[Глава 5. Пристанище для самобичевавших]

***

      Тяжело передвигая ногами, пиглин без какого-либо предупредительного стука отпирает дверь, в поникшем настроении входя в дом. Лицо, недавно обдуваемое морозом, слегка неприятно опалилось теплом, что с горечью протёк под броню.       Глубоко выдохнув, холодный пар клубом вышел из Техноблейда, опаляя собственное дыхание. Он не смел двигаться — лишь закрыл дверь, и, стоя на месте, туманным взглядом проницал выбежавшего Фила.       — Где Дрим? — Побеспокоился старший, отчего чужеземец сорвался как с цепи. Одно лишь упоминание об этом парне теперь неприятно вонзалось в голову, заставляя подавиться воздухом от скрежета, подвластным противоречащим эмоциям.       Оскалив клыки, мужчина сбросил с себя броню, поспешно сложив в инвентарь свою самую крепкую защиту и словно вне терпёж, рванул вглубь дома, не ответив на вопрос. Филза начал беспокоится ещё сильнее — плохой знак.       Поспешив за воином, крылатый сразу понял, куда тот направляется. Прямо в комнату Дрима. И судя по сжимающимся до трясучки кулаков, она будет разгромлена вдребезги.       — Техно, тише, спокойнее, — Поспешно перегнав молчуна, отец остановил того на лестнице, превышаясь на одну ступеньку, чтобы смотреть прямо в чужие глаза. — Всё в порядке, поверь. Просто ответь — где Дрим?       — Фил… — Томно выдохнул мужчина, схватив старшего за бедро, — ВСЁ НИХУЯ НЕ В ПОРЯДКЕ! — И с воем отбросил его назад, свалив мужчину с лестницы и открыв себе проход.       Полностью игнорируя болезненный стон сзади, пиглин наконец добрался до облюбованной зелёной мразью комнатки, на которой было еле заметно выцарапано главное правило для всех. «Можно только Техно». Да, блять, ему можно, именно поэтому он может сделать это.       Чуть не выломав лёгкую дверь, которая с недовольным скрипом пожаловалась на жестокость, мужчина сурово оглядел всё в округе. Куча его вещичек с завёрнутыми рукавами валялась на полу, пара книг с рисунками и мелкими записями где-то на кровати и форменный плащ вместо покрывала. Как же теперь его бесит один лишь вид этого порядочного хаоса…       Дойдя до середины небольшой и уютной комнатки, он с тяжестью в душе оглядел стоящий возле окошка столик. Дрим так уютно пристраивался на нём, пока на улице смеркался слащавый закат, лаская его фигуру, что трепетно выслушивал его забавные истории с недавней охоты. И в этот же момент, стоит лишь вспомнить его ласковый смех после очередной шутки, изделие с громким хрустом разломилось под грубой силой чужеземца. Дрим самый настоящий стервозный ублюдок, которого ещё стоит повидать, но, блять, как же ему повезло родиться с таким прекрасным личиком! Самая настоящая сука. Теперь-то Томми можно понять.       Не замечая, как обломки ранее чего-то прекрасного уже доходили до стружки из-переизбытка агрессии, Техноблейда ничто не могло остановить. Рыча себе под нос все ругательства, которые он только знал, и повторяя их на всех языках, которые он помнил или те, которые выдумал, он вцепился в ножку стола, занося под грубую кожу занозы. Больно. Кровь начинает стекать с руки прямо на маленький коврик, ладонь невероятно болит, но душевный вой берёт вверх.       — НЕНАВИЖУ! — С каким-то низким хрипом прокричал мужчина, замахнувшись и одним ударом сломав перила кровати, — ЗЕЛЁНАЯ! — Ещё один замах, и ножка сломана, — САМОВЛЮБЛЁННАЯ! — Подушка разрезалась в потроха, а книжки с выпадающими страницами вылетели из комнаты, — МРАЗОТА! — И в глазах всплыли те моменты, когда абсолютно крохотный зелёный монстрик с щенячьим писком вжимался в пушок на его груди, вздрагивая от каждого громкого звука во время грозы. Слёзы сами навернулись на глазах, ограничивая видимость и подбивая на тихий всхлип.       Глубоко дыша, буквально пыхтя, воин отбросил уже пропитанную кровью палку в сторону. Много что осталось цельным, но самое важное для Дрима было сломлено. Кровать, столик и Техноблейд. Хотя, насчёт последнего спорно — его всего лишь использовали чтобы вот так вот бросить. Стоя на коленях в разрухе забрызганной тёмной кровью, с текущими водопадами слёз, смотря в потолок.       — Какой же ты засранец… — Просипел Техно, доставая с пояса большую тряпочку, что на деле была его рубашкой. Грязной, кровавой, но пропитанной им. — Прикончил бы тебя на месте…       И, не удерживаясь на коленях из-за пришедшей слабости, чужеземец устало свалился в обломки, уставившись в одёжку, которую давно стоит выкинуть. Но вместо того, чтобы разорвать её в клочья, он прижимает её к себе, обвязывая ею свою ладонь, прикладывает к груди, свернувшись калачиком.       — Дрим… Мой маленький Дрим… Почему ты такой? Я знаю что тебе трудно это принять, я знаю что ты боишься этого… Но ты же тоже любишь меня, верно? Как и я тебя… — Томно хмыкнув, он прикрыл глаза, утопая в чары снов. — Люблю я тебя, придурок… Зачем же ты всё усложняешь…

