательно выслушайте, что я вам скажу, — с этими словами Снейп снял Силенцио.       — И что вы мне скажете? Что вы не убивали Дамблдора?!       — Какая проницательность.       — Что вы не служите Волдеморту?!       — Не смейте произносить имя Темного Лорда! — Снейп резко взъелся.       — Вот! Хватит отрицать очевид…       — Силенцио.       Гарри ожидал, что Снейп вновь нависнет над ним, но тот направился в дальнюю часть кабинета и достал закрытую тканью клетку, внутри которой что-то шевелилось, вероятно, недовольное своей участью так же, как и Гарри.       — Я не убивал Альбуса Дамблдора. Он пал от руки самого Темного Лорда, когда вы были ещё неразумным младенцем. Не то чтобы годы прибавили вам разума, как посмотрю. И я верно служу Темному Лорду, как и вся Магическая Британия, Ирландия, Франция и половина континента.       Снейп вновь снял с Гарри Силенцио.       — Что все это значит? Этого не может быть! Сколько времени прошло?!       — Сегодня двадцать первое августа тысяча девятьсот девяносто седьмого года.       — Я ничего не понимаю! Где Рон и Гермиона? Что с Орденом Феникса? Если вы на нашей стороне, отвечайте!       — Как бы я ни старался исправить вашу память, это просто невозможно. И времени на это больше нет. Вам повезло, что с таким даром вы сразу не попали в Отдел Тайн и не преподнесли себя на блюдечке Темному Лорду. Если все пройдет удачно, вы отделаетесь посещением занятий прорицаниями в Хогвартсе, где вам самое место.       — Даром мне не нужны занятия Трелони! У меня нет никакого дара!       Снейп навис над ним:       — Вы знаете про профессора Трелони. Знаете про Альбуса Дамблдора. Помните Хогвартс так, будто сами там побывали. Вы помните как о ложных, так и о реальных событиях, о которых не мог знать магл, всю жизнь проживший в Литтл Уингинге. О которых не знают даже люди из ближнего круга Темного Лорда. Это не что иное, как пророческий дар, Гарри Дурсль.       — Это не может быть правдой! Нет! Я не Дурсль! — Гарри хотел было закрыть лицо руками, но он был связан, а потому только зажмурился. — Я вам не верю!       Веревки исчезли, и Снейп грубо потянул Гарри за руку вперед, пока та не встретилась с холодным металлом. Раздался неприятный щелчок, и Гарри открыл глаза одновременно с тем, как рука исчезла внутри клетки. Что-то резко вцепилось в кисть, и Гарри от страха потянул ее на себя, отчего хватка только многократно усилилась.       Попав наружу, существо оттолкнулось и взмыло вверх одновременно со злобным вскриком Снейпа: «Вот идиот!»       Оно пролетело полный круг и село на предусмотрительно выставленную вперед руку профессора. От увиденного у Гарри защипало в глазах.       — Хедвиг…       Полярная сова, живая и невредимая, понимающими глазами смотрела на него. Когда он протянул ей руку, та дружелюбно спрыгнула на нее и приветливо клюнула его в палец. Ее перья были мягкими и белоснежными.       — Было непросто найти ее. Я видел в ваших воспоминаниях, что она была преподнесена вам в качестве подарка при поступлении в Хогвартс. Видел, что с ней случилось. Думаю, вы оцените этот жест.       Пока Гарри завороженно ласкал сову, Снейп взял со стола тетради из дома Петунии и направил их в огонь. Гарри было все равно: он не был причастен к написанию ни одной из них. Однако ему было немного неловко: его двойник наверняка был бы смертельно расстроен, увидь он такое. Гарри же отстраненно наблюдал, как догорает чужая история.       — Если бы написанное попало в неверные руки, в лучшем случае вы были бы мертвы.       — Я ничего не писал.       — Как вы думаете, что сказала бы профессор Трелони, если бы вы спросили ее о ее предсказаниях? А теперь послушайте себя со стороны.       — Я не пророк или кто-то в этом роде! — от активной жестикуляции руками Хедвиг взлетела. — Как же вы не понимаете, я не отсюда! Я попал сюда случайно!       — Как вы можете быть так уверены, что дар прорицания не работает именно таким образом? Сколько провидцев вы лично знаете? — настаивал Снейп.       — Не пытайтесь убедить меня, что я тут навсегда! Неужели нет способа открыть дверь в параллельный мир? Воспользоваться маховиком времени? Заново проснуться? Это же мир магии!       — Испорченный мальчишка, вы думаете, я продержал бы вас тут дольше необходимого, если бы это было возможно?! — гаркнул Снейп. — Но способа путешествовать между параллельными мирами не существует, или, по крайней мере, мне о таком неизвестно. А раз неизвестно мне, то, как вы думаете, сколько десятилетий вам придется провести в безрезультатных поисках? Вы даже не знаете, как попали сюда. Что ж, попробуйте, «проснитесь».       — Что насчет маховика времени?       — Как вы себе это представляете? Даже если маховик, способный отправить вас в далекое прошлое, существует, вы, как вы сами выразились, «не отсюда». Путешествия в прошлое не отправляют в параллельные миры — они отправляют в прошлое. Промолчу о том, что вы, скорее всего, уничтожите себя и эту реальность в процессе — такая мелочь, конечно, не стоит внимания Гарри… Дурсля.       — Вы сейчас хотели сказать: «Поттера!»       — Как будто вы не знаете, почему, — скривился Снейп, — но я не назову вас так, о нет, вас следует отучать.       Что-то в лице Гарри насмешило Снейпа, и он продолжил с презрением:       — Впрочем, не стоит так расстраиваться. «Дурсль» подходит вам намного больше.       Гарри загорелся. Он хотел проклясть Снейпа в ту самую секунду, но тот отвернулся и едва слышно продолжил:       — Но меньше, чем пошло бы «Эванс».       И гнев враз улетучился. Гарри не ожидал услышать нечто подобное от Снейпа. Это было… Чем-то слишком личным.       — Впрочем, что толку рассуждать об этом, если вы будете носить фамилию «Дурсль». Если жизнь дорога вам и вы хотите встретить тех, кого видели в своем пророческом сне, фантазии — зовите как угодно — то вам придется стать Гарри Дурслем. Придется притвориться, что вы несведущи в магии. Хотя… Что уж, тут и притворяться не придется.       — Эй! Я ни с чем соглашался! Гермиона и Рон ждут ме…       — Не «эй»-кайте, когда обращаетесь к старшим по званию, будь то ваш профессор или, тем более, Пожиратель смерти. Впредь называйте меня «сэр», — холодно отрезал Снейп, и Гарри почувствовал себя так, словно вновь оказался на проклятых занятиях окклюменцией. — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли будут ждать вас на седьмом курсе Хогвартса. Гриффиндор, полагаю.       — Но я не могу так! Вы не понимаете! Это не моя реальность. Мои Рон и Гермиона остали…       — Забудьте о них! Вы ничего не добьетесь, переживая о несбыточной фантазии. Только влезете в неприятности и зазря потеряете свою жизнь!       — Она ничего не стоит…       Снейп схватил его за горло и толкнул спиной в кресло. Секундная хватка оказалась настолько сильной, что Гарри испугался, что от пальцев профессора останутся следы. Глаза Снейпа пылали:       — Ваша мать отдала за вас жизнь не для того, чтобы вы ей так разбрасывались! Если вы не пойдете на сотрудничество, знаете, что будет? Я вас отсюда не выпущу.       Гарри в ужасе и негодовании уставился на Снейпа, а тот продолжил, распаляясь:       — Место Гарри Дурсля займет кто-то другой, не волшебник и даже не сквиб, и потому его вернут обратно маглам. Мертвого, конечно — чтобы не подвергать вашу тайну опасности. А вы останетесь здесь, — Снейп продолжил, впиваясь темным взглядом. — Так было бы гораздо проще. Так вы не раскроете ни свои тайны, ни мои. Мне необязательно даже скрывать ото всех факт вашего здесь пребывания — кто рискнет спросить Пожирателя смерти, зачем он держит дома какого-то ребенка маглов? — уголки губ Снейпа приподнялись в улыбке, которая в тусклом освещении казалась зловещей.       