4. Не совершаю зло.

      «Сколько же прошло времени?..» — мысленно задавал вопрос художник, оценивая набросок бедующей картины. На холсте различался лишь грубый образ модели, угловатые черты лица и нечёткий “скелет” рук, закрывающих уши.       При помощи хлебного мякиша юношу стёр всё лишние линии и, отложив в сторону свинцовый карандаш, задал вопрос: — Господин Секка, не желаете ли взглянуть на набросок? — Нет, продолжайте делать свою работу, — кратко ответил Клопе.       Художник кивнул. Впереди ожидала работа с цветом. Первый слой – всего лишь подмалёвок, позволяющий расставить основные акценты: алые волосы, бледное лицо, рубашка цвета мерло, чёрные руки и карие глаза. «Стоит побольше разбавить краску», — размышлял молодой человек, вспоминаю слова своего работодателя:

«Написать портрет так, как вы его видите»

      «Нельзя переборщить с насыщенностью, но и слишком приглушать цвета не стоит. Нужно приблизиться к реальности, на столько, на сколько я смогу», — не унимался юноша.       Отодвигая переживания как можно дальше, художник продолжал работу. И по итогу остался доволен промежуточным результатом: — Господин, на сегодня я закончил. Теперь нужно дождаться высыхания краски. — Хо-о, а вы закончили гораздо быстрее, чем я предполагал, — одобрительно подметил Секка.       Медленно и аккуратно Клопе вновь взял на руки Кейла и, переместив его на кровать, склонился над человеком и с нежностью поправил волосы убрав их с лица. Выпрямившись, обратился к художнику: — Пройдёмте, я покажу вашу комнату.       Юноша кивнул и, незаметно поглядывая на фигуру, скрытую балдахином, быстро собрал инструменты.       Оказавшись в проходной комнате, художник вновь взглянул на оба портрета из серии. После знакомства с моделью, юноша начал переосмыслять увиденное.

«…»

      Комната, предоставленная Господином, оказалась совсем не далеко — нужно всего лишь пройти короткий коридор от помещения с камином. Из мебели — деревянная кровать, небольшой стол, на котором уже стоял поднос с ужином, пара стульев и шкаф с запасными одеялами и подушками. «Если так подумать, то это первое окно, которое я вижу внутри замка», — невольно размышлял художник, безуспешно пытаясь рассмотреть хоть что-то кроме тумана за идеально прозрачным стеклом. У шкафа находилась ещё одна дверь, за которой оказалась полноценная ванна со всем необходимым. — Сегодня был достаточно нервный день, — в слух пробурчал молодой человек, принимаясь за предоставленную еду.       Достаточно быстро расправившись с супом и чесночными булочками, только раззадорившими аппетит, юноша принялся вкушать мягкую отбивную, обильно сдобренную кисловатым ягодным соусом и салат из свежих овощей. Из напитков стоял целый графин лимонада, а на десерт оказался яблочный пирог.       Мягкий матрас и подушка радушно приняли, уставшего путника, укрывая тяжёлым одеялом. Непрошенные, тревожные и настораживающие мысли одна за одной проносились мимо, не желая сформировать какую-то определённость. «Смогу ли я выполнить этот заказ?» — меланхолично размышлял художник, осознанно стараясь отодвинуть все тревоги как можно дальше.       Утро пришло с тихим стуком. Маленькая чёрная птица с яркими жёлтыми и красными перьями у глаз, крохотным клювиком активно настукивала в окно. Однако, заметив движение уже не спящего человека — быстро улетела. «Туман так и не рассеялся», — пытаясь вновь увидеть неожиданную гостью, придался размышлениям юноша. На столе уже присутствовал завтрак: яичный рулет, фрикадельки в томатном соусе, свежеиспечённый хлеб, несколько пирожных шу с начинкой из ягодного джема, яблоко, нарезанное дольками и чёрный чай с лимоном. Противостояв, заманчивым ароматом, молодой человек отправился прямиком в ванну, привести себя в порядок после сна.       Только стоило покончить с утренними процедурами и завтраком, как вновь раздался стук — только уже в дверь. — Надеюсь вы выспались и готовы продолжить работу, — раздался властный голос хозяина замка, стоило только открыть дверь. — Разумеется, Господин, — с кратким кивком ответил художник, подхватывая сумку с инструментами и следуя за мужчиной.       Выйдя из комнаты в коридор, художник обратил внимание, на очередную картину, которую не заметил прошлым днём. Разумеется, на ней был изображён «Кейл». И вновь он играл на пианино. Полотно практически не отличалось от того, что было в основном зале. Тоже самое пианино, та же одежда, те же черты лица, но слегка изменённое положение пальцев. Не только само изображение было схожим, но и сам стиль написания, словно обе картины создал один художник. Но несмотря ни на что, от этого полотна словно исходила совершенно иная аура. Музыка, что играла где-то на задворках души била громким и звучным набатом, словно исполняемая не пианино, а церковным органом. — Вы идёте? — с лёгким укором проговорил Секка, даже не взглянув на юношу.       В комнате с мягким белым ковром, модель уже сидел на своём месте. — Можете приступать, — кратко скомандовал господин, занимая своё место и мягко обхватывая голову аловолосого чёрными руками.       Уважительно кивнув, художник встал за мольберт, вновь оценивая проделанную работу и мысленно намечая будущие мазки. Разложив инструменты, юноша отбросил все лишние мысли, полностью погрузившись в процесс. Изображение словно жило своей жизнью, начиная дышать, обретая детали и глубину. Однако, самой большой проблемой оказались глаза…

