[Глава 2. Незадачная встреча]

Очередное слащаво-яркое утро. Вновь светит в глаза. Всё ещё неприятно, но уже так привычно и радостно, что поднять веки не предоставляет такого тяжкого труда.

      Наконец поднимаясь, опираясь на уже разбинтованные руки, Дрим по привычке размял затёкшую шею. Характерный хруст раздался по комнате, что до этого утопала в гробовой тишине, прерываемой только тихим сопением и пищанием.       — Техно, я знаю что ты там. — Громко пригрозил зелёный, прикрывая глаза и сладко потягиваясь.       Но на его клик никто не ответил.       — Техно? Техноблейд? — Взволнованно пробормотал парень, стягивая с себя одеяло.       Аккуратно свесив утончённые ноги с кровати, гость лишь чуть поправил свисающую с его плеч приятную, тонкую, немного потрёпанную белую рубашку, в два или три раза больше его собственного, уже почти цельного тела. Он уже как неделю живёт у пиглина, так что ничего особенного не было в том, что он стал носить его вещи. Дрим любил то, как его рубашки и футболки пропускают морозный ветер, лаская жилистое тело: мягкие бока, тонкую талию и не обделял соблазнительные округлые бёдра.       Он осторожно сползает с кровати, в два тихих шажочка доходя до двери, выглядывает в коридор, но там тоже никого нет.       Отсутствие пиглина возле себя ощущается странно. Дрим уже так привык, что тот всегда рядом, что тепло его тела можно почувствовать кожей — настолько близко он находится, что сейчас даже несмотря на солнечное утро, ему почему-то становится холодно.       Создатель ёжится, чуть обхватывая себя руками и спускается вниз, откуда доносятся какие-то звуки, надеясь найти свою пропажу там.       Фил сидит в гостиной, сосредоточенно выцарапывая руны чар на лук, который он держит на коленях и кажется совсем не замечает того, что он больше не один.       Дрим подходит к тому тихими шагами, осторожно вставая перед ним, пытаясь так невзрачно привлечь его внимание. Наверное, он уже никогда не избавится от этой осторожности, которую он приобрёл в… По стечению обстоятельств…       — А где Техно? — робко спрашивает он, едва сдерживаясь, чтобы не начать заламывать пальцы. Удивительно, как неуютно он стал себя чувствовать, зная, что рядом нет воина.       — Он ушёл к Таббо. — ответил Фил, пока ещё не отрывая взгляда от своей работы — Сказал, что ему надо что-то передать. Ранбу оставил какую-то фотографию и там появились некоторые вопросы…       Дрим сжался. Напоминание о гибриде Эндермена всё ещё противно скреблось где-то внутри, напоминая, что это по его вине тот был мёртв. Сэм не убил бы его, если бы… он остался бы там, правда?       Фил заметив его притихшее состояние и наконец поднял голову, отложив свой почти готовый лук.       — Боже, Дрим, я конечно понимаю, что у вас с Техно ритуалы ухаживания в самом разгаре, но я очень надеюсь, что у тебя есть что-то под рубашкой. — Мужчина махнул рукой на его одежду, и посмотрев вниз, администратор понял, что одежда Техно была настолько большой, что спускалась чуть ниже его бёдер, скрывая нижнее бельё и создавая такое ощущение, как будто под ней ничего не было.       Под смешок Фила, Дрим залился краской и стрелой бросился наверх, закрываясь в безопасности своей комнаты, где смущение можно было пережить в одиночестве, не показывая то, насколько сильно в этот момент хотелось провалиться под землю, от съедающего чувства.       «Треклятый Филза…» — Выругался про себя создатель, — «И как его ещё Техно выносит…»       Подождав пока щеки перестанут так гореть, а мысли хоть немного поутихнут, Дрим наконец натянул лёгкие штаны, чуть пригладил шелковистые локоны расчёской и снова спустился вниз, стойко игнорируя хитрую улыбку крылатого мужчины.       Дрим оставил его на диване и прошёл в кухню, перевязывая свои волосы небольшой чёрной лентой, которую дал ему Техно, и после доставая посуду из шкафов. За то, что ему позволили остаться, он отплачивал помощью по дому, полностью взяв на себя готовку и уборку временами. Ему было не сложно, а обитателям дома приятно.       