Кожа Гарри покрылась мурашками, как от холода, а цвет лица побелел на пару тонов.       Лицо Снейпа вернуло нейтральное выражение:       — Кажется, на сегодня информации для вас достаточно. Вот, выпейте, — Снейп протянул ему склянку, — умиротворяющий бальзам.       — Я не буду ничего пить, сэр, — Гарри резко вскинул голову, и стеклянный сосуд выпал из рук профессора, разлетевшись на осколки.       На лице Снейпа отразилось секундное замешательство, которое тут же сменилось безразличием, подавляемую ярость выдавали только глаза.       — Все переводите мои запасы, — профессор принялся копаться в вещах на столе, — крушите все вокруг. Я рад, что в этот раз вы хотя бы ничего себе не повредили, — Снейп взглянул на него так, словно смотрел на буйное животное.       — Что значит «в этот раз»?! Что вы вообще делали со мной все эти двадцать дней?! — от накатившего осознания у Гарри закружилась голова.       — Ничего, о чем вам стоило бы помнить, — продолжил Снейп, методично перебирая содержимое стола и доставая пугающе поблескивающие предметы с запахом нашатырного спирта. — Пытался понять, что с вами не так. И, чтобы вы знали, у меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на вас. Дайте сюда руку.       Услышав запрос, Гарри, наоборот, прижал обе руки покрепче к себе. Снейп продолжил:       — Было бы прекрасно, если бы на вас действовало Империо. Но вы же особенный. Так что терпите.       Взмахом палочки Снейп трансфигурировал кресло так, что рука Гарри оказалась выставлена вперед и зафиксирована.       — Зачем это?! — Гарри запаниковал.       — Я не верю в вашу благоразумность. Зелья, подобно магловским препаратам, могут различно воздействовать на организм в зависимости от способа их введения. Успокоительное зелье многократно усиливает свой эффект при введении внутривенно или внутримышечно, так что, к вашему облегчению, вам не придется его пить.       Это место и этот человек становились все более пугающими. Гарри замотал головой из стороны в сторону и попробовал освободить руку, но у него ничего не получилось.       — Как бы парадоксально это ни звучало, но для принятия успокоительного зелья вам нужно успокоиться. Я не Круцио на вас накладываю. Это будет не настолько больно, чтобы так извиваться. Впрочем, извивайтесь и дальше, давайте, посмотрим, может, у вас получится заставить меня промахнуться.       — Не надо!..       Снейп обработал его руку, и игла плавно вошла под кожу. Гарри зажмурился и зашипел. Откликнувшись на его эмоции, Хедвиг яростно накинулась на Снейпа и клювом вцепилась в его нос с горбинкой, заставив отбиваться свободной рукой.       От промедления Гарри стало еще больнее, но он смеялся.       Закончив и высвободив руку Гарри, Снейп отошел обработать свой нос, поймал сову и, запирая ее в клетке, гневно произнес:       — Охотно верю, что это агрессивное тупое животное именно ваша сова!       Гарри негодовал:       — Хедвиг защищала меня! Она видела, что мне причиняют боль!       Снейп скривился:       — Действительно, боль сильнее Круцио и страшнее Авада Кедавра.       Гарри закипел:       — Вы чертов садист! Неужели нельзя было выбрать другой способ?! Я не удивлен, что вы столько лет были боггартом у Невилла!       — Вы правы, — Гарри с недоверием уставился на ненавистного профессора, — для этого укола действительно обычно выбирают несколько иное место, менее болезненное. Но я поберег психику.       