***

      Снег мягко падал на землю, покрывая полностью промерзшую землю словно белым одеялом. Солнце уже давно скрылось за макушками высоких деревьев смешанного леса, отчего кромешная тень туманом с снегопадом окутала вечнозелёные края. Всё выглядело таким красивым, таким сказочным, таким… Замёрзшим…       Хрупкие снежинки роем ложились на его бледные плечи, застревали и таяли в волнистых песочных волосах. И в другое время, Дрим бы посчитал это буквально очаровательным. Но точно не сейчас.       Мало того, что он как полный кретин, оказался посреди ледяного леса, не имея почти никакой толковой одежды помимо шорт, так ещё и его новое тело оказалось совсем не гостеприимным к минусовой температуре, что уж говорить про серьёзные холода. Его до головокружения тянуло в сон, он чувствовал себя настолько вялым, что ему начинало казаться, что его организм отказывает. Кровь в жилах чуть ли не останавливается, когда он успевает перегнать ораву живых мертвецов, прячась в корнях огромного дуба.       Это словно было битвой против самого себя. Дрим пытался согреться, растирал конечности, дул горячим воздухом на пальцы и обнимал себя за плечи, а новый хвост был слишком мягким и лёгким, что тепла было слишком мало чтобы согреться. Он уже даже не думал ни о чём, кроме как этой сводящей суставы вечной мерзлоты, которая добиралась до самых костей и буквально покрывала его кожу тонкими кружевами инея…       Сначала он ещё думал о том, как он рассорился с Техно, о том, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся, а даже если так, то родное лицо будет искажено ненавистью и презрением, обращёнными к нему. И пусть так было правильней, это не значило, что это не было больно. У Дрима сердце дрожало и разбивалось каждый раз, когда он вспоминал то, каким жёстким выглядел пиглин, когда он оттолкнул его и решил порвать с ним все связи. Каждое воспоминание словно растаптывало те оставшиеся осколки от его, уже наверняка, в прямом смысле мёртвого сердца, но он не мог заставить себя не думать об этом.       По крайней мере до того времени, как заметил, что у него начинают синеть пальцы.       Тело не хотело слушаться и как только Дрим обратил внимание на свои ощущения, оно сразу дало понять насколько истощённым и измученным оно было и как сильно оно хотело просто лечь и отдохнуть.       Только вот, его желание спать было очень плохим знаком. Учитывая то, насколько чувствительно это тело оказалось к температурам, такая «передышка» вполне может оказаться смертельной. Дрим правда сомневался, что он проснётся, если сейчас сдастся своему телу и заснёт.       И в добавок ко всему, неизвестно, какое сейчас время — но судя по скрежетам костей скелетов и рычаниям зомби можно понять, что ночь близка. А учитывая его слабость и отсутствие оружия и хоть какой-то брони…       Ситуация явно складывалась не в его пользу.       Ему ничего не оставалось, кроме как бежать из леса, минуя опасность в виде враждебных мобов. Новые ноги оказались куда быстрее, отчего он чуть ли не перепрыгивал половину преград на его пути в лице омерзительных вонючих существ и парочки вооружённых скелетов. Он бежал туда, куда глаза глядят, лишь бы куда подальше и потеплее. Но становилось всё хуже — он заметил, как редеют деревья и, как назло, буря усилилась вдвое. И тут он понял, куда он попал.       Бурожние земли. Никто не уходил отсюда живым во время бури. Ходят слухи, что именно здесь Ранбу потерял свою первую каноничную жизнь.       — НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ! — Заорал Дрим, резко оборачиваясь и направляясь обратно в лес. Но всё равно поздно. Он потерялся. — НЕТ, МОЛЮ, НЕТ!       Громко крича в безумном страхе, парень начал кружить в округе, пытаясь найти хотя бы что-либо похожее на лес, но всё безуспешно. Сперва он перестаёт чувствовать израненную руку, а после и вообще всю левую часть. Пошевелиться было невозможно из-за обморожения, поэтому Дрим беспомощно свалился в сугробы, судорожно глотая колкий воздух.       Как только навязчивая мысль о том, что он обречён, начала окутывать его разум, он резко вспомнил про другого жителя снежных территорий и как раз таки обладателя Бурожних земель.       — ТАББО! — Что есть сил, прокричал парень, дёргая хвостом, — ТАББО, ПРОШУ-У… П-, Помоги! ПО-ОЖАЛУЙСТА!       Но никто не приходит. Он продолжает кричать, извиваться в земле, тратя последние силы на жалостливые попытки выжить. Но всё равно никто не приходит.       Глаза слипаются из-за текущих слёз, что моментально застывают на щеках льдом, сковывая ресницы. Его тело комочком скручено в снегу, уже засыпаемое обильным снегом, остывая, пока где-то вдали слышится как-будто испуганный скрежет эндерменов.

