[Глава 4. Оттолкнуть, опешив] Ссылка на группу!

***

      Когда Дрим просыпается, его тело ноет от глухой боли, а в голове бушует самый настоящий хаос из мыслей, оставленных после сна. Боль перемешивается с удивлением, злостью и какой-то детской обидой после случившегося. Это не говоря про отголоски страха, которые прибавляются ко всей этой мешанине эмоций, когда он смотрит на оставшиеся следы от лезвия топора на своих руках.       Они новые, уже затянувшиеся от зелья, но смотреть на них не менее тяжко. И это странно — на несколько больше, на несколько меньше… Разве это важно? Его тело — это холст для шрамов. Раньше у него были те, которыми он гордился, те, что он получал в честном бою, которые показывали, сколько всего он прошёл и остался в живых. Но Дрим больше не помнит, какие из шрамов были заслужены в битвах, а какие он получил из-за собственной глупости, слабости. Их стало слишком много.       Эти следы больше не говорят о трудностях, которые он преодолел, высоко подняв голову к солнцу. Они говорят о том, насколько он сломан. Насколько низко он пал, чтобы любой смельчак смог оставить на нём след.       Дрим недовольно кривится и проводит пальцами по талии, отдирая присохшие комки шерсти, смоченные в зелье исцеления. Раны ещё щиплют, к счастью, они выглядят уже куда лучше чем вчера и Дрим уверен, что теперь он, по крайней мере, не истечёт кровью сразу после поднятия на ноги.       Пальцы задевают что-то тёплое, мягкое и создатель дёргается, наконец осмысленно осматривая своё тело и ища то, что принесло такие неожиданные ощущения. Он ещё минуты две смотрит на комок шерсти на своих коленях, перед тем как догадаться, что это такое.       Потому что это — ни что иное как пушистая кисточка длинного зелёного хвоста, который кажется… Да, кажется, он принадлежит ему.

Его тело обрело новую форму.

      Массивный, жилистый хвост был прекрасно контролируем до самого пушистого кончика, что для Дрима абсолютно впервые — ни одна из его ранних форм не имела никакого хвоста, поэтому способность управлять отростком позвоночника… Было слишком странно и необычно.       На пробу вильнув своей новой частью тела, парнишка в тихом писке испуга подскочил на месте. Хвост оказался очень чувствительным, поэтому самая обычная казалась жёсткой травой — словно шипы. Крови ещё не хватает… Интересно, если цвет кожи хвоста другого цвета от его руки, то там тоже кровь другая? Или во всём теле одна кровь? Осталась того цвета или стала такой же, как лист берёзы?       — Теперь меня будут кликать точно не капуста… — Пронеслось с усмешкой, отчего длинное пушистое ушко другого цвета с сильным грузом в виде кисточек дёрнулось. И тут-то он осознал, что его новая форма очень схожа с кое кем…       Переведя взгляд на ноги, что были сложны в его привычную позу лотоса, глаза чуть не выпали из своих орбит.       Лапки.       Точь в точь как у XD.       Нервно поджав свой новый сильный хвост, Дрим оглядывал свои ноги, сгибая и разгибая, наблюдая, как его мышцы перекатывались под мягкой, чуть-чуть пушистой, зелёной оболочкой. Уперевшись мягкими подушечками о траву, что ощущалась более привычной и менее острой, масочник чуть-чуть оттолкнулся, примеряя силу.       Он с нехилой силой ударился спиной о царапающую белую кожу древесину, выбивая из лёгких весь воздух. Отлично, хоть какие то плюсы в этом есть — если впишет в лицо, мало не покажется. Ухмыльнувшись своей работе, парень, слегка размявши плечи, выпустил непривычно удобный, пушистый и тёплый хвост из своих цепких рук, перенёс их на свою грудь, ожидая почувствовать короткую шёрстку. Но вместо неё под подушечками пальцев оказалась мягкая мраморная кожа, гораздо мягче и тоньше его предыдущей. Весьма интересно…       Отвращение к новому себе Дрим не ощущал от слова совсем. Он стал гораздо мягче, оставив ту самую пластичность и ловкость натренированных мышц, но в более хорошем состоянии. Они ощущались… По новому. Да и в общем, старых шрамов на нём толком не было, максимум затягивающиеся шрамы с тюряги и мелкие царапины, что буквально через пару часов сгенерируются, да и просто ранки после вчерашнего столкновения.       