Часть 2

      Чуя с непроницаемым выражением лица смотрел на незваного гостя. Николай в ответ улыбался заискивающе-восторженно. Пара бутылок вина в его руке призывно звякала. Накахара медленно выдохнул и открыл дверь шире. Арахабаки на задворках сознания мерзко хихикал и тер в предвкушении воображаемые ладони. А ведь так хорошо все начиналось…       …Первое, что увидел Чуя, вылетев из гущи леса, — просторную поляну с величественно стоящими на ней изваяниями. Стоунхэндж, если по-простому. Ну, по крайней мере уже стало ясно место их непосредственного пребывания. Подумать только, их занесло в гребаную Англию! Чуя подавил порывы паники. С другой стороны, подумаешь, страна другая, на фоне пережитого это так, пустяк. По крайней мере он на это очень рассчитывал. Арахабаки в его голове подозрительно хранил гробовое молчание, и это теперь нервировало. Очень. Единственное, что хоть как-то порадовало, он увидел город, почему-то казавшийся смутно знакомым, однако организм крайне настойчиво требовал еды, воды и поспать, иначе он рисковал свалиться где-нибудь в кустах, поэтому он решил выкинуть ненужные мысли из головы. Незаметно опустившись на землю недалеко от ворот, дабы не всполошить местных жителей, он направился прогулочным шагом ко входу. И только пройдя сквозь ворота и разглядев местную архитектуру и внешний вид суетливых людей, что отирались возле недалеко стоящих продуктовых лавок, до него дошло.       Мало кто знал, но Чуя любил историю. Сначала, в Агнцах, где ему получалось урвать крохи исторических учебников, потому что Сурибачи по факту считался огромной помойкой, куда сваливали ненужный хлам. Позже, в мафии, когда наставница Кое-ане-сан, прознав о его маленькой страсти, снабжала воспитанника всевозможными историческими хрониками, он с упоением зарывался в книги не только вникая в текст, но и разглядывая живописные картины ушедших эпох. А потому не распознать вид старого Лондона для него было бы кощунственным, что, однако, в данных реалиях не приносило какого-либо восторга.       Век семнадцатый, не раньше, — проскочила одинокая мысль в голове, пока он находился в прострации. По крайней мере теперь не шибко удивительно молчание Арахабаки, который, Чуя уверен, осознал патовость ситуации еще с самого выхода из леса. И вот же ж блять, Чуя вспомнил, чем славилось средневековье Европы. Охотой на ведьм. И то, что он не рыжеволосая женщина, не отменяет его рыжины. Вот же блять.       «Тебя заметили», — подал наконец голос Арахабаки, заставив прийти в себя как раз вовремя, чтобы увидеть направляющихся к нему стражников и услышать восклики горожан. Вопроса «драться или бежать» не стояло, применить силу — значит однозначно подписать себе смертный приговор, а потому он сделал то, что лихорадочно паникующий мозг определил как истинно верным вариантом. Он побежал. Петляя между домов и людей, то и дело слыша охи и ахи, ему повезло заныкаться в одной неприметной подворотне. А потом он перевел дух. И, наконец, задумался, а чего он, собственно, побежал. В Англии не практиковались казни, основанные лишь на признаке цвета волос. Да и с чего он вообще взял, что определил век правильно, и уж тем более почему он переносит историю прошлого мира на совершенно другой, где все ранее узнанные события могли и вовсе не существовать. Чуя понял, что он идиот.       «Ну-ну, считай, что у тебя наконец-то включился инстинкт самосохранения. Даже мне все еще неведомо, что происходит в данной реальности», — нудно-задумчиво протянул шаман, заставив Чую на мгновение растеряться. Все же он еще не свыкся с мыслью, что теперь ранее злобный бог поддерживает его. Чуя тряхнул головой. И правда, чего он, все могло бы быть. Но волосы на первое время лучше прикрыть, во избежание, так сказать. Через некоторое время он полностью собрал себя в кучу.       В самом Лондоне, да и в Англии в целом, в совокупе он пробыл не очень долго — не больше трех дней. В первый день пришлось вспоминать прошлую молодость и восстанавливать навыки карманника, чтобы раздобыть не только поесть, но и сменную одежду, и даже местной валюты. И нет, совесть его не грызла. В конце концов, каждый крутится и выживает как умеет. Теперь он сытый, при деньгах, а главное — внешне не отличается от местного колорита, а удачно сделанная бандана из подвернувшегося куска черной ткани отлично скрывает рыжину волос. А еще он почему-то стал похож на пирата из тех фэнтезийных книжек, коими зачитывались девочки из рекана.       На второй день он с восхищением и трепетом изучал архитектуру средневекового Лондона, над чем Арахабаки постоянно посмеивался. В тот момент Чуя действительно напоминал любопытного ребенка, прикоснувшегося к мечте, соответствуя нынешнему возрасту тела. Еще и умудрился продегустировать местное вино. Стоит ли говорить, что он был в неописуемом восторге? Мастера явно знали свое дело. Кроме того, они узнали, что в этом мире охоты на ведьм не было, а те стражники приняли Чую за беспризорника-воришку, что, в прочем, не далеко от правды, но не суть. Чуя вздохнул свободнее и перестал опасаться гонений.       