16. Спектакль

      Джанет, волнуясь, ходила от одной каменной стены узкого прохода в подземелье, куда ее завел Амор и оставил, побежав за Томом, к другой, напряженно растирая большим пальцем ладонь и раз за разом прокручивая в воспоминаниях произошедшее. Множество мыслей заполонило ее голову, но Джанет, как бы ни старалась, не могла ухватиться ни за одну, с каждой минутой все ярче ощущая собственные бессилие и слабость — она не помогла. Она предала их с Луизой дружбу.       Злость на Амора и на себя бурлила в теле, отравляя кровь и оставаясь горечью на языке. Мучительно-долго тянулось время. На деле, Джанет уверена, не прошло и больше десяти минут до появления Тома и Розье, но ей казалось, что она пережила целую вечность между тесными и сырыми стенами.       Том был хмур. Амор явно успел кратко ввести его в курс дела.       — Как Луиза? — к удивлению Джанет, это было первым, что спросил Том. Она сморгнула затянувшую глаза пелену. Горло пересохло.       — Вроде лучше. Я все же настаиваю на том, чтобы отвести ее к мадам Помфри. Ей наверняка стерли память! Это делали впопыхах, так что воспоминания можно восстановить! Тем более, кто знает, как на нее повлияет это заклинание! Я не понимаю, почему мы стоим здесь и обсуждаем это, когда надо…       — Джанет, — оборвал ее Том на полуслове. Ей показалось, что в его голосе прорезались мягкие интонации. Он обхватил ее руку и чуть поднял. Джанет непонимающе смотрела на него. — Ты видела лица тех людей?       Она отрицательно качнула головой.       — Ты знаешь, что было в записке, из-за чего Луиза пошла на встречу с ними, никому ничего не сказав?       Джанет вновь качнула головой и недовольно поджала губы. Она смутно догадывалась, к чему Том ведет, и это ей совершенно не нравилось.       — Пока что это наша единственная зацепка. Сегодня мы узнали, что наши воришки, готовящиеся к какому-то ритуалу, наверняка связаны с сектой имени Серой Дамы, и что они явно преследуют умы отчаявшихся людей, судя по тому, что мне рассказал Амор об услышанном. Нужно грамотно воспользоваться полученной информацией, иначе мы их не поймаем, — Том остановился и промолчал о том, что Луиза все еще оставалась под подозрением. Он понимал, что лучше сейчас не говорить этого Джанет.       — Да как же, не поймаем! Под строгим контролем досконально изучить каждого ученика и профессора, провести допрос, и все выяснится!       Том как-то странно глянул на нее.       — Джанет, сколько в нашей школе людей? Неужели ты думаешь, что это возможно? Допустим, проведется осмотр, можем даже представить, что будет устроен допрос. Но ведь не получится допросить всех одновременно! Ты думаешь, эти сектанты, узнав обо всем, не спрячутся и не предпримут меры, чтобы их не нашли? Я понимаю, тебе тяжело это принять, но сейчас мы не должны показывать, что что-то знаем. И не настаивай на посещении мадам Помфри, если Луиза противится.       — Ей это может быть жизненно необходимо!       — Если это будет жизненно необходимо, то мы обязательно поможем отвести ее в Больничное крыло, — тихо отрезал Том. В Джанет поднялась волна протеста, и она хотела было начать спорить, но что-то, блеснувшее в его глазах, что-то, прозвучавшее в его голосе и спрятавшееся за миловидными чертами лица, помешало ей сделать это. Она проглотила так и не сорвавшиеся с языка слова и нахмурилась.       — Том отправил Антонина и Фрэнка изучить то место. Мы ушли в спешке и не заметили, вдруг что осталось, — прервал молчание Амор.       — А они у вас что, мальчики на побегушках? — хмуро поинтересовалась Джанет. Слизеринцы пропустили ее шпильку мимо ушей.       — Они надежные, — это было единственным, что по этому поводу сказал Том. Слова прозвучали так, будто их было достаточно, и лишь одно «надежные» из его уст представлялось весомым и не подлежащим опровержению фактом. — Расскажите мне еще раз максимально подробно, что произошло, — попросил Том. Джанет и Розье переглянулись.       Вопреки своей воле она заговорила первая.       