Проведя пальцами ниже, он подметил, что на нём появились странные рисунки — символы — под грудью, по рёбрам, с двух сторон были полосы цветом его лап, что уходили за спину, а с начала его мягкого пресса шёл замысловатый рисунок до самого паха. Кстати, на счёт паха.       Лапы — хрен с ними, жить сможет. А вот настоящие гениталии… Уже перебор.       Разглядывая странную промежность между своих лап, что нервно подрагивали от прикосновений своих же пальцев по нежной коже, которые поглаживали по бокам непонятную щель в своём теле. Дрим в панике сглотнул, начиная заливаться краской, как только мягкий кончик его пальца коснулся небольшого бугорка где-то вначале, что особо выделялся. Изо рта вырвался дрожащий вздох, а после и невольный стон, когда вибрация отдалась по всему телу с такой силой, что внизу начало неприятно трепещать, прося большего.       Но парень был больше напуган, нежели удивлён своей находке, поэтому вздёрнув руки к ветви дерева, он стащил свои чёрные сухие шортики, натягивая их на лапы и прикрывая место, от которого до сих пор бил пульс в ушах. И тут-то масочник почувствовал, как его шорты неприятно впивались именно туда, что вовсе не облегчало ситуацию. Всё же смирившись с новой участью, Дрим лишь поджал хвост, тряся им и успокаивая свою сущность, что так и жаждала этим.       Откинув голову назад, парень недовольно щурился, соблазнительно мыча себе под нос, пытаясь примирить дрожь в лёгких. И в беспомощном жесте закинув руки за голову, он впился пальцами в свои невероятно длинные русые волосы, что водопадом падали с его дрожащих плеч на которых, кстати, тоже были неизвестные зелёные полосы. Слава богам, что этот небольшой ад прошёл весьма быстро, освобождая парня от траты лишних сил на постоянное трение.       Он даже и представить не мог, что он когда-либо будет… Таким. Раньше он мог с уверенностью сказать, что был массивным, грубым и весьма опасным на первый взгляд: подойти ближе даже и в самых извращённых снах не хотелось, а ведь он, по факту, щеголял полноценным голышом. А сейчас?       Дрим стал более рельефным, гораздо гибче, утеряв ту самую упёртую мощь. Его новое тело было слишком лёгким и чувствительным, слишком свободным и… Беззащитным. О боги, вы просто взгляните на реакцию его тела на самую обычную траву! Это позор. Полнейший позор!       Что подумают остальные? Они испугаются его?       Перехотят его бить, подумав о мире святом и пожалев бояющегося буквально всего монстра? Или руки сами потянутся к оружию, чтобы первым нанести на мягкое тело раны?       А может засмеют? Настолько, что он никогда больше не сможет терпеть улыбку на лице и сломает маску, выбросив в море?       Предпочитут моральные пытки? Если тело им не интересно, то можно же сломать сломленное, давя на самое больное, доводя до суицида?       Нет нет нет… Это всё настолько бред, что становится реальностью. Дрим начинает чувствовать, как сердце беспомощно сжимается, стоит ему лишь представить всю эту кашу. Это больно, до ужаса больно. Груда камней снова залегла в груди, давя все внутренности наружу. Хочется заплакать или подавиться кровью, чтобы хоть как-то залить ноющее чувство внутри. Это блядски невыносимо!       Найдя первое, что попалось под руку, а именно какой-то острый осколок, масочник, не давая в себе отчёта, провел острой стороной по левой руке. А после и снова, и снова. С каждым разом рана была всё глубже и глубже, кровь скапливалась у пальцев и мелким ручьём текла по траве. Действия парня с каждым разом были всё смелее, быстрее и жёстче. Боль была просто неимоверной — он чувствовал, как уже несколько раз зацепил вены, отчего и без того доведённая до ужаса рука изливалась всё сильнее. Но, слава богам, она заглушила внутреннее давление. Слёзы автоматически стекали по безэмоцианальному лицу, в них можно было задохнуться, чего Дрим и добивался.       