«Написать портрет так, как вы его видите»

      Несмотря ни на что, художник считал себя профессионалом и порой позволял себе приукрасить изображение так, как сам считал правильным, разумеется, в угоду клиенту. Но не в этот раз. В этот раз он написал так, как и запросил господин. «Если бы это увидел мой наставник, он бы орал, не переставая несколько часов. Эти глаза… Они не принадлежат живому человеку», — с тоской про себя, заметил молодой человек и, придавая слегка дрожащему голосу уверенности, отчитался: — Господин, я закончил.       Что именно сказал подошедший Секка, он не расслышал. Вроде бы это было что-то одобрительное. Весь мир словно сжался только до размеров этой комнаты, стоило поймать прямой взгляд этих карих глаз. В груди стало как-то слишком холодно, воздуха перестало хватать. — Вы действительно стоили своей славы, но всё же не стоит пачкать ковёр, — словно из дымки всё же донеслось что-то осмысленное.       «Ковёр?» — опустив взгляд вниз юноша увидел, как у него из груди лениво выползает белая змея, обвивая шею, а господин Секка придерживает его за плечо, не давая упасть. — Идём, — скомандовал Клоппе.       И художник медленно пошёл не в силах сопротивляться. В помещение с камином, в маленький коридор, в сторону комнаты, где он ночевал. Однако остановились у картины с пианино. Боли он не чувствовал, только паника била по вискам: «Очередная тайная дверь? Так всё и закончится?!»       В открывшемся помещении полностью отсутствовало освещение, словно там поселилась сама тьма. Вопреки своим желаниям — юноша, покачиваясь, вошёл прям в объятия неизвестности. Однако, пройди пару метров, остановился и развернулся лицом ко входу. Господин Секка что-то увлечённо искал во внутреннем кармане. — Ах, вот оно, — с улыбкой произнёс монарх, доставая чёрную бусину. — Знаешь, это единственная полезная вещь, оставшееся от той противной чёрной ящерицы. Так что вы должны оценить, какая это по истине огромная честь для кого-то вроде вас.       Закончив витиеватую речь, бусина полетела прям в сторону художника. Змея, покоившаяся на шеи, кинулась проглотить мелкую вещицу. Не успели челюсти сомкнуться, как из бусины вырвалось синее пламя, полностью поглощая человека. — Хмм. Пожалуй, время обеда, — вновь закрывая тайную дверь, промурчал Клоппе.

***

— Как вам, Господин Кейл?       Что-то эфемерное и возвышенное «Не вижу». Надежда, на что-то высшее, на что-то несбыточное. Что-то падшее и пропитанное человеческой грязью «Не говорю». Желание жить, несмотря ни на что, преодолеть всё. И вот, новый портрет занял своё место. Что-то посередине между отчаяньем и надеждой — «Не слышу». Реальность.       Хенитьюз даже не взглянул на картины. Его взгляд утопал в синем пламене камина.