Это конец.

             

Дымка окутала разум онемевшего от холода Дрима, заставляя тоскливые воспоминания о его ранней, счастливой жизни вновь всплыть на поверхность как некоторый лучик света, что давало знак, что он не такой, каким его все видели. Он никогда не был монстром. Все просто… Видели монстра в нём. Их винить нельзя, нет, никак… Они имеют полное право весить ярлыки на действительно плохих людей, которыми, они, отчасти из-за собственных разногласий, и стали. Они сами себя заставляют становиться плохими в их глазах, и по этим причинам они действительно становятся плохими, даже не осознавая, как же им противно от самого себя. Дрим был… Такой-же. До прихода злосчастного ребёнка на его территорию, он был более чем прекрасным и доблестным человеком: всегда помогал, если нужно было, даже если это абсолютная незначительная нехватка ресурсов на удочку — одолжит пару палок, которые он хотел утратить на новенькую кирку. Вспоминается один случай, когда Сапнапу понадобилось морковное рагу чтобы вылечить своего кролика, но, как невпопад, зима. Дрим не мог оставить маленького зверька своего лучшего друга болезненно умирать, поэтому он, как самый хладнокровный человек на районе, отправился на другую часть карты, чтобы вырастить там морковь и придя назад с овощами, узнать о том, что у Джорджа всё это время была подземная ферма. До сих пор, вспоминая этот случай, хохот разразился по всему трио, и больше никто не смог их остановить от смазливых шуток — а ведь Дрим запрятал эту морковь себе под кровать! Первым о находке узнал Бэд, что особенно часто убирался в берлоге масочника, и стоит за общим ужином ему об этом упомянуть, то парень поперхнётся супом и раскраснеется, как редиска.       — Дрим Дрим, шалунишка) Нас не хватает? — С издёвкой поговаривал Сапнап, пока Джордж лишь подхватывал инициативу вгонять зелёного в краску, заставляя прятаться в капюшоне.       — Морковка-то маленькая! Неужели так приятно?) — Выделяя свой акцент, британец довёл парня до дрожи, что был уже готов плакать.То ли от унижения, то ли от переизбытка эмоций, то ли два в одном.       — Отстаньте вы уже от него! Я из той моркови этот суп сделал.       И все разом замолкли, несколько раз моргая, словно фильтруя сказанное.       — Что? Вкусно вышло.       И это было всего несколько лет назад… Сказать в точности нельзя, но явно не так давно, чтобы эту ситуацию можно было забыть. Какие же хорошие времена были… Жаль что теперь он не вспомнит их больше никогда…               … Или стоп. Дрим… Думает? Нет, погодите, после смерти всегда идёт затишье! Несколько часов в мучительной тишине и только тогда, в лимбо, ты появляешься как новая личность! Дрим знает как работает смерть, он сам убивал и воскрешал! Этого не должно было быть! То есть… Вы хотите сказать, что… Дрим жив. Он жив.

