part one (Ремус Люпин/Доркас Медоуз)

Cause I just want you here tonight, Holding on to me so tight, What more can I do, Baby all I want for Christmas is you!

Зима вторгалась в Хогвартс постепенно, преображая все своим искристым сиянием и морозной свежестью. Сначала обильными снегопадами чародейка прошлась по внутреннему двору замка, окутав все вокруг в белоснежное покрывало, затем легким движением разукрасила оконные стекла россыпью замысловатых картин и, наконец, проникла внутрь. Былые яркие цвета, собравшие в себя всю палитру осени и отгремевшего Хэллоуина, в один миг вытеснили гигантские пушистые зеленые-презеленые ели. Казалось, сам дух приближающегося Рождества посетил Большой Зал, ведь становилось так тепло и уютно. Сказка стучалась в дверь, пробуждая предвкушение от всеми любимого праздника не только в сердцах студентов, но и у строгих преподавателей. Ремус с улыбкой наблюдал за группкой младшекурсников, которые помогали старостам заканчивать последние приготовления к Рождеству. Малыши восторженно рассматривали зачарованные игрушки и шарики, а иногда и вовсе спорили при выборе украшения для елей. Некоторые из них развешивали звезды, сплетенные из нитей, посыпанных пыльцой пикси. Ребята не переставали галдеть, довольные и счастливые они, словно напоминали о том, что в такие светлые дни поводы для грусти мгновенно улетучивались. Закончив с парой гирлянд, одна из которых успешно пролевитировала к окну и обернулись по периметру рамы, а другая — вокруг гобелена, Ремус мельком взглянул на двух гриффиндорцев, попутно пересчитывая оставшиеся украшения, и облегченно вздохнул. — Осталось ещё совсем чуть-чуть, — раздался неподалеку звонкий голосок Лили Эванс. Девушка расположилась на подоконнике и с помощью кисти, которую специально для неё заколдовала Доркас, расписывала стекла праздничными рисунками оленей и Санта-Клаусов. Выражение лица Лили, задумчивое и умиротворенное, тщательно скрывало подступающую усталость. — Как же здорово ты придумала, Лилс! — искренне восхитился Ремус, подходя к ней, Эванс в ответ лишь качнула головой. Её рыжие локоны были заплетены в тугую косу, подвязанную атласной лентой. Медные пряди поблескивали, разгорались ещё сильнее, ловя на себе световые отблески. — Я всего лишь предложила составить конкуренцию морозным узорам, благодарить надо Дори! — Лили вернулась к росписи окна, и как только кисточка коснулась холодного стекла, на поверхности тут же появилась Снежная Королева, величественная и строгая. — Если бы не её кисть, я бы вряд ли смогла так красиво изобразить всех героев, особенно сани Санты, — пояснила девушка. — Вы обе постарались на славу, — при мыслях о Доркас уголки губ Люпина повторно дернулись вверх, а в голове сразу же промелькнул вчерашний вечер. Медоуз с перепачканными от краски руками вырисовывала праздничный плакат в гостиной Гриффиндора. Из недавнего воспоминания Ремуса вырвал звук приближающихся шагов. Обернувшись, парень немного удивился, когда вместо малышей увидел подошедшего к ним Джеймса. Тот, задорно ухмыльнувшись, поправил красную рождественскую шапку с пушистым помпоном. Поприветствовав друг друга крепким рукопожатием, Джеймс заговорил, стекла его очков сверкнули, отразив задорный огонек в карих глазах. — Рем, дружище, ты же не против, если я украду у тебя твою очаровательную помощницу? — Джеймс обаятельно улыбнулся, устремив свой взор в сторону окна, на котором сидела его рыжеволосая нимфа. Однако девушка не спешила терять голову от столь романтичного предложения. Отложив кисть, Лили строго сдвинула брови. По одному взгляду её малахитовых, по-кошачьему, привлекательных глаз Люпин тут же догадался о том, что сейчас девушка, непременно, будет возражать и захочет доделать свою работу до конца, поэтому поспешил кивнуть. — Конечно, я сам