Гарри в недоумении нахмурился:       — Мою-то?       — Свою. Не хотелось потом видеть ваш голый зад в своих кошмарах. Поверьте, это был бы боггарт похуже, чем у Лонгботтома.       У Гарри перед глазами появилась красная пелена. Он ненавидел своего профессора. Хотелось по-магловски наброситься на Снейпа и разукрасить его лицо. Вылить на него одно из многочисленных зелий со стола. Собрать все его принадлежности и отдать Симусу сварить их в одном котле, чтобы эту гадость было невозможно отодрать от стенок, от рук, от пола и пришлось выкидывать вместе с котлом под гневные крики Филча. Но желание сошло на нет, когда Гарри заметил выражение лица профессора.       Снейп стоял с белым лицом и безмолвно смотрел на что-то у Гарри за спиной. Ещё до того, как Гарри повернул голову, по одной только вспышке боли в шраме, он уже знал, кто там. Леденящий ужас сковал внутренности.       Инстинкт самосохранения требовал повернуться наперекор желанию просто испариться из комнаты. Он встал и обернулся.       В слабом освещении кабинета Волдеморт был подобен готической статуе или монстру из ночных кошмаров. Когда первый шок прошел, Гарри увидел несостыковки, отличия от его реальности, которых быть не должно. Волдеморт не выглядел, как монстр, к которому Гарри привык и которого ожидал увидеть. Он выглядел скорее как повзрослевший Том Риддл из дневника, при этом в его внешности не угадывался возраст: на вид ему можно было дать как сорок, так и двадцать лет. Неправильность выражалась в восковых чертах лица, нездоровой бледности и красной радужке. Темного Лорда легко можно было принять за вампира. Кроме мельком увиденного на вечеринке у Слизнорта, Гарри не был знаком с вампирами, но примерно так они выглядели в представлениях у маглов, в частности, у Дадли Дурсля.       Мгновение прошло, и Темный Лорд приблизился непозволительно близко. Гарри не знал, что делать и как с ним себя вести. Он посмотрел на Снейпа, ожидая увидеть ответ на его лице, но тот сохранял нейтральное выражение, какое у него бывало, когда он выслушивал ответ заикающегося Невилла на уроке зельеварения или нарезал флоббер-червей для занятия, словно проворачивать дела под носом у Волдеморта для него было обыденностью. Возможно, что и было. Впервые Гарри задумался, как Снейп мог служить одновременно и Дамблдору, и Волдеморту. Гарри простоял с ним в комнате не более минуты, а его нервы уже были на пределе.       Ненавистный профессор не мог сейчас ничего ему посоветовать, но Гарри нашел успокаивающей фантазию, в которой Снейп говорит ему своим холодным голосом: «Не выделяйтесь, право, такую мелочь вы, надеюсь, в состоянии сделать».       Не выделяться, не привлекать внимания. Как повел бы себя настоящий Гарри Дурсль в подобной ситуации?! Запаниковал? Расплакался? Будь Гарри обычным маглом, в его глазах его бы похитили, связали и чем-то накачали. Возможно, Гарри Дурсль принял бы Волдеморта за своего спасителя и кинулся к нему за помощью. Можно было попробовать реализовать эту абсурдную идею, вот только…       В комнате находились, вероятно, два самых сильных легилимента в мире, и Гарри не покидало чувство, что, если он так сделает, еще до того, как Волдеморт поднимет палочку, его самолично убьет Снейп.       Гарри остался стоять молчаливой статуей, стараясь игнорировать реальность и тот факт, что Волдеморт буквально впился в него изучающим холодным взглядом, словно он был какой-то диковинкой.       Внезапно Гарри почувствовал резкую боль, но вовсе не в шраме, как он того ожидал, а такую, как будто кто-то грубо потянул его вниз сзади за капюшон, а затем приложил головой об пол, заставив согнуться пополам.       