Нет, он ничего не имел против готовки Фила и Техно, но как выяснилось, их навык ограничивался несколькими самыми простыми рецептами и способностью ничего не спалить, пока они это делали.       Да и если честно, было очень приятно видеть чистое удовольствие, написанное на их лицах, когда они пробовали его еду. Дриму нравилось думать, что запах его стряпни способен привести обоих мужчин на кухню буквально в мгновение ока.       И как оказалось, он действительно был прав насчёт картошки. Её было не то чтобы много. Все сундуки в подвале забиты ею, а своеобразное хранилище у них огромное — сундуков под 50. Её было слишком много, поэтому, не став расстраиваться и углубляться в прошлое, Дрим творил с нею всё что возможно. Запекал, варил, поджигал, мариновал… Словно издевался. Но блюдо всегда отменное, каким бы ни было странным его приготовление.       И сегодняшний день не исключение.       Набрав из ближайшего сундука целую миску картошки, парень резко застопорился: если Техно ушёл, то он рано или поздно вернётся. А как он распознал от Фила, возвращается он не всегда в хорошем настроении. В частности только огромная порция чего-нибудь острого утихомирит пылающий костёр свина. Странно как-то, но что поделать.       —… То есть мне стоит добавить чуть больше специй, или обычного чеснока с соевым соусом хватит? — Рассуждения вслух никогда не мешали, вот и Дриму тем более.       — В его-то порцию горкой посыпь лучок, сверху перчика, а после полить соусом. Смесь адская. — Филза неожиданно вторгся в компанию создателя и таза картошки, стоящей на столе и трепетно перебираемая деликатными пальцами русого.       — А он точно в живых останется? — Хихикнув, он лишь перевёл взгляд на старшего, что сел рядышком, расслабленно заведя руки за голову.       — Не волнуйся ты так о своём мальчике! Он родился там, где я и дня пробыть не могу, что уж говорить про еду, — Фил сделал мелкую паузу, чтобы закинуть ногу за ногу, но за это время Дрим успел свести брови в непонимающем жесте. — Не умрёт до свадьбы.       — Мы не собираемся жениться… Да и с чего ты взял, что мы вообще вместе?! — Ему не нужен был ответ. Он сам прекрасно знал, отчего тот считал их голубками. Но в любом случае — они не пара. Они… Просто друзья…       — Ты вообще видел бы со стороны себя, когда он кладёт свою руку на твою голову или лицо? — Азарт в голосе собеседника разгорался всё сильнее. Такое ощущение, что вот-вот и его порвёт. — Ты отключаешься от мира сего и готов девственность потерять, если это понадобиться.       Создатель лишь промолчал, начиная краснеть. О нет, это плохо, это очень и очень плохо.       — Ну, вляп же конечно. Ты влюбился, Дрим.       В миг, новые мысли захлестнули его и без того еле восстановившийся разум. Его охватила такая паника, что ярый румянец больше казался не от смущения, а от того, что блоб вот-вот взорвётся и разрыдается. И подметив это, Фил лишь всколыхнулся, расправляя плечи, с беспокойством смотря на увядшего Дрима.       — Хе-ей, дружок, — Ресницы старшего в испуге хлопнулись, когда он приблизился лицом к чужому — Ты в порядке?       Сглотнув нарастающий ком в горле, Дрим нервно дёрнул губами, подавляя жалостливый оскал. Слёзы уже начали течь по лицу, остановить их было невозможно.       — М-, Мне нужно… О-отойти… — Что-то внятное в его словах было сложно разобрать из-за заикающегося голоса, но и не нужно было.       Через пару мгновений он сорвался с места и бегом выбрался на улицу, захлопнув за собой крепкую дверь. Тяжело дыша, парень лишь схватился за голову, утыкая плывущий от слёз взгляд в тонкий слой снега.       Дрим влюбился… А значит и привязался.       — Нет нет нет нет нет нет нет нет… — Он бредил вслух, пока ноги начали предательски подкашивать. — Нет нет нет нет НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ… Э-ЭТО НЕ ТАК, НЕТ, НЕ ТАК! Я-я не умею любить… Я не имею п-, права привязываться к к-, кому-то… Нет нет нет… Забудь об этом, чудовище… Остался бы в тюрьме, зачем спасали, там те-ебе и место, сумасброд… Там… Больно, но легче…       Реальность дрожала и изменялась перед его глазами, превращаясь во что-то тёмное, во что-то маленькое, где всё было измазано в собственной крови, и где единственное окошко в мир — было скрыто занавесом лавы, отрезая его от всех и всех от него. В этой маленькой, бесчувственной коробке разбираться в чувствах было легче. Кроме боли, страха и ненависти там больше ничего нельзя было чувствовать. Дрим даже успел поверить, что кроме этого он больше и не сможет ничего чувствовать.       А если это не так… Почему он тонул в своём собственном ужасе, не способный думать ни о чём другом, кроме как вечного ожидания невозможного чуда? Почему всё, что он видел в свою сторону, было лишь ненавистью и отвращением? Его бы не кинули в это адское место, если бы он этого не заслужил.       Не кинули бы, правда?       Значит он заслужил. Значит остальные чувствовали то же самое. Значит… Он действительно - монстр.       Он не должен ничего чувствовать. Не имеет права.       Только боль и отчуждение. Надежда и опора лишь на себя. Только это он знает, только к этому он привык, привязался. Другого быть не должно.       Тогда почему сейчас так сжимается сердце? От страха? Или от какого-либо другого чувства, что для Дрима так неизведанно?       Фил подошёл сзади и бережно поставил руку ему на плечо, вырывая из тех тёмных иллюзий, что зловеще нависали над ним, сковывая парня ужасом и медленно поглощая его целиком.       — Дрим… Идём в дом. Тут холодно.       Администратор посмотрел на него двумя тёмными заплаканными, растерянными, сбитыми с толку, испуганными потухшими изумрудами. Мужчина вздохнул, опускаясь в жгучий снег рядом с ним. Большое мягкое крыло накрыло дрожащую фигурку Дрима, согревая, и Фил нахмурился, увидев насколько маленьким тот казался. Он подтянул создателя чуть ближе, пытаясь укутать его длинными маховыми перьями и аккуратно обнял его, пытаясь успокоить.       Младший сразу же уткнулся ему в плечо и он почувствовал, как намокает лёгкая ткань, но ничего не сказал, позволяя Дриму справится с теми эмоциями, что так резко его накрыли.       — Всё будет хорошо… — он мягко погладил его по спине, чувствуя как дрожит чужое тело. — Давай, пойдём в тепло. Техно мне голову открутит, если узнает, что я тебя не сберёг.       Администратор издал какой-то сдавленный звук, подозрительно похожий на смешливое фырканье, и Фил немного улыбнулся, мысленно засчитывая это как свою маленькую личную победу.       Внутрь, правда, его всё равно пришлось заносить на руках, ведь как только Фил попробовал его отцепить, Дрим поднимал взгляд и становился настолько напуганным, что мужчина всерьёз опасался, что у того будет ещё одна паническая атака. Наверное, подумал, что его снова бросают.       Посадив его на диван и подождав пока у «бога» уравновесится хотя бы дыхание, Фил ушёл на кухню и через пару минут вернулся с чашкой какао, вручая её притихшему парню и плотно укутывая его в одеяло.       И через несколько мгновений, мужчина с облегчением заметил, что это сработало.       Дрим немного улыбнулся и мило уткнулся носом в одеяло, наслаждаясь комфортом.       Убедившись, что тот не видит, Фил вытащил коммуникатор и хмуро посмотрел на него. Никаких сообщений от Техно не было. И было непонятно, когда тот собирался возвращаться.       Нет, Фил за него не переживал — пиглин мог за себя постоять и убить несколько наций в процессе, да и дорога должна занимать не так много времени, всего лишь несколько часов… Волноваться было абсолютно бессмысленно, но дело в том, что сейчас речь не шла о Блейде. Тот будет в абсолютном порядке. Чего не скажешь о Дриме.       Если он так плохо реагировал на отсутствие Техно… было бы лучше, если бы тот вернулся побыстрее.       Фил ещё раз посмотрел на администратора, который тихо сидел на диване, грея руки о чашку с какао и наблюдал за исходящим паром из кружки.       Интересно, сколько ещё Фил сможет его тут удержать?