      Сделав полный вдох, грудь разом наполнилась резким тёплом и лёгким ароматом ели. Да, он жив, благодаря кому-то.       Открыть глаза было неимоверной трудностью — его тело потеряло все те крохотные силы, которые он набрал за пару дней жизни у Техно, они просто иссякли, заставляя Дрима вновь чувствовать себя беспомощным. Но сейчас другая ситуация — вместо твёрдого, бездушного обсидиана он лежит на мягкой кровати, укутанный не каким-то куском тряпки, а пышным зимним одеялом. Теплота разила изо всех щелей, в то время как в тюрьме самые безопасные места были холоднее океанского дна.       Мурашки пробежались по спине парня, стоит зелёному взгляду сфокусироваться на деревянном потолке. Томный вздох невольно вырвался из чужой груди, и вскоре внутри всё закипело. Судя по всему, его сюда притащили недавно — это понятно из-за реакции организма, что из-за резкой смены температуры в лёгких сильно колит, а обморожённые участки тела щипят настолько, что хочется реветь.       Зажмурившись, Дрим, что есть сил, опёрся на единственную функционирующую правую руку, пытаясь заставить себя присесть. И тут он заметил странное окружение, абсолютно незнакомое для него. Комната очень захламлена — то там всякие побрякушки по типу масок или ловцов снов, до просто напросто невписываемые вещи, по типу огромного калейдоскопа и доски для сёрфинга в углу. Но среди этого всего особенно выделялся камин… Он был очень старым. На нём висели куча носков с Рождества и всякие пакетики, походу, с невкусными конфетами. И только сейчас до него дошло, что Дрим в сарае, который, возможно, построен для посиделок с чаем под треск камина в бурю. Ранбу такое по душе…       Полностью оценив обстановку, он понял, что находится в Сноучестере — прямо над его кроватью висел флаг, рядом с которыми, вперемешку, были флаги других наций. Л’Менбург не исключение. И это значит, что Таббо всё-таки в то время патрулировал Бурожние земли и нашёл его полумёртвого. Но странно что он не слышал чётких шагов перед тем, как отключиться… Только скрежет эндерменов. Погодите. А может именно эти трёхметровые существа притащили полуголого парня сюда? Бред какой то.       От мыслей мечтателя отвлёк тихий скрип где-то сзади. Не смея дёргаться, создатель лишь продолжал смотреть в огонь, нервно дёргая кончиком хвостом, что окутал его мельком дрожащие ноги. Усевшись поудобнее, парень вслушивался в чужие шаги: маленькие копытца копошились у входа, что-то переливая и перемешивая.       Он попытался чуть прикрыть глаза, пытаясь не показывать, что он проснулся, но в них словно песка насыпали, из-за чего они начали сухо щипать, наполняясь слезами. Ладонь сама потянулась чтобы их потереть, но руку что-то остановило и на всё помещение Раздался железный звон.       Шуршание у входа тут же прекратилось.       Всё ещё пытаясь разлепить слипшиеся веки и избавится от жжения в глазах, Дрим не смог увидеть, как кто-то к нему приблизился. Но это не помешало услышать стук копыт по деревянному полу.       — Очнулся, всё-таки. — Холодно произнёс чужой голос и прохладная, по сравнению с его телом, ладонь коснулась лба.       — Таббо… — Прохрипел Дрим наконец сморгнув расплывчатость с глаз — Я…       Он дёрнулся и что-то снова зазвенело, не позволяя ему даже сдвинуться с места. Лицо гибрида напротив осталось хмурым и непроницаемым, что не помогало напряжённой ситуации. Ему ничего не оставалось, кроме как посмотреть на то, что его сдерживало. Администратор перевёл взгляд вниз. Уставший разум ещё долго не мог понять, на что он смотрит, но когда до него наконец-то дошло…       — Н-нет, нет, нет… Я н-не хотел… Я п-правда не хотел, пожалуйста, нет, я буду хорошим, я буду хорошим, я буду хорошим, хорошим…       У Таббо удивлённо приподнялась бровь, но больше он ничем не выдал своих эмоций.       Дрим забился на кровати, но железные кандалы не дали ему сдвинутся ни на сантиметр. Это так напоминало ситуации в Пандоре, когда Квакити нужно было чтобы он не двигался, и тот тут же приносил с собой цепи…       Квакити всегда так улыбался, когда видел, как он дёргается и кричит от того, как тот почти ласково вырисовывал ножом на его теле, что-то понятное только ему. Дрим снова дёргается, почти воет, несмотря на то, что в этот раз его вроде никто не режет. Пока что. Страх туманит голову и ему кажется, что рядом ничего нет, кроме темноты.       — Господи, какого хрена?! — цепкие ладони хватают его плечи и ощутимо встряхивают, заставляя на мгновение выйти из этого состояния и пугливо замереть. — Успокойся! Что с тобой?       — Не надо, прошу… Я не хочу чтобы это повторилось… — Дрим начинает что-то бормотать себе под нос как заученную молитву, стараясь остановить дрожь и нормализировать шаткие воспоминания. Это не Квакити, что уже хорошо!       — Что ЭТО? — И тут маленький гибрид срывается, поддаваясь эмоциям. На его лице написана настоящая встревоженность, всё потому что он никогда не видел такого сломленного манипулятора, каким он больше и не является.       — Ты не в курсе о Квакити?.. — Шепчет монстр, вновь дёрнув лапой и замечая, что он прикован к кровати лишь одной левой ногой и рукой, которые были в особенно плохом состоянии.       — Квакити? Ты вообще о чём? — Волнение брало вверх. В последнее время этот молодой человек стал весьма противен младшему, и более чем заслуженно. — Он что-то делал с тобой в тюрьме?!       — ПЫТАЛ! — Голос Дрима сорвался на крик, звеня от ужаса воспоминаний. — ОН… ОН… ОН УБИВАЛ МЕНЯ! Хотел, хотел чтобы я сдох, но книга, книга что в моей голове — единственное что его побуждало вливать в меня самые слабые зелья регенерации, чтобы я мучительно валялся в куче собственных органов, истекая в крови! И всё ради… Ради…       Не веря своим глазам, Таббо следил за лицом собеседника — оно было пронизано такой болью и жалостью, пока из глаз сочились водопады слёз, которые как раз и заткнули парня, что умеренно восстанавливал дыхание после очередного взрыва эмоций. Томно выдохнув, мальчишка печально улыбнулся, потянувшись и сняв цепи с чужих конечностей, ожидая что старший сорвётся и сбежит восвояси. Но этого не происходит — он всё ещё лежит и хнычет, пытаясь обнять себя за плечи, уютнее устраиваясь в кровати.       — М-м… Но ты сбежал, значит ты свободен, и никакая ёбнутая озабоченная утка не тронет тебя. — Хмыкнув, гибрид осторожно отошёл к выходу, беря что-то в руки: судя по звону стекла и еле слышному плесканию, он взял бутыльки. Наверное, с каким-нибудь зельем. Дрим насторожился, чувствуя неладное.       Подойдя ближе, парнишка вывалил маленький мешочек на стоящую рядом круглую тумбочку, ногой подхватывая стул и успешно присаживаясь рядом с парнем. Аккуратно убрав тёплое одеяло с чужой ноги, вернее, лапки, парнишка начал аккуратно развязывать марлевую тряпку, что в несколько слоёв окутана вокруг обморожённого участка тела. Стоит ему откинуть уже остывшую и еле мокрую тряпку к камину, так на свет показывается изувеченная лапка больного синего цвета. Волдыри покрывали почти всю ногу, смотреть было ужасно больно, но лечить-то надо.       Рассматривая чужую конечность, Таббо медленно достал склянку с какой-то жёлтой мазью, начиная её откручивать. Старший же в лёгком испуге дёрнул хвостом, чуть оттолкнув стул, на котором сидел его спаситель.       — Тихо тихо, не дёргайся, иначе мне придётся прицепить тебя обратно. Сейчас будет немного больно… — С этими словами младший аккуратно погладил чужое тело, на которое была одета приятная на ощупь кофта с длинными рукавами. В груди парню она явно было широковата, как и в длине, зато к рукам прилегала плотно.       Тяжко вздохнув, барашек едва ощутимо погладил чужой хвост*, что в панике обвязал его ножку, начиная лить мазь на обморожение. Дрим ожидал чего угодно, но не приятного жжения, отчего в момент он расслабился. А зря. Таббо взял маленькую тряпочку из кармана и начал медленно и мучительно растирать жижу по конечности, заставляя администратора жалобно заскулить, забившись в постели как рыба, болезненно выкрикивая непонятные звуки и слова. Боль была… Странной и еле терпимой, но выносливость у парня явно была на высоте, поскольку поздно, но он привык и лишь пищал, когда маленькие пальцы надавливали на самую чувствительную точку.       — Молодец, молодец, ты хорошо держишься, Дрим, осталось совсем немного…       Таббо смотрел как жмурился администратор и пользуясь случаем стал рассматривать чужую кожу, продолжая методично растирать мазь. Она была покрыта многочисленными блёклыми следами, будто её не раз жгли, резали и даже рвали каким-то тупым предметом.       Когда Дрим только сбежал из тюрьмы… Он как и все, был готов убить тирана, если тот не вернётся обратно в Пандору. У Таббо даже был особый мотив это сделать — это ведь из-за него Ранбу был убит. Однако сейчас, узнав, что происходило в тюрьме, он не мог винить администратора в том, что тот так не хотел туда возвращаться.       К тому же, если смотреть на это с другой стороны… Это ведь не Дрим убил его. А Сэм, с какого-то перепугу решивший, что он может угрожать жизнью чужих людей чтобы вернуть его под свой контроль. Тогда он оправдывался, что это было необходимо, так как Ранбу был очередной марионеткой тирана, но в свете появившейся информации… Таббо сомневался, что тот не знал о том, что происходит за стенами Пандоры. Скорее всего Сэм слишком опасался, что другие узнают, что Дрима пытали, вот и пытался вернуть его обратно любыми возможными способами.       