С пола Гарри обескураженно уставился на Снейпа, но тот, проигнорировав его, склонился в таком же поклоне.       — Простите его невежество, мой Лорд, мальчишка вырос у маглов.       Гарри догадался, что это было своеобразным ритуалом «приветствия» и еще одним лишним поводом ненавидеть Волдеморта.       Рядом раздался надменный и холодный голос с играющими нотами:       — О, я вижу. Утоли мое любопытство, Северус, ответь, что этот выросший у маглов «мальчишка» делает у тебя дома?       Гарри не мог не заметить, что Волдеморт назвал его «мальчишкой» так, будто сам так не считает.       Снейп ответил с небольшой заминкой, выходя из поклона:       — Мой Лорд, девятнадцать дней назад было обнаружено использование магии в мире маглов. Источником оказался маглорожденный волшебник, который семнадцать лет прожил бок о бок с маглами и ни разу не проявил свою силу. Я доставил его сюда в целях допроса и проверил его память за все семнадцать лет — мальчишка не имеет отношения к террористам или иностранным государствам. Это ошибка системы, мой Лорд. Как мне следует с ним поступить? Стоит ли направить его в Хогвартс или в Министерство Магии? — Снейп перевел взгляд на Гарри. — Или сразу избавиться от него?       Гарри вздрогнул. Волдеморт, казалось, был еще больше позабавлен:       — Ты обладаешь поистине уникальной способностью уходить от сути вопроса, Северус, — темный маг усмехнулся. — Это был комплимент. Впрочем, я не понимаю, почему ты спрашиваешь меня о вещах, которые находятся в твоем же ведении? Неужели для решения такого тривиального вопроса требуется участие Темного Лорда? Не заставляй меня сомневаться в твоем назначении.       Снейп опустил голову:       — Я не разочарую ваших ожиданий, мой Лорд.       Волдеморт разговаривал со Снейпом, но продолжал разглядывать Гарри:       — Ближе к сути. В этом году я буду проводить ряд исследований в Хогвартсе и вести темные искусства у седьмого курса и студентов следующей ступени. Подготовь все.       — Все будет подготовлено в кратчайшие сроки, мой Лорд, — мгновенно отчеканил Снейп. — Только позвольте уточнить насчет седьмого курса: собираетесь ли вы вести занятия у всех факультетов или только...       Волдеморт неприятно улыбнулся:       — У всех. Это будет чудесная возможность оценить, как работает новая система обучения, — холодный блеск в его глазах не предвещал ничего хорошего, но Гарри не мог уловить подтекст.       Гарри подумал о том, нормально ли это, что он вот так стоит здесь и греет уши, и, словно услышав эту мысль, Темный Лорд переключил внимание на него.       — Что насчет этого «мальчишки», имя которого?.. — Волдеморт сделал характерный жест рукой, и Снейп поспешил уточнить:       — Гарри Дурсль.       — Случай Гарри Дурсля, безусловно, неприятный, и виновные понесут за него ответственность, но он не уникальный. Не более, чем случай близнецов, родившихся тридцать первого августа и первого сентября. В случае Гарри Дурсля в Хогвартсе есть специальный факультет для учащихся, требующих особых условий обучения, будь то сквибы или оборотни.       — Сквибы учатся в Хогвартсе? — Гарри настолько удивился, что прокололся. Он закрыл рот рукой и тут же пожалел о том, что вообще открыл его, встретив свирепый и удивленный взгляд Снейпа. Он попытался исправить ситуацию. — Простите, я просто думал, что Хогвартс — это школа только для волшебников.       Волдеморт оценивающе посмотрел на Гарри:       — Довольно проницательно для человека, не более чем девятнадцать дней назад узнавшего о существовании магии, — он подошел ближе, и шрам больно накалился, но Гарри не подал виду. — Скажи мне, Гарри, что ты думаешь о нашем мире? Тебе не страшно покидать родных и одному ехать в уединенный интернат в горах Шотландии?       