      ***

      Следующие два дня прошли более-менее спокойно. Дрим готовил, немного убирался по дому, но в целом он вроде не срывался в панические истерики, и Фил принял это за хороший знак. Может, у них всё же был шанс хоть немного помочь ему избавиться от того влияния, что оказало на него прошлое. Попробовать исправить искалеченное судьбой нутро и помочь начать жить заново.       Но есть одно но. Как бы Дрим не старался этого отрицать, Техно незаметно умудрился привязать его к себе, и парня тянуло к нему, словно на тугой красной ниточке, пусть он и не особо понимал почему.       Так что, Фил и не удивился, когда поздним утром он увидел создателя у двери, куда-то поспешно собирающегося.       — Ты куда? — Вопрос достаточно давящий, учитывая то, как парниша сжался.       — А-а, да так, просто выйти… Да, просто выйти!       Дрим поспешно повесил тёплый меховой плащ, стилистикой похожей на костюм Таббо из Сноучестера… Вещь достаточно большая, так что и не поймёшь чья она: Ранбу или Техно, но в любом случае она была великолепна для холодов.       — Просто выйти? — Пташковидный прищурил взгляд, подложив руку к подбородку. Оценив обстановку, он глубоко выдохнул. — Хорошо, но смотри, буря надвигается, так что дальше территории не уходи.       — Спасибо пап! — Счастливо запищал Дрим, будто ребёнок, вырываясь на улицу только в излюблённой рубашке Техно и свободных тёмных шортиках.       Фил остался лишь сгорбленно стоять на месте, немного в шокированным состоянии.       — С каких пор у меня 5 детей?

***

      На улице был вовсе незаметный снежок, так что по словам Филзы, никакой беды в виде бури не предвещало. Было очень… Тепло? Да, определённо. Как ни крути, февраль, а февраль на СМП, особенно Арктике, очень даже тёплый.       По этому, Дриму приносило лишь огромное удовольствие, когда он ступил на утвердевший снег возле крыльца дома. До ворот была протоптана широкая дорожка, а вот по бокам снег всё так же хрустел и провалился под весом.       «Что-ж, пришло время вылезти из-под земли червяку» — Ухмыльнулся про себя парень, и даже несмотря на запрет старика, пошёл к тёмным воротам.

***

      — О…       — О нет…       Поспешный путь Дрима, исследующего свой собственный сервер как новый мир, в котором он был как будто бы лет сто назад, резко приостановился. Он наткнулся на Паффи, что, вроде бы, собиралась к Фулишу.       — ДРИММИ! — Радостный взвизг гибридки заставил парнишку навостриться как на иголках. Это был плохой знак…       И, собственно, как бы он не пытался сбежать до того, как матушка поймает его в свои цепкие лапы, Дрим смог лишь предотвратить половину беды. Обнять обняла, да только руку.       — Паффи… И тебе привет… — Натянув улыбку, не человек расправил плечи и аккуратно погладил двухцветные локоны женщины, приютившей его, будучи ещё совсем новорождённым.       — Ты чего такой хмурый? Свободен же! — И о чёрт. Она переключилась с руки на тело, так что крепких объятий не избежать.       — Да так… Знаешь… Мне тут идти надо… Встретимся чуть позже, завтра может… — Говорил он с трудом. Отталкивать мать тогда, когда ты сам безумно рад встрече — ужасно.       — Спешишь до заката? О, да, понимаю. А куда идёшь? Просто гуляешь?       Спасибо за догадливость.       — Да, гуляю… Рассматриваю, что тут новенького появилось пока меня не было. И мне правда нужно всё пробежать, иначе к вечеру не вернусь… Прости Паф. Мне…       — Надо спешить?       Паффи аккуратно отпрянула, убирая свои мягкие руки с чужой спины и кладя их на плечи сына, заглянула в глубокий взгляд собеседника.       — Да… Иначе… Ты сама Техно знаешь…       — Малыш мой, не попадайся никому на глаза, хорошо? Будь аккуратнее. Сейчас время ох какое неспокойное, так что на тебя могут ораву пустить ни за что. — Она глубоко выдохнула, прежде чем достать из инвентаря бутон жёлтой розы. — Возьми. Я знаю что ты обожаешь бутоны. Береги себя.       Взяв жёлтый сбор нежных лепестков, оглядывая каждую неровность и помятость цветка, Дрим тихо подошёл ближе к Паффи и аккуратно приложил голову к чужой груди. Он собирался заплакать, когда такие родные тёплые руки провели по его золотистым локонам…       — Спасибо мам… Ты лучшая. — Он осторожно сделал шаг назад, убирая подарок в инвентарь. — Я когда-нибудь зайду к тебе в ближайшее время. Обещаю.       И лишь кивнув в ответ, женщина мягко погладила оголённое плечо парнишки, поправляя воротник белой рубашки. В последний раз мягко ему улыбнувшись, Паффи отошла назад и побежала дальше по своим делам.       Этот день определённо стал лучше. Но… Надолго ли?