Квакити не мог провернуть это всё в одиночку. Пандора была слишком защищена для этого. Да и оружие он бы так просто не пронёс. Значит, Сэм был с ним заодно. Вопрос только в том, кто ещё из охранников был замешан в этом? Или это было настолько личным творением одного буквально крипернутого человека и дряхлой утки, что ни один человек, кроме них, не знал о тех ужасах, что творились с парнем?       Таббо ещё долгое время был в полном шоке от того, как замкнулся в себе старший. Он бы уже несколько раз его обматерил, ударил бы по лицу и чуть ли не кричал обо всём, что придёт на ум, угрожая расправой, если эта боль не прекратиться в сию минуту. Но он послушно вжимался в кровать, вспарывая когтями подушку с двух сторон, терпел что есть сил. Ну что за дела! Где тот самый Дрим, по которому, честно, Таббо знатно соскучился? С ним жизнь не казалась лёгкой, неприятной, но в этом и всё веселье! Если бы Дрим не был бы таким ака независимым и грубым мужчиной, то и он с Томми не задирали бы его, с весельем убегая от его горящих стрел. Как будто нагадишь в душу своему старому соседу и практикуешься убегать от смерти в виде настоящих лепёшек дерьма. Забава была только в этом, и это главное счастье жизни! Но что блять барашек видит сейчас? До него страшно дотронуться, что уж говорить про мучения старшего.       Глубоко размышляя, парнишка продолжал водить по чужой ноге, заканчивая процедуру только тогда, когда сам выплывает из раздумий, сосредоточившись на обморожении. Оно начало уже потихоньку отходить, и младший со спокойной душой выдохнул, улыбнувшись. Совсем немного и она будет цела. Слава богам что с рукой всё гораздо лучше — она уже должна отойти, поскольку она была обморожена всего до первой степени, что не скажешь про ногу, которая переходила в третью…       — Дружище, можешь пошевелить ногой? — Ласково спросил паренёк, переведя взгляд на чужое заплаканное лицо. Дрим часто дёргал носиком, вжимаясь в подушку и с лёгким страхом смотря в чужие глаза. Он перевёл взгляд на свою новую конечность и легонько её согнул, сильнее впиваясь пальцами в подушку.       — Щиплет… — Голос был сиплым, но живым, это значит, что парень был хоть немного, но рад чужой заботе. Он всё ещё не мог доверять бывшему врагу, хотя чувство симпатии всё же разлилось в груди.       — Скоро должно пройти… Кстати, у меня к тебе пару вопросов, Дрим. — Таббо провёл рукой по щетине, немного расслабляя старшего. Чужая нога вновь ровно улеглась на место.       — Хорошо?.. — Неуверенное разрешение со стороны собеседника немного приподняло настроение младшего.       — Как ты оказался в Бурожних землях? — Вопрос весьма тяжёлый, но он обязан ответить. Как-никак, он сейчас разговаривает с хозяином этих земель.       — Я… Бежал от монстров по ближайшему лесу, думая, что приближаюсь к сердцу сервера, но выбежал на поляну. Ни луны, ни солнца видно не было, поэтому сориентироваться было невероятно сложно… Так я и оказался тут. — И тут Дрим нахмурился, вспомнив об одной вещи. — А как ты меня нашёл?       — Тебя ко мне эндермены принесли! — Восторженно проговорил паренёк, улыбаясь на реакцию парня.       — Как?!        — Походу, они приняли тебя за маленького эндермена-альбиноса. За жизнь бок о бок о представителем этого вида можешь узнать кучу всего!       — То есть Ранбу наполовину эндермен-альбинос?!       — Верно. Перемешанные виды, как он, весьма редко встречаются, а чистокровные — будто легенда! И, как я помню, принесли тебя ко мне те же парни, что и Ранбу… — И тут парнишка задумался, вспоминая ситуацию, когда Сноучестер только-только начинал строительство.       — Ты хочешь сказать, что он и в правду потерял здесь свою первую жизнь? Это не слух? — Зелёный с возбуждённым интересом приподнялся на кровати, положив руку на чужую ладошку, убирая её себе на плечо. Не прерывая зрительного контакта, он заинтересованно провел по чужим коленям хвостом, прося продолжить. Ухмыльнувшись с немой просьбы старшего, барашек расправил плечи и пододвинулся ближе к лицу парня.        Такое детское любопытство почему-то выглядело мило.       — Умер или нет… не могу сказать. Мне его принесли примерно в таком же состоянии, что и ты. Может даже хуже. Если он и потерял там жизнь, то только он об этом знал. — Таббо пожал плечами и чуть улыбнулся ему.       Дрим снова опустился на кровать, расслабил мышцы и уставился в потолок.       — Я сейчас возьмусь за твою ногу. — предупредил гибрид.       