На третий день Чуя остановился на пирсе и понял, что вот оно. На причале стоял огромный деревянный корабль со спущенными коричневато-бежевыми парусами. Кто в детстве не мечтал прокатиться на этой древней посудине и почувствовать себя настоящим морским волком? Прибиться к матросам было не так уж и трудно, караван оказался торговым, и экипажу катастрофически не хватало свободных рук. Для Чуи с его-то силой потаскать ящики — раз плюнуть, а тут еще и денег заплатят, и довезут на другой континент, так что уже вечером он стоял на корме корабля и наслаждался видом отдаляющегося острова, пока Арахабаки напевал подслушанный на пирсе веселый мотивчик.       Их путь прошел без эксцессов, большую часть которого Чуя провел в вороньем гнезде, наслаждаясь одиночеством и вдыхая морозный морской ветер. Впервые в жизни он ощущал себя так свободно… и счастливо? Арахабаки в его голове говорил о самой концепции пламени, то и дело перескакивая на забавные истории из жизни шаманов и то, как они закладывали в души людей частичку себя. Чуя слушал и чувствовал в словах шамана не только ностальгию, но и толику грусти, представляя, сколько веков тому пришлось пережить в дали от братьев и сестер.       Всего их, шаманов, было рождено семеро. Это тот самый вариант, когда молодой и только-только появившийся мир самостоятельно формирует себе хранителей. В историю сотворения мира Арахабаки углубляться не стал, лишь обмолвившись, что таких миров рождается и умирает тысячи и тысячи миллионов, и не каждый из них способен получить или породить своих хранителей. И нет, сами миры неразумны, но вполне могут иметь в своем ядре определенные инстинкты, а для того, чтобы новоявленный мир не погряз в них и не погиб, рождаются некие сущности для поддержания стабильности и защиты.       В этом мире их семеро шаманов соответствующих типов пламени, точнее типы пламени соответствуют семерым шаманам. Старших, рожденных самыми первыми, трое: он сам, Солнце — Чиаса, Гроза — Цубаки. Двое средних: Облако — Небирос и Дождь — Анахите. Самыми младшими были Туман — Кавахиро и Небо — Сепира.       Помимо этого Арахабаки, словно мимоходом, сообщил, что мир Чуи имел лишь двух хранителей, один из которых — та самая пресловутая Книга. Но сколько бы Чуя ни допытывался, большего о хранителях родного мира он узнать не смог. Да и неважно теперь это. Зато он очень рад, что ту книгу никто так и не нашел, ибо страшно подумать, что мог сотворить побеспокоенный хранитель. Что-то Чуя ой как сомневается, что те сущности были так уж благосклонны к людям и благосклонны ли вообще. Арахабаки на все его размышления об этом лишь неопределенно хмыкал и упорно молчал.       Так за разговорами и перерывами на сон они проплыли чуть больше недели при попутном ветре и наконец пришвартовались у берегов Франции. И Чуя был очень рад, что не являлся каким-то вельможей, потому что наряды, в которых разгуливали сливки высшего общества, заставляли передергивать плечами и быстрее отводить взгляд. Получив причитающиеся деньги за выгрузку товара с судна, он распрощался с командой и бодрым шагом направился изучать средневековую Францию, грешным делом восхваляя Мори-сана за обучение языкам и частым командировкам за рубеж. Говор у жителей был старофранцузским, что, собственно, не удивительно, но общий смысл Чуя улавливал, а потому с коммуникацией проблем не было.       И вот, спустя еще некоторое время, он осел в одном портовом городе, приобрел небольшой домик практически на окраине и решил попробовать заняться каким-нибудь ремеслом для заработка, понимая, что просидит на одном месте не так уж и много, а для долгих и комфортных путешествий, если он все еще планировал увидеть чуть больше стран, нужны деньги. Не мудрствуя лукаво он остановился на работе переводчиком, из исторических хроник прошлого мира помня, что в данную эпоху во Франции очень приветствовалась адоптированная под вкусы французов отсебятина, а потому даже его затруднения со старофранцузским получится удачно обыграть. Все же были похожие события у миров, поэтому Чуя позволил себе положиться на прочитанные когда-то летописи.       В таком темпе прошло полгода, за которые он умудрился стать довольно востребованным переводчиком, побывать разок на приеме у короля и научиться вызывать Пламя Предсмертной Воли под чутким руководством Арахабаки. И он уже чувствовал, что вот-вот наступит пора отправляться дальше, как на его пороге появилось это…       Это довольно улыбалось и сверкало своими разноцветными глазищами, напевая радостный мотивчик и хозяйственно наполняя бокалы из сервиза Чуи, подаренные ему самим королем, на минуточку, принесенным вином. Чуя пребывал в астрале, Арахабаки внутри неистово ржал и хлопал, а Коля лишь улыбался и восхищенно смотрел, как синяя тонкая нить, тянущаяся от него к Накахаре, преобразуется в стальной канат.