Волдеморт внимательно наблюдал за его реакцией, и Гарри боялся сказать что-нибудь не то и тем самым выдать себя, поэтому решил не говорить откровенную ложь:        — Никак нет, сэр, — Снейп еще больше побледнел от этого обращения, но Волдеморт, очевидно, спустил это Гарри с рук, — я хочу узнать больше про мир магии, — Гарри посмотрел Волдеморту в глаза перед следующими словами, — и я точно не буду скучать по Дурслям, — в его памяти пронеслись годы, проведенные в чулане, сломанные игрушки, насмешки, многочисленные подарки Дадли и вид с вершины дерева на лающего бульдога Мардж. Гарри опустил взгляд до того, как случайно показал Темному Лорду сожженные письма из Хогвартса или другую семью Дурслей, что он встретил.       — Похвальный ответ, мой юный друг, — Гарри очень сомневался в этом обращении. — Однако тебе придется очень постараться, ведь у остальных обучающихся твоего возраста будет шесть лет форы. Впрочем, — Волдеморт поймал взгляд Гарри и немного меланхолично продолжил, — у тебя будет уникальная возможность изучить замок уже в сознательном возрасте. В твои годы я был готов за нее убить.       Гарри вздрогнул. Доза успокоительного, нормальная внешность и спокойный тон этого человека позволили ему забыть, как он опасен. Гарри постарался не выходить из образа:       — Извините, но я не очень понимаю, о какой возможности идет речь.       В разговор вклинился Снейп, явно оценивающий умственные способности Гарри как неудовлетворительные:       — Вы на шесть лет позже, чем это принято у волшебников, поступите на первый курс.       — Оу, — Гарри с растерянностью посмотрел на Снейпа.       «Он ведь говорил, что Гермиона и Рон ждут меня на седьмом курсе!»       — Но, сэр, как я могу пойти на первый курс, ведь я…       «Должен был закончить Хогвартс в следующем году!» — подумал Гарри, но произнес другое:       — Должен был поступить в колледж в следующем году! — перед лицом предстали улыбающиеся Дурсли.       Волдеморт скривил губы в улыбке, словно Гарри сказал что-то очень смешное, а Снейп холодным голосом изрек:       — Вы поступаете на первый курс потому, что сейчас вы ничего не знаете о мире магии, мистер Дурсль. Уверяю вас, в магической школе совершенно другие дисциплины по сравнению с магловской и вы не сможете перешагнуть основы их изучения, поэтому для вас целесообразно начать изучать все с самого начала.       Это звучало рационально, но Гарри подумал о том, каково будет сидеть выделяющейся макушкой среди маленьких детей и заново учиться левитировать перо на занятиях Флитвика или, не дай Мерлин, слушать лекции Биннса по истории, которые он уже честно отстрадал один раз. Какими взглядами его будут провожать Рон, и Гермиона, и весь Хогвартс. Это было бы в сто раз более унизительно, чем быть четвертым чемпионом на Турнире Трех Волшебников.       — Послушайте, сэр, возможно ли мне поступить не на первый курс, а на курс постарше, скажем, на пятый или хотя бы на четвертый?! Проверьте мои знания, я… я способный! Да, я с легкостью смогу осилить программу старших курсов! — выдал Гарри.       Если бы Снейп умел убивать взглядом, пророчество уже было бы исполнено.       Волдеморт рассмеялся и жестом предложил проверить знания будущего студента.       Снейп был зол на Гарри, но поддерживал свою игру на уровне, только иногда особо резко повышая тон:       — Поскольку вы еще не практиковались в магии, я буду спрашивать у вас только теорию.       Гарри согласно кивнул.       — Хорошо, Гарри Дурсль. Начнем с чего-нибудь простого. Скажем, Первый Закон Ньютона.       