***

Всё выглядело… Так странно.

       Он не понимал, казалось ли ему это из-за того, что он успел отвыкнуть от своей земли пока был в тюрьме, или из-за того, что так много чего изменилось, пока его не было?        Что-то больно кольнуло внутри. Он же был создателем, это была его территория! Раньше именно к нему приходили за разрешением построить что-либо, именно он следил за тем, как строились дома, статуи, вскоре и целые города, а после и наций… Решение всегда было за ним: отказать или разрешить, где именно и что строить… Он смотрел как эволюционирует территория, разрастаясь, развиваясь прямо на глазах… Когда она ещё была его. Теперь она больше не ощущалась таковой.       Он больше не узнавал свою землю. И какой он создатель после этого?       Дрим вздохнул, и обняв себя за замёрзшие плечи, двинулся дальше.       Что-то осталось. Он помнил некоторые здания, но они почему-то сейчас выглядели… старыми. Почти неиспользуемыми. Участники стали двигаться дальше, стали строить что-то новое, оставили начало, их зарождение, старьё, позади.

Оставили его позади.

      Принадлежал ли он ещё этой земле? Или она тоже забыла его и перечеркнула, как старое, неприятное воспоминание?       Это было бы неудивительно. Учитывая сколько страданий он ей принёс…       Дрим не знал куда он шёл. Администратор бродил по серверу, что когда-то с гордостью мог называть своим. Мог ли он ещё это сделать? Наверное нет. Уже нет. Больше нет. И наверняка больше никогда не сможет. Создатель смотрел на то, что создалось само, без его помощи, что чутка и не чутка поменялось, что было беспощадно разрушено тогда или недавно. Теперь он чувствовал себя здесь чужаком. Всё казалось таким незнакомым, таким притягательным, но ностальгически давящим…       Он хотел бы, чтобы Техно сейчас был рядом.       Стоял бы рядышком, как обычно, запевая свои разговоры о разных невзрачных событиях из его жизни, к примеру, как он перепутал виды картошки во время посева, и стоит Дриму лишь как-то измениться в эмоциях, он нежно наклонится, погладит по плечу или прижмёт к себе поближе, обнимая за бока и согревая затылок грудью. Или аккуратно возьмёт на руки, дастся потрепать себя за ушком, ухмыляясь с каждой усмешки со стороны собеседника.       Мысль пришлось вытряхивать из головы настолько резко, что будь кто рядом, наверняка бы решил, что Дрим сошёл с ума.       О Техно нельзя было думать. Нельзя. Это табу. Это должно быть заковано на несколько замков, закопано в самом дальнем углу подсознания, выкинуто в бескрайнее море и сожжено на дне глубиной в несколько тысяч метров. Ему нельзя привязываться. Привязанности — слабость. Та самая влюблённость, которую выдумал Филза, смотря на него — слабость. Он «бог» — у них не должно быть привязанностей. Это удел людей быть жалкими, позволяя своему разуму быть затуманенным эмоциями. Дрим должен быть выше всего этого. Он же созд…

… Или уже нет?