Администратор смотрел, как Таббо едва ощутимо ощупывал его кожу, осматривая её и постоянно спрашивая если он что-то чувствует или нет. Чужие касания ощущались тёплыми и вызывали искорки боли каждый раз когда его ногу поворачивали из-за чего приходилось болезненно шипеть и жмурится.       — Так, хорошая новость — тебе не придётся отрезать ногу. — обрадовал Таббо с таким выражением, будто сделал ему самый шикарный подарок на день рождения. — Плохая — отогревать придется… долго.       Дрим посмотрел на него и кивнул.       — Спасибо. За всё. За то, что помогаешь мне, — Судя по его тону, гибрид понял, что сам администратор почему-то думал, что не заслуживал никакой помощи, — И что не вернул меня обратно… Я думал, после смерти Ранбу и того, что было с Томми ты возненавидишь меня как и все остальные…       Таббо поджал губы. Разговоры о Ранбу всё ещё давались ему тяжело.       — Мне жаль, что так получилось. — прошептал Дрим пряча глаза. Если бы не животные уши, гибрид бы точно его не услышал.       Его хвост нервно подрагивал и казалось он так и ждал, что его ударят.       Они сидели в тишине ещё пару минут и администратор с каждой прошедшей сжимался всё сильней.       Таббо просто не знал, что ему сказать. Да, он очень скучал по своему мужу и вид безэмоционального призрака вместо такого живого и родного существа рядом, каждый раз больно проходилось по сердцу. Также как и вид пустой постели по утрам и тишина на кухне по вечерам, когда Майкл ложился спать.       Призрак оставшийся от Ранбу только фыркал и презрительно закатывал глаза, постоянно бросая колкости, когда Таббо пытался разглядеть в нём хоть что-то от своего мужа. Но общей у них была только внешность, да и то не вся. У Ранбу никогда не было незаживающей раны на груди, из которой постоянно текла иллюзорная кровь. Даже Майкл в последнее время всё меньше тянулся к призраку больше не узнавая в нём кого-то родного, будучи постоянно отталкиваемым вечным презрением этой души, что бродила по миру живых.       — Мне его не хватает. — Признался наконец Таббо, когда Дрим уже выглядел так будто был готов заплакать. — Нашему сыну тоже.       — Мне тоже… — Томно вздохнул парень, в миг расслабившись. Разговор идёт не в плохое русло, и то хорошо.       — Больше некем манипулировать? — Младший сказал это с издёвкой, но масочник прекрасно понимал, что тот не верит ему.       — Он хороший собеседник… Причудливый и очень интересный. Я ещё никогда так сильно не скучал по собственной жертве. — И от этих слов барашек тихо завыл, цепко обнимая себя за плечи.       Они оба скучают по Ранбу. Один как верный друг и любящий муж, второй — как голос в чужой голове. И они оба прекрасно друг друга понимают, им обоим тяжело по-своему. У обоих расшатанная психика, у обоих куча проблем на плечах, оба сломлены. И они знают об этом даже без слов.       — Ну же, пчелёнок… — Ласково прошептал Дрим, прикладывая чужую голову на свою грудь. — Мы справимся с этим…       — Вместе? — Таббо поднял мутный взгляд, сняв перчатки.       — Вместе.       И оба ушли в слёзы. Оба гибрида крепко вцепились друг в друга, разделяя каждый судорожный вдох между собой, пытаясь унять дрожь в руках. И хоть Таббо не был так измучен жизнью как Дрим, он был прирождённо слабее и мельче, отчего эмоции брали верх над телом, пока старший лишь поглаживал трясущееся тельце, утыкаясь в чужую макушку и лья слёзы. Оба держались друг за друга как за единственную опору в своей маленькой жизни, хватаясь как за шанс вынырнуть из дерьма, в котором их утопил один человек. Томми. Они оба его жертвы. Один как друг, второй как враг. И удар по ним — одинаков. И только они могут противостоять парню, сбив с толку и сломать в ответ, отвернувшись. Боже, Томми пробыл в изгнании хотя бы со свежим воздухом, возможностью пообщаться даже с ебаным призраком, нормальной едой и огромной собственной территорией! А Пандора?! Дрим был лишён всего! И ещё младший жаловался, как же ему худо было! А что говорить про Таббо? Томми таскал его с собой как личный дневник. Подушку для жалоб и нервных срывов. «Он же друг, он же поймёт». И впитает всю злость и ненависть к миру. А учитывая эмоциональность кудряшки, сломлен он был ещё в руинах Комьюнити Хауса после слов Томми. Всё что было дальше — привязанность, которая убивала его внутри ещё сильнее. И боже мой, Дрим был прав! Привязанности — худшее, что существует в мире!       Просидели они так порядка часа, а может всех двух, впрочем неважно. Оба чуть успокоились, продолжая сидеть в обнимку и слушая треск дров, чувствуя, как вздымается чужая грудь. Первым тишину прервал Дрим.       — У меня появилась привязанность.       