Гарри впал в ступор. Имя, определенно, было знакомым: «Мерлин, разве Ньютон не был маглом?!»       — Я думал, вы будете спрашивать меня по теории магии, — со скрытой злобой ответил он.       Снейп улыбнулся:       — О, не волнуйтесь, я не спрошу вас о том, о чем не может знать обучающийся обычной магловской школы.       «Это несправедливо! — про себя сокрушался Гарри. — Просто несправедливо! В Хогвартсе никогда не преподавали химию! Все работало на магии! Работает — и замечательно».       — Так вы можете ответить на этот вопрос или нет? — сверлил его суровым взглядом Снейп.       Гарри замялся. Он смотрел в пол, крутил ногой и тянул время, пытаясь выкрутиться из этой ситуации, которая с каждой секундой становилась все более нелепой:       — Это что-то с таблицей химических элементов, да? Мне нужна только небольшая подсказка, — показал он жест пальцами руки.       Раздался звук, похожий на смешок. На удивление, не от Снейпа.       — Боюсь, что ваш вариант неверен, — продолжил профессор. — Но если вы лучше знаете химию, то так и быть. Скажите, мистер Дурсль, по каким признакам вы можете определить, что протекает именно химическая реакция?       Гарри стоял красный как рак. Чем больше вопросов задавал Снейп, тем больше унижения он испытывал и тем больше Снейп доказывал свою правоту. Вопросы, очевидно, были для детей, но только не для волшебников.       «Это несправедливо!»       — Не можете ответить, что ж, предсказуемо, — не мог не съязвить Снейп. — Боюсь, вы были и в половину не таким прилежным учеником, каким хотите показаться.       Сквозь смущение и злость оторвав взгляд от пола, Гарри произнес:       — Спросите… Спросите меня что-нибудь про магию.       Снейп явно веселился, сохраняя серьезный тон:       — Откуда же вам знать про магию? Если хотите, я могу спросить вас по любому другому школьному предмету. Например, по биологии или географии, по математике или…       Гарри уверенно повторил:       — Спросите меня про магию.       — Хорошо, — лицо Снейпа застыло нечитаемой маской. — Поскольку вы не можете владеть знаниями по теории магии, вопрос, который я вам задам, будет на логику.       Гарри внимательно слушал, внутренне надеясь, что Снейп не спросит какую-нибудь гадость по зельеварению. Зависимость успешности приготовления зелья от фазы луны или количества помешиваний в его понимании была очень «логичной».       — Это вопрос программы старших курсов, но ответить на него сможет кто угодно. В нашем мире есть заклинания, применение которых является незаконным для обычных волшебников и потому строго контролируется. Их называют Непростительными, — Гарри был рад услышать знакомые слова. — Я опишу вам, как работают отдельные заклинания, а вы должны предположить по описанию их действия, какие из них относятся к Непростительным, а какие нет. Такой вопрос вас устроит? — Снейп посмотрел как на Гарри, так и на Волдеморта, а затем снова обратился к Гарри. — Он вам понятен?       Тот кивнул с неуверенным: «Да». Вопрос обещал быть посильным.       Снейп продолжил лекторским тоном:       — Первое заклинание называется Круцио. Оно причиняет нестерпимую боль тому, на кого направлено. Второе заклинание носит название Империо и позволяет подчинить себе волю другого человека. Третье — Авада Кедавра — мгновенно убивает, — Снейп посмотрел на Гарри оценивающим взглядом. — А четвертое заклинание — Обливиэйт — позволяет стирать людям память.       Гарри неотрывно смотрел на Снейпа, пытаясь по взгляду прочесть, есть ли подвох в этом вопросе. Если бы заклинаний было больше, Гарри без труда назвал бы три Непростительных, которые им некогда доходчиво продемонстрировал на практике еще Крауч Младший в облике Грюма. Но заклинаний было четыре. Гарри решил ответить так, как ответил бы в родном мире:       — Только первые три заклинания являются Непростительными.       