      Едва ли не зарычав на самого себя от досады за свой посыл, Дрим сильно потёр лицо, оставляя красные следы на щеках и наконец осмотрелся вокруг, оглядывая, куда же его привели ноги.       Это место было знакомым. Тоже немного заброшенным, но оставшимся почти таким же, каким он его и помнил.       Сюда он изгнал Томми.       У него перехватило дыхание.       Боже, он изгнал Томми. Он манипулировал ребёнком. Какое манипулировал, он убивал ребёнка! Он забирал его жизни раз за разом, разрушал его юность, заставлял детский разум думать, что все его бросили. Если бы его не остановили… Он бы просто уничтожил его во всех смыслах, фазах и формах: не оставил бы на нём живого следа, ни в душе, ни на теле, правда? Полностью бы растоптал каждую из его надежд, раскрошил бы его как личность, сломал бы его до такой степени что никакое перерождение бы не починило его нежное нутро…       Он даже не мог вспомнить почему он выбрал своей целью именно этого буйного ребёнка. Почему он так опустился? Почему стал преследовать кого-то настолько… Маленького? Что мешало ему найти кого-то своего уровня? Боже, он психопат, он действительно психопат. Монстр, тварь, безумец, тронутый, всех слов будет мало, чтобы описать то, каким он стал, поверив в то, что он действительно может быть богом. Ведь вся власть, которую он получил, упиваясь чужим страхом, знанием, что сколько бы его жертва не бежала: он всегда её найдёт, наслаждением, от того, каким дёрганным и исхудавшим стал мальчишка, не доверяя больше никому, кроме как своим инстинктам и потребностям. Она губила в нём всё человеческое.       В какой-то степени он действительно стал выходцем поднебесной. Тем, кому положительные эмоции и сострадание неведомо, тем, кто играется со всеми, тем, кто никогда ни к чему не привязан. Да, у него была власть, но стоила ли она того? Стоила ли она лжи, крови и страха?       Стоила ли отказаться от человечности чтобы стать настолько безумным и неостановимым созданием?       От того каким он был стало настолько тошно, что на глаза начали накатываться слёзы. Боже, какой уже раз он плачет? И должен ли? Заслужил ли?       Дрим посмотрел вокруг и наткнулся на тот странный памятник, что когда-то построил подросток.       «Эта земля была морально завоёвана Томми» — прочитал он. Но почему-то улыбаться от этой фразы больше не хотелось.       Ещё постояв пару минут перед этим памятником, схожим с гробом, он уже собирался уходить, как вдруг вспомнил про то, как этот ребёнок прятал от него вещи. Из-за воспоминаний стало ещё хуже. Он сам считает себя монстром, что уж говорить про тех, кому он причинил вред?       Томми прятал от него здесь свой «Топор Мира». Но всё вокруг выглядит таким заброшенным… Его наверняка уже давно забрали отсюда. Несмотря на нелогичность своих действий, противоречащих его мыслям, Дрим аккуратно опускается на колени и начинает копать. У него нет инструментов, он даже не знает, что он там ищет. Он просто роет землю, откидывая сухие комья земли в сторону. Он ломает отросшие, но хрупкие ногти, когда приходится убирать камни и пальцы сразу же начинают кровоточить, что всё ещё не в самом лучшем состоянии.       Он почему-то не останавливается. Продолжал копать даже когда руки уже практически полностью измазаны в крови, а от боли мысли привычно тихо скулят, в ушах заложило ватной болью, руки начинают мельком подрагивать. Но все симптомы слабости были успешно проигнорированы.       Сундук остался на том же месте, где в последний раз его и видели. В нём, скорее всего, ничего уже нет и Дрим полез сюда зря, но он не может остановится. Открывая сундук, с интересом заглядывает внутрь.       Топор всё ещё лежит здесь. Руки у Дрима дрожат заметнее, явно нездорово, когда он его достаёт. Но ощутимая тяжесть доказывает, что эта вещичка реальна. Это не иллюзия его больного мозга, это не подделка, он настоящий. Чары приветственно гудят и почему-то дыхание сбивается.       Это шутка, да? Он же… Он не может быть тут! Томми ведь так им дорожил! Это же его подарок от Техноблэйда!       Дрим больно ущипнул себя за руку, оставляя покраснение и кровавый отпечаток, но топор всё ещё в его руках. Он чувствует выбитые на рукоятке руны, когда проводит по ним тонкими пальцами, окровавливая резьбу.       Он вылезает из этой дыры и обессилено садится на траву, всё ещё сжимая оружие и смотря на него так, как будто то должно распасться у него в руках, в любую секунду. Топор этого почему-то не делает.       