Она рассказывала и попутно анализировала произошедшее. На мгновение ей даже показалось, что Амор был прав, когда не пустил ее — даже несмотря на то, что теперь у них была зацепка, для Джанет появилась другая причина, по которой он это сделал: над Луизой проводили какие-то магические махинации, и они тогда точно не знали, какие именно. Их вторжение могло нарушить процесс волшебства и полностью уничтожить мозг Луизы! Игры с памятью — дело очень сложное. Неопытные маги с легкостью могут травмировать и изжарить мозги своих подопытных.       Это звучало как оправдание. Но это оправдание было нужно Джанет. И сейчас она предпочла уцепиться за него, словно утопающий за соломинку.       Дослушав, Том ничего не сказал и задумался, опустив голову. Тени спрятали его лицо и выражение глаз, и Джанет, даже если бы попыталась, не смогла бы узнать, о чем он думает. Она вслушивалась в биение своего сердца и в отдаленные звуки. Вскоре послышались шаги. Совсем близко. Фрэнк и Антонин не заставили себя долго ждать.       Они завернули за угол, привлекая к себе внимание собравшихся. Джанет поразилась серьезности их лиц. Мальчики явно играли в какую-то понятную только им игру и чувствовали себя великими героями.       — Вас видели? — коротко спросил Том.       — Обижаешь, — ухмыльнулся ему в ответ Долохов и протянул блестящую заколку. — Это единственное, что было. Не бойтесь, не проклятая, мы проверили.       Том осторожно взял заколку и покрутил перед глазами. Джанет приблизилась, с удивлением вглядываясь в большие и блестящие камни. Где-то она ее видела.       — Что собираешься делать теперь? — не скрывая неприязни в голосе, спросила она. Том какое-то время не отвечал, продолжая рассматривать украшение. Ему оно тоже не давало покоя.       — Для начала схожу к Серой Даме. Я ей нравлюсь. Постараюсь аккуратно поспрашивать про секту ее имени. Параллельно нужно разыграть ситуацию с отчаянием. Можно даже повториться. Вы сказали, они позвали Луизу из-за того, что чистокровных девиц насильно выдают замуж? Придумаем небольшой спектакль. Если он сработает, в эту секту пригласят кого-то из вас.       — А не слишком ли это сложно? — хмуро спросила Джанет. — Это больше походит на игру, а не расследование.       Том проигнорировал ее слова.       — Ты тут единственная девчонка. Послушай внимательно, не терял ли кто заколок в последнее время. Глупо, конечно, надеяться, но вдруг нам повезет и владелец объявится сам?       Джанет хотела было поставить это под вопрос, ведь тогда все было бы слишком просто, но видела, что и Том, и ребята сами это понимали, поэтому промолчала. Кисти нестерпимо чесались. Несколько подумав, Том заговорил о мыслях, которые посещали его. Все было донельзя просто: придумать явное, сделать это явное тайным, да только так, чтобы все в округе были в курсе этого. Он оказался настоящим театралом и придумал целое представление. Джанет чувствовала себя грустным клоуном перед хохочущими над ней и ее неуклюжим гримом злыми детьми.       До конца не знали, как именно подбираются люди в эту секту, но точно — разочарованные и оставленные, чтобы сыграть на их слабости и протянуть руку помощи в тяжелое время. Это и стало основой конфликта.       Нельзя было использовать Антонина, потому что они с братом уже замешаны в истории с Луизой, а у Фрэнка в семье, оказывается, существовали договоренности по возможности брака с Дианой Принц. Том предложил сыграть Амору и Джанет. Тем более, они видели, что произошло, слышали, как те люди говорили и были более готовы, чем остальные. Привлекать в это дело больше людей Том не хотел и потребовал, чтобы никто из всех их друзей и хороших знакомых не знал о происходящем. Тем более, девочки Джанет. Эффект неожиданности.       Возвращалась в гостиную Джанет поздно ночью с тяжелым сердцем. Она считала неправильным и глупым происходящее, но почему-то соглашалась. Соглашалась со всем, что предлагал Том. Верила, что это сработает. Хотела верить.       Ее мечта о спокойном окончании учебного года улетучивалась. Джанет замерла и поежилась. Холодный лунный свет ниспадал из окна на нее. Сквозняк гулял по замку.       Из-за спины донеслись шаги и прежде, чем она обернулась, ей на плечи легла теплая ткань рубашки. Нос защекотал знакомый парфюм. Антонин Долохов, догнавший Джанет, обошел ее и по-кошачьи лукаво улыбнулся.       — Замерзла у нас в подземельях? Ты же непривыкшая.       — В гостиной, надеюсь, у вас хотя бы потеплее, чем там.       — Потеплее, — кивнул он. Понятливо блеснули зеленые глаза. — Сильно расстроилась из-за Луизы?       — А ты разве не расстроился? Что-то не рвешься спровадить ее Больничное крыло, — не скрывая упрека, отозвалась Джанет. Антонин на мгновение опустил голову. Джанет вдруг захотелось запустить пальцы в кольца его черных волос и провести по ним. Она сглотнула. — Прости. Я просто хотела бы видеть, что не одна переживаю за нее.       — Не одна. Но я согласен с Томом насчет того, что все это может помочь поймать их, — он неопределенно взмахнул рукой. — Я бы хотел найти их скорее как минимум из-за Луизы. А насчет ее памяти я кое-что придумал, пока вы там болтали. Знаешь же, брат тесно связан с импортом и экспортом всего запрещенного, строго запрещенного и даже разрешенного. Я попрошу его нам помочь.       Джанет прищурилась, но промолчала.       — Не так сразу, — отмахнулся Антонин от невысказанного ею. — Придумаю что-нибудь. Мол, неудачный эксперимент, заигрались детишки. Даже не буду сразу говорить, что это касается Луизы. А сейчас можешь ненадолго расслабиться. Было дело, я много читал про память и воздействие на нее. Если в первые минуты у Луизы не начались никакие заскоки и ее самочувствие улучшилось, то, даже если Обливейт применен коряво и неправильно, он не повредил ничего жизненно-важного.       — Предлагаешь просто наблюдать?       Антонин кивнул.       — Нужно найти ей хорошего целителя, который специализируется на работе с памятью. Я безмерно уважаю мадам Помфри, но она не может разбираться во всем одновременно хорошо. А голова — тонкая штука. Луизой должен заниматься человек, знающий свое дело.       Джанет устало прикрыла глаза и вздохнула. С Антонином было тепло. А еще его слова сейчас умудрились успокоить скуляющую глубоко внутри совесть. Джанет нашла еще одну причину, еще одно оправдание.       — Ты, наверное, вымоталась. Пойдем, я провожу тебя.       Сил, чтобы спорить или отказаться, не было. Джанет слабо улыбнулась. Вдвоем они в молчании дошли до входа в гостиную Пуффендуя. Джанет уже подняла было руку, чтобы настучать тайный ритм для прохода, как Антонин вдруг поймал ее и повернул внутренней стороной. Запястье было расцарапано в кровь. Дурная привычка.       Антонин бросил на Джанет хмурый взгляд и достал палочку. Она не сопротивлялась. Он прошептал залечивающее заклинание. Затем, когда оно сработало и кожа затянулась, проверил вторую руку. Та пока еще была цела.       — Будь осторожна, — наконец сказал он и подарил ей широкую улыбку, после чего оставил ее.       Джанет смотрела ему вслед. Ей почему-то было приятно, что Антонин проводил ее. Он был на ее стороне, а она — на его. Странно, но она даже не злилась на его извечную манеру улыбаться и приуменьшать серьезность каких-то проблем.       Она вздохнула. С трудом отвела взгляд от того места, в котором он растворился во тьме коридора. Простучала ритм.       Зашелестела забытая на ее плечах Долоховская кофта.

***

      — Кажется, моему брату мало одной свадьбы, — следующим утром, удостоверившись, что Луиза чувствует себя превосходно и совсем не беспокоится о произошедшем, только жалуется на расплывшийся после падения синяк на пол плеча, начала Джанет подготавливать почву для спектакля. Ложь сладостью растекалась на языке, впивалась в горло. Казалось, все внутри кровит. Но Джанет врала, потому что так сказал Том. Потому что он сумел убедить ее, что так было надо. — Он пересекся с лордом Розье во Франции, английская кровь в них забурлила, они спелись и решили, что хорошо будет составить красивую чистокровную партию, — зло выплюнула Джанет.       Девочки смотрели на нее во все глаза.       — Теперь он хочет выдать меня за Амора! Представьте, меня! За Амора! Замуж!       Этого было достаточно, чтобы спальня наполнилась гневными воскликами, планами, как сбежать из-под венца (или хотя бы на денек раньше), желанием вправить мистеру Яксли и мистеру Розье мозги и подобным. Когда первая волна недовольства стихла, и Джанет решила было продолжить, ее взгляд вдруг зацепился за раскрасневшуюся Луизу, прижимающую пальцы к вискам.       — С тобой все в порядке? — мгновенно забыв о лжи и почувствовав, как ее сковывает стыд, обеспокоенно спросила Джанет. Луиза подняла голову, смущенно оглядела взволнованные лица подруг и слабо улыбнулась.       — Вы такие громкие, что у меня голова разболелась.       — Ты же громче всех и кричала, — тихо подметила Гермиона. — Нельзя быть такой эмоциональной.       Луиза пропустила ее слова мимо ушей. Она нахмурилась, о чем-то размышляя. С замиранием сердца Джанет надеялась, что к ней возвращаются утерянные воспоминания, но… но нет. Следующие слова Луизы относились к ситуации Джанет. Думала она именно об этом.       — Не понимаю, почему брат собирается выдавать тебя замуж насильно. У вас же хорошие отношения!       — У тебя с мистером Поллоком тоже хорошие, но это же не мешает ему сватать тебя за каждого встречного? — отозвалась Лейсан.       — Да. В этом-то и проблема! Они не имеют права так делать! Они не могут распоряжаться нашими судьбами! Почему мы, чистокровные девушки, безвольны и не можем и слова против сказать? Вроде бы у чистокровных молодых людей положение то же, но, если так подумать, как только они выскажут свое «фи», большая часть родителей тут же отметет вариант женитьбы на не понравившейся девушке! Хотя и там могут сыграть роль богатство, знатность, родословная, но все же! У них выбора больше! Посмотрите, даже Абраксас… — Луиза оборвала себя на половине фразы. — Тот же Абраксас, хотя и является чистокровным, но может сделать выбор. И его выбор примут. А мы чем хуже?       Джанет слушала то, что говорила Луиза, и ей казалось, что ее голосом говорят вчерашние сектанты. Пугающее чувство сковало внутренности. Она нервно расчесывала запястье.       — Статус чистокровных накладывает на вас большую ответственность сохранения крови, — тихо проговорила Лейсан.       — Даже если и так, всегда есть исключения. Но эти исключения есть только у мужчин. Вспомните хотя бы относительно недавний брак младшего Гойла и магглорожденной девушки?       — Но он не наследник рода. И его ограничили в средствах, семья от него отказалась.       — Не так уж ограничили, — с фырканьем перебила Луиза Лейсан. — Ему оставили малое поместье и половину того наследства, которое он итак должен был получить. А его должность при Министерстве? Он как был заместителем главы Отдела Образования, так и остался. А что насчет отказа семьи поддерживать с ним всякие отношения, папа видел их с братом недавно. Общались они вполне дружелюбно. Еще пара лет, и его, конечно, как самовольного и плохого мальчика, но вернут обратно под крылышко. Потому что он — мужчина.       Луиза видела, что девочки были с ней не до конца согласны. Чтобы не продолжать спор, а вернуться к проблеме, которую создала открыла им Джанет, она, заведя прядь волос за ухо и повернувшись к ней, строго спросила:       — Когда вас планируют обвенчать?       — По приезде брата с медового месяца. Свадьбу хотят назначить на осень. Он настоятельно просил, чтобы я ни с кем этого не обсуждала. Сами понимаете.       — Ты говорила с Амором? — Гермиона дотронулась до пальцев Джанет, раздирающих кожу на запястье, призывая ее остановиться.       — Да. Вчера вечером, как узнала. Он тоже не в восторге от этого брака, но проблема в том, что их семья очень должна Паркинсонам, и этот брак поможет выправить их состояние, так что отец будет до последнего добиваться от него согласия. Видишь, Луиза, ты не права: когда примешивается что-то кроме пренебрежения к тому, что это лишь глупое юношеское увлечение, семья готова давить до последнего, — обратилась Джанет к Луизе. Лейсан судорожно выдохнула. Слишком поздно Джанет поняла, насколько весь этот разговор был ей неприятен.       Захотелось со всей силы удариться о стену и расшибить голову. Чертов Том. Чертов спектакль. Чертовы речи сектантов, странным образом засевшие в голове Луизы. И чертово желание девочек помочь ей, обманывающей их Джанет, и поддержать ее.       Лейсан и слова против не сказала, но Джанет ясно видела мрачную тень, нависшую над ней.       Как бы ей не хотелось испортить еще и только начавшиеся отношения Лейсан!       Джанет ведь хочет быть хорошим другом. Так почему же все идет наперекосяк?!