Он не знает, сколько времени прошло, но боль уже стала привычнее. Отбросив окровавленный осколок, администратор оглядел свой труд.       Ком подошёл к горлу от ужасного зрелища, которое он не видел почти несколько месяцев. Порезы добирались до костей, некоторые были поверх других, и всё это до сих пор истекло приличными литрами крови.       Его первые шрамы на новом теле поставлены им же. Уж лучше он сам себя искалечит, нежели кто-либо другой дотронется до него лезвием, пытая. Он более чем самостоятелен и смел, чтобы убить себя: подобное он сотворял в тюрьме, не впервые, так что в помощи не нуждается. Да, блять, в любой! Ему никто не нужен. Он сам себе друг. Он сам себе враг. Король, слуга, соперник и партнёр. Он сам по себе!       — Дрим! — Чужой, громкий голос звучит настолько неожиданно, что блондин вздрагивает, пугливо сжимаясь и прижимая к себе свою искалеченную конечность — Господи, я тебя оставил всего лишь на пару дней, а ты уже успел влипнуть в неприятности!       Создатель поднимает голову, как раз тогда, когда Техно садиться напротив него, так близко, что он может почувствовать запах пепла, который преследует всех существ, вышедших из Нижнего мира. Пиглин быстро осматривает его, будто пытаясь убедиться, что тот не ранен. Рука крепко прижата к себе, окровавливая тело, оставляя на боку красный след. Это, конечно, очень заволновало Техноблейда, отчего без лишних слов он отдирает чужую руку и достаёт из инвентаря бинты, а так же немного воды. Обмывая всю кровь с тела меньшего, пиглин замечает, что порезы абсолютно свежие и начинает злиться, догодавшись, что Дрим сам себя изувечил.       Глубоко выдохнув, воин обвязывает ранения в два слоя, ради того, чтобы доступность к ним была минимальная и отпускает руку. Он видит мелкую дрожь, стоит ему взглянуть на притихшего парнишку и вновь влюблённо улыбнуться. Дрим не замечает облегчённого выдоха пиглина, когда тот убеждается, что теперь всё в относительном порядке.       — Ты выглядишь иначе. — Замечает он, но в его голосе не слышно отторжения, только возбуждённое любопытство и какой-то зверский интерес.        Техноблэйд делает какое-то неясное движение, но Дрим точно не успел понять, что тот хотел сделать, возможно обнять, возможно прикоснуться к его хвосту, но его тело срабатывает быстрее, чем собственные мысли. Он отталкивает руки пиглина и вскакивает на ноги, покачнувшись из-за непривычных для передвижения лап и дабы не упасть, берёт опору на хвост, заслужив растерянный взгляд война.       — Ты чего? — Техно тоже поднимается на ноги, медленно вытягивая руки в его сторону, словно надеясь, что Дрим сам сделает шаг навстречу, отчего он прикоснётся к новому телу парня, мягкими движениями и редкими царапинами заставляя табуны мурашек удовольствия прокатываться по спине, чуть ли не замурлыкав от удовольствия, а наверное мурчать он может, вжимаясь ближе, позволяя себя поднять и прикоснуться горячим губам к его шее… Но масочник прекрасно знает, что этого больше не произойдёт.       — Не под-, подходи! — Голос непривычно срывается, он задыхается. Почему так сложно говорить? — Не трогай меня! У-уйди!       Удивление пиглина настолько сильным, что оно кажется осязаемым. Он приподнимает ладони вверх, надеясь успокоить своим взглядом напряжённого монстра, но тот только делает шаг назад, разрывая расстояние между ними ещё сильнее. Его хвост нервно мечется из стороны в сторону, а уши прижаты к голове в немом предупреждении. Он подметил, что на руках Дрима теперь есть длинные хищные когти, хотя при осмотре руки их не было. В мокрых глазах нету ничего, кроме холода, ненависти и скрываемого страха.       