Время останавливается. Или наоборот, оно идёт слишком быстро? Дрим не знает. Всё вокруг смазанное, туманное. Ему надо успокоиться. Какой же он слабак, паникует только от вида чего-то настолько…       — Дрим? — Неожиданный голос напуганный, дрожащий от страха, перемешанной с упрямой злостью.       Он сначала даже не понимает, что ему это не кажется. Ведь всё это так похоже на то, когда он давил на Томми и тот, как беспомощный щеночек, пятился от него, пытаясь не выглядеть таким маленьким…       — Дрим! Верни! — его сильно толкают в плечо и он рефлекторно прижимает топор к себе ближе, размазывая по оружию кровь ещё больше.       Администратор поднимает голову, разглядывая нахмурившиеся брови блондина, то, как он оскалился, смотря на эту улыбчатую маску.       Он начинает что-то кричать прямо над ухом, запугивая Дрима, заставляя его беспомощно сжаться и рефлекторно убрать топор в инвентарь.       Страх накатывает так быстро, словно и не было этого времени, когда администратор был спокоен. Словно он всё это время прятался в его груди, прямо под сердцем и лёгкими, всегда ожидая нужного момента, никогда не уходя куда-то далеко. Он сковывает, топит и заставляет не двигаться. Замереть.       Дрим смотрит как чужие руки поднимают острое незеритовое лезвие, смотрит как оно блеснуло в лучах солнца…       Это не Томми. Это Квакити, кто беспощадно опускает топор на его обмякшее тело. Гибрид кривит губы пересечённые шрамом в хищной улыбке и его смех ядовитым шёпотом проникает в голову, довольствуясь тем, как глубоко в ребро вонзилось оружие, пока жертва кричит от боли, пытаясь привычно приглушить её в своём разуме.       Но к такой боли невозможно привыкнуть. Сколько бы ты себя не убеждал, она всегда будет заставлять тебя орать, рвать голосовые связки, выворачивать тебя с потрохами и заставлять мечтать о скорой смерти.       — Н-, Нет, П-, Пожалуйста, НЕТ! — Гибрид снова поднимает топор. Азарт в чёрных глазах разжигается сильнее, собираясь наиграться до луж чужой плоти.       Картинка перед глазами сбоит. Теперь над ним нависает Томми, зло скалящий клыки и в его взгляде нет ни капли сочувствия, ни капли раздумий над своими действиями. Только жестокая решимость, только ярость, наполняющая вены и затмевая мысли. И Дрим знает, что в конце концов, это должно было произойти. Всегда происходит. Один бог пал, другие идут занимать его место, отказываясь от человечности. Это круговорот, такой же нерушимый как восходы и закаты солнца, как вода, что льётся на землю и снова поднимается вверх в облака, как сама жизнь и смерть.       Кто бы перед ним не стоял, они оба забрызганы его кровью. Запах металла забивается в нос, а вокруг всё окрашивается в яркий сладко-красный. Будь то обсидиан или земля под его телом — они постепенно теряют свои цвета, впитывая жизнь создателя.       Топор опускается. Ещё. И ещё. Душераздирающий вой Дрима, распугивает ближайших птиц. Слёзы идут волной, парень задыхается.       — Пожалуйста! Н-, не надо… Умоляю, НЕ НАДО! — Голос заметно надрывается, маска беспомощно загораживается руками, но его никто не слушает.       Очередная вспышка боли в чувствительной талии и Дрим окончательно падает на землю, чувствуя как кровь литрами вытекает из изломанного тела.       Тяжелая обувь опускается на его груди и Дрим может поклясться, что слышит хруст. Очередная вспышка, взрыв боли от лезвия и он наконец-то срывает голос, начиная жалко хрипеть. Дыхание выходит со свистом и сопровождается ещё одной порцией боли, заставляя паниковать ещё больше. Маска… Не могла выдержать боль своего носителя, так что, словно ошпарившись кипятком, отбрасывается с чужого лица, не дав задохнуться.       — Я не хотел, простите, мне очень-очень жаль, я не хотел этого всего! Я хотел мира! — Он рыдает, выдавливая внятные слова из себя а лицо над ним склоняется в недоумении.       Облик белокурого Томми в замешательстве меняется на облик довольного Квакити и наоборот. Голубые глаза недоверчиво щурятся и давление на его грудь становится сильнее.       — Умоляй ещё. — шепчет образ гибрида из воспоминаний перед его глазами.       — Какого хрена, Дрим?! — параллельно звучит злой и растерянный голос Томми — Это очередная уловка?       Администратор не отвечает на вопрос. Отвечает на приказ.       — Прошу, умоляю, мне жаль, я не хотел! Я готов на всё, только прекратите! — Слова даются тяжело. Возможно из-за поломанных ребер, возможно из-за того как он захлёбывается в боли и слезах. — Простите, простите, простите, не надо, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Лицо Квакити довольно скалится в ухмылке. Лицо Томми становится растеряннее и испуганнее.