***

      Девочки, как и обещали, никому ничего не рассказали. Так было надо: Джанет не могла позволить, чтобы они узнали о ее помолвке, пусть даже подставной, от других. А потом она обязательно все им объяснит.       И они рассорятся, потому что она не доверяет им.       Джанет перекатывает во рту конфету, невнимательно вслушиваясь в разговор в библиотеке. Здесь собрались семикурсницы с разных факультетов. Началось все с банального — подготовка к дышащим в спину экзаменам. Сдвинули сначала два стола, потом присоединили еще несколько. Вечером людей было много, заинтересованные девушки все подтягивались и подтягивались.       Позабыв об учебе, начали обсуждать какую-то очень важную ерунду. Говорили о неудачном опыте в лаборатории, жаловались на количество домашних заданий, потом смеялись с нового образа Ориона Блэка, побрившегося налысо. Смеялась преимущественно Вальбурга Блэк: полгода назад ее поставили перед фактом, что они женятся. Чем ближе были окончание школы и планировавшаяся в июле свадьба, тем злобнее и изворотливее становились ее комментарии.       — И ладно бы только это, — ядовито улыбалась она, вспоминая, как некрасиво теперь смотрелась круглая голова Ориона, ставшая похожей на яйцо. — Так у меня снова украшения пропали. Сережки, новые. Помните, такие длинные, в форме двух переплетенных ромбиков. Я их тут же в библиотеке сняла недавно и отошла буквально на минутку книгу взять, возвращаюсь, а их и след простыл. Когда исчез гребень, я думала, что просто нечаянно где-то обронила, когда заколка, что это совпадение, но…       Джанет вздрогнула. Точно! Заколка! Вот, где она ее видела! Пару месяцев назад Вальбурге подарили ту самую заколку, что Антонин и Фрэнк нашли в башне, но она исчезла буквально через две недели. Вальбурга тогда очень расстроилась.       Но как же она очутилась там? Неужели воровством украшений, на которое пожаловались еще несколько студенток, промышлял как раз-таки один из тех сектантов?       Джанет уселась поудобнее, чтобы запомнить, у кого что исчезло. Наверное, это было не совсем то, что подразумевал Том, когда говорил, что пропажа заколки еще вскроется, но хотя бы что-то!       После, оставшись одна, она составила список исчезнувших побрякушек и их владельцев. Могло так случиться, что это было не все — ведь вокруг библиотечных столов собрались преимущественно старшекурсницы. Сложив листок бумаги в несколько раз, Джанет тихо выскользнула из гостиной и направилась в сторону подземелий. Хорошо ли, плохо ли, но по дороге ей встретился Амор и незаметно для остальных кивнул. В коридоре было еще несколько человек, кто-то спускался по лестнице, из-за угла слышались голоса большой компании.       У Джанет екнуло сердце. Они с Амором сблизились, и она тихо сказала о списке. В будущем это будет выглядеть как начало обсуждения помолвки. Амор взял ее за руку, в которой она сжимала листок, и Джанет передала его ему. Как только список оказался у Розье, она выдернула руку и отскочила. Пришло время для грандиозного обмана.       — Не трогай меня! Неужели ты согласен?       Слова сами лезли в голову. У них был сценарий — разыграть несчастье и отчаяние перед браком. Разыграть так, чтобы это видели люди. И чтобы это выглядело по-настоящему.       — Я сам не в восторге от перспективы жениться на тебе!       — Так поговори с отцом, — повышая голос, продолжила Джанет. — Сделай хоть что-нибудь! Меня Роберт не слушает, он же глава рода, его единственный ответ на мои протесты это заявление, что он так решил.       — Думаешь, я могу больше, чем ты? Что меня кто-то слышит? Отцу нужен этот брак! — словно нечаянно вспомнив, где они находятся и что за ними наблюдают, Амор затравленно огляделся и попытался вновь схватить Джанет за руку, но она дернулась. — Пойдем, поговорим в другом месте, — тихо сказал он.       Джанет тоже обернулась. Она постаралась придать глазам испуганное и удивленное выражение. Вокруг стояла тишина. Она знала, что даже самые тихие ее слова услышат все.       — Поговори с отцом. Сбеги! Выкини какой-нибудь финт! Тебя он послушает! — сбавив обороты, более тихо проговорила она. Лицо Амора дернулось.       — Точно не сейчас.       — Значит, я сбегу. Или… — Джанет не договорила. Не смогла. Она увидела, что за спиной Амора прямо напротив нее стоит ошарашенная Джульетта. Что она слишком бледна. Что слеза катится по ее щеке.       Заметив ее взгляд, Джульетта опустила голову, пряча исказившие лицо эмоции, и поспешила скрыться. У Джанет ком встал в горле. Видя, что она замерла, Амор наконец смог беспрепятственно схватить ее за руку и потащить прочь. Их спектакль начался.       Но почему уже в третий раз Джанет рушила что-то в хорошем человеке? Почему ей так гадко от самой себя? И почему она все равно продолжает действовать по плану Тома?       Почему ее совесть до сих пор принимает найденные оправдания?