И младший в миг отпрянул, но не отпуская масочника. Он хотел лишь заглянуть в чёрные глаза с двумя яркими, как листва берёзы, зрачками.       — И что же это? Или кто?       Вобрав в грудь воздух, Дрим решился закончить начатое. Рассказать хоть кому-то о своей привязанности и признать самому себе, что влюбился.       — Техноблейд. — Выдохнул парень, прикрыв глаза, прерывая зрительный контакт и уходя в свои мысли, воспоминания о воине. — Я люблю Техноблейда. Безумно люблю. И я отверг его от себя… Он теперь ненавидит меня. Всё потому что я притворился, что мне плевать на Ранбу, а он им так дорожит. Мы поссорились, он ушёл, а я бесстыдно сбежал. Сбежал сюда, чем и был вознаграждён заслуженной смертью. Но меня спасли. И теперь я здесь.       — Зачем ты его оттолкнул, если ты его любишь? — Быть честным, Таббо был шокирован тем, что Дрим полюбил ни кого иного, а самого Техноблейда. Он был слишком грубым и массивным для кого-то, как Дрим. Но, как известно, вкус у парня явно отменный, особенно если это люди, то есть за что полюбить этого кабана.       — Я тогда не думал, что он оставит меня в живых. Я тогда хотел умереть от его рук, быть отвергнутым тем, к кому привязался, чтобы навеки прекратить свои страдания. Я добивался своей смерти от любви, которую не признал сразу… Я жил с ним некоторое время и о боже, ты бы знал, какой он хорошенький свиник.       И стоит парню рассказать о Техно, внутри у него что-то приятно затрепетало. Романтики описали бы это словно бабочки в животе, а вот Дрим бы сказал, что радостный кошачий рёв разразился в душе.       — Дрим? С каких пор ты умеешь мурчать?       Тихо хихикнув, он с довольной улыбкой прильнул лицом к его шее, распространяя приятную вибрацию по телу своего новоиспечённого дружка. Таббо, конечно же, слегка опешил, собираясь оттолкнуть старшего, но вскоре успокоился, вспомнив, кто перед ним и в каком он состоянии. Ему придётся привыкать к тактильности Дрима, хочет он этого или нет.       Вновь тишина, но никак не напряжённая или неприятная. Скорее, удовлетворённая. Каждый думает о своём — судя по почти заснувшему сжавшемуся Дриму, который всё ещё лениво мурчал, в его голове всё не вылезали воспоминания о Техноблейде. Он уже состроил планы извинений, был готов молиться, да даже если его изувечат настолько, что он забудет своё цельное тело — плевать, лишь бы его простили. Лишь бы они продолжили жить вместе, вдвоём, бок о бок. Встретили бы вдвоём весну, что уже совсем на носу, провели бы вместе столько тренировок и пикников! Они бы вдвоём были бы счастливы. Но один факт всё же сбивал всю слащавость мечтаний — у него есть гениталии, и, судя по всему, природная сущность, что есть у каждого гибрида. Она особенно активна в сезон спаривания, а он приходит как раз на расцвет природы. Но… Дрим же в любом случае переживёт, верно? Так что и паниковать не стоит. Но на подкорке разума всё ещё скреблось явное опасение грядущего… И пытаясь его унять, масочник решил увлечься в истории из книжек, которых он вдоволь насочинял в тюрьме. Из него вышел очень даже сильный поэт, ну, по крайней мере, он так считает.       А что в голове у Таббо? Он даже и не собирался спать, наблюдая за догорающим камином, в которое нужно закинуть дров, лишь нежно проводя маленькими пальчиками за ушком парня, приобнимая его за плечо. Он не сильно углублялся в раздумья — плавал на поверхности, переваривая их недавний диалог. Дрим — удивительное существо, которое с каждым разом ставит под сомнения его злодейство в этой истории. Частично, он был прав во всём, но в то же время полнейшим лжецом. Да, он очень часто поступал… Не то чтобы плохо. Неправильно. Его мотив был понятен — вернуть всё под свой контроль, вновь стать доминирующим всея сервера. Но с какой целью?       Вновь стать тираном? Он был им только для Томми. Он был главным врагом одного буйного молодняка, вскоре целой нации, а в итоге — всего сервера. Ради чего?       И как раз в этом случае Дрим прав. Без жертв не бывает мира. Без тех жертв, что как раз и хотят этот мир. Самый сильный, самый могущественный человек во всём мире, сейчас, весь изувеченный, дрожащий и слабый, вжимается в лучшего друга его врага. В поисках опоры, что поставит его на место. В поисках того, кто его излечит… Нет, неправильно. В поисках того, кто его починит.       В душе младшего начала разрастаться какая-то детская решимость при одной мысли, что создатель склонился перед ним, пообещав справиться с тяжёлыми временами. Это… Очень благородно. И Таббо обязательно отдаст ему то же.       — Я обязательно помогу тебе, Дрим. — Ласково проговорил мальчишка, посмотря на уже сопящего в его руках гибрида. — Ты выберешься из этого дерьма. Со мной и Техноблейдом.