Подобная враждебность сбивает с толку. Ведь… ещё пару дней назад всё было в порядке! Он позволял на себя не только посмотреть, но и потрогать там, где больнее всего, отчего тот будет чуть ли не плакать, но втираться как можно глубже в мех. Позволял вплести холодные пальцы в волосы, греясь в мытых соломистых локонах, после предварительно причесав их. Позволял себя обнять на кухне, в комнате, на улице, даже во время сна сам прибегал и просился на кровать, ибо на втором этаже обычно прохладнее всего. Это… Так по-домашнему, словно этот парнишка был с ним всю его жизнь, и чужеземец мог смело сказать, что тот изменился. Прямо на его глазах. И, наверняка, только для него. И сейчас Техно всматривается в напряженную фигуру блондина, но не находит там ни капли прежней дружелюбности, даже и намёка на радость встречи. Только злость и какую-то странную настороженность.       Откуда она в нём?       Ещё пару дней назад, Дрим прижимался к нему, тщательно пытаясь скрыть то, насколько ему нравилось быть в его руках и беззлобно капризничал, думая, что за этим не видно как сильно он нуждался в ласке и простом общении после времени проведённого в тюрьме, где он, судя по ранам, испытал настоящий ад.       И всё это было так непохоже на то, как он почти скалил клыки в его сторону, всем своим видом давая понять о том, что не подпустит его ближе чем на длину собственного хвоста, тем более прикоснуться к себе.       — Я… Что-то сделал не так? — Спросил пиглин, всё ещё совершенно не понимая такой резкой смены настроения со стороны собеседника.       — Ты всё сделал не так! — Едва ли не зашипел на него, хотя скорее всего, на себя, Дрим, пытаясь заглушить свои собственные агрессивные мысли, воющие о том, что привязанности — слабость, что эмоций — всего лишь бесполезный груз, который тянет его вниз и что такой монстр, как он, никогда не заслужит даже мельчайшей крупицы той доброты, которую Фил с Техно ему оказали за эту парочки дней, которые оказались лучшими днями во время прожития бок о бок с блондинистым гремлином на одном сервере. Поэтому, лучше было оттолкнуть их от себя сейчас, пока не стало слишком поздно. Чем дольше он будет тянуть, тем больнее будет это делать в будущем. — Т-, Ты думаешь я уже всё забыл, что я не помню, как ты просто забил на меня, вместе со всем остальным сервером, пока я гнил в этой чёртовой т-, тюрьме?!       — Но…       — Как на мою просьбу о помощи ты написал, что занят и у тебя есть другие дела?! Когда ты был необходимо мне нужен тогда, а не сейчас, когда я мог вполне справиться самостоятельно?! Где ты был?       Дрим смотрел как каменеет лицо Техно, а выражение растерянности начинает таять, превращаясь в полное безразличие к ситуации. Это вызвало не ту, слишком неприятную дрожь по телу, но он не мог показать своей слабости. Создатель вздёрнул подбородок, оскалившись шире и враждебно сузив зрачки, твёрдо вознамерившись закончить то, что он начал и порвать любые ниточки что связывали его с чужеземцем.       — Так может тебе стоило ещё погнить там какое-то время? Смотрю, даже пытки не смогли выбить из тебя твоего эгоизма, Дрим. — Голос Техно звенел от едва сдерживаемой злости и монстру так глупо захотелось заплакать от того, сколько ненависти теперь было в этом голосе, который только недавно мягко убеждал его, что всё хорошо, что его больше не тронут, что он рядом. — Мир не вертится вокруг тебя одного, и раз уж речь зашла о просьбах о помощи — откуда мне было знать, что тебя кинули в тюрьму? Ты ни слова не сказал об этом и даже не объяснил ничего пока у тебя было время, пока коммуникатор ещё был с тобой!       — Я-я писал! Писал, и не один раз! Но ты решил проигнорировать. А ты их вообще читал?!       — До меня дошло лишь несколько писем и сообщений, я могу их по памяти перечитать.       — ИХ БЫЛИ СОТНИ! Каждый день, каждый час я писал тебе, ждал твоего ответа. Тебе было абсолютно всё равно! И сейчас ты повторил свой поступок! А ведь обещал, что больше не оставишь меня!       — Я был занят.       — МОГ БЫ ВЕРНУТЬСЯ ПОБЫСТРЕЕ!       Они медленно срывались на крики и воздух вокруг буквально искрил от того напряжения и ярости, которая исходил от них волнами. Какая-то часть внутри Дрима жалобно скулила и плакала, пытаясь убедить его в том, что то, что он делает — неправильно и так больно… Но другая его часть, полная ненависти ко всему миру и к себе в первую очередь, безжалостно глушила её, раздавливала и крошила в пыль, не позволяя взять над собой контроль.       Сознание Дрима разрывалось на части от противоречивых эмоций, но внешне он оставался таким же решительным, не позволяя себе показывать слабость.       Он старался не фокусировать взгляд на пиглине. Смотрел вроде бы на него, но и как-то насквозь, зная, что не выдержит и чем-то выдаст себя, покажет то, как они наполняются слезами, если будет смотреть в эти кровавые глаза, только недавно смотревшие на него с лаской…       Дрим так хотел узнать, о чём тот думает в этот момент, когда выглядит так, будто готов вытащить своё оружие и убить его на месте… Вспоминает ли он о тех моментах, когда всё ещё было… Хорошо?       — И знаешь что? — создатель знал, что сейчас испортит всё окончательно — Я даже рад, что этот сопляк, Ранбу, так глупо сдох! Если бы его не убил Сэм, я бы сам это сделал рано или поздно! Может даже в ту самую минуту, как ты меня вытащил из тюрьмы!       Лицо Техно непроницаемо. Но он выглядит так, будто хочет ударить его.       Дрим не двигается с места. Пусть бьёт если хочет. Это всё к лучшему.       Никто из них не двигается с места. В глазах пиглина такое разочарование и презрение, что парню кажется, что он больше никогда не сможет стать для него кем-то кроме жалкого ничтожества. Его губы кривятся в раздражении и лицо темнеет.       — Больше не рассчитывай на мою помощь. Я вернул тебе долг и больше нас ничего не связывает.       Самообладанию пиглина можно поразится. Если бы Дрим был на его месте… Он бы себя ударил. В самом лучшем случае. В худшем — убил бы. Если, конечно, у него был бы кто-то чья жизнь волновала бы его настолько сильно, как жизнь Ранбу для Техно.       Воин больше ему ничего не говорит. Он просто разворачивается и уходит. Не оборачивается, не проклинает, просто игнорирует.       Будто Дрим теперь для него пустое место.       Что ж… он себя чувствует примерно также.       Его ноги дрожат, когда он пытается сделать шаг и в груди дыра, которую кажется не заполнить больше ничем. Груза стало настолько много, что из него непроизвольно вырывается тихий скулёж и Дрим поспешно прижимает руку ко рту, отказываясь признавать, что такой жалкий звук был издан им.       Нет. Он сильный, он не может позволить себе быть таким жалким! Но слёзы начинают течь и они настолько горячие, почти обжигающие, наполненные ненавистью, наполненные утратой и горем. Администратор остервенело пытается утереть их со своего лица, но они всё текут и текут и кажется не закончатся никогда.       Дрим хватается за волосы, болезненно оттягивая их. Он ненавидит себя. За то, что такой монстр, за то, что то ранит тех единственных живых существ, кому он не хотел причинять боли, за то, что позволяет всему разрушаться вокруг него. Наверное, люди были правы, когда заперли его в Хранилище Пандоры. Там ему разрушать уже больше нечего…       Сколько времени проходит до того, как слёз больше не остаётся он не знает. Но внутри становится так пусто, что практически хочется выть.       Дрим обнимает себя руками и шатаясь уходит, поджимая к себе длинный хвост. Он не знает куда он идёт, просто чувствует, что хочет спрятаться от всего мира, закрыться где-то в темноте и больше никогда-никогда не просыпаться. Почему XD не может просто забрать его отсюда?       Наверняка всем бы было так только спокойней…