Он… Забеспокоился?

      Давление на груди исчезает и Дрим почти сразу давится кровью.       Следующие несколько минут ничего не происходит и израненный пытается уйти подальше, спрятаться, спасти свою жизнь хоть на ещё какое-то время…       Изломанное тело не смогло встать, пришлось ползти. У него кружится голова, все руки измазаны в крови и за ним наверняка тянется длинный алый след. Сил почти нет и Дрим даже не знает на сколько его хватит пока он не свалиться где-то без сознания, медленно умирая, но он не может остановится. Пока у него был шанс, пусть и мизерный, он должен был идти.       Даже если он знал, что с ним игрались, что ему специально давали иллюзию того, что он сможет уйти чтобы насладиться его беспомощностью и жалким состоянием, он должен был пытаться. Должен был выжить.       Тянуть своё тело покалеченными руками, двигаться пока не закончится дыхание и даже тогда не останавливаться… Каждое мгновение было ценным. Особенно, когда он знал, что это всё так обманчиво… Он ползёт и ждёт когда Квакити обрушит на него топор, но время идёт, а удара всё нет.       Когда он оборачивается за ним нет обсидиана. Нет гибрида-утки и нет Томми.       Есть только маленький след крови и мертвая тишина в округе.       Он отполз совсем недалеко, но судя по заходящему солнцу, времени прошло достаточно. Устало склонив голову, он уставил расфокусированный взгляд в траву. Слёзы на уголках ресниц засохли, как и кровь на теле, что на заходящем солнце переливалось цветом зелья порчи.       Тело гудело, ныло, конечности уже начали неметь. Умереть хотелось прямо сейчас. По нему всё равно никто не будет горева…

А как же Паффи? Та, что никогда не была против него? А как же Филза? Тот, что был добр к нему несмотря ни на что? А как же… Техноблейд? Тот, что… Спас его?

      Нет. Он должен был держаться ради них. Он больше никого не заставит страдать.       Поднявши взгляд, Дрим оглянулся и увидел свою маску в пол метре от него, а рядом с ней какое то зелье.       Протянув дрожащую руку, парень еле дотянулся до баночки алой жидкости. Зелье исцеления.       Вау, Томми так милосерден.       Ага.       Оно было очень слабым. Как максимум даст сил на то, чтобы сделать два шага и сдохнуть. Ну, спасибо хоть и на этом.       Еле открыв тугую затычку, он выпил лишь меньше половины, но уже почувствовал, как раны на ногах стали затягиваться. Видно, очень хорошее.       Настолько хорошее что через пару минут, и этого глоточка хватило на то, чтобы встать, опираясь на полученный этим путешествием топор. Отдышка восстановилась и уже тогда Дрим подошёл к маске, натягивая на лицо. Нога неприятно заныла, бок загудел, а колкая талия заставляла хромать. Так и ещё дождь пошёл. Не день, что чудо.       Слава богу недалеко стояло деревце, под которым можно скрыться от дождя и передохнуть. Так что, сделав ещё один невзрачный глоток, масочник пошёл к нему, убрав все вещи.       Дойдя и наконец-то почувствовав приятную теневую прохладу, он улёгся в корни, сжимая израненные бёдра. Больно, очень.       Открыв инвентарь, он оглядел всё содержимое: топор, зелье, жёлтый бутон розы, стак маков, три печёных картошки, пара стейков и пол стака шерсти. То, что надо.       Достав мягкие клоки шерсти, он аккуратно снял окровавленную рубашку, которую потом всё равно оденет, повесил на низкую ветвь. Огладив тело дрожащими руками, Дрим снял и шортики для свободы. Обмочив в зелье и разбавив каплями дождя белые облачка, он приложил их к ранам, издав болезненный стон. Больно… Но можно наконец расслабиться.       Откинув голову, Дрим нервно сглотнув, смаргивая слёзы.       Он заслужил этого.