17. Начало конца.

— Мне послышалось или ты сказал черная королева? Молодые люди находились в спальне Разумовского. Едва гениальный план приблизился к финалу, Птица стал больше затворничать, обложившись электроникой. Он что-то проектировал, примерялся и делал мелкие наброски, которые с загадочной ухмылкой прятал во внутренний карман своего пиджака. Олеся в его компании оказывалась случайно, чаще всего встречая парня в коридоре. Он снова разводил для неё смеси, от которых девушка не отказывалась — без них было хуже, чем с ними. Птицу покорность радовала, он позволял себе те нежные касания, которые были в России. И сейчас он точно так же сидел рядом, откинув в сторону лишние вещи, держа в руке один из тех самых листочков. Олеся же смотрела в потолок, раскуривая вторую по счету сигарету — нервы последние два дня были ни к черту совсем. — Да, черная королева. — он коротко кивает, бросая на курящую Мартынову взгляд. — В шахматах нельзя без неё. — А я то как связана с шахматами? — вопросительно изгибает бровь, подсаживаясь ближе, через плечо вглядываясь в сомнительного вида чертеж, с мелкими приписками по обе стороны. — Что это вообще такое? Парень ловко сворачивает листочек, не давая рассмотреть получше и с лёгкой улыбкой поворачивается к подруге корпусом. В этом простом действии так четко поступает Серёжа, что Олеся качает головой. Слишком уж явно, что лучший друг появиться не мог. Птица прочно занял управление над сознанием гения. — Всего лишь заготовки к игре. — пальцем приподнимает её лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Мне будет нужна твоя помощь. Ну конечно, кто бы сомневался. Мартынова усмехается коротко, резко отвернувшись. Ей не хотелось никого убивать. Пусть было странно приятно лишать тех людей жизни, втягиваться ещё больше в планы не входит. Итак уже никогда не отмоется. — С чего ты взял, что я буду помогать? — С того, что ты нарушила обещание? — улыбается Птица невинно, но угроза просачивается. — Да-да, ты поделилась с Олегом, а ведь обещала, что сохранишь все только между нами. — Ты втянул меня в это обманом! — девушки вскидывается, полная недовольства. — Ты не можешь причинить вред Сереже. Рыжеволосый разражается смехом, едва не завалилась на спину. Звучит смех как самая яркая и четкая насмешка. Птица выпрямляется, с опасным блеском с синеве глаз смотря на Мартынову. — Физически нет, но ментально... — указательным пальцем постукивает по виску. — Я могу навсегда стереть его, оставить там, где никто не достучится. Олеся напрягается, но все равно сомневается в правдивости. — А ещё Олег. Ты хочешь, чтобы нам милый Волчонок разделил участь тех, кого ты уже убила? — Нет. — короткий четкий ответ через несколько секунд. Не хочет. Не теперь, когда она знает что Волков жив и она снова чувствует его запах и тепло на своей коже. Не теперь, когда он рядом и их троица почти полноценно воссоединилась. — Тогда у тебя нет выбора, моя дорогая. — спокойно продолжает молодой человек. — Либо так, либо никак. И похоже, все действительно так. Никакого выбора у неё нет. Только нервное ожидание момента, когда Разумовский снова решит использовать её руки для своих грязных делишек. Ещё она испытывала знакомое, почти стершееся чувство беспокойства за Волкова. От Олега не было новостей уже девятый день и Олеся против желания прогоняла в голове самые негативные сценарии. Что, если Птица все же разобрался с брюнетом, а ей просто врет о том, что отправил в Санкт-Петербург? Она почти скатывается с широкой постели, ступая на пол босыми стопами — тапочки ею не признавались лет с шестнадцати, — и идет к двери, все еще прибывая в унылых чувствах от последних слов Птицы. Бормочет о своих опасениях, не претендуя быть услышанной, но ответ прилетает в спину раньше, чем тонкие пальцы коснулись дверной ручки. — Просто делай что я говорю и все будет хорошо. — Разумовский улыбается ласково, реагируя на вопросы, но фальшь чувствуется слишком хорошо. — Все хорошо будет с кем? — Олеся оборачивается, смотрит на парня через плечо, уже провернув ручку до щелчка. — А с кем ты хочешь, моя дорогая? — праздновое любопытно, ведь прекрасно зная заветные имена, в ответе гений не нуждался. — С тем, кто не метит меня как собственность. — тихо говорит под нос Олеся, потянув на себя створку. — Что? — Спокойной ночи, говорю. Разумовский щурится, но делает вид, что верит. Он слышал прекрасно её слова, но предпочитает не обращать внимания сейчас. У Мартыновой будет уйма времени смирится со своим положением. На свои места всё встаёт через пару дней, когда рыжеволосый появился на пороге её спальни, влетая без стука и небрежно кидая поверх одеяла коробку. — С днем рождения. — Птица кажется торопящимся, словно время очень поджимало. — Изучай. Олеся, отвлекающая себя от своих же пессимистичных мыслей просмотром наигранных мелодрам, напрочь забывает о дне, когда появилась на свет. Она кидает взгляд на экран планшета, убеждаясь что никакой ошибки нет и осторожно подцепляет крышку указательным пальцем, сводя брови у переносицы, ожидая от содержимого чего угодно. — Смелее, там нет ничего опасного. — торопит её молодой человек. — Снова мне не