все закончу. Лили, не возражай, пожалуйста, ты и без того сделала большую часть дела, — Эванс упрямо сложила руки на груди, медленно подходя к ним. — Поттер, мы же договорились встретиться в Большом зале! — недовольно произнесла Лили, вздыхая. — Неужели так трудно было подождать ещё чуть-чуть? — О, Мерлин! До чего же ты невыносимая, Эванс! — протянул Сохатый, поправляя очки. — Нельзя так много работать! Лунатик, кстати, тебя это тоже касается! — парень шутливо погрозил другу пальцем. — Вашими стараниями Санта оставит свою жалкую лачугу и захватит наш замок! Ремус в ответ лишь усмехнулся, а Лили продолжила скептически посматривать на Джеймса. Осознав, что словесные убеждения не помогут, Поттер, прекрасно знающий слабости рыжеволосой волшебницы, ласково приобнял её за плечи и, надев свою шапку ей на голову, быстро поцеловал в щеку. Постепенно их силуэты стали скрываться из виду, до Ремуса доносились лишь отголоски бархатистого смеха Лили. Взяв кисть в руки, гриффиндорец быстро взглянул в сторону младшекурсников и, убедившись в том, что им не требуется его помощь, продолжил раскрашивать рисунок на окне. Парень аккуратно распространял золотую краску, стараясь не выходить за контур нарисованного колокольчика на еловой ветви. Как только кисть сделала последний мазок, послышался веселый звон, стал распространяться запах хвои, и Ремус вновь задумался о грядущем Рождестве и о Доркас. Вот уже на протяжении нескольких недель парень пытался выбрать для своей девушки подарок, но получалось, откровенно говоря, скверно. Стоило только остановиться на какой-то идеи, так она сразу же меркла и представала в глазах парня банальной и избитой. Возможно, Ремус сильно заморачивался, но все же ему так хотелось порадовать Дори. Хотелось, чтобы она навсегда запомнила именно это Рождество. Советы друзей, к сожалению, особо не помогали. Питер говорил, что Доркас больше всего оценит новый альбом или же набор акварельных красок. Джеймс, шутя, намекал на то, что он просто должен взять, да пригласить Медоуз вместе отмечать Рождество. — Поверь, Лунатик, для Дори твои крепкие объятья под песни ABBA с двумя бокалами пунша и шоколадным тортом станут лучшим подарком, — подмигивая, говорил Джеймс. Сириус же, наоборот, считал, что лучше не ломать себе голову, а довериться стуку сердца. — Если бы я хотел произвести впечатление на МакКиннон, то пришлось бы скупить все новые пластинки в магловском Tower Records или, по крайней мере, достать билет на концерт Queen, — усмехнувшись, Сириус раскладывал колоду карт, задумчиво поглядывая на ребят. — Хотя, признаюсь, я бы и сам от подобного не отказался. Но, как мне кажется, спонтанные подарки — самые лучшие. Дарить нужно от сердца! — Вот поэтому ты и даришь нам разную фигню, Бродяга, — хохотнув, сказал Джеймс, скрывая шальную улыбку за веером карт. — Сохатый, да ты нарываешься, дружище? — Сириус хитро вскинул брови вверх, молниеносно схватил подушку и запульнул её в Поттера, тот сумел увернуться, но из-за спонтанного взмаха рукой с его тумбочки слетела бутылка огневиски. Парни быстро переглянулись и рассмеялись. Конечно, каждый из друзей был прав по-своему. И Люпин прекрасно понимал, что перед ним стояла на самом деле легкая задача: они с Доркас хорошо знали друг друга. Так почему же ему так трудно определиться с подарком для неё? — Вот бы была возможность встретиться с Сантой, да поговорить, — усмехнувшись, прошептал Ремус, почувствовав, как внутри что-то щёлкнуло, отбросило все сомнения! Он, определенно, знал, что подарить своей милой Дори! Быстро схватив портфель и поблагодарив остальных студентов за помощь, Ремус побежал в гостиную. Запах имбирного печенья и пряное горячее сливочное пиво помогали согреться. На улице стояла прекрасная праздничная погода, мерцающий хоровод снежинок продолжал вальсировать под звуки хористов, что, как обычно, в преддверии праздника распевали рождественские песни. Суета и предвкушение от грядущего погружения в сказку добралась и до Хогсмида. Доркас каждый раз с удивлением рассматривала знакомые улицы, украшенные витрины магазинов и счастливые лица прохожих. Глаза так и разбегались, хотелось быстро залезть в сумку, достать блокнот и сделать наброски, навсегда запечатлеть на бумаге столь невесомую обстановку. Доркас всегда больше всего отдавала предпочтение лету. Её любимое время года пестрило палитрой всех оттенков зеленого, теплыми солнечными лучами и легкой тоской по школе. Но именно зимой, пусть порою колючей и вредной, осыпающей снежными хлопьями стволы голых деревьев и насылающей вьюги, что подобно талантливым скрипачам, играли тоскливую и заунывную мелодию, можно было по-настоящему погрузиться в столь беззаботную и радостную атмосферу, почувствовать себя ребенком. Пусть щеки зябли, а волосы становились в разы непослушнее, но зато за окном открывался чудесный вид на белоснежное королевство снеговиков и пушистых елей. После помощи Хагриду Доркас вместе c подругами — Марлин и Мэри — решила ненадолго наведаться в Три Метлы. Лили и Алиса, к сожалению, не смогли отправиться вместе с ним. — Предательницы, — хмыкнув, сказала им Марлин, когда узнала, что те собираются провести остаток дня со своими парнями, но потом, конечно же, пожелала хорошенько повеселиться. Доркас медленными глотками пила сливочное пиво, задумчиво глядя в окно и пропуская мимо ушей слова подружек. — Вот только Фабиан мог умудриться получить наказание в такой день, — невесело отозвалась Мэри, откусив кусочек печенья. — Я так хотела провести с ним время! — Брось, ещё целые каникулы впереди! Мэри, дорогая, ты и моргнуть не успеешь, как Фаби успеет надоесть тебе за это время, — рассмеялась Марлин. Её щеки украсил легким румянцем мороз. — Доркс, ты все ещё с нами? Отзовись, если так! — А? Простите, я что-то отвлеклась, — произнесла Доркас, пожимая плечами и приветливо улыбаясь. — О чем мы говорили? — Да, так о пустяках. — протянула МакКиннон, снимая с головы шапку. — О Люпине все думаешь, Дори? — Она хитро улыбнулась, подмигнув ей. — Он в последнее время избегает меня, — вздохнув, Медоуз наконец-то допила свою кружку. — Вот думаю, почему так… — Вы с Люпином любите загоняться из-за ерунды, — прервала её Марлин, потянувшись за печеньем, её светлые длинные волосы колыхнулись в такт движению. — Скорее всего, наш любитель шоколада готовит сюрприз и не хочет, чтобы ты все узнала раньше времени. — Конечно, все именно так, как сказала Марли, — Мэри весело захлопала в ладоши. Доркас согласно кивнула. Действительно, с чего вдруг она напридумывала себе разные небылицы? Возможно, всему виной послужила праздничная суета. Медоуз часто ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет того момента, когда они с Ремусом смогут обменяться подарками. Вот уже около месяца она вязала для Люпина шарф. Возможно, её подарок не отличался особой оригинальностью, но Доркас, как никто другой, помнила о рассказах Ремуса про холодные ночи, проведенные в Воющей хижине. Когда Мародеры ещё не познали истину его исчезновений раз в месяц, Люпин вынужден был один справляться со своей пушистой проблемой, и особенно тяжко ему приходилось в конце ноября, когда последний осенний месяц готовился уступить бразды правления декабрю. — Я мало чего помню на самом деле, — говорил Медоуз Ремус, сжимая ладонь и переплетая свои пальцы с её. Они лежали в обнимку в её комнате, а по их лицам бегали яркие полосы ночника. — Только проникающий под кожу холод, боль и страх. Потом, конечно, приходила профессор МакГонагалл, она приносила мне вещи и горячий шоколад, помогая добраться до Крыла… А когда в моей жизни появились Мародеры, холод стал отступать. После слов Ремуса у Доркас, казалось, одновременно сжималось и разрывалось сердце. Она корила судьбу за несправедливость, представляя, какого приходиться Люпину проживать вновь и вновь столь неприятные эмоции… Он не заслуживал такой участи, все внутри неё встрепенулось от столь чудовищной несправедливости, и она, дав волю чувствам, расплакалась. После этого Лунатик мало говорил с ней о ликантропии, но их связь стала ещё крепче. Пройдя долгий путь навстречу друг к другу, открыв сокровенные тайны и страхи, Ремус казалось, и вовсе откинул в сторону мысли о том, что они не должны быть вместе. И Доркас трепетно хваталась за мгновения, проведенные с ним, в надежде, что столь мерзкие убеждения больше никогда не возникнут в голове Люпина. Доркас вязала шарф спицами своей бабушки, очень мудрой и талантливой ведьмы, поделившейся с ней старинным заговором. Благодаря ему вещи согревали и успокаивали человека, которому были отданы в дар. Заговор был совсем прост, однако, чтобы он вступил в силу, вязать вещи нужно было именно фамильными спицами. Проделанной работой девушка была довольна. Да и по словам девочек шарф получился очень красив: светло-серый, с узором королевская коса, на его кончиках красовались небольшие красные помпоны. В дополнение к подарку прилагалась плитка любимого шоколада Ремуса и скромная открытка. Тем не менее Медоуз очень надеялась, что Люпину понравится её подарок. Вместе с девочками в замок Доркас вернулась уже ближе к вечеру, по инициативе МакКиннон они дружно отправились на каток, дурачились, играя в снежки. Время пролетело незаметно. Становилось холоднее, но на улице все равно было приятно находиться и любоваться белоснежными сугробами. С Ремусом Доркас встретилась в Большом Зале. Парень в компании Мародеров сидел за гриффиндорским столом и уплетал тыквенный пирог, явно стараясь не рассмеяться, но заметив её, тут же махнул рукой. Доркас в ответ проделала тот же жест, замечая, что Джеймс о чем-то оживленно рассказывал друзьям. Лили сидела рядом с Поттером, улыбалась и, похоже, занимала роль второго рассказчика. Сириус хохотал, похлопывая Питера по плечу, отголоски их веселья доносились даже до того края, где расположились Медоуз с подругами. — Как прошел твой день, Дори? — Ремус приобнял её за плечи, прижимая к себе, когда они закончили трапезу и вышли из зала, миновав группу студентов. — Мы с девчонками атаковали каток! Было здорово, если хочешь, то завтра можем сходить вдвоем? — предложила Доркас и после положительного кивка головой Люпина, стала расспрашивать о его достижениях. Парень рассказал, что большую часть свободного времени он контролировал и попутно помогал младшекурсникам украшать школу, а потом они с Сириусом наведались к близнецам Пруэттам, которые вместо того, чтобы почистить внутренний двор от снега, устроили настоящее сражение. — Ты бы видела выражение лица Хагрида, когда Гидеон налетел на него, и они повалились в сугроб, — Доркас заливисто смеялась, представляя реакцию лесничего и ловя заинтересованный взгляд старины Пивза, пролетавшего возле них. Добравшись до гостиной и устроившись возле камина, они дорассказали друг другу свои истории и пришли к выводу, что отлично провели время. Последние учебные деньки пролетели, и каникулы подкрались и всколыхнули весь замок, суматоха нарастала, а предвкушение от долгожданной поездки домой, к родным, чувствовалась в каждом движении. Особенно о грядущем прибытии Хогвартс-экспресса мечтали первокурсники, не успевшие ещё полностью привязаться к старому замку. Доркас собирала чемодан неторопливо, осознавая, что в этом году она последний раз будет возвращаться домой из Хогвартса на Рождество. Эти мысли навевали мимолетную тоску, но девушка взяла себя в руки и взбодрилась. Когда все было упаковано, пальцы отмыты от навязчивых пятен краски, а распушившиеся волосы тщательно расчесаны и собраны в незамысловатую прическу, Доркас надела милый клетчатый свитер, идеально сочетавшиеся с её юбкой, и спустилась в гостиную, где её уже поджидал Ремус. Она получила от него коротенькую записку ещё утром и с нетерпением ждала того момента, когда они обменяются подарками и поздравят друг друга. Ремус тут же открыл для неё свои объятья, и Доркас немного смущенно уткнулась носом в его плечо, слегка хихикнув, когда его пальцы пробежались по спине, почти щекоча. Парень прижал её совсем близко, и Медоуз почувствовала приятный запах кофе, пропитавший его рубашку. — Давай сбежим от любопытных глаз, — шепнул ей парень, одними глазами указывая на ухмыляющихся Поттера и Блэка, и Доркас кивнула, переплетая их пальцы. Они покинули гостиную гриффиндора, Доркас следовала за Ремусом, который сильнее сжав её ладонь, уверенно шагал вперед, пока перед ними не мелькнула дверь кабинета. Когда они учились на третьем курсе здесь пару раз проводились занятия по Истории Магии. На одном из них Ремус и Доркас впервые сидели вместе за партой, смущались, когда нечаянно задевали друг друга локтем или же просили повторить сказанную профессором фразу. — Алохомора, — произнес Ремус, взмахнув палочкой, и дверь моментально распахнулась. Он галантно пропустил Доркас, а та, только войдя внутрь, сразу же ахнула. Казалось бы, они должны были оказаться в пыльном классе, но вместо этого очутились в уютном уголке. Все вокруг блестело, в центре возвышалась небольшая елочка, украшенная зачарованными игрушками, напевающими праздничную песню Фрэнка Синатры, а возле неё стояла подарочная коробочка, перевязанная атласной красной лентой. По щелчку пальцев Ремуса с потолка посыпались мерцающие хлопья снега, а по стенам кабинета разбежались озорные огоньки. Доркас не могла насмотреться на эту красоту, с восторгом продолжая оглядывать старый кабинет, превратившийся в столь романтичное место. Ремус же прошел вперед, взял в руки ту коробочку и первым нарушил молчание: — С наступающим Рождеством, милая Дори! — Доркас улыбнулась и ещё раз кинулась к нему в объятья, а после взмахнула палочкой и достала из сумочки свой подарок. — С наступающим Рождеством, Рем, — она протянула ему свой сверток, и добавила. — Люблю тебя! — А я тебя! — их лица разделяло совсем невесомое расстояние, поэтому губы сами нашли друг друга и слились в поцелуе. Когда у обоих сбилось дыхание, Люпин и Медоуз наконец отстранились друг от друга и принялись разворачивать свои подарки. Доркас снова изумленно ахнула, когда золотистая обертка упала на пол, а крышка коробочки открылась. На дне находился средних размеров стеклянный шар на расписной подставке. Внимательно приглядевшись, девушка заметила, что внутри него была создана настоящая композиция: в центре расположилась кукольная фигура, девушка с черными, собранными в легких пучок, волосами, облаченная в элегантное, но в то же время простое, светло-лиловое платье. Рядом с ней стоял мольберт, по полотну которого куколка терпеливо наносила новые слои краски. Сверху все кругом осыпали пушистые хлопья снега, оседавшие на деревьях, что окружали миниатюрную художницу. В этой кукольной леди Доркас без труда узнала себя, и сразу же вспомнился прошлый новый год, когда Джеймс пригласил всех погостить в Годриковой Впадине. В его саду открывался такой чудесный вид, что Медоуз, тут же потащила мольберт на улицу и, позабыв, о том, что совсем недавно они с Марлин, дурачась, то ли танцевали, то ли водили хоровод, стала зарисовывать открывшийся перед её взором пейзаж. Ремус тогда ругал её за то, что она выбежала на улицу совсем без верхней одежды и, как истинный джентльмен, принес ей своё пальто. Ремус расплылся в счастливой улыбке, наблюдая за реакцией своей девушки. Он уже давно подметил, что Доркас имела слабость к таким милым вещицам. Хрустальные шары казались простой безделушкой, но было в них что-то эстетичное и до дрожи волшебное, способное очаровать своей красотой каждого. Наверное, поэтому Ремус и решил сделать Медоуз именно такой подарок, ведь эта девушка заставила его испытать подобные эмоции и поверить в сказку со счастливым концом, когда их судьбы так тесно переплелись. Отвлёкшись от Доркас, Люпин медленно развернул свой подарок. Взгляд лазурных глаз тут же нашел трогательную открытку, к которой была приклеена их с Дори совместная колдография с поздравительной надписью в левом углу. А затем он увидел шарф, на котором лежала плитка шоколада. Раньше Ремус первым делом, непременно, решил бы отведать любимое лакомство, но сейчас все внимание досталось именно шарфу. Как только Ремус взял его в руки, почудилось, будто стало намного теплее и спокойнее. Наверное, потому что во время вязания Доркас поделилась с ним частичкой своей любви. Медленно обвязав шарф вокруг шеи, Ремус и не заметил, как Доркас подкралась к нему со спины и обняла. — Надеюсь, больше ты никогда не будешь мерзнуть, — привстав на цыпочках, девушка оставила нежный поцелуй на его щеке. Её темные локоны свисали ему на плечо, и от них исходил приятный аромат лесных ягод. — Рядом с тобой я никогда не мерзну, — Ремус вновь улыбнулся, на мгновение прикрыв глаза, и накрыл её ладони своими. — Хрустальный шар просто невероятен, это так потрясающе, Рем, — Доркас вновь прикоснулась губами к его щеке. — Здесь так уютно! Как ты только умудрился провернуть все это? — У старосты факультета есть особые преимущества, — просто отозвался Люпин. — А с шаром мне помог отец. Наконец развернувшись к девушке, Люпин, нежно обняв её за талию, притянул ближе и вовлек в страстный поцелуй. Доркас, обвив руками его шею, податливо потянулась навстречу. Они целовались так долго и самозабвенно, совсем не замечая, распустившуюся над их головами омелу. Как только поцелуй оборвался, они простояли ещё несколько долгих мгновений, не разрывая крепкие объятья. Когда наступило время вернуться в гостиную, Ремус и Доркас забрали из своих комнат чемоданы и направились на станцию в Хогсмид с остальными студентами. За ночь снега выпало ещё больше, белоснежный покров звонко хрустел под ногами, мерцая при свете солнечных лучей. — Дори, я тут подумал, не хочешь встретить Рождество вместе с моей семьей? — вдруг сменил тему разговора Ремус, когда они заняли свободное купе. После его слов Медоуз застыла с шапкой в руках. — И можешь пригласить своего отца, — неуверенно добавил парень, смущенно почесав затылок. Неужели он сказал что-то лишнее? Доркас продолжала молчать, медленно опустившись на сиденье. — Конечно, хочу! — прервав молчание, воскликнула она. В этот момент её глаза радостно сверкнули. — Ты специально так тянула с ответом, да, Медоуз? — наклонившись к ней, Люпин приподнял одну бровь. — Любопытно было понаблюдать за твоей реакцией, Рем, — Доркас улыбнулась, пробежав пальчиками по вихрам его волос. — А ещё я была удивлена. — Что ж… Впредь буду стараться как можно чаще удивлять тебя, — подмигнув ей, ответил Ремус, ловя себя на мысли, что рядом с ней чувствует необычайную легкость, несмотря на бешено колотящееся сердце, готовое вырваться наружу. — Всегда знала, что вы полны сюрпризов, мистер Люпин, — усмехнулась Доркас, вытащив из сумки шоколадку. Остаток пути до Лондона они провели за разговорами. Мгновенно сменяющийся за окном пейзаж продолжал упрямо твердить о грядущем приходе Рождества, однако Ремус и Доркас чувствовали, что для них праздник уже наступил. Ничто в этом миг не имело значения, лишь их переплетенные пальцы и звук ломающейся плитки молочного шоколада, которую они разделили на двоих.