Снейп тут же неприятно улыбнулся, и внутренности Гарри скрутились в узел. У него возникло чувство, что его только что обманули. Слово взял Волдеморт:       — Какой интересный ответ, юноша. Вероятно, ранее ты успел увидеть нечто, что ввело тебя в заблуждение, — Волдеморт смотрел на него проницательным взглядом, — но правда такова, Гарри, что я не прощаю применение Обливиэйта обычными волшебниками. Северус же является одним из тех, кто уполномочен мной на это.       Внезапно Гарри стало дурно. Было ли это случайностью или проверялась вовсе не логика…       Волдеморт пристально смотрел Гарри в глаза, и когда тот на миг встретил его взгляд, то услышал знакомый и раскалывающий голову изнутри холодный вкрадчивый голос:       «Что в тебе такого особенного, что заставляет моего слугу быть таким эмоциональным по отношению к тебе?»       Гарри побледнел. Они так сосредоточились на Гарри, что не подумали, что их может выдать сам Снейп! Внезапно вместо волнения об учебе среди первокурсников, чего-то неважного и далекого, Гарри стал опасаться за их жизни. Одно неправильное слово и этот человек убьет их.       «Ты спишь с ним?»       Гарри впал в ступор.       Он не находился с ответом, хотелось смеяться и плакать, и в итоге от переизбытка чувств он просто во все горло закричал в уме, отчего Волдеморт едва заметно отдернулся, будто оглушенный. Он еще раз окинул Гарри со Снейпом подозрительным взглядом, после чего посмотрел на нечто, что могло бы быть наручными часами, если бы темные волшебники носили их и не презирали все магловское, и со словами: «Мне пора. Ожидаю от тебя хороших результатов, Северус», — аппарировал под их поклон, в который Снейп умудрился утянуть и Гарри.       Гарри не понял, что это было, но был рад, что пережил встречу с Волдемортом и испытывал благодарность за успокоительное, о чем никогда и никому бы не признался под дулом пистолета или кончиком палочки. Кто знает, что бы он без него делал. Он не хотел терять жизнь в стычке с чужим Волдемортом, тем более, тот выглядел более… Человечным. Он не пытался его убить и в целом производил впечатление скорее знаменитости, чем волшебника, которого называли «Тот-Кого-Нельзя-Называть».       Снейп же склонил голову, оперев руки о стол:       — Это катастрофа. Полная катастрофа…       — Почему? Все же прошло замечательно! Темный Лорд совсем не обращает на меня внимания!       — «Совсем не обращает внимания»?! Да вы слепец, мистер… Дурсль! А в скором времени, вероятно, и мертвец! Темный Лорд видел вас — он ничего не забывает — теперь не получится скрыть ваш шрам, спрятать вашу внешность, изменить ваше имя… Он будет в Хогвартсе лично! Вы не иначе как прокляты, чтобы попасть в такую ситуацию.       Гарри потупился:       — Но в чем проблема?.. — волшебник выдержал паузу. — Скажите, сэр, как так получилось, что он не убил ребенка из пророчества?       Снейп посмотрел прямо на него:       — Он убил. Весь волшебный мир считает, что вы мертвы, Гарри Поттер.       Не давая Гарри времени на раздумья, профессор продолжил:       — Поэтому вы не должны давать ему повод усомниться в этом. Не выделяйтесь, не ввязывайтесь в неприятности, не приближайтесь к Темному Лорду. Он не будет у вас вести, это будет довольно просто.       Гарри уже смирился с будущими трудностями, испытывая облегчение, что вскоре хотя бы воссоединится с Роном и Гермионой, пусть даже их будут разделять шесть курсов. Гриффиндорцы всегда были сплоченными.       Но и этому не суждено было сбыться:       — Вы зачислены на первый курс Хаффлпаффа.