доверяешь, я угадал? — Да нет, почему. Доверяю. — девушка продолжает медленно распаковывать содержимое, неспешно убирая крышку из плотного картона. — Но ты же в курсе, что руки у меня, как и ноги, обе левые? Не хочу что бы содержимое разлетелось к херам. Внутри находится тщательно упакованная шахматная доска и фигурки к ней. Резные и изящные, они очевидно были ручной работой и стоили огромные деньги. — Шахматы ? Серьёзно? — вопросительно косится на Птицу, приподняв бровь. — Зачем они мне? — Играть. — тот разводит руками. — Если не учитывать, что в последний раз я играла в шахматы на втором курсе, то конечно, очень хороший презент. — она вновь скептично оглядывает содержимое коробки. В голове вспышкой недавний разговор. — Самое время начать снова. — парень говорит почти торжественно. — Жду тебя в полночь в зале. — Так поздно? — тоже странно, Птица обычно спит в такой час. — Ты же не думала, что я дам своему подарку остаться не у дел? Мы сыграем. — знакомый опасный блеск в глазах молодого человека не оставляет сомнений, что и этот подарок продуман до мелочей. — Когда уже все закончится, господи. — постукивая пальцами по верхушке коробки, оставшись в одиночестве, Олеся прикуривается. Ближе к полуночи в дверь коротко стучат два раза и в комнату заглядывает один из наемников, молодой смуглый симпатичный парень с ярким приметным цветом волос. В руках у него сверток из плотной бумаги, при ближайшем виде ставший букетом. — Вот, передать сказано. Лично в руки. — скалится криво, вручая его в руки оторопевшей Олеси, прервавшей чтение одного из фэнтези, прихваченного Олегом ранее из их квартиры. — Там записка есть, не таращься так на меня. Так и не запомнившая всех олеговых наемников в лицо, девушка находит синеволосого знакомым, и пытаясь вспомнить, где и как они могли пересечься, обращает внимание на цветы лишь после его слов. Календула, пестрящие распустившиеся бутоны которой были аккуратно собраны и перевязаны, пахла приятно знакомо, пробуждая давние воспоминания. Подростком Волков, вопреки возмущениям воспитателей и последующим наказаниям, частенько обрывал высаженные с огромной любовью вокруг детдома цветы, что бы подарить ей. Прилетало, естественно, обоим, но приятности момента не портило. Найденная среди стеблей небольшая записка написана знакомым убористым почерком, содержала всего несколько строк, от которых становится теплее. "Воробушек, С Днем рождения. Скоро вернусь. Олег." Немногословное, послание на девушку действует успокаивающе, немного сбавляя напряженное ожидание более подробных новостей об Олеге. То, что он в Питере, мало что значило, когда о состоянии молодого человека неизвестно ровным счётом ничего. Сейчас же Мартынова могла быть точно уверена — с ним все в порядке. — Спасибо. — благодарит с теплой искренностью. — Ага. — парень коротко кивает и указывает на дверь за своей спиной. — Тебя ждут. Разумовский, одетый в простые футболку и джинсы, контрастно смотрящиеся с элегантными костюмами, из которых молодой человек не вылезал последние месяцы, ждал её в одном из кресел у горящего камина. Шахматная доска уже была подготовлена, все фигурки расставлены на места, а рядом пара бокалов и бутылка вина. — Рад, что ты все же пришла. — на тонких губах рыжеволосого знакомая, по родному теплая улыбка. Парень волнуется, нервно постукивая по бокалу с вином пальцами. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Жива вроде. — Мартынова проводит плечом окружность, забираясь в придвинутое к столику кресло. — Ты же просил, вот я и здесь собственно. Зачиталась правда немного. — Снова твоя фантастика? — Сергей наполняет второй бокал, подталкивая его к подруге. — Ага. Брэдбери. — Так и думал. Верхний свет был выключен, его вообще редко включали в этой комнате, но полыхающий в камине огонь вполне сносно решал вопрос освещения. Олеся делает маленький глоток белого вина и смотрит на клетчатую доску. Ей достались чёрные фигурки, значит первый ход за другом. — Мы же не просто так играем, верно? — смотрит, как Сергей двигает вперед одну из пешек. Олеся была была единственной из трио, кто умел играть. В последний год перед выпуском она достаточно серьёзно увлеклась шахматами и будучи студенткой педагогического, первые два курса ходила в секцию. Как-то даже учила Сережу небольшим хитростям игры, но тот всецело принадлежал программированию и составить подруге компанию не мог. Поэтому сидя сейчас напротив, Мартынова только больше убеждается в том, что о её давно забытом увлечении вспомнили не просто так. — Разумеется. — одобрительный прищур синих глаз, пока Разумовский допивает содержимое и наливает еще. — И что ты хочешь? — передвигает пешку на e5 девушка, неспешно попивая вино. Напиваться в планы не входит. Сергей медлит, как с ходом, так и с ответом. Осматривает фигурки, черную пешку напротив своей и делает очередной ход. — Рассказать, какую ты роль играла в моей прекрасно разыгранной партии, дорогая. — в мягком свете камина лицо парня выглядит особенно хищно. Олеся допивает оставшееся вино залпом, морщится секундно, удобнее устраиваясь в кресле. — В таком